Это всё сказки.

      Чонгук и Тэхён всё детство провели вместе. Их дома находились совсем рядом, близко друг к другу, и соединялись между собой небольшим переходом на втором этаже. Излюбленное место для встреч, где было уютно сидеть, раскрашивая картинки или читая вслух книги, лежать на коленях друг у друга и мечтать о будущем. А ещё там росли розы, своим ароматом и красотой затмевающие солнце. Белые – Тэхёна, красные – Чонгука. Если кому-то из детей было плохо, то и розы отражали это – склоняли свои прекрасные пышные головы, печально опускали листья и едва ли не плакали. Когда Чонгук подхватил ветрянку, Тэхён заметил, что алые розы осыпаются, день за днём бледнеют и тончают на глазах, и перепугался, что его друг умирает. В то время как этот засранец во имя профилактики эпидемии ветрянки не покидал пределов родного дома, ни под каким предлогом, ходил, весь в зелёных пятнах, спасибо зелёнке, и чесался, пока Тэхён рыдал и пытался приклеить листья обратно к розам в надежде, что всё поправимо. Естественно, что через неделю Чонгук был, как новенький, и немного (много, на самом деле) в шоке от того, что его цветы перемотаны скотчем, местами тщательно проклеены и имели вид такой, словно говорили «Забери нас от этого придурка». Забрать он, конечно же, не мог, как ничего не мог поделать и с тем, что его друг такой… Заботливый. А ещё очень счастливый, потому что Чонгук жив.       А ещё Тэхён жил с бабушкой. С милой, маленькой и бесконечно доброй бабушкой, которая часто читала им обоим сказки, сидя в своем кресле-качалке у зажжённого камина. Пирожки, тепло домашнего очага и сказочная атмосфера волшебства способствовали тому, чтобы дети росли мечтателями, романтиками. И вечно ищущими на свои пятые точки искателями приключений. В один из таких холодных зимних вечеров, когда все вместе собрались у камина – Тэхён удобно устроился на пушистом ковре прямо перед огнём, Чонгук не менее удобно расположился прямиком на нём, - бабушка начала рассказывать сказку о Снежной Королеве.       - Однажды летел над миром чёрт и нёс он в руках своих очки. Необычные, они заставляли своего обладателя видеть всё иначе: прекрасное они показывали совершенно отвратительным; то, что было добрым, перевирали до неузнаваемости, делали беспросветным злом. Черти развлекались, невидимые, они надевали их то на одного человека, то на другого, а потом со смеху помирали, глядя, как люди ссорятся между собой, как рушатся самые крепкие семьи и развязываются войны. Как надоело им баловаться с этими очками, послали они главного своего чёрта, Намджуна, отнести их предводителю – самому Дьяволу. Да только не учили они, что чёрт этот был на редкость криворуким, пока летел над городом – выронил. И разбилась та пара на миллионы и миллиарды осколков, попадая людям в глаза, проникая в сердца. Делая людей жестокими и равнодушными друг к другу. И впервые подул тогда холодный северный ветер, и впервые появилась она – Снежная Королева. Зовут её Юнджи, и поцелуй её способен превратить самое горячее и страстное сердце в обжигающе холодный лёд. До сих пор, каждую зиму она путешествует по миру, похищая людей в поиске того единственного, кто останется с ней навсегда. Все похищенные, но не способные полюбить всем сердцем, становятся ледяными скульптурами в её коллекции, в замке, далеко-далеко на Севере.       - Тоже мне, пф! – Рассмеялся Чонгук, вскакивая на ноги и устраивая бой с воображаемым противником. – Я эту Снежную Королеву засунул бы в камин, она бы и растаяла!       Тэхён не успел ничего сказать на столь самонадеянное заявление, потому что под напором ветра открылась форточка, запуская в комнату самую настоящую метель и холод середины зимы. И пока он силился закрыть эту форточку, бабушка посмеивалась над словами Чона, предупреждая его о том, чтобы он был осторожнее. Сказки сказками, но самонадеянность ещё никого до добра не доводила.       - Это Снежная Королева, а не зефирка. А у тебя в камине даже зефирки плавиться не хотят.       - Один раз было!       Тэхёну оставалось только глаза закатить, сразу после чего ему прямиком в лицо прилетела подушка. Вызов принят, война объявлена! Оставшийся вечер прошёл под аккомпанемент бабушкиного смеха и ожесточенной борьбы подушками, в которой, конечно же, победил Чонгук. Маленький, но сильный, засранец.       Зато следующий день выдался на редкость бурным. На улице стояла солнечная морозная погода, располагающая к развлечениям в виде санок, лыж, коньков и прочих радостей зимы. Чонгук, как самый дерзкий, в компании таких же смелых (читай, бесбашенных и овер дохера наглых) ребят наглел донельзя – привязывал санки к расписным саням, на которых ездили взрослые, и с ветерком долетал до конца улицы. Тэхён, как маленький и скромный, в это время где-то позади орал ему, что он – придурок, и что дружить с таким он не собирается, и чтоб он в сани эти врезался, отмороженный! На каждое такое заявление Чонгук только смехом рассыпался, твёрдо зная, что даже если что-то и случится, то Тэхён будет первый рядом с ним, дуть на синяки и реветь громче многих девчонок.       И всё было прекрасно, пока на глаза Чонгуку не попались низко посаженные сани марки «Мерседес-Бенц». Тонированные, тюнингованные такие сани, исключительная редкость в этом небольшом, не сказать что богатом городке. Двадцать лошадиных сил, таких ослепительно белоснежных, словно их долгое время тестировали для создания идеальной отбеливающей зубной пасты. И почему бы не привязать свои санки именно к этому шедевру? Вот и Чонгук не нашёл себе причины отказать. Как только узел затянулся, сани тут же тронулись с места, вздымая за собой самую настоящую снежную бурю и заставляя всех друзей стремительно скрываться из виду. Вот, уже конец улицы, пора отвязываться, но узел заледенел. Как и всё в этом мире, ставшем каким-то снежно-белым и слишком холодным. Они уже давно выехали из города. Кажется, даже из страны.       - Кого ты там в камин хотел посадить, мелочь?

Голос сидящего в санях оказался негромким и порядком шепелявым. Кажется, Чонгук влип.

      Тэхён с замиранием сердца следил за очередными санями. Он не знал марки, не знал всей крутости этой адской колесницы, но всем своим сердцем чувствовал, что что-то здесь нечисто. Но когда Чонгук его слушал? Он честно пытался бежать за санями, орал во всю глотку и перебирал ногами изо всех сил, но куда ему угнаться за двадцатью лошадьми. Он только и смог, что проводить их взглядом, а заодно и Чонгука, ничего не слышавшего за диким шумом бьющего в лицо ветра и увлекаемого прочь из города.       На следующий день его дома не оказалось. Тогда Тэ решил ждать его у себя, как обычно. Затем полез в их маленькую оранжерею, вдруг пропажа обнаружится именно там. Но вместо Чонгука были только алые розы, заиндевевшие по краям и застывшие в своём ледяном оцепенении. «Медлить нельзя!» - первая мысль, вторая пришла тут же за ней, не сказать, что она в принципе новая, но до сих пор настолько значительной причины высказать всё прямиком в лицо Чону как-то не находилось, - «Ну всё, выбесил!»       И Ким Тэхён, храбый и упёртый в исполнении своих мыслей, собрал с собой еды побольше, выучил пару диснеевских песенок, чтобы в случае опасности привлечь животных (подразумевалось, птичек, но с его басом куда вероятнее привлечь волков и парочку лосей) и выдвинулся в путь. Дорога обещала быть долгой.       Бабушка сказала, что нужно идти всё время на север. Компаса с собой не было, по солнцу определять стороны света Тэ не умел, поэтому шёл туда, куда вело сердце. Первые подозрения возникли в тот момент, когда из реки высунулось бревно, зевнуло во всю свою зубастую пасть и вновь скрылось под водой. До сих пор он видел крокодила только в книгах. Надо же. Пришлось развернуться и идти в прямо противоположную сторону, закономерность выявлена – чем холоднее становится, тем правильнее путь.       И шёл он, шёл. Шёл по колено в сугробах. Потом по пояс. Потом попрощался мысленно с бабушкой, когда метель успокоилась, а он оказался по шею в снегу. Так тепло и уютно. Кажется, его вырубает.

В это же время в замке Снежной Королевы.

      - Прекрати меня так называть, ты же видишь, что я не девушка. – Чужие глаза были настолько узкими, что Чонгук искренне недоумевал, как из таких щёлочек можно вообще что-то видеть. И да, Снежная Королева действительно оказалась мужчиной. Парнем, возможно, немногим старше самого Чонгука, немного уступающий ему в росте и комплекции. Только бледность его кожи да дикий холод во взгляде выдавали в нём неземное создание.       - А как мне тебя называть? Бабушка Тэ говорила, что тебя зовут Юнджи… Ну, это если бы ты был девушкой. Но ты не она. – А ещё вокруг собачий холод. Везде всё, абсолютно всё изо льда. Сверкает, серебрится снег, переливами северного сияния разукрашены ледяные стены, но от всей этой красоты ни капли тепла нет. Кажется, Чонгук вскоре превратится в ледяную статую без какой-либо помощи извне.       - Юнги. Мин Юнги. И ты у меня сейчас будешь словно «счастье» из букв «ж», «о», «п», «а» собирать, понял? В сугубо воспитательных целях.

*-/*-*/-*

      Открыл глаза Тэхён посреди роскошного цветочного сада. Настолько прекрасного, что первым подозрением стало то, что он в забытьи вновь ушёл на юг. Причем в самые глубокие джунгли, где цветы аж с потолка свисают. Стоп. С потолка?       - Доброе утро, засоня. – А вот и принц этого сада. Большие, очаровательные глаза, воистину королевский размах плеч. Красавец, одним словом. – Как себя чувствуешь? Я боялся, что опоздал. Сколько времени ты провёл в том сугробе?       - Где я? – Было стойкое ощущение, что собственный голос звучит только у самого в голове. Если делать выводы по нахмурившемуся лицу напротив, то подозрения не безосновательны.       - Я заварю тебе чай с ромашкой. От всего помогает. И ты у меня в гостях. Это моя оранжерея, мои цветы. Я здесь живу. Можно сказать, местная фея. – Смех у этой «феи» не менее приятный, чем внешность. Если бы не один мелкий засранец, укативший на дорогих санях в закатные дали, Тэхён бы с удовольствием задержался здесь подольше.       - Меня Сокджин зовут, кстати. Ким Сокджин.       - Ким Тэхён, очень приятно. А вы не видели..       - Чонгука? Я слышал от цветов о том, что по миру ходит мальчик… - Беглый взгляд прошёлся по Тэхёну, словно оценивая. – Юноша, который ищет какого-то Чонгука. И сказать я могу только одно – он у Снежной Королевы. И такими темпами ты никогда до неё не доберёшься, я тебя из сугроба откопал, а это только начало пути…       Увлекательный разговор прервал характерный предсмертный звон посуды. Сокджин тут же весь напрягся и помчался на звук, явно прописывать лечебных пиздюлей его виновнику. Дальше Тэхён слышал только мат и особо громкие обрывки разговора, постепенно вновь проваливаясь в сон.       - Чёрт, Намджун!       - Я знаю, что я чёрт, не ори ты так. Я тебе ещё тысячу таких принесу, хочешь?       - Я хочу только того, чтобы ты убрался с моей кухни, монстр! Ты заебал меня всё крушить! Откуда у тебя руки растут, исчадие Ада! – фея, в общем-то, цветочная, но далеко не цветочек. И следующая тарелка грозила разбиться прямиком об белобрысую голову, если та продолжит стоять посреди кухни, смущённо переступая с ноги на ногу и теребя длинные рукава кофты.       - Намджун? – От знакомого имени вся дремота в один момент спала. Тэхён подскочил с кровати и тоже примчался на кухню, бессовестно разглядывая того самого чёрта из бабушкиных сказок. И сказать, что он был разочарован – ничего не сказать. Чёрт выглядел совершенно как самый обычный человек – никаких козьих ног, устрашающих клыков, вил. Витые рога, прорезающие белоснежную шевелюру, вносили в общую картину эстетичность, но никак не ужас. Да и хвост с треугольником на конце тоже очень гармонично со всем этим безобразием сочетался. В целом, безобразие имело только не совсем человеческий, высокий рост, модную дерзкую прическу с выбритыми висками и… Солнцезащитные очки?       На недоумевающий взгляд Тэхёна Джун растерянно улыбнулся и объяснил:       - Я тут часто зависаю…       - В последнее время ты отсюда и не выходишь.       - Спасибо, Джин. А здесь очень ярко бывает, на самом деле, только очки и спасают.       - Так это ты тот самый Намджун, который выронил очки зла? – До слёз обидно, что с собой нет ручки и блокнота для автографа, надо бы и себе взять, и Чонгуку. Вот он бы обрадовался.       Намджун аж воздухом поперхнулся, на что Сокджин пару раз от всей души огрел его ладонью по спине. За всё хорошее, видимо, ещё и на будущее, с запасом.       - Очки чего, прости? Зла? Я на Али Экспрессе заказывал солнцезащитные, пришли какие-то китайские, бьющиеся да кривые. Ну, выронил я, да, но очки были самыми обычными, честно. Душу даю.       - А у чертей она есть?       На что Джун только неопределённо взмахнул рукой и спешным шагом покинул кухню, оставляя Тэхёна наедине с разбитой чашкой и сердитым, но постепенно оттаивающим Сокджином. Он проводил взглядом удаляющегося Джуна и фыркнул, в очередной раз убирая осколки.       - У нормальных чертей ни души, ни ямочек. А этот выродок какой-то. В общем, если ты хочешь найти Чонгука, тебе какое-нибудь средство передвижения. Могу предложить оленя. Хорошего, с пробегом по северу. Зовут Хосок. В роду породистые гончие северные олени. Бежать может хоть всю неделю, скорость развивает под двести километров в час. Если хочешь знать моё мнение, идея твоя дурацкая, но этот олень для выполнения её подходит идеально.       - О, я был бы очень признателен! – Непривыкший стесняться в своих чувствах, Тэхён в качестве благодарности сжал фею в своих объятиях вплоть до подозрительного хруста где-то внутри последнего и отпустил только тогда, когда сверху раздался странный писк, а в кухню заглянула уже знакомая выбеленная голова, ревниво сверкая тёмными очами.       Вскоре Тэ, полностью переодетый под стать жителям народов Крайнего Севера, сидел верхом на олене, который, если честно, больше смахивал на лося. Но дареному коню в зубы не смотрят, даже если конь – олень с лицом лося. Ветер бил в лицо дикий, щёки грозили отвалиться вместе со всем остальным Тэхёном, по ощущениям примерзшему к своему четвероногому другу, но скорость действительно была необходимостью в данный момент. Кто знает, может, Чонгук уже давно превратился в ледяной камень? Ну, по крайней мере, у Тэхёна хотя бы появится повод его облизать.

*-/*-*/-*

      - Хён, тебе не кажется, что «счастье» из этих букв не составить, и я зря трачу время? Я уже сотню раз извинился, больше к твоим саням даже близко не подойду.       - Сиди-сиди, складывай давай.       - Подожди, у меня ещё вопрос. Почему каждый раз, как только я складываю «жопа», эти льдинки становятся словом «Тэхён»?       - А ты никогда не думал, что это синонимы?

*-/*-*/-*

      Замок Снежной Королевы показался на третий день беспрерывной скачки. Хосок скакал без устали, как Джин и говорил, изредка перекусывая морковкой прямиком из рук, ровно до тех пор, пока впереди не возник белоснежный, как и всё в этой зимней пустоши, черт возьми, потрясающих воображение размеров замок. Отовсюду в небо упирались ледяные шпили, огромные снежные башни. Стене, окружавшей замок, для полноты картины только белых ходоков не хватало. Олень довёз Тэхёна прямиком до ворот, категорически отказываясь ступать внутрь. А вот Тэхён смелый. Смелый и решительный.       - Чонгук! Чонгук-а! – Вопли разносятся не то, что по всему замку, по всему северу. Слышимость идеальная. И тишина, следующая за ней, разрывается только звуками его собственных шагов, то и дело переходящих на бег. В замке никого, совсем. Как будто давно вымерло всё. Людей не наблюдается как живых, так и обращённых в статуи. В голове сотню раз успела промелькнуть мысль о том, что здесь очень одиноко находиться всё время. Одиноко и холодно.       - Не ори ты так, он всё равно не услышит. – Юнги давно заметил это вдоль и поперёк укутанное нечто, скорее перекатывающееся, чем шагающее по его владениям. Наконец-то к нему гости.       Тэхён замер от неожиданности. Потом сделал пару шагов назад, возвращаясь к помещению, которого раньше не заметил. Как умудрился только? Огромный зал, усыпанный снегом вдоль и поперёк. С потолка острыми шипами свисает некое ледяное подобие люстры, явно сделанное не особо умелым автором. Окон нет, вместо них только объёмные прорези от пола до самого потолка, в которых нашла отражение всё та же снежная пустошь, простирающаяся на многие километры. Как он здесь один живёт?       - Где Чонгук? – Главное, читал Тэхён в познавательных книжках про диких животных, не смотреть ему в глаза и не показывать свой страх. Тогда не накинется. И пусть вопрос, звучащий в сторону ближайшей стены, выглядит очень странно, Тэхён предпочитает верить умным книжкам и не смотреть в глаза.       - Он рядом со мной. Если ты соизволишь повернуть свою голову и посмотреть в эту сторону.       Чонгук, действительно, оказался рядом. Только какой-то совсем белый, безжизненный. Когда Тэ подбежал к нему, тот даже не сдвинулся с места, до ужаса напоминая одушевлённую ледяную статую. Иней на волосах, на длинных ресницах, даже на губах. Взгляд отстранённый, бесцельный. Смотрит не на Тэхёна, а куда-то то ли в него, то ли сквозь.       - И.. Что мне с ним делать? – Тэхён приложил руку к груди Гука – сердце бьётся. Это хороший знак, очень хороший.       - Сказок не читал? Целуй.       И тут как бы даже без вопросов, без лишних мыслей и действий – его губы в один миг оказались прижаты к губам напротив, растапливая иней и придавая чужой коже вновь тепло жизни. Не удержавшись, Тэхён провёл влажным кончиком языка между них и, чувствуя отдачу, с писком отпрыгнул обратно. Вовремя, чтобы заметить руку, надёжно прилипшую к лицу Юнги. А Чонгук, оказывается, только изображал из себя шедевр скульптуры. На деле, долгое время в компании этой "Снежной Королевы" только сделало из него ещё большего засранца.       - Ты, конечно, говорил, что он у тебя наивный и доверчивый, но чтобы настолько…       - Ты проспорил. Тэхён, домой мы возвращаемся в санях.