Между небом и землей

Кью считал, что давно вырос из того возраста, когда сидение на коленях не считалось чем-то неприличным. Но теперешнее положение, что странно, казалось ему любопытным. По меньшей мере. Тяжесть руки, поглаживающей бедра через джинсовую ткань, почти не мешает. Возбужденный член Бонда, на котором не смотря на количество одежды Кью практически сидел, тоже не вызывал каких-либо отрицательных эмоций. Скорее даже положительные. А в перспективе так вообще восхитительные. Женщины же не дуры… Ну, не все. Левая рука с удобством устроилась на пояснице, проглаживая пальцами вдоль позвоночника. Первый поцелуй вышел каким-то вытягивающим. Кью будто попытался напиться из пустой кожаной фляги посреди пустыни. Странное ощущение. Жадно, жарко, и ты будто летишь с двадцать пятого этажа — вздохнуть как следует не получается. Ты задыхаешься. Музыка уже воспринимается как что-то далекое и не важное, а стриптизер, плюнувший на свои обязанности — все равно же он никому не нужен — торопливо надрачивает, глядя на клиентов. Кью видит мельком его лицо в зеркалах над диваном, но не уделяет увиденному больше секунды. Единственное, за что смог зацепиться мозг — Гуффи в качестве татуировки на члене его пугает. Впрочем, мысль держится недолго. Бонд сжимает обеими руками задницу и прижимает Кью поближе. Поцелуй продолжается, губы уже немного болят, но тело наполняется приятной негой, расползающейся по мышцам как липкий сироп. Бонд массирует внутреннюю сторону бедер, и Кью раздвигает ноги пошире, давая больше доступа. Когда обе руки медленно перемещаются под рубашку, растирая кожу, он кладет ладони Бонду на плечи. Кью все еще управляет своим телом, и помощь в поддержании себя в вертикальном положении ему не нужна. Просто захотелось. Бонд растягивает рубашку, каким чудом при его манипуляциях она не рвется, Кью не знает, но пальцы обводят горошины сосков, сжимают и чуть-чуть закручивают. Это не больно, но Кью надрывно стонет в рот Бонда, толкнувшись бедрами вперед. Ноль-ноль-семь делает ответное движение, его член напряжен, и это чувствуется через три слоя одежды. Становится немного холодно, когда горячие, вспотевшие под рубашкой руки, аккуратно проглаживают ее, возвращая в прежний вид. Бонд обхватывает его лицо и тянет, почти укладывая на себя, и продолжает этот странный поцелуй, скользя языком по небу. Теперь Кью упирается руками в диван, нависая над Бондом, и мог бы перехватить инициативу… Но так не хочется останавливать его. Бонд фиксирует голову одной рукой, а второй помогает Кью подстроиться под ритм. Надо же, два взрослых мужика в комнате стрип-бара, а трутся друг об друга, как школьники. Но сегодня это устраивает обоих. Ощущений и так выше, чем они могут себе позволить. Они заполняют легкие, позволяя издавать только тихие стоны. Ширинка давит на член, и это уже не важно. Кью передергивает, а Бонд только шумно вдыхает, разрывая, наконец, их губы. В комнате по-прежнему играет музыка, диск сменился и теперь это что-то из классики в безумной клубной обработке. На освещенном подиуме все еще сидит этот парень, кончил ли он с ними, Кью не видит, но когда тот ловит взгляд Бонда, кривится в ухмылке и оставляет их одних. Кью утыкается лбом в плечо, втягивая носом запах пота и того самого аромата, что никак не поддавался описанию раньше. Что ж, теперь он будет знать. Тот, что выветривается дольше остальных, шелковой тенью следует за Бондом по офису к столу Кью… Мистер Бонд, вы знаете, что пахнете сексом каждый раз, когда останавливаетесь за плечом? Спустя минуту-другую они оба неловко поднимаются, расправляя помятую одежду, красноречиво сообщающую миру о взаимном интересе двух людей. В настенном зеркале координатор замечает мельком свой сюрреалистический портрет и даже поправляет сползшие очки. Бардак на голове уже привычен, хотя критический взгляд подсказывает — волосы могли бы и не так сильно топорщиться, будто бы в них искали блох. Раскрасневшиеся щеки и расползающееся по телу приятное тепло. Оно скоро пройдет, но пока этот отголосок разделенного оргазма плавит кости изнутри и растекается по грудной клетке. Неприлично опухшие губы завершают картину, и Кью осторожно дотрагивается до них кончиком пальца, стирая микроскопические капельки крови. То, что Бонд не всегда бывает сдержан, новостью не является. — Я думаю, вы зря притащили меня сюда, — Кью тянет слова как конфеты с желатиновой помадкой, и собственное нарочитое недовольство в голосе вызывает у него косую улыбку. Ноль-ноль-семь снова безупречен в своем вечном черном пальто и почти идеально разглаженной рубашке, каким-то образом умудрившись сохранить вид оплота безопасности Великобритании. Он стоит в паре шагов, бессовестно наблюдая за возвращением Кью к привычной невозмутимости. Когда тот надевает куртку, закрутив вокруг горла полосатый фиолетовый шарф, Бонд наконец подает голос. — А я думаю, хорошо, что у тебя длинная куртка, — и указывает глазами на его ширинку. Кью прекрасно знает что там. Неприятное темное пятно, не слишком большое, но заметное. Можно было бы привести себя в более пристойный вид здесь, наверняка в заведении есть душевая, но как-то отбивалось все желание. Вполне можно и потерпеть стягивающую кожу сперму и до дома. В коридоре музыка гремела с прежней силой, а в зале поубавилось клиентов — шторы в угловых кабинках были задернуты, и виднелся только силуэт стриптизерши. У барной стойки потягивал через тонкую трубочку безумный розовый коктейль недавний наблюдатель. Завидев их, он широко улыбнулся, что-то крикнув барменше. Амбалы у выхода на этот раз даже не повернули голов, увлеченно, с лихорадочным блеском в глазах пялясь в мобильник. Уже на улице Кью передернул плечами, закапываясь руками поглубже в карманы. Холодно. Бонд встал рядом, звякнув ключами от машины, а эта груда железа приветливо мигнула фарами. — Тебя отвезти обратно в твой бункер? Мой дом — моя крепость. Ноль-ноль-семь не высмеивал негативное отношение компьютерного гения к шумным местам и компаниям, незапланированным походам куда-либо. Никаких интонаций, кроме обычного спокойствия. Наверное, случайно выбранное слово. Хотя с Бондом ничего не бывает случайно. В ответ достаточно короткого кивка. — На сегодня программа выполнена? — Кью спрашивает, уже усевшись в тихо гудящий транспорт. В кабине прохладно, но значительно теплее, чем под мелкой моросью за окном. — Город большой, вариантов много. Вот только не думаю, что сейчас они придутся тебе по душе. Машина отлипает от бордюра и резко дергается вправо, выскакивая на дорогу прямо перед автобусом. На истеричный сигнал Бонд не обращает внимания, оглаживая большими пальцами бархатистый руль. Выехав на центральную улицу, автомобиль скользит по гладкому асфальту с тихим шелестом, легко объезжая других обитателей дороги. Некоторое время Кью смотрит в окно, но город сливается в мельтешащее серое месиво, от которого слипаются глаза, и он переводит взгляд на своего самоуверенного водителя. Чувство зависти при виде той безмятежности, с которой Бонд ведет машину, поднимается волной на мгновение и проходит сразу же. Наверное, так же выглядит и Кью за рабочим компьютером, способный в пару кликов мышкой устроить стране экономический кризис. До его дома не произносится ни слова. Когда он выходит — тоже, только Бонд улыбается коротко, наклонив голову чтобы видеть его лицо. Уже зайдя в подъезд он все еще хмурится, думая о поведении своего «подопечного». Захотелось разнообразия? Но, учитывая его аппетиты, ему прямая дорога к зеленым человечкам. Скука? Возможно. Даже более того, это самая вероятная причина. Даже простой личностный интерес Бонда к скромной персоне координатора вызывал сомнения. Щелкнул замок, впуская Кью в квартиру, и задумчивая складка на лбу разглаживается. Пускай. Пока Бонд не начал носиться по городу с электрической пилой, разрубая на куски каждого встречного, и не подрядился есть людей… Хотя, кажется Кью видел это в какой-то игре. В общем, без вреда для репутации МИ-6 и всего населения земного шара в принципе, Бонд может скучать каким угодно способом. Даже эякулировать вместе со своим координатором. Если бы Бонд был стихийным бедствием, то вполне мог оказаться извержением вулкана. Большинство людей узнавали о его приближении случайно, за миг до столкновения. Те же, кто знали, пытались удрать подальше, но удавалось это очень немногим. Да и все равно стихия настигала их, стоит только расслабиться и решить — все прошло. Кью каким-то образом сумел избежать ожогов и плыл по течению. Последнее время он часто думал о Бонде. Да что там, он постоянно о нем думал. Даже находясь за закрытыми дверями своей квартиры. Неделя прошла, можно сказать, плодотворно. Кью потратился и купил новую кофеварку, старой не хватало литров для счастливого существования координатора 007. Если не считать неожиданной поездки в стрип-бар и испачканные спермой джинсы, то можно сказать, что время потрачено не зря. Правда, немного подумав, Кью решил, что импровизированный способ Бонда по поднятию настроения довольно эффективен. Поднялось не только настроение. Но больше никаких подобных экспериментов в присутствии кого-то третьего. Входя утром понедельника в переполненное метро, Кью старался не замечать ворчащую рядом бабку, кричащего годовалого ребенка на руках у растрепанной женщины. Не хотелось приходить на работу после неожиданного, пускай и скоротечного, отпуска с отвратительным настроем. Охранник на входе приветливо кивнул, открыл было рот, чтобы сказать очередную глупость, но Кью покачал головой и торопливо вскочил в лифт. Музыка тихо звучала в покачивающихся на груди наушниках, пока кабина поднимала его на десятый этаж. В коридоре пусто, плотно заперты двери кабинетов, через стеклянные стены видны копошащиеся люди, шевелящие губами и не издающие ни звука. Кью встретили привычным молчанием, дежурным кивком вместо приветствия. Загудел компьютер, замелькал данными широкий экран, окно доступа выглядело более эмоциональным, чем сидящие за столиками сотрудники МИ-6. У каждого свой рай. Для кого-то это красивые обнаженные девушки, готовые на все. Для кого-то сотни миллионов в руках и дорогая машина. Для Кью рай делился на уютную квартиру, теплую постель, столик на маленьких ножках, где прочно обосновался ноутбук, и белый офис с большим экраном, с утробно урчащим компьютером, сенсорным столом, подчиненным любому движению пальцев. Карта родного Лондона казалась огромной. Кью знал его вдоль и поперек. Он легко мог найти старые, уже давно забытые подземные переходы, а тонкая паутинка линий метро растягивалась на весь экран, обхватывая город, как рак. Но вот Бонда на карте он не находил. Ноль-ноль-семь должен был находиться в пределах столицы, ожидая вызова. Сведений, что его подопечным были получены новые указания, у Кью не было, сообщений от начальства и каких-либо предупреждений тоже. Черт, он не мог хотя бы смску кинуть? Вот, уезжаю, буду скучать… последнее не обязательно, но известить об отъезде все же стоило. Кью замер. Перестав лихорадочно скользить взглядом по карте. Спокойные, глубокие вдохи, насильно разжатые разумом пальцы, вцепившиеся в твердые подлокотники. Сигнал вызова отзывался в ушах, как таймер бомбы. Раз, два, три… на десятом гудке абонент соизволил ответить. — Бонд. — Кью. Безграничное спокойствие в голосах обоих напомнило Кью тот первый день, когда они только встретились. Нет, он точно подарит агенту сковородку, и пускай выкручивается на задании как хочет. — Вы не в Лондоне. — Я знаю. — Бонд улыбнулся или это помехи? — Где вы? Кью очень не хотел задавать этот вопрос. Он привык всегда быть в курсе местонахождения беспокойного Ноль-ноль-семь, и данная ситуация, мягко говоря, бесила. В голове крутилось множество вариантов наказаний, если выяснится, что тот покинул город из-за ерунды. — Выбираю нижнее белье. Если вы хотите проследить и за этим, пригласите к себе. Получите лучший угол обзора, у местных камер ужасное разрешение. — Лучше взорву в своей квартире пару газовых баллонов. Эффект один. — Вы мне льстите. Стук клавиш клавиатур отошел на задний план. Интонации Бонда снова приняли знакомые оттенки ехидства. Набранный ловкими пальцами код на мерцающей в нижнем углу экрана консоли лишил сидящих в кабинете людей возможности слушать этот лишенный смысла разговор. Он только для избранных. Кью поймал заинтересованный взгляд паренька из аналитического отдела, но не стал придавать значения его явному любопытству. — Надеюсь, что вы не планируете никаких правонарушений до того, как получите новое задание? — Собираюсь украсть трусы в рамках государственной необходимости. Кью как-то очень живо представил, как по прибытии в магазин объясняется перед продавцами. И как глупо будет звучать любая его фраза. Агент 007 нагло похитил мужские трусы на глазах у изумленных продавцов. Вы шутите? — Я не хочу об этом думать. — Поздно, — Бонд улыбался, и слышно было, как скользят по металлическому пруту вешалки. — Я приеду к вам сегодня? — Продемонстрировать краденное нижнее белье? Увольте. Найдите того, кто оценит. — Вам не нравится нижнее белье или я? — Я не ношу белья, Бонд, так что не могу быть объективен. Кью задумчиво гладил большим пальцем длинную клавишу пробела, вслушиваясь в неожиданную тишину в наушнике. Абонент молчал, слышно только, как фоном цокают каблучки и переговариваются люди. Пятнадцать секунд. — Значит, я могу приехать? За столь недолгую жизнь вполне можно привыкнуть к общению в такой форме — не видя лица и опираясь лишь на малейшие интонации. Голос в наушнике напряжен, сдержан и горяч. — Конечно, хотя постойте, что это я… Нет, — маленькая игра, уже привычная, затягивает и хочется позволить себе баловство, стоящее многим жизни. Не каждому удается дразнить Ноль-ноль-семь и вернуться домой целиком. Поэтому Кью безнаказанно пользуется своими привилегиями, подсознательно чувствуя, разумеется, приближающийся взрыв в виде скорой расплаты. В конце концов, кто знает, как агент с двумя нулями относится к играм. — Что ж, тогда вопрос — черные или белые? — Легкое разочарование, но не более. Вполне объяснимо. — Вам? Только черные. — Всего доброго, Кью. Пальцы почти коснулись маленькой незаметной кнопочки на нижнем краю ободка гарнитуры, почти прервал разговор, но успел остановиться. — И вам… И постарайтесь не влипать в неприятности. Я предпочел бы еще один выходной. — От Бонда можно ожидать чего угодно. Только что говорили о трусах, а через минуту он взорвет мобильник, пристроив его в качестве противопехотной мины. Слабое объяснение, но Кью справедливо считал, что в случае со своим подопечным лучше перестраховаться и выдать максимум информации за один разговор. — Разве я могу вас расстроить. — Буду считать это риторическим вопросом. Я отключаюсь. И последнее, не напивайтесь в какой-нибудь дешевой забегаловке. — Хорошо. Буду напиваться только в дорогих заведениях. Снова секундное молчание. Игра петлей затягивалась на шее, вынуждая слышать то, чего нет. Собственное имя, ставшее таковым после окончательно трудоустройства в МИ-6, вылетало из потрескавшихся и искусанных губ агента пропитанное целым букетом значений. Обещание, голод, снова обещание и много-много сдерживаемого эротизма. Как так можно, хотелось спросить каждый раз, но слышать короткий довольный его недоумением смешок как-то не хотелось. — Бонд. — Кью Гарнитура отключилась, тихонько тренькнув на прощание. Координатор минуту просидел задумчиво постукивая пальцами по столешнице, прежде чем нашел в себе силы подняться и отправиться в кафетерий. Стоя в черно-белой очереди, Кью бездумно рассматривал сладкие булочки на витрине, перебирая в памяти недавний разговор. Испытанный на днях оргазм нисколько не повлиял на поведение Ноль-ноль-семь. Разве что тот стал более настойчивым, но и к этому можно привыкнуть. В кармане завибрировал сотовый, когда руки сжали горячую кружку с кофе. На сером экране черные жирные буквы. Новое дело, и Бонда следовало поставить в известность. — Полагаю, трусы вы уже выбрали. — У вас талант, не думали пойти на метео-канал? — Не возьмут. У меня не настолько большая грудь, чтобы торчала из блузки. В большом белом зале десятки столиков на четыре персоны и все заняты. Маленькие группы толпятся вдоль стены, пристроив на подоконники пластиковые одноразовые тарелки с небольшими пирожными. Кью тоже оказался в нестройных рядах и постарался не обращать внимания на косые взгляды рядом стоящих, полученные после его фразы. — Может быть, вы прекрасно смотритесь в мини-юбке и на каблуках. — Ох, Бонд, ну что за фантазии, — он знал, что у агента довольно специфические вкусы, и теперь перед глазами стоял озвученный образ. Это… дико. Оставалось только покачать головой. — Вы что-то хотели? — Напомнил голос. — Завтра в семь самолет, билеты готовы, а документы ждут в ячейке. Код я скажу позже. — Это все? — Да. Вроде бы. Информация передана, а уж свою работу 007 знает и сделает. Можно отключаться. Но создавалось стойкое ощущение, будто бы нужно сказать что-то еще. Такое бывает. Поэтому координатор сжимает ладонью пластмассовый стаканчик с обжигающей жижей, и тихо зовет. — Бонд? Ответ раздается сразу же, как если бы Ноль-ноль-семь торопился, но интонации полны безграничного спокойствия. — Я вас понял, Кью. Тоскливо пикнула гарнитура, оповещая о прерванном соединении, и Кью кусает губы. Кажется, им обоим надо сказать друг другу пару слов, но ни один не хочет делать это первым. Странно, думает Кью, и только спустя две минуты, уже поднимаясь по белой мраморной лестнице замечает, что обжег-таки язык. Добравшись до дома, Кью захлопнул дверь, разбудив в соседней квартире мелкую визгливую собачонку. Метро было переполнено, и пришлось почти всю дорогу простоять на цыпочках. Интересно, если бы народу было больше, пришлось бы висеть в качестве шторки с внешней стороны вагона? Тусклый свет успокоил глаза после ядовитых энергосберегательных ламп метро. Вдобавок, куртка и рубашка под ней пропитались дешевым пивом, благополучно разлитым и без того уже не слишком трезвым студентом на окружающих. Душ. Скорее в душ. Ванная комната была вторым любимым местом в квартире после кровати. Кью готов был часами проводить в кабинке, лениво слушая всякие глупости по встроенному радио. В большинстве своем ничего интересно, музыка редко попадалась стоящая, просто абстрактный фон, тонущий в шуме воды. Голова запрокинута, на лицо льются горячие струи, почти кипяток, кожа, вероятно, раскраснелась и горит от каждого соприкосновения со льющимся потоком. Очки оставлены на раковине, поэтому когда с грохотом открывается и закрывается душевая кабина, и холодная рука сжимает бедро, вода попадает в распахнутые глаза и рот, ослепляя на мгновение. Человек за спиной не двигается, давая время и уверенно беря в свободную руку его член, а Кью смутно догадывается о личности нежданного гостя. И уже мысленно перебирает варианты его возможной смерти. Кью не любит сюрпризы. Особенно когда он голый в ванной с человеком, с которым не планировал заниматься сексом в ближайший месяц. Он дергается, инстинктивно пытаясь вырваться, и проходит время, прежде чем он слышит голос около своего уха. И ощущает всем телом тяжесть чужого. — Бонд, это новый метод психологической кастрации? Не скрою, он может быть довольно эффективен, но найдите себе другую подопытную свинку. — Сделай одолжение. Заткнись. На поясницу сильно надавили, и Кью был вынужден опереться руками на скользкую стенку кабины. — Я одолжу твою зубную щетку? Вопрос неожиданный, и за рассеянным кивком последовал глухой щелчок двери. — Бонд! Не смей! Гель для душа сладко пах зеленым яблоком и сделал мозолистые пальцы Бонда скользкими, позволяя как следует растянуть напряженные мышцы ануса. На некоторое время Кью даже забылся, сцепив зубы, но когда внутрь толкнулся более твердый предмет даже отдаленно не напоминающий член, он попытался отстраниться. — Твою мать, Бонд, я потребую компенсации. — Я куплю тебе десять таких щеток, экономный ты мой. — Чтобы тебе в голову пришла очередная безумная идея? Пластик был длиннее и несколько толще пальцев, пару раз толкнулся вперед, назад, а потом… Щелчок кнопки на рукоятке был едва слышен. Почти десять минут, если Кью, конечно, не ошибся, ему удавалось молчаливо терпеть эти притязания на задницу, позволяя мять ягодицы в крепких ладонях. Если бы он сказал, что ощущения были только негативными, то солгал. Даже непривычный предмет в тугом проходе заставлял поджимать непроизвольно пальцы на ногах. Дыхание давно сбилось, вода лилась с потолка, ударяя по чувствительной коже на затылке, стекала на глаза, губы. Но Бонд, кажется, не любил тишину. Поэтому оставил бедро Кью в покое и захватил горячей влажной ладонью его яйца, вырвав из горла своего координатора шумный полувыдох — полустон. — Пожалуй, ты достаточно чистый. — Шепнули бесстыжие губы. Только когда кран крутанули, выключая непрекращающийся водопад, и из ануса осторожно была извлечена дорогущая электрическая зубная щетка фирмы Мегасонекс, Кью, сглотнув, спросил. — Для чего? Но ответа не последовало, его заменил резкий рывок в коридор за запястье. Тело еще находилось под воздействием приятной ноющей неги от недавнего массажа простаты, поэтому не успело ощутить смену температур. Матрас спружинил под весом двух мужчин. Кью не дали время на раздумья или новые вопросы, просто оперативно поставили в коленно-локтевую позу, хотя ему самому она не казалась слишком уж удобной. Он предпочитал видеть своего партнера, что уж поделаешь. Хотя формально Бонд не мог назваться полноценным любовником. Трахаться зубной щеткой. Вы серьезно? Интимные отношения с неодушевленными предметами, ладно, искусственный член еще понятен, но это…. Боже, он обязательно ее выбросит, в ближайший час. Правда у Бонда имелись другие планы на его задницу и некоторые чувствительные части тела. Кью немного повернулся, чтоб вернуть хоть какое-то подобие привычного контроля над этим чудовищем, но рука с потрескавшимися кончиками пальцев довольно чувствительно зажала его яйца, потянув их на себя. Кью тихо взвыл и слабо попытался вырваться. Когда шершавую кожу мошонки нежно погладили, осторожно перебирая яички, он… немного расслабился. Все-таки такого близкого контакта с другим человеком не было довольно давно. Работа. Бонд. Работа. Бонд. Бонд. Бонд. И мистер Бонд продолжал завоевывать новые зоны внерабочей жизни своего координатора. Все еще вибрирующая щетка была втиснута в сжимающееся отверстие, и сразу же последовали ритмичные движения, плавно и уверенно погружающие ее на всю длину, так что на свободе оставалась лишь покрытая щетиной круглая подвижная платформа. Кью не без удовольствия ощущал, как прижимаются чужие бёдра к ягодицам, и как член касается влажной кожи, когда он увлекался и толчки получались слишком резкими. Учитывая предпочтения Бонда модельной внешности в своих партнершах женского пола, его реакции на худое, немного угловатое, будто у изломанной куклы, тело здорово поднимало самооценку. И не только ее. Бонд умел привлекать к себе внимание и будто заметив, что партнер погрузился в свои мысли, прижался вплотную, почти ложась сверху, и просунул руку под живот, сжимая член в горячей ладони. — Предпочитаю, чтобы тот, с кем я сплю, думал обо мне в такой момент, — слова, за которыми последовал быстрый поцелуй в затылок. — Мне иногда кажется, что я не думаю ни о чем, кроме вас, — честно говоря, говорить было несколько неудобно. Горло сжималось, выпуская только задушенные как после долгого бега хрипы. — И я не сплю с вами. Почему последнее предложение прозвучало как-то неуверенно. С технической стороны это была правда. — О, точно. У тебя же роман с зубной щеткой, — довольный смешок и очередное движение пластика назад. Щелчок, и скорость вибрации изменилась. В принципе, этот импровизированный фаллический символ не мог сравниться в мощности со специализированными силиконовыми заменителями в обилии заполнявшие полки интим-шопов. Но что-то такое было… Наверное, что-то в воздухе. Нет, точно не афродизиак или какие-нибудь другие запрещенные к примеру препараты, хотя агент с двумя нолями не постеснялся бы использовать что-то подобное. — Твоими стараниями. Просто это… Бонд. И диагноз. И причина. И вакцина. Принимать в ограниченных количествах для исключения передозировки. — Значит, роман все-таки есть? — Тихий вопрос Кью едва услышал. — Это временное явление. — Ошибаешься. Второй оргазм ударил по нервам неожиданно, как встреча пешехода с грузовиком посреди пустой улицы. Уверенные руки не позволили упасть безвольной грудой в теплую густую лужицу спермы. Подхватили, царапнув короткими ногтями ребра, а губы шепотом ласкали влажную кожу ложбинки над ягодицами. Сердце бешено билось, и каждый стук отдавался во всем теле, следуя за ласкающими пальцами. Из открытого рта вырывались частые шумные выдохи. А в комнате наступила оглушающая тишина. Щетку потянули назад, осторожно и медленно, большим пальцем размазали каплю спермы по чувствительной головке члена, прежде чем оставить его в покое. Когда гул собственного сердца перестал глушить окружающий звуковой фон, Кью заметил, что Лондон снова утопает в слезах. Отсветы уличных фонарей разбивались о дождливые полосы на окнах и разлетались по комнате мелкими янтарными брызгами. Бедра сжали, потянули назад, несмотря на протестующий стон. Бонд имел наглость рассмеяться. — Ты же не думал, что это все. Кью хмыкнул, понимая, что надежда действительно была глупой. Он расслабился, пропуская внутрь два пальца, легкий массаж, сопровождаемый короткими поцелуями в правую ягодицу. Минута-две, и внутрь погрузился нагретый предыдущим раундом пластик. Долго удерживать плавящееся тело трясущимися руками было неудобно и, помедлив, Кью опустился на кровать. Хрен с ней с остывающей спермой, на которую он лег грудью. Под его весом она впиталась в одеяло, простынь, в матрас, и вероятно придется все это выбросить… Спать нормально в этой постели он не сможет. И электрические зубные щетки будут теперь вызывать странные ассоциации. — Ну же. Давай закончим игру в неодушевленные предметы, — Бонд легонько дернул бедра Кью на себя, напоминая, что быть бревном во время секса необязательно. — А ты пробовал когда-нибудь подмахивать зубной щетке? — Злобное шипение резко оборвалось, когда Бонд включил вибрацию. — Как-то не приходилось, но думаю, ты справишься. Ты же легко находишь общий язык с техникой. — Извращенец. Кью толкнулся бедрами назад, чувствуя, как прорезиненный пластик погружается глубже. Так он и насаживал себя, пока Бонд, отбросив осторожность, потягивал за яйца и когда почувствовал, что вот-вот кончит, рукой обхватил истекающий смазкой член. Все его тело будто судорогой свело, мышцы так зажали внутри фирменную зубную щетку, что Бонд прекратил на время интенсивные толчки. Он навалился, подхватив под живот, когда перед глазами Кью вместо смятой простыни плавали только темные мигающие пятна, на его узкую спину, из-за чего у него разъехались коленки и руки, и он устало плюхнулся животом в собственную сперму. Некоторое время они лежали, не двигаясь, пока дыхание медленно приходило в норму. Потом Бонд с шумным выдохом поднялся, послышалось шлепанье босыми ногами и стук пластмассы. Через минуту он вернулся, и пояснил, шепнув куда-то в район сонной артерии. — Сменил батарейки. Эти до утра не протянут. Сказанное обрабатывалось расслабленным разумом медленно, и только когда ладони обхватили лодыжки, подтягивая безвольное тело ближе, Кью неловко попытался послать чертова агента с двумя нолями куда подальше. Но, как и всегда, Бонд не стал вслушиваться в полезные советы. А через час все-таки сумел заставить координатора придушить гордость и охрипшим голосом, от постоянных стонов, пробормотать что-то очень похожее на … — Пожалуйста. В паху все горело и ныло от этих ощущений, это безумное предоргазменное состояние казалось бесконечным. Волны удовольствия не успевали таять, и они топили разум, накладываясь одна на другую. Кью лежал грудью на смятых простынях, хватаясь иступлено руками на влажную ткань. Он снова бился в оргазме, из открытого рта текла слюна и капала на кровать вперемешку с потом, дыхание частое-частое, и он мимолетно подумал об остановке сердца. Раньше ему казалось, что такие истории сродни городским легендам. Ну, крокодилы в канализации, домашние животные в микроволновке. А тут оказывается смерть от полового акта вполне вероятная вещь. Кошмар. Тело уже давно потное, на ягодицах наверняка останутся синяки от жадных рук. А Бонд все продолжал его мучить. Злосчастная электрическая щетка толкалась в простату, вибрируя внутри. От пятого оргазма безумно дрожали руки, а ноги держали только благодаря чужой помощи. Вязкая горячая сперма выстрелила небольшими порциями на смятую простынь и медленно собиралась лужицей вокруг колен, стягивая и остужая кожу. Удивительно, что еще что-то осталось. Бонд выпустил его, поцеловав напоследок, и позволил бессильно упасть на кровать, наконец-то выпрямив ноги. Всё текло, нежное отверстие сочилось горячей жидкостью, ткани горели и ныли, и сам Кью уже не понимал, получил ли он удовольствие или же наказание. Всё тело, казалось, было истощено этим безумным и безудержным подобием секса. Это было что-то совсем другое, непривычное. — Ненавижу тебя. Совсем новую электрическую щетку фирмы Мегасонекс он так и не выбросил, оставив в чехле вместе с насадками и запихнув подальше в нижний ящик прикроватной тумбы. Потом. Как-нибудь. Кью никогда не опаздывал на работу. И бессонные ночи не могли стать причиной, достаточно веской, чтобы позволить себе маленькое послабление. Поэтому когда белая комната на очередном этаже южного корпуса МИ-6 начала заполняться зевающими помощниками, Кью уже сидел за своим рабочим столом, погрузившись в дебри очередного отчета. Немилосердно тянуло в сон, но работа всегда была на первом месте. Данные статистики, денежные затраты и список ущерба в особо крупных размерах. Все как обычно, даже слишком резкий, почти душащий аромат духов женщины за четвертым столом с аккуратным пучком на голове. Привычно и неизменно. Разве что тягучая пульсация в заднем проходе несколько отвлекала. Но Кью умел расставлять приоритеты, поэтому спрятал поглубже желание покинуть комнату, запереться в кабинке туалете и устроить себе небольшой массаж анального отверстия. Как полагается, разум управляет телом, а не наоборот. И, наверное, он был слишком увлечен приведением самоконтроля в норму, что не заметил нарочито громкого перешептывания. Охранники с главного входа поднимались на верхние этажи крайне редко. Неудивительно, что появление немолодого мужчины в форменной рубашке с жетоном и пластиковым пропуском на груди привлекло внимание большей части персонала. Кью же только рассеяно моргнул, когда охранник из дневной смены аккуратно поставил бумажный пакет на его стол. В ответ на удивлено приподнятые брови прозвучал уверенный и четкий голос отставного военного. — Ничего опасного. Просили передать, курьера не пропустил. Сами понимаете. Когда мужчина торопливо покинул кабинет, спеша вернуться на свой пост, Кью хмуро оглядел сотрудников, намекая, что пора бы вспомнить об обязанностях. Посылка, в конце концов, ему. И содержимое никого не касается. Непривычно слышать, как мнется в руках бумажный пакет без лейблов или рекламных слоганов. Но запах был просто потрясающий. В герметичном стакане жидкость, приятно греющая руку даже через нежно-голубой пластик. В небольшой коробке рядом тоже что-то теплое, яблочный аромат сразу выдавал содержимое. Кью облизал губы и быстро сунул пакет в ящик. Хотя на языке уже явственно ощущалась эта сладкая булочка, пропитанная глазурью и яблочным джемом. В ухе чирикнула гарнитура, призывая владельца сосредоточиться на работе. — Что это? — На этот номер мало кто звонил. По правде говоря, всего двое, но интуиция подсказывала, что абонент не носит красный галстук в кабинете, заполненном темным лаковым деревом и мелкими золотыми фигурками. — Компенсация за недостаток сна, что же еще. — Я бы предпочел что-то более материальное. Где-то в глубине посеревшего Лондона, в помещении без шума дорог и дождя, раздался хриплый смех. — Вы, как сотрудник Ми-6, можете заполучить в свои руки любую новинку технического мира… Чтобы разобрать и сделать что-нибудь свое. Так что вряд ли я могу удивить вас. — Вчера смогли, — Кью понизил голос, искоса глянув на черно-белый рой, не прекращающий издавать надоедливый шум. Просидев за рабочим столом несколько часов, он пришел к нескольким выводам. Если Бонд так талантливо умеет обращаться с зубной щеткой, что же тогда будет, если Кью решится на полноценный секс? Может заранее взять отпуск за счет МИ-6, чтобы потом приходить в себя после еще одного такого ночного безумия. Во-вторых: слава богу, что вчера в его заднице был не член, а то показатели офисной работы устремились бы к нулю. И вопрос, не последний, но более важный. Засевший в сонном мозгу, как раз между станциями Нортхолт и Квинсвей. Хотел бы Кью, чтобы все повторилось? Возможно, — неуверенно пробормотал внутренний голос. — Я рад, — так же тихо шепнул уже реальный в наушнике. Низкий бархатный голос Бонда. Оба замолчали. Белые стены привычного, похожего на любой другой в здании, офиса, через прозрачную дверь доносятся голоса сотрудников. Рабочая суета… Шум окружает каждый день практически в любом месте, и офис — не исключение. Визгливые трели поисковых систем, разговоры коллег, быстрый стук пальцев по клавиатуре, шаги этажом выше… Все это складывается в непрерывный гул, который мешает концентрации внимания. Под конец рабочего дня появляется раздражительность, усталость. Бесит. Кью закинул ногу на ногу и расслабился в кресле, скрипнувшем колесиками. Одно-единственное, что не менялось. Хоть какая-то стабильность, методично снимающая его раздражение от общества бесполезных кретинов. Бонд. И ведь ничего не делает-то для этого, засранец. — И вы все еще должны мне, — в памяти мелькнули свои же вчерашние слова. — Входная дверь на месте. Вы не могли не заметить когда уходили утром. И, подумав, я все же решил что зубная щетка слишком интимный подарок. Но ключ от вашей квартиры, так и быть, я могу вернуть. Что ж, кажется, открылась еще одна маленькая тайна агента с двумя нулями. У Джеймса Бонда самый не предвещающий беду голос. — Что?! — У меня самолет, Кью, — извечная насмешка за секунду до отключения гарнитуры. Черт, стоит в следующий отчет включить стоимость замены двери. И электрический барьер, пожалуй, тоже лишним не будет. Примерное время прибытия на место — через три часа. Приветливо сверкнул ноутбук, выводя на экран две строчки для доступа к сети. Регистрационный номер координатора и пароль. На огромном экране замигали данные, фотографии двух женщин и усатого мужчины, чья шея складывалась в четыре слоя жировых складок. Адреса, где эти трое проживали в последние десять лет. С дамами проще, кредитки светились в магазинах едва ли не каждый час. Судя по данным, они друг с другом не общались, но предпочтения на редкость схожи. Или Кью просто недостаточно хорошо понимал представительниц противоположного пола. Мужчина же, судя по выпискам со счета, редко покидал пределы квартиры, и необходимые покупки совершали через интернет. Вряд ли он откроет дверь человеку без формы службы доставки. С женщинами понятно, Бонд, как и всегда, сумеет найти подход. К мужчинам, как выяснилось, тоже, но почему-то Кью был уверен, что конкретно этот экземпляр не в его вкусе. Хотелось бы обойтись малыми повреждениями. Начало обеденного перерыва было благополучно пропущено. Кью стоял перед сенсорным экраном, спиной к сотрудникам, и повернулся, только когда перестук клавиш стих. Оглядел пустые столы и устало потер глаза. Пожалуй, можно и самому перекусить, о чем настойчиво напомнил пустой желудок. Презент от Бонда, конечно же, успел остыть, но вкус от этого хуже не стал. Ноутбук пискнул, прося подтвердить данные пользователя. Кью нахмурился, облизав наскоро пальцы, и сунул пустой пакет обратно в ящик. Довольно странно, что система затребовала повторное подтверждение. Постороннего подключения обнаружено не было, ничего не говорило о взломе сетевых данных МИ-6. Собственный регистрационный номер любой сотрудник в этом здании должен знать наизусть. После подтверждения личности поиск информации пошел дальше, медленно ползла лента загрузки. Ничего особенного, все так же магазины, кафе и интернет-банкинг. Проблем с подключением больше не возникало. На экране сменяли друг друга строчки документов, паспортные данные, сведенья из полицейских отчетов и банковские документы. Обе девушки пару раз задерживались за превышение скорости, одна даже за курение косяка неизвестного происхождения. С мужчиной по-прежнему все глухо. Был женат, развелись, детей нет. Ни разу не покидал Веллингтон. Кью как-то ездил туда, еще в студенческое время, поддавшись инициативе своей группы. Очень скромный город, по сравнению с другими столицами мира. Но довольно симпатичный. Он помнил, как в последний вечер стоял на пристани пролива и разрывался между желанием закончить учебу и желанием остаться. Сейчас он назвал бы это скорее блажью. Но выбери Кью второе, он не стал бы работать в МИ-6. Не стал бы координатором Бонда. Найденная информация автоматически копировалась на съемный диск. После прошлого звонка, заставшего Кью дома без рабочей аппаратуры, он решил брать для подстраховки данные с собой. Если вдруг будет мало времени, и что-то срочно потребуется… Линия загрузки заполнилась на семьдесят процентов. В кабинет шумной толпой завалились черно-белые клоны. Новый созданный файл на рабочем столе открыт двумя щелчками и быстро заполнялся таблицей. Строчки, вопросы, ответы на которые появятся позже, когда агент вернется в Лондон. Останется всего лишь вписать цифры, и отчет будет готов. Копии в надежном месте, шифрование данных законченно. Наконец-то. Гарнитура пропустила два гудка, пока голос Бонда не спросил: — Уже соскучились? — Недостаточно, чтобы вам об этом сказать, — связь давала помехи, слышны периодически треск и скрежет. — Опять на «вы»? Бархатный баритон приобрел расстроенные нотки. На заднем фоне визг автомобиля, женские крики, и, кажется, взрыв. Какова вероятность, что Бонд не причастен к аварии? Это же Бонд. — Другие варианты только вне рабочего помещения. — Заинтриговали. — Как вам Новая Зеландия? — Кью выделил две папки, раскидывая привычно содержимое по отделам. Лишнего, на первый взгляд, процентов сорок. — Красиво, — даже слышен наигранный зевок. Шут. — Но скучно. Кью сразу как-то выпрямился в кресле, подсознание уже на генном уровне знало, до чего может довести агента Ноль-ноль-семь скука. Либо до алкоголя, либо до апокалипсиса в масштабах небольшого государства. — Ничего не взрывайте. — Что-то нашли для меня? — Я отправляю вам пару адресов, остальное отфильтрую и вышлю в ближайший час. — Файл весом в десять мегабайт быстро просканирован программой и выведен на передачу. Абонент принял. Пошла загрузка. — Много мусора. Голос, вместе с гулом улицы Веллингтона, растворился в мерзких, режущих ухо помехах. — Бонд? — Кью сжал мышку в ладони. В городе не было зон, в которых создавался эффект глушилки. Тем более секунду назад связь работала. Сам агент не стал бы отключаться так внезапно, не сказав напоследок какую-нибудь мерзость, чтобы вывести Кью из равновесия. Кажется, это стало его хобби. Но что тогда? — Бонд? В наушнике заскрипело, зашелестело и знакомый до жути голос проинформировал: — Ваша работа с 007 приостановлена. Связь заблокирована. — Информация значительно облегчит ему работу! — То, что Кью повысил голос на своего прямого начальника, инстинкт самосохранения пропустил как лишнюю информацию. Сейчас было важнее другое. И это другое находится в Новой Зеландии без контакта с координатором. Воздух застрял в горле цементным комом. Сотрудники замерли у своих столов, звуки отсутствовали. Будто в кабинете взорвалась водородная бомба. Мэллори не стал дожидаться, пока подчиненный осознает свою ошибку. — Зайдите ко мне. На большом экране карта Веллингтона. И местонахождение Джеймса Бонда было неизвестно.