Между небом и землей

В комнате много народу. Толпятся около компьютеров, обсуждая какие-то личные новости. Тратят попусту время, которое может стоить кому-то жизни. Все такие одинаковые, как из инкубатора. На Кью косятся, натянуто улыбаясь в качестве приветствия, но ничего больше. Он отвечает коротким кивком и ставит с глухим стуком сумку на свой стол. В наушниках что-то медленное, из-за чего он чуть не пропустил остановку метро. Почти вся ночь ушла на отчет. Сухой и максимально безэмоциональный. Курировать Джеймса Бонда оказалось… Сложно. Он вечно куда-то пропадал из поля зрения сенсоров, и система, как безумная, носилась по последним загруженным координатам в поисках объекта. Любое выданное Кью устройство жестоко и, он уверен, бесследно уничтожалось. В основном без необходимости. Вот и пришлось потратить свое законное время суток, отведенное на жалкое подобие сна. Многое пришлось чистить… Количество убитых, иначе не скажешь, транспортных средств. Числа и суммы в глазах Кью росли с какой-то страшной прогрессией. Неподчинение приказам — особенно важная часть. Над ней пришлось потрудиться, стараясь свести данные к минимуму. Его никто не просил об этом. Ну, возможно, в мимолетном взгляде М почудилось что-то похожее, но сказать с уверенностью он не мог. Просто Бонд теперь был его. Эхом в маленьком рабочем наушнике. Вторым пульсом на панели личностных данных. Кью не привык делиться. Черт, он не мог отдать в мастерскую свой ноутбук в прошлом году. А тут целый… Бонд. Мигнул монитор, выводя на экран несколько фото, сделанных второпях, судя по смазанному изображению. Что на этот раз? Форд? Шевроле? Пежо? Или по старинке полицейский мотоцикл, поезд, самолет? Бонд любил разнообразие в средствах передвижения. Замелькали лица на широкоэкранном мониторе, сравнивая фото мужчины со всеми возможными базами данных. Не нужно много времени, чтобы узнать имя. Особенно приятными бывали маленькие бонусы — списки окружения цели. Редко, но случалось, что значительно упрощало поиск. Бонду везет, или в тайне от Кью он соорудил магнит для разношерстных личностей с темным прошлым? Один из родственников, троюродный племянник в каком-то там колене, наблюдался в полицейском отделении Флоренции… В зоне доступа для Бонда. Чем ближе цель, тем меньше вероятности, что 007 угонит государственный самолет. Один раз, кажется, на четырнадцатой странице, Кью уже пытался объяснить необходимость подобной меры. Он, может быть, и гений, но не волшебник. Так что оставалось уповать на милосердие — и глупость — вышестоящих чинов. Вызов несколькими гудками прервал размышления. Бонд наверняка занят выкачиванием гостиничного бара, и минута разговора не отнимет много сил. — Я найду его контакт через минуту. Кью заговорил сразу же, как только щелкнуло подключение, оповещающее, что абонент принял вызов. Несколькими жестами он собирал информацию в один компактный файл, когда фоновые звуки во время разговора начали напоминать… — Не стоит утруждаться. Я уже решил эту проблему. Тяжелое дыхание заполняет уши, благодаря современным технологиям, легко преодолевая расстояние в одну тысячу сто девяносто три километра от жаркой Флоренции до посеревшего от недельного дождя Лондона. — И как только вам это удается, а? Что в вас нашла, к примеру, эта красотка? — Удается избавить интонации от ноток любопытства, в словах почти нет эмоций. Можно похвалить себя, еще немного, и они с Бондом будут общаться на одной волне отчуждения и взаимного игнорирования. — Разве я сказал, что это девушка? — Бонд в комнатке отеля выдыхает быстро, шипит сквозь зубы, и если прислушаться как следует, хотя проще пропустить через пару программ — секундное дело — то можно различить влажные звуки движений. Кью смотрит на экран с так необходимыми совсем недавно данными на связного цели. Белые строчки сменяют друг друга, но впервые сосредоточиться на них не удается. Пара щелчков мышкой, легко скользят по клавиатуре руки, замирая на кнопках на долю секунды, и вот на экране досье на мужчину, чей стон только что выбил остатки дыхания из легких. Нет. Нет. Нет. Столько страниц, столько людей… Как Бонд вообще умудряется спать с таким количеством народу? Сколько ему лет? Сорок? Но сейчас проблема не в возрасте. Не в том, что вот лично Кью не видит в вечно исцарапанной физиономии ничего привлекательного… В этом длиннющем списке все, абсолютно все - женщины. Кью судорожно хватается за край стола, вскидывает голову, едва не уронив по глупой привычке оставленную на краю кружку. Не то чтобы она была какая-то особенная. Просто его. Но никто не замечает необычную жизненную активность у широкого экрана, где расположился ничем не примечательный маленький гений. Многие шутят, что его стоило бы снова отправить в школу, и все из-за вечных очков и любимых блейзеров, опускающих возрастную шкалу до семнадцатилетнего возраста. Но Кью уже давно не обижается. Он всего лишь не похож на персонал МИ-6 с их форменными, штампованными костюмами. Бонд тоже умудряется не сливаться с безликой толпой в коридоре. В наушнике глухой стон, от которого по телу пробегает, как аллергическая реакция, куча мурашек. Мощная аппаратура переносит чистый звук полученного удовольствия, а точка, автоматически выискивающая сигнал мигает на карте Италии, в одном из центральных районов Флоренции. Недалеко от собора Санта-Кроче. — У вас, оказывается, много свободного времени, — Кью облизывает губы, не отводя задумчивого взгляда от желтой метки на мониторе. — Довольно неожиданно. Бонд не отвечает, и почему-то живо представляется, как он лежит, дыша открытым ртом, взмокший и горячий, на своем, непривычно даже думать, любовнике… Довольно абстрактном любовнике, так как из-за отсутствия информации в досье о предпочтениях Бонда по отношению к мужчинам Кью не мог вообразить какие-то определенные детали внешности. И это, между прочим, раздражало. За время их короткого сотрудничества он привык жить с уверенными ударами чужого сердца в наушнике. На бархатные интонации Бонда во время флирта с дамочками разных мастей в каком-нибудь баре в нескольких тысячах километров он только фыркал тихо, продолжая сканировать их историю. Кью знал, что чем серьезнее преступная биография очередной избранницы, тем ниже становится голос. В комнате без окон, одной из многих в офисе МИ-6, он окружал как глубокий полумрак океана, создавая свой ритм. В такие моменты пальцы касались клавиатуры быстро, но осторожно, почти бесшумно. То ли не хотелось мешать, что само по себе глупо. То ли… Просто. Кью пока еще не определился, координаты и данные, щедро выдаваемые Бондом, не давали сосредоточиться на мелких несерьезных проблемах. — Вы уверены, что данные этого… источника достоверны? — Уточнить стоило. — Да, более чем. — Бонд хрипло рассмеялся. Стоны фоном возобновились. — Что ж, раз местонахождение объекта вам, я так понимаю, известно, я пошел, — слушать, как собеседник развлекается, не хотелось. — И постарайтесь в этот раз вернуть снаряжение целым, чтобы не прибавлять мне работы. — Иначе что? Голос Бонда был насмешлив, доволен и ленив. Дыхание медленно восстанавливалось, и в наушнике поубавилось шума. Кью покрутил в руках ручку, вспомнив невольно их первый разговор… Взрывающуюся авторучку, конечно, он не обещает. Специалист с двумя нулями вполне справится и с… — На следующее задание я, пожалуй, выдам вам сковородку. Чувствительная техника увеличила низкий мужской смех в несколько раз, и Кью едва не выронил ручку от неожиданности. В МИ-6 мало у кого был повод для смеха, в основном в белых комнатах слышен был только стук клавиш и гробовое молчание. — Извращенец, — у Кью создалось впечатление, будто бы Бонда это вполне устраивает. И он рискнул спросить: — Хорошее настроение? — У большинства людей после хорошего секса хорошее настроение, — Бонд говорил так, будто это само собой разумеется, — Попробуй как-нибудь. — Непременно. — Кью щелкнул парой кнопок, загружая данные аэропорта Америго Веспуччи. — Да под вашим руководством. — Разумеется. Мало ли что, кто еще выдаст мне государственную сковородку… Кстати, откуда ты ее притащишь? — Это секрет, мистер Бонд. Задание должно быть выполнено в течение трех дней, по настоянию М, но Кью на всякий случай решил оформить еще несколько билетов, чтобы Бонд имел возможность вылететь на следующей неделе. Надо вытащить его на территорию Лондона и чем скорее, тем лучше. Тем меньше разрушений. Далекий голос в наушнике, наверное, в радиусе меньше метра от оборудования, хрипло попросил о пощаде, сбиваясь на откровенные стоны, и Кью раздраженно сбросил звонок. Впервые с момента знакомства он отключился первым. Раньше как-то у них это выходило одновременно. Покидая офис с ужасными одинаковыми столами, Кью не прощается радушно с ходячими манекенами, похожими друг на друга. В офисе МИ-6 у него нет друзей. А пить кофе он предпочитает дома, забравшись на кровать с ногами, перед мерцающим экраном монитора. Пропуск пищит на выходе, и взгляд охранника давит на спину до самых дверей. В метро на редкость мало народу, поезд ритмично покачивается под приглушенный стук колес. У крайней двери, пьяно хохоча над каким-то, без сомнения, глупым анекдотом, расположилась группа бритых личностей. Их шатало из стороны в сторону, и в пакетах позвякивали бутылки. Кью фыркнул, с колледжа перестав пытаться понять причину, по которой люди доводят себя до такого состояния добровольно. Глаза слипаются, и приходится приложить немало усилий, чтобы не прикрыть их всего на пару минут. Просто чтобы они отдохнули. Он попадает домой за полночь, на ощупь вешает куртку. Ботинки же даже в темном коридоре удается поставить ровно. Однокомнатная квартира это, конечно, не пентхаус. Но Кью она вполне устраивает. В большой комнате умещается… все. И спальня, и гостиная. И маленький электротехнический завод. Кью казалось иногда, что при желании он смог бы разместить на прикроватной тумбочке и атомную электростанцию. Небольшой светильник у стола загорается не сразу, сначала потрескивая печально, и только потом выхватывает у окна темный силуэт. Кью стягивает со стула кухонное полотенце и, вздохнув, устало наматывает его на руки, чтобы успеть. На миг в квартиру влетает промозглый лондонский ветер, оставляя на полу парочку желтоватых листьев. На карнизе не киллер из Стамбула, а Кью — далеко не Джеймс Бонд. Всего лишь полосатая голодная кошка, благополучно оставленная олухами-соседями без еды, но с открытой форточкой. По случайности или же специально, чтобы сослать по возвращении из отпуска все на глупость животного. Закутанная в полотенце, без возможности двинуться, она утробно урчит на руках у Кью, а тот проходит с хвостатым свертком на кухню, щелкает кофеваркой и дверцей холодильника. Консервы шлепаются в миску, и кошка смешно шевелит черным носом. Но пока большая часть влаги не впитается в голубую микрофибру полотенца, Кью не собирается ее выпускать. Животное начинает вертеться в руках, окончательно решив, что пора бы уже и поесть. Выбор между исцарапанными руками и грязным полом тяжел, но Кью справляется с 007, справится и с этим. Под довольное чавканье полосатой бродяжки он добирается до кровати и падает на матрас, замечая мельком паутину около люстры. На ней много кристаллов — простые стекляшки — и последний раз она включалась, когда Кью въезжал. Потом он сразу же выкрутил лампочки, решив, что найдет им более полезное применение. Ему кажется, что в ушах до сих пор стоит дыхание Бонда и стоны его пассии на ночь. Кью уже много раз удивлялся популярности 007 среди женского населения мира, но вот интерес Бонда к своему полу стал для молодого координатора открытием. Любопытно, впрочем, было не только это. Бонд никогда раньше не позволял себе так открыто оповещать о некоторых своих способах… допроса. Просто отключал микрофон. И Кью редко когда позволял Бонду покинуть отель с единственным нефункционирующим средством связи. Так что в оплаченных агентством комнатах 007 мог делать что угодно. То, что в это слово не включались массовые убийства, жертвоприношения и пытки мирного населения, Бонда скорее всего не волновало. Но тогда к чему было отвечать на звонок? Провокация? Но для чего? Отсутствие ответов сводило с ума. А от невозможности взломать разум человека дистанционно, чтобы узнать причины тех или иных действий, хотелось сбросить напряжение парочкой щелчков мышкой… И взломом данных министерства обороны. Много сил не нужно, просто, для поддержания тонуса. Кью проснулся от настойчивой трели своего сотового. Резко вскочив с постели, он на ощупь добрался до сумки, брошенной в коридоре, перебирая мысленно список контактов. Быстрый взгляд на часы. В четыре утра вариантов не слишком-то и много. Из возможных на ум приходило только МИ-6. — Да? — Найди меня! — Я дома, — Начал было Кью, но был бесцеремонно прерван. — Быстрее! Вдохнув несколько раз, чтобы успокоиться, он сел на кровать, подтягивая ногой пластиковый переносной столик с ноутбуком. Телефон на громкой связи, слышен гул автомобилей, крики людей и оглушающий шорох, которому Кью не мог подобрать определения. Не хватало мощности, поисковая система определяла — звонок идет из Рима, хотя каким образом Бонд оказался там, когда должен был сесть на самолет во Флоренции, Кью даже представить боялся. И надеялся, возможно напрасно, что причина не в неожиданно самоуничтожившемся аэропорте. Такой ущерб объяснить будет довольно сложно. Удаленный доступ позволил Кью подключиться к своему рабочему компьютеру. Программа устроила истерику, сигнализируя иконкой в правом верхнем углу экрана — система подвергается постороннему подключению. Кью фыркнул, понимая, что завтра ему будет устроен разнос, но сейчас было не до таких мелочей. Теперь сигнал получил точные координаты, а через секунду лицо Бонда распознали дорожные камеры. Виа Маргутта — небольшая улица в центре города. Тихая и спокойная улочка с домами, заросшими виноградником, вряд ли когда-либо переживала такое. Остатки ярко-желтой немецкой красавицы Ауди едва влезли между домами. Капот отсутствовал, внутренности машины заметно дымились и удивительно, как Бонду не стыдно вообще продолжать мучить ее. — Стоило выбрать мопед. Их много и легче движение. Динамик взорвался шумовыми эффектами от стрельбы из укороченного Tavorа. — Поговори у меня еще. — Бонд цедил слова через сжатые зубы, под таким углом лицо перестало попадать в видимость камер, но по голосу очень хорошо чувствовалось. — Станции метро в десяти минутах. Проще бросить машину и добраться пешком. — Не подходит. Перед глазами быстро сменялись карты района, Кью искал более подходящий вариант. Что-то в голосе 007 ему не нравилось. — Прямо, на развилке налево, через 600 футов выезд на площадь Испании. Сможете сменить транспорт. Там проводятся юношеские соревнования, есть шанс потеряться в толпе зрителей. Бонд не ответил, входя в поворот и смачно впечатываясь правым боком в кирпичную стену. Прохожие удивленно хлопали глазами, видя разбитую в хлам машину. Но приглушенный ропот сменился испуганными воплями, как только на улицу выехал потрепанный опель, и Бонд свернул в проулок. Кью закусил губу, выискивая новый путь движения, когда Бонд вышел из машины. Скорее вывалился. Камера над подъездом с отвратительным качеством бесила. Но в этом доме была металлическая дверь с кодовым замком. — Направо, я открою. — Да уж, будь добр. Замок противно пропиликал, загорелась зеленая лампочка-капелька, пропуская мужчину. Изъятие плана здания в век высоких технологий занимает от силы минуты две, и то только из-за полнейшего бардака в архивных документах. Дом, конечно, старый, но зачем же оставлять его в папке с канализационными водостоками и гуманитарными столовыми. — Подвал, переход в соседний дом. Бонд пропал, оставив после себя только гулкий звук шагов в динамике. Кью нервно барабанил пальцами по столу, оттягивал зубами тонкую кожицу на губах, чувствуя металлический привкус во рту. — Два метра, направо, люк канализации, — дурная привычка грызть ногти в стрессовых ситуациях дала о себе знать. — Да, этот. От грохота металлической крышки он поморщился. Под боком заурчала, сворачивая в клубок, полосатая кошка. Ей нет никакого дела до безопасности Великобритании, агентов и координаторов. Она просто хотела тепла. Кью тоже иногда его хотелось. — 007? — Тишина стала угнетающей и наводила на неприятные мысли. — Когда я должен вернуться? Голос был пустой, ни одной эмоции. И это не нравилось Кью намного сильнее, чем список уничтоженных Бондом зданий и машин. — В течение трех дней. Билеты забронированы. — Нужно сейчас. Кью быстро нащелкал расписание рейсов. Ближайшие пять часов вылетов в сторону Лондона быть не должно. — Есть частная компания. Если все же решитесь на мопед — доберетесь за тридцать минут. — Ясно. По данным системы Бонд выбрался на солнечные улицы, и Кью нашел его камерой банка на перекрестке. Ноль-ноль-семь выглядел ужасно, но умудрялся не вызывать жалости и желания кинуть пару монет. Уверенный жест, которым он одернул посеревший пиджак, и Бонд пошел через толпу к проезжей части. Как будто нет ничего необычного в том, что человек выбирается из канализационного люка посреди улицы. Когда сигнал пиликнул задушенной мышью, оповещая о потере связи, Кью не занервничал, спокойно наблюдая, как дрожит иконка сообщения. Бонд быстро приближался к частному аэропорту, больше туристическое развлечение — полет над Римом и вид на исторический город буквально из-под облаков. 007 найдет способ заполучить самолет, и уж лучше угон маленького двухместного Cerus 700, чем похищение боинга вместе с пассажирами, относящегося к государственным авиалиниям. Взлом подключения в МИ-6 наконец-то обнаружили, но на это ушло больше времени, чем должно было. Стоит сообщить Мэллори. Мигнул экран телефона — звонок прерван абонентом. Успеет ли Бонд добраться до компании, прежде чем Кью будет полностью отключен от сети? Главное, чтобы сел. Дальше можно было надеяться, что он доберется без дополнительных неприятностей. Хотя это же Бонд. Джеймс Бонд… — Агент 007, — Кью задумчиво ковырнул отклеивающийся пластик на уголке стола и широко зевнул. Организм требовал отдыха и уменьшения доз разрушительного препарата, определенно влияющего на психику. Высокого, завернутого в черный форменный костюм, с пронизывающими голубыми глазами. В 9:43 Кью едва не сбивают на лестнице в метро. Он торопится, хотя тело еще сонное, времени на чашку кофе не было, и равновесие удается удержать, но ссадина на запястье — последствие нежелательного знакомства с ржавым рекламным стендом — саднит и чешется. Музыка в наушниках не спасает, в метре покачивается группа молодых людей — девушки, парни с проколами по всему лицу — слушающих через подключенные к мобильнику динамики что-то ужасное. Нечто среднее между старым трамваем, автоматной очередью и циркулярной пилой. Путь из дома до работы еще никогда не был так ужасен. Тот же этаж, тот же офис с белыми стенами, белым полом и все той же вспомогательной группой конвейерного производства. Они должны помогать Кью в оперативном поиске данных для его агента. Но какой от них толк, если отданные распоряжения он сам успевает выполнить, пока они копошатся над своими компьютерами, не зная, куда броситься и не в состоянии собрать полученную информацию в единое целое? Крашенная под блондинку женщина за первым столом едва не подпрыгивает на стуле, глупо ойкает, когда Кью с грохотом кидает сумку на свой стол. Он устал, не выспался. Он зол. И да, он обеспокоен. Поэтому быстрее чем обычно подключается к общей системе, загружает последние данные местоположения Бонда и телефонный номер, с которого тот звонил вчера. И, наверное, поэтому облегченно выдыхает, когда на широком экране высвечиваются координаты этого сотового — здание МИ-6. А если еще точнее — шахта лифта на уровне второго этажа. Сколько… Три минуты для того чтобы привести себя в порядок. Успокоить нервы и подготовится морально к предстоящему составлению отчета. — Срочно сводки по нанесенному Бондом ущербу. — Кью решил, что уж это безмозглые марионетки в дорогих костюмах смогут выполнить и без его помощи. Ну, может быть, не у всех нормально функционирует только спинной мозг. Полнотелая Кристина за последним столом в правом ряду довольно перспективна. Бонд вошел в этот хаос компьютерного разума, неся с собой шлейф из сухого цемента и мелких щепок. Будь сейчас зима, он смотрелся бы очень к месту. Впрочем, даже выглядя как жертва взрыва, он все равно выигрывал на фоне безликих болванов с дипломами и наградами. На черном экране расползались строчки и цифры, конечная сумма росла медленно и не выглядела сегодня такой катастрофической как обычно. Неужели в отчете хоть что-то будет правдой? — Что это, Бонд? — Кью начал, не поднимая головы, как только краем глаза увидел рядом с его столом пару посеревших, пыльных ботинок. — В этот раз количество пострадавшего транспорта уменьшилось. Стареете? Его слова были слышны всем, кабинет не настолько большой, чтобы понятие «личное пространство» имело место быть. Но Кью не видел причин обращать внимание на шепчущихся и посмеивающихся сотрудников. Единственным человеком, с кем можно было разговаривать без желания задаться вопросом «чем же я это заслужил», был Бонд. Такой вопрос, что странно, никогда не возникал, даже в мыслях, когда Кью смягчал данные отчета. Несмотря на явную любовь к разрушительным эффектам и некоторой неадекватности, Кью выбирал Бонда. Просто теперь это был его Бонд. — Решил порадовать вас. Легкий насмешливый поклон. Тонким слоем пыль осела на столе. Кью оторвался от монитора, вертя в руках свой мобильник, и не оставаясь в долгу произнес, позволив поднимающемуся настроению отразиться на голосе: — Я тронут. По сводкам оказалось, что телефон Бонда, простенькая модель, был нагло похищен у подростка лет шестнадцати. Бонд продолжал смотреть изучающе, с горящей смешинкой в глазах. Похоже, ему было довольно комфортно, несмотря на экстренное возвращение в Лондон. — Вы вернулись раньше. — Я соскучился, — ответил быстро, будто ждал этого вопроса. Знал, что Кью его задаст. Что ж, если бы вопрос был задан Кью, он бы ответил так же. Он действительно соскучился… По нормальному сну. А пока Бонд за пределами города, об этом пункте личной жизни можно было смело забыть. Иногда он думал, чем можно было бы стимулировать Бонда к нанесению наименьшего количества ущерба? Лишние трупы, лишние взрывы, развалины вместо памятников городской архитектуры и имущества управляющих органов. — Вы готовы писать отчет, Кью? Бонд наклонился, упираясь руками в столешницу, извечная лукавая улыбка на губах. От него пахло сгоревшим авиационным топливом, немного ванильными сигаретами и чем-то еще. От Бонда всегда пахло этим неуловимым чем-то. Он привозил с заданий разные запахи из разных стран, но они быстро исчезали под холодными промозглыми ветрами Англии. Но этот самый аромат держался дольше всех, и сегодня Кью поймал себя на том, что слишком много думает об этом. Можно было бы спросить напрямую, но сформировать вопрос оказалось сложнее, чем позволить ему вцепиться в сознание. Бонд наклонил голову, немного и почти незаметно, один сантиметр, не больше. И нахмурился, его взгляд скользил по лицу, оставляя уже совсем другие ощущения. И они были не слишком приятными. — К Вашему отчету подготовиться невозможно. — Кью жестом указал на мигающие цифры на экране, — вы каждый раз меня удивляете своей безалаберностью. — Есть шанс на прощение? — Если вы обещаете вести себя хорошо, — задумчиво протянул Кью. — Вы решите, что я совсем выжил из ума. Общение с агентом 007 являлось чем-то вроде теста. Они играли друг с другом, неофициально пока, просто создавая видимость коротких пикировок для офисных крыс. На деле же проверяли, стоит ли начинать то, у чего не будет продолжения. Бонду нужен был координатор, а Кью хотел им быть. Но Бонд был невыносим. А Кью предпочитал лучшее. — Пожалуй, — с этим можно было смело согласиться. Ноль-ноль-семь, действующий строго по своду правил, установленным МИ-6 и Мэллори, вряд ли мог находиться в здравом уме. Бонд кивнул, снисходительно улыбнулся и пошел к выходу. Сотрудники деловито щелкали кнопками, нарочито громко, создавая видимость работы. Собрать сводки было минутным делом, и если они до сих пор не справились, то Кью вообще не понимал, какого черта их тут держат. Когда раздвинулись пластиковые прозрачные двери, Кью окликнул мужчину. — Бонд! 007 остановился на металлической пластине, мешая дверям закрыться, и теперь они дрожали, пытаясь следовать инструкциям программы. Светлая бровь взметнулась вверх в немом вопросе, уголки губ приподнялись. — Ответьте на Ваш вопрос сами. Вы же это умеете. Бонд обвел глазами кабинет, заставляя сотрудников чуть-чуть податься вперед, едва не ложась грудью на столы. Это, наверное, естественная реакция. Чувствуешь опасность — спрячься. 007 опасен, и не только два нуля были тому свидетельством. Сейчас же Бонд будто размышлял, можно ли позволить присутствующим услышать их маленькую игру. Но увиденное не впечатлило его, и ответом стал только ехидный многообещающий взгляд. Ядерные боеголовки. Танкеры. Бомбардировщики. Газы разной степени смертности. Зачем все это, если Бонд вполне может заменить их по масштабам разрушительности? Кью не знал, кого жалеть больше. М за то, что так долго умудрялась держать в руках эту ходячую бомбу с цифровым детонатором. Или же Мэллори за то, что у него оказался ящик Пандоры. Сканирование сводок наконец-то закончилось, и в нижнем углу экрана высветилась окончательная сумма. Кью даже облизнул пересохшие губы. Катастрофически малые потери в сравнении с предыдущими заданиями Бонда. Если Мэллори так же как и Кью только уже без шутливых интонаций решит, что Ноль-ноль-семь пора в отставку? Кью надеялся, что время, когда ему придется корректировать отчеты наоборот, увеличивая суммы ущерба, никогда не наступит. Он был молод. Непростительно молод по меркам сотрудников МИ-6. Но вот незадача. Он уже успел нацепить на Бонда бирку с лаконичной надписью «Мой». И отпускать его без гарантии возвращения не собирался. И еще… У Кью создалось впечатление, что Бонд прекрасно об этом знал. Файл отчета создан и открыт. Стандартная форма. Через пятнадцать минут документ будет распечатан и бережно отнесен в приемную Мэллори, где Ив будет сверлить глазами папку до прихода шефа. Если, конечно, сможет сдержать свое любопытство. Кому первому понадобится пара глотков из старых запасов М для успокоения? Когда Мэллори вызвал к себе, он не был удивлен. Ив пожелала удачи, когда Кью закрывал лакированную дверь за собой. Новый шеф не пугал его, как многих. Он просто был непредсказуем, реакции на те или иные действия не изучены, но только пока. Ковер глушил шаги, но стук сердца отдавался в ушах и горле. Отчет с красной неаккуратно наклеенной маркировкой на столе из темного, будто покрытого патокой дерева. Ив долго будет привыкать к бумажной работе… Или ей просто стоит немного укоротить то, что она почему-то называет ногтями. Их можно засчитать как ношение холодного оружия. — У вас были веские причины взламывать систему? — Тон М настолько равнодушный, что любой другой мог бы обмануться и решить, будто произошедшее нисколько не интересует собеседника. Только вот Кью не любой. — Да. — Как Рим? Стоит? Тонкий намек. Значит, отчет еще не открывался. Что ж, Мэллори вправе считать, будто бы проникновение в рабочую сеть МИ-6 связанно с миссией Бонда в Италии. — Да, — Кью привычным жестом поправил очки и ворот рубашки — в помещении стало на градус жарче, или реакция организма на преднамеренную ложь начальству. — Это было спонтанное решение. — Выводы? — Над системой безопасности цифровых данных нужно основательно поработать. У меня ушло меньше семи минут. Кью не хвастался, простая констатация факта. При уровне МИ-6 такие промахи недопустимы, сотрудников в отделе достаточно, технические возможности позволяют… Но в данном случае лень — отнюдь не двигатель прогресса. — Тогда вы этим и займитесь, — видимо, Мэллори тоже думал об этом. Для Кью такая кропотливая работа не была в тягость, но учитывая, что большую часть своей новой жизни в качестве ассистента 007 он проводит за картами разных уголков мира, времени на что-то еще оставалось не очень-то и много. Молчание в кабинете, заполненном деревом и золотыми мелкими аксессуарами, создавало впечатление допроса. Гнетущее, давящее на плечи ощущение. Продолжать разговор, вроде бы, никто из них не собирался, и Кью потянулся к дверной ручке. Довольно опрометчиво, судя по всему. — Он получил, что хотел? Нож для вскрытия писем, больше украшение, чем необходимый в обиходе инструмент, вертелся, зажатый между пальцами Мэллори. Голос, правда, стал немного напряженный, но ведь речь шла о Бонде. — Координатор обязан предоставлять любую посильную помощь в выполнении задания. Единственное правило, которое расплывчатым пятном расползалось на все отрасли. И это правило имело один небольшой подпункт: минимальный счет по результатам выполнения поставленной задачи. Мэллори глубоко вздохнул, сведя брови к переносице. Нож со звоном ударился о столешницу. — Что ж, передайте, чтобы он непредвиденные звонки производил в дневное время. Вам тоже требуется отдых, если, конечно, это не план по сведению вас в могилу. — Мне не сложно. — Вам — нет, но я от еще одной тревоги в полпятого утра поседею. Кью заметил скупую полуулыбку на губах М, посмотрел внимательно на его шевелюру, и пришел к неутешительному выводу. — Вам не пойдет, сэр. Ив прикусила губу, на белых зубах остались следы от ее розовой помады. На обнаженном плече, совсем рядом с коротким рукавом блузки, виднелся бледный тонкий шрам. Кью считал, что ей не стоило даже соваться на землю. Бонд правильно сказал, такая работа не для каждого. Ми-6 вытягивает соки и эмоции из всех. Женщина в двадцать может выглядеть на сорок. Но Кью его место вполне устраивало. Бонда, очевидно, тоже. Новое помещение немного больше. В нем даже есть окно, занимающее едва ли не всю стену. Кью оно не нравится. Нет штор, чтобы закрыться от окружающего мира, а постоянное перестукивание капель навевает тоску. За окном льет дождь, прибивая к стеклу темные мокрые листья. Сегодня вроде как суббота, и даже сотрудники Ми-6 могут уйти домой пораньше, если нет срочных поручений.Кью смотрит на собирающуюся группу через стекла своих очков, сонно помешивая жуткий растворимый кофе в любимой белой кружке. Смеются, строят планы, договариваются сходить вместе в кафе при лондонском Музее. Им нечего беспокоиться, ведь посреди ночи они не проснутся от звонка с другого конца света от агента под пулями. Офис быстро пустеет, и Кью остается наедине с тихим гудением кулеров от рабочих машин. Пройдет минута и эти звуки исчезнут, потухнут голубые лампочки на мониторах. Только компьютер Кью будет работать. Еще полчаса. Может меньше. Зависит от того понадобится ли он Бонду сегодня. Кью проходит к окну и отпивает горячий напиток, который обжигает губы и горло. Машины собираются извилистой некрасивой гусеницей, большое разнообразие моделей, общая стоимость не превышает обычного лимита Бонда. Конец рабочего дня, практически выходной, на дорогах Лондона пробки. Клонило в сон, жуткая погода навевала тоску, хотя можно было и привыкнуть. Но тем не менее совершенно не хотелось выйти на улицу и увидеть теплое солнце. Нужно что-то среднее. Бонд действительно позвонил. Завибрировал наушник уже в руках, когда Кью собирался домой, по привычке планируя оставить аппаратуру в офисе. Глубокий вздох, и не до конца надетая куртка вернулась на вешалку, напоминая коричневого монстра с взъерошенным светлым загривком. — Что сегодня, Бонд? Взорвем метро? Уселся на стул у ближайшего стола, закинул ногу на ногу, покачивая носком еще чистых сапог. Стоит выйти на улицу и все они будут в грязных разводах. Бонд тихо рассмеялся, на заднем плане шумело море. Показатели на карте высвечивали местоположение агента — теплая Ницца. — Тут нет метро. — Они не были готовы к Вашему приезду. Иначе бы обязательно построили его. Шутливые нотки в своем голосе Кью заметил уже после, когда Бонд расписывал прелести путешествия на собственном поезде по туннелям подземки. Редко когда можно было слышать Бонда таким довольным. А видеть — еще реже. — Так куда мы пойдем сегодня? — Голос 007 полон энтузиазма. Девушки совсем рядом что-то быстро щебечут на французском. Бонд смеется, отшучивается, и милые, других рядом с ним не бывает, собеседницы разочарованно стонут. Кью разглядывает потолок и прерывает их беседу. — Мы? — Разве вы не пойдете со мной? Такие же вопросительные интонации. Вообще-то это невежливо — отвечать вопросом на вопрос. Сканирование и поиск камер, благо, не занимает много времени. Променад дез Англе нашпигован ими не хуже арбитражного суда. Бонд выглядит среди прогуливающихся пар так, будто был там всегда. Костюм цел, нет ни пятнышка — Кью доволен качеством передаваемого изображения. Безукоризненный. Элегантный. Уверенный в себе мужчина. — Боюсь, мы не слишком хорошо с вами знакомы, — губы растягиваются в улыбке, сдержаться сложно, сонливость снижает хватку, настроение быстро скачет вверх на несколько пунктов. — Какая жалость. Ах, изображать сожаление у Бонда не получается совершенно. Не научился? Выходит скорее как улыбка Чеширского кота. — Неужели? Боюсь, я не смог бы пойти куда-то в Вашем обществе даже в теории. — Я не устраиваю вас? Вы жестоки. — Скорее, я вас не устраиваю. В физическом плане. Вот только Кью не Алиса и не носит голубые платьица, вместо черных босоножек и белых колготок — предпочитает Sperry на высокой подошве, а белье не носит вовсе. У его кота светлые волосы, небрежная походка и ловкие пальцы. У него мягкий голос, с едва заметой хрипотцой, и через маленький динамик в ухе слышно, что он улыбается. — Бросьте, Кью, — Он открыто смотрит в камеру на фонарном столбе и улыбается так, что хочется улыбнуться самому, — вы вполне в моем вкусе. Бонд расслаблен и спокоен, когда опирается на белые перила. Он смотрит, как накатывают белые пенные волны на мелкую гальку. Камушки еще некоторое время пытаются догнать откатывающее темное покрывало, а потом замирают, дожидаясь его возвращения. Кью тоже смотрит на это. Только тот мир окрашен лишь в черный и белый. — Бонд, задание выполнено? — Я жду только вас. Через дорогу уютное кафе, где за столиками на улице шумят многолюдные компании. Кью никогда бы не смог сопровождать Бонда во время полевых миссий. Физические показатели не дотягивали, да и он сам всегда предпочитал ум грубой силе. Но все равно он каждый раз был рядом. Входил в здание вместе с агентом. Окидывал взглядом заполненное кафе, даже заглядывался на официантку в неприлично короткой юбчонке. Кью действительно был с ним, несмотря на расстояние в одну тысячу двадцать семь километров. Он улыбнулся, вывел изображение с камер на главный монитор и благодушно кивнул. — Что ж, мистер Бонд, ведите. — Сегодня вы весь мой? — В помещении одна единственная камера, у барной стойки, но Кью видит, как двигаются губы агента. В купе со сказанными словами они выглядят особенно пошло. И тем не менее… — Я всегда Ваш, Бонд. Тот отвечает только после того, как сунул несколько купюр девице в белом фартучке с ярко-алыми губами, смотревшимися на ее бледном лице просто отвратительно. Громкие шаги по лестнице легко глушили бы слова, если бы аппаратура была чуть-чуть слабее по показателям. Но Бонд прекрасно знает, что координатор в пустом офисе в центре Лондона, греющий ладони о еще горячую кружку, услышит. Поэтому почти шепчет. — Я проверю. Ноль-ноль-семь почти обещает… Вот только он не привык к полумерам. Кью чувствует себя глупо, когда вдруг сглатывает на вдохе. И судорожно облизывает потрескавшиеся от горячего напитка губы. Через четыре дня сотовый зазвонил снова. Кью нахмурился, стоя у дверей ванной мокрыми ногами на гладкой кафельной плитке в мелкий цветочек. Жуткий цвет, но вряд ли у него когда-то дойдут руки до ремонта. В квартире было холодно, и по влажной коже поползли маленькими бугорками мурашки. Либо идти одеваться, чтобы не заработать простуду в начале месяца, и пропустить звонок, потому что хоть Кью и любил порядок на своем столе, в шкафу с вещами царил хаос. Либо потерпеть непривычную низкую температуру, но узнать имя звонившего. Друзей, которые могли позвать куда-то просто выпить, у него не было. Одногруппники связывались с ним только по поводу очередной встречи, да и то вынужденно. В колледже он не был популярен. А у кого-то другого личного номера не было. Разве что в досье Ми-6, но для таких звонков всегда доступен рабочий телефон. — Слушаю. Смешок в трубке сказал намного больше. Этот голос в представлении не нуждался. Кью думалось иногда, что он просто сжился с этими снисходительно-насмешливыми интонациями и легкой хрипотцой. — Бонд, вы и в Лондоне умудрились вляпаться в неприятности? 007 вернулся из Франции сегодня в 6:32. Печать благополучно вернулась в Англию, и Мэллори должен был лично доставить пропажу владельцу — пускай все и считают, что премьер-министр решает важные вопросы, но на самом-то деле его жена управляет парадом. Много проектов одобрено с ее легкой руки с колечком на мизинце в два миллиона стоимостью. А лысеющий муж прекрасно исполнял роль ходячей рекламы. Задание выполнено, причем удалось обойтись малой кровью… Если взрыв, якобы случайный и якобы из-за неисправности газовых труб, в том баре на побережье Ниццы можно считать ситуацией без потерь. Семнадцать трупов, шесть пострадавших. И тем не менее Мэллори был доволен, а Бонд свободен на неделю. В идеале на месяц. А значит и Кью удостоился некоторого подобия отпуска, поскольку бумажную работу он мог выполнять и дома. Как, наверное, радовалась вспомогательная команда, узнавшая, что угрюмого координатора продолжительное время не будет в офисе. Звонок Бонда, правда, заставил Кью рефлекторно напрячься. — Ваш компьютер сильно расстроится, если я украду вас? — Что вы натворили? — Поддаваться веселому настроению Бонда он сейчас не собирался, по крайней мере, пока не выяснит масштабы трагедии. — Выходите на улицу, Кью. С минуту он еще смотрел на затихший мобильник, потом прошлепал босыми ногами по темно-шоколадному паркету к окну. Моросил мелкий неприятный дождь, только-только набирая скорость. Люди, которым посчастливилось захватить зонты, укрывались под ними и выглядели как странные черные грибы. Те, кто благополучно оставил эту важную часть жизни лондонцев дома, приподнимали воротники или натягивали посильнее капюшоны. Кью вздохнул и, добравшись до шкафа с потрескавшейся ручкой, нехотя начал одеваться. Попытки предположить, что именно случилось, ни к чему не привели. Но Бонд не потащит его в перестрелку или куда-то, где-то потребуется убегать от группы вооруженных подозрительных личностей. Это единственное, что Кью знал точно. Но что тогда? Кью похлопал по карманам куртки, задумчиво кинул туда оба телефона и привычно надел на ухо гарнитуру. Черт, Кью уже не представлял своего существования без этого маленького устройства весом в двести сорок граммов. Бонд обнаружился около подъезда, в своем извечном черном пальто с высоким воротом. После солнечной Ниццы пасмурная Англия, должно быть, казалась ему ссылкой за провинность… Вообще-то он должен был отсыпаться в предоставленной агентством квартире, а вместо этого стоит под окнами своего координатора. — Я решил поднять вам настроение. — Теплая постель и ноутбук вполне справлялись с этой работой. — Кью осознавал, что его голос звучит довольно ворчливо, но он действительно не понимал, зачем Бонд вытащил его из дома. Он поправил манжеты рубашки, выглянувшие из-под куртки, и оправил темно-малиновый длинный кардиган. Кью не стал долго мучиться выбором одежды, так как это всего лишь 007. Не свидание, не офисное помещение, где волей-неволей приходится выглядеть прилично. Бонд усмехнулся и жестом указал на черную Audi неподалеку, приветливо мигнувшую фарами. Кью нахмурился, усаживаясь в сухой салон, надеясь, что угон этой машины не придется записывать в отчет… Просто он уже его сдал. Честно говоря, передвижение по улицам Лондона на четырехколесном транспортном средстве оказалось очень приятным. Кью как-то все на метро да на метро. Дорога не заняла и двадцати минут, а внешне пятиэтажное здание, у которого они припарковались, Кью не узнавал. За железной дверью, прислонившись к стене, стояла парочка бритых шкафов, окинув вошедших коротким опытным взглядом, они кивнули и продолжили обсуждение чего-то важного… Цены на нефть, не иначе. Как только открылась следующая дверь с рядом узких вставок из матового стекла, Кью решил, что недооценил скучающего Бонда. — Вы решили разнообразить мою сексуальную жизнь? — Если повезет, то и мою тоже. Вы же составите мне компанию? Кью счел вопрос риторическим, потому что во-первых, музыка, которая задумывалась как ненавязчивая, ударяла басами по барабанным перепонкам. Во-вторых — свет. Его было слишком много: лиловый, красный, желтый, и все безумно яркое. Кью даже пожалел, что не забыл дома очки. — Выбора у меня нет, я так понимаю? — Он не планировал перекрикивать музыку — при такой громкости это невозможно. Глаза, как-то так вышло, проводили взглядом полуголую официантку до соседнего столика. И вообще Кью было даже не уютно, так как он чувствовал себя слишком одетым для такого заведения. — Напишете в рапорте, что я взял вас в заложники, — Бонд подхватил его под локоть и, осторожно обходя плавающих между столиками девушек с полными выпивки подносами, повел к красавице-бармену с шикарным бюстом. — Молодому человеку есть восемнадцать? — С наглой ухмылкой спросила она, стоило только оказаться в зоне слышимости. Бонд ответил улыбкой, сделал странный жест рукой. Кью не разбирался в индустрии подобного рода, так что это движение ничего ему не говорило. Девушка нагнулась так, что все содержимое майки, включая тату на правой груди, было продемонстрировано Бонду, должно быть как бонус к полученному виски. На подиуме вокруг сверкающих хромом шестов извивались обнаженные тела, прикрытые лишь десятью сантиметрами ткани. Зал полон равно как мужчин, так и женщин, пьяно тянущихся руками к танцовщицам. Подумать только, Бонд привел его в стрип-бар. Кью никогда не позволял таскать себя на буксире, поэтому пошел за Бондом и мужчиной в бордовой рубашке, являющегося кем-то вроде администратора, добровольно. Оглядывая темные стены коридора с рисунком в виде больших распустившихся бутонов роз, Кью растерянно стаскивал с себя куртку, от витающих запахов вокруг дышать было нечем и стало жарко. Комната, в которую их привели, оказалась более адекватной для зрения и слуха. Стены под темное дерево с ромбовидными участками на оттенок светлее. Полукруглый диван, квадратный карамельный стол с подсветкой и широкий подиум перед ними, окруженный зеркалами. Пойманный взгляд этого подозрительного администратора заставил поежиться. Неприятный тип. — Мальчика? Девочку? Голоса Бонда он не услышал, но ответ пришел сам через семь минут, когда Кью почти удалось расслабиться на жестком диване. Когда он оказывался в незнакомой обстановке, не знал, как себя вести, нервное поглаживание запястья выдавало Кью. И такое состояние его бесило, мягко говоря. В тишине офиса он был Богом. Один жест мог лишить правящую верхушку страны спокойного сна. А что делать в стрип-баре, в интимной обстановке в компании с мягко улыбающимся агентом и загорелым танцором в белом костюме, он попросту не знал. Кью наблюдал, как методично обнажается парень, как блестит его грудь, усыпанная микроскопическими блестками, и позволил себе пару глотков безумного ядовито-зеленого коктейля в высоком узком стакане. Смотрел, как играют какие-то ненатуральные мускулы в постоянно движущемся свете ламп… Кью считал, что это выглядит ужасно, и не завидовал. Совершенно. А вот вопрос, какой тип мужчин предпочитает Джеймс Бонд, похоже, можно смело считать закрытым. Он неотрывно следил за действиями танцора, ленивой улыбкой подстегивая того к довольно откровенным позам. То, что он видел, ему нравилось настолько, что он не мог держать руки при себе. Широкая ладонь перехватила сжимающие джинсовую ткань пальцы. Сжала, поглаживая синюю вену на запястье. Кью оторвался от танцора, чтобы посмотреть, как Бонд подносит к губам его руку и проводит языком вдоль костяшек. Кью не мешал, не выдернул руку, хотя это не составило бы труда — Бонд держал ее только кончиками пальцев. Смотреть на такого 007 довольно необычно. И если говорить честно, довольно приятно. Когда он улыбается, не так заметны синяки под глазами и немного осунувшееся лицо. Когда влажная дорожка от языка подобралась к манжету, а хитрая улыбка показала ровный ряд белых крупных зубов, энергичный стриптизер был забыт. — Вы хорошо осведомлены о подобных мероприятиях. Чем же вы тут собирались разнообразить свою сексуальную жизнь? Бонд развернулся боком, закидывая одну руку на диван, а второй прижимая руку Кью к своему колену. Оказалось, ему так гораздо удобнее расстегивать манжеты. Несмотря на то, что музыка была не такой громкой, как в главном зале, Бонд все равно наклонился, мазнув губами по виску. — Вами. Это было… мягко говоря, неожиданно. Хотя в случае с Джеймсом Бондом определение «неожиданно» являлось чуть ли не обязательной приставкой к имени. Не было похоже, чтобы алкоголь успел так быстро подействовать. Ноль-ноль-семь выглядел вполне адекватно. Кью прищурился, обдумывая варианты. Отказывать не было причин. Бонд не выглядел на указанный в досье возраст. То, что до сегодняшнего дня Кью не видел в нем возможного партнера для секса, можно было бы списать на то, что он воспринимал его только как партнера по работе. Да и если подумать, во время секса главное не внешность, а умение и желание доставить партнеру удовольствие. Если уж сводить все в совсем простое уравнение. У Бонда опыта было достаточно, судя по списку, прикрепленному к личному делу. А желание он высказал вполне однозначно. И внешность, похоже, не беспокоила их обоих. — Не логично. Зачем же здесь эта модель? Если изначальным планом было соблазнение, то присутствие кого-то третьего было определенно лишним. — Он — там. — Бонд кивком указывает на освещенный подиум. — А вот вы здесь. Значит, эту дешевую подделку под Аполлона с проколотым ухом и покачивающейся серьгой можно считать тонким намеком на предпочтение мужского пола. Зачем же ему тогда Кью? Этот доступнее и явно не будет возражать. Интрижки с коллегами по работе не особо приветствуются. Даже в МИ-6. Кью вздохнул и растер переносицу. От постоянно мигающих фиолетовых ламп болели глаза. Даже долгое пребывание за родным компьютером не вызывало такого эффекта. — Чего вы хотите, Бонд? — Нужно было обговорить это сейчас, а детали, так и быть, можно обсудить позже. Когда Бонд будет где-нибудь в России или Чехословакии, а не сбивать с мысли пронизывающими немигающими глазами. — Вас. — Часто? — Этот пункт интересовал больше всего. Этот странный разговор о сексе все больше начинал напоминать договор о сдаче в аренду. Бонд усмехнулся и потянул его на себя. В итоге, хотя и несколько неловко, Кью оказался сидящим на коленях 007, упираясь ногами в диван. Танцор исчез из виду, зато напряжение в определенных местах смогло обратить на себя внимание. И не только Кью. Бонд бросил на него красноречивый взгляд. — Сейчас было бы неплохо. — Сейчас? — Кью поерзал. — Могу предложить только часть себя. Какую предпочитаете? Черт. Если они действительно договаривались о сексе, то заниматься им здесь, в комнате стрип-бара, он был совершенно против. И, возможно, выглядел старомодно в глазах агента, перепробовавшего едва ли не каждого своего информатора, но Кью предпочитал секс в постели. Для первого раза, по крайней мере, это было бы неплохо. Первый раз в нарушении трудового кодекса и статьи о личных отношениях сотрудников. В полиции, кажется, в случае выявления инцидента осуществлялся перевод одного из партнеров в другой отдел. Кью в другой отдел не хотел. Бонд, надо полагать, тоже. И Бонда не беспокоила вся эта бюрократическая хрень. — Заниматься чем-либо здесь я не намерен, пускать вас в свою квартиру не собираюсь — слишком разрушительно каждое ваше появление, а ночевать планирую дома. Черт. Сидя на коленях у этого мужчины, Кью чувствовал себя немного глупо в своих очках. — Раз такой плотный график, позвольте мне небольшой обыск. Придерживая одной рукой за талию, второй Бонд зарылся в волосы на затылке Кью, массируя и прогоняя ноющую, только начавшую нарастать боль из-за отвратительного освещения. Наклонил к себе, позволяя прошептать в сомкнутые губы. — Как это? — Я покажу.