Это всё сказки.

      Раскидистый дубовый лес, в обычное время оживлённый и шумный, затих в предчувствии чего-то интересного. Узкая тропинка, по которой редко кто ходит, а поэтому её едва видно среди низкорослой травы. Шумное дыхание двух людей, один из которых прижат к широкому стволу дуба.       - Куда ты, говоришь, направляешься?       Голос напротив низкий, завораживающий, с едва заметной хрипотцой. Глаза чёрные, словно самая непроглядная ночь, смотрят с интересом. Припухшие от долгих поцелуев губы, маняще-алые и потрясающе мягкие.       Тэхён помнит, ведь только что эти самые губы сминали его собственные в порыве страсти. Помнит, как тонкий аромат коньяка, смешавшись с собственным ароматом вишни, вскружил ему голову. Помнит, как этот горячий мускулистый незнакомец вжал его в дерево и заставил стонать от одних только поцелуев. А сейчас ещё и вспомнил то, что идти нужно было к бабушке. Вот на тропинке валяется корзинка с пирожками от мамы-Джина, недалеко от неё лежит вызывающе красного цвета шапка. Плевать, что середина лета, у Тэхёна эта шапка любимая.       В попытках незаметно ускользнуть, Тэхён ещё раз убедился в крепости чужих мышц – рельефный торс, ничем не прикрытый, а оттого лишь более горячий, ни на миллиметр не сдвинулся под напором его собственных ладоней. Разница в телосложении настолько очевидна, что пытаться было бессмысленно. Но Тэхён не был бы Тэхёном, если бы не попробовал.       - Я тороплюсь к бабушке, она совсем одна. Мне нужно отнести ей пироги, пока они горячие.       - Твоя бабушка живёт в центре леса? Серьёзно? – Незнакомец скептически вздёрнул брови и упёр свободную руку в бок. Другая рука оставалась вытянутой, прижатой к стволу дуба, и находилась в опасной близости от тэхёнова лица. Ну, кому бы в голову пришло врать в такой ситуации?       - Моя бабушка - адская смесь социофоба с социопатом, я не виноват. – А вот тут Тэхён впервые обратил внимание на то, что из угольно-чёрной шевелюры торчком стоят мохнатые треугольные уши. Собачьи? Волчьи? Зря он попробовал пирожок, начинка явно с чем-то запрещённым. Недаром Джин, перед тем как отправить в лес, несколько раз повторил: пирожки не ешь, с незнакомцами не разговаривай. Что мы имеем в итоге? Тэхён стоит, по-прежнему прижатый к дереву, а у его неожиданного собеседника волчьи уши. Чертовы пирожки.       - Хочешь, подвезу? Прокатимся с ветерком. – Как тут можно отказаться, когда томный голос едва ли не мурлычет прямиком в ухо, заставляя огнём пылать все нервные окончания, которые только есть? Байк, явно не дешёвый и подозрительно похожий на Harley-Davidson Cosmic Starship, стоит неподалёку. Откуда он вообще посреди леса? Как и этот полуобнажённый лихач в кожаных штанах, собственно.       - Спасибо, но как-нибудь в другой раз, - пока одна часть Тэхёна рвалась, металась и орала, что надо ехать, что можно прямо даже тут, другая оставалась собранной и расчетливой. Пока волк млел от череды жарких тягучих поцелуев, прошедших по чувствительной коже шеи, Тэхён прикинул, в какую сторону и с какой скоростью ему придётся бежать. А так не хочется отрываться от нежной, неожиданно вкусной кожи… Чёрт бы побрал этого Мин Юнги с его грёбаными пирожками. Тэ ему обязательно припомнит.       Ну а пока ему приходится изо всех сил мчаться по лесу, пока расслабившийся и потерявший бдительность волк не погнался за ним. С корзинкой в одной руке, со своей красной шапкой в другой, Тэхён разве что ветер не обгонял, а сзади слышались гневные вопли. Он бы с удовольствием остался, но дела, дела. Времени и без того много потрачено, нельзя задерживаться, иначе бабушка решит, что его волки сожрали. Один конкретный, донельзя горячий и настолько же самоуверенный.       Волк же в это время пытался отдышаться, так нагло и бесцеремонно кинутый у того самого дуба. Его никто и никогда прежде не смел динамить, даже самые строптивые особи. А тут, надо же, такая добыча. Вообще-то, в его первоначальных планах никакими нападениями на людей даже не пахло – слишком невкусные, неприятные и некрасивые. Только что-то пошло не так, когда посреди леса на тропинке появился ОН. Чонгук мирно лежал себе под деревом, наслаждался отдыхом, и внезапно появляется это чудо – в одежде, на несколько размеров больше, чем нужно, с песнями про крокодилов-бегемотов, реки, горы и Африку. Но самое первое, что бросилось в глаза – яркая красная шапка. Затем в ноздри ударил сочный запах свежей вишни, а дальше всё словно в тумане.       Чонгук помнит страх в мгновенно расширившихся глазах напротив, до сих пор ощущает на своих губах чужой вкус – это как если бы вишня попала на язык, проникла в лёгкие и оккупировала мозг. Настолько вкусно, что хочется ещё и ещё. Именно по этой причине он с лёгкой ухмылкой отталкивается от ствола дерева, плавным движением ладони взъерошивает угольно-чёрную шевелюру и заводит свой байк. Он-то знает все короткие дороги в этом лесу, и даже если ему придётся вдоль и поперёк объехать весь лес, чтобы найти эту странную бабулю, то он это сделает.       Но ему очень повезло. Уже спустя десять минут Чонгук уже стоит перед дверью небольшого аккуратного домика и ждёт ответа. Внутри раздаётся невнятное шепелявое ворчание, шарканье ног по полу, а затем и звук открывающегося замка. Едва не получив дверью по носу, он проскальзывает внутрь и видит перед собой невысокого парня, с волосами цвета дикой мяты, в растянутой майке и сигаретой в руках.       - Бабушка – это вот ты? – Не это он ожидал увидеть, когда представлял себе родственницу Вишни. Образ милой домашней бабули никак не вязался с... Вот этим. Но это единственный дом на весь лес, этот человек действительно похож на смесь социофоба и социопата в одном флаконе, и в доме больше никого не наблюдается. Значит, всё правильно.       - Ну, я, допустим. А ты…       Юнги не успел договорить: Чонгук почувствовал приближение знакомого вишневого аромата и тут же вырубил нового знакомого как нельзя кстати стоящей поблизости стеклянной бутылкой из-под вина. В лихорадочных поисках места, куда можно было бы спрятать бесчувственное тело, Чонгук обнаружил подвал. С мысленными извинениями Юнги был не особо бережно и не очень аккуратно туда засунут. Как только ушей Чонгука достиг звук успешно приземлившегося на дно тела, он ещё раз мысленно извинился. С этим он разберётся позже, сейчас времени нет.       Для того, чтобы хоть как-то замаскировать свой запах, пришлось вылить на себя не меньше двух бутылок вина. Конечно, его собственный коньячный аромат вино едва ли перебьёт, но без него совсем никак. Следующий шаг – маскировка ушей. Наспех натянутая едва ли не до бровей чёрная шапка идеально подходила для этой цели. Скептически оглядев себя в зеркало, Чонгук пришёл к выводу, что на бабушку он совсем не похож.       Но, тем не менее, у него есть шанс. Как только раздался стук в дверь, Чонгук пулей залетел под одеяло, на огромную двуспальную кровать, где укутался в кокон, словно заправская мумия.       - Кто там? – Голос. Чёрт, его голос. Волк несколько раз прокашлялся и повторил более сипло, едва слышно. – Кто там?       - Это я, Тэхён, пришёл. Убивать тебя буду. Ты хоть знаешь, что ты мне сегодня своими пирожками обломал? – Судя по звукам, Тэхён пытался проломить дверь головой.       - Эм.… Потяни, внучек, за верёвочку, дверь и откроется, - или что там принято говорить в таких случаях? Чонгук в душе не е.… Никогда не знал. И уж точно не представлял себя в подобной ситуации.       - Ты тут совсем спился, что ли? Какая верёвочка, когда у тебя из замков только крючок, да и тот не рабочий? – Вот с этим утверждением можно поспорить: что-что, а вот крючок у Чонгука точно рабочий. Это очень легко доказать.       - Я тебе тут пирожки принёс, правда, с чем они, Джин не… Постой, ты что, заболел? – Вошедший в спальню Тэхён нахмурился, оставил корзинку на тумбочке и подошёл к Чонгуку. Тот хотя и был атеистом, но всё же парочку молитв вспомнил. Не хватало ещё, чтобы Тэхён его сейчас узнал.       - Захворал немного. Но мне станет гораздо лучше, если ты приляжешь рядом. – Конец фразы получился неожиданно бодрым, и из-за этого пришлось ещё несколько раз кашлянуть, изображая смертельно больного.       Тэхён фыркнул, но через непрестанный поток ворчаний и ругани в адрес Юнги, всё же улёгся рядом, тут же оказавшись в том же коконе одеяла. Господи, этот запах вина просто убивает. Он поливался тут, что ли? А ещё, кроме винного аромата, чувствуется совсем другой, тоже алкогольный, очень знакомый, но из-за этого чёртового вина никак не понять.       - Слушай, Юнги… - нахмурился, подбирая слова. Он, конечно, давно в гостях у бабули не был, но всё же приблизительно помнит эту хитрую узкоглазую рожу, - а почему у тебя такие большие глаза?       - Это чтобы лучше видеть тебя, Красная Шапочка, - аромат вишни убивал Чонгука не меньше. Нельзя быть настолько вкусным. Такой хрупкий, такой желанный, прямо под боком. Можно даже стиснуть в объятиях, заставляя уткнуться прямиком в шею.       Тэхёна передёрнуло от подобного обращения, но это пока не самое подозрительное. Гораздо больше настораживает тот факт, что у бабули крепкий, подтянутый торс, с рельефными кубиками пресса, чётко выделяющимися грудными мышцами, по которым так приятно скользить пальцами.… И с каких пор Юнги пахнет коньяком?       - Бабушка… - мягко начал Тэхён, изучая подушечками пальцев обнимающие его руки и ощущая приятное напряжение четких, словно скульптурных мышц. А ещё, кажется, он вспомнил, у кого он сегодня впервые почувствовал этот приятный, пьянящий и волнующий аромат коньяка. – А почему у тебя такие большие руки?       - Это чтобы было удобнее обнимать тебя, Красная Шапочка. – Чонгук пытался дышать через раз, чтобы не сорваться к чертям собачьим и не наброситься на это явно наглеющее чудо у себя в руках. Вот так вот он себя с бабушкой ведёт, значит, да? Эти вездесущие руки... Всё было более-менее терпимо, пока они скользили по его собственным, оглаживая бицепсы. Чонгук прикусил до крови нижнюю губу, пока они гладили его грудь, ласкали торс. Но когда одна из ладоней внезапно оказалась его штанах именно в том месте, где отчётливой выпуклостью выделялась гордо стоящая плоть, все мысли из головы улетучились с такой скоростью, словно их там вовсе никогда не водилось.       - Бабушка, а почему у тебя такой большой член? – Чонгук сам не заметил, как оказался без шапки, а голос Тэхёна мёдом лился прямиком в торчащие волчьи уши.       - Чтобы лучше трахать тебя, Красная Шапочка, - из груди невольно вырвался рык. Он с этой Красной Шапочкой с ума сойдёт, не иначе. Только от того, как соблазнительно язык этого русого создания скользит по губам, можно кончить. От податливости хрупкого тощего тела под руками вообще можно умереть на месте.       Именно поэтому Чонгук с рыком прижимает Тэхёна к постели и занимает позицию сверху. Ему нравится смотреть, как Тэхён тянется к его губам, нравится та ярость, с которой он стремится отвоевать лидерство. Не меньше всего этого нравится чувствовать чужой горячий юркий язык в своем рту, играть с ним, покусывать и вылизывать. Тэхён жалобно мычит, когда его язык по-хозяйски выпихивают обратно и теперь уже его рот оказывается оккупированным. Чонгук не стесняется – широкими, размашистыми движениями изучает пространство чужого рта, скользит по нёбу, грубо ласкает язык, буквально сминая его своим. Целует так, что Тэхён просит, нет, требует большего, самостоятельно раздвигая ноги, пытается тереться об Чонгука и гневно впивается ногтями в мускулистую поджарую спину.       Чонгук изо всех сил старается не поддаваться на провокации, но с Тэхёном всё летит к чертям. К тем самым, что разводят костры в глубине его карамельных глаз, зовут и манят поближе с ними познакомиться. Так же легко, как последние намёки на самообладание, летит в сторону необъятная кофта Тэхёна, так же просто соскальзывают с выступающих тазовых косточек широкие штаны. Он оказывается полностью обнажённым за доли секунды, но это его совершенно не смущает.       Аромат коньяка вперемешку с винным привкусом чужой кожи бодрит и опьяняет одновременно, заставляя чуть ли не мурлыкать от удовольствия. Тэхён пытается сделать всё и сразу, проверяя границы допустимого – целует загорелую кожу, прокусывает её до появления алых капель. Царапает острыми ногтями широкую спину – Чонгук только рычит и с такой же отдачей припадает губами к изящным изгибам ключиц, повсеместно оставляя свои метки. После этой ночи к Тэхёну, ЕГО Тэхёну, больше никто и никогда не посмеет прикоснуться. Уж об этом он позаботится.       Тэхён выгибается дугой на постели и издаёт громкий, преисполненный удовольствия стон, когда пухлые губы дорожкой поцелуев-укусов спускаются к его груди и обхватывают напряжённую бусинку соска. Его откровенно размазывает по кровати, когда на нежной коже отчетливо чувствуется прикосновение острых зубов, а всё тело содрогается от очередной порции удовольствия. Руки, до сих пор беспорядочно блуждавшие по телу Чонгука, оказываются на его голове и сжимают аккуратные волчьи уши.       Плохо осознавая происходящее, Тэхён на пробу прикоснулся влажным кончиком языка к внутренней части уха, нежной, очень чувствительной. И удивительно беззащитный, громкий стон Чонгука, стал сигналом к продолжению. Тэхён яростно тёрся пахом об рельефный торс и старательно вылизывал то одно ухо, то другое, заставляя волка стонать во весь голос от удовольствия. В конце концов, Чонгук не вытерпел.       Длинные стройные ноги оказались закинутыми на его плечи, а прямо перед лицом возникло плотно сжатое кольцо мышц. Чонгук усмехнулся и устроился удобнее, эротично скользя влажным, блестящим от слюны языком по собственным губам.       - Детка, нельзя быть таким шикарным.       Снизу явно собирались что-то ответить, но язык, на пробу пару раз прошедший широкими, неторопливыми мазками по ложбинке между ягодиц, этому никак не способствовал. Тэхён тяжело дышал и периодически срывался на тягучие, невыносимо приятные стоны, чувствуя, как чужой язык плавными размеренными движениями ласкает кольцо мышц, через лёгкое нажатие проскальзывает внутрь. Чонгук подготавливал своего партнёра к спариванию с максимальным старанием – Тэхёну оставалось лишь жалобно поскуливать и сжимать голову брюнета своими бедрами, в то время как тот размазывал языком слюну по сжатому колечку мышц, целовал ложбинку и промежность, отделяющую тяжёлую мошонку от призывно сжимающегося ануса.       Убедившись, что язык входит легко, Чонгук ввёл один палец, на пробу сгибая его и поглаживая чувствительные стеночки изнутри. Одно из движений попало прямиком по простате – Тэхён весь сжался и выгнулся немыслимой дугой, сжимая в руках кованую спинку кровати. Лихорадочный блеск глаз, растрёпанные волосы и искусанные алые губы придавали ему вид демона-искусителя, один взгляд которого заставлял Чонгука гореть от похоти и желания.       - Сделай так, повтори ещё раз! – Даже сейчас, даже в таком положении Тэхён остался самим собой – упрямым, настойчивым и требовательным. Он ёрзал по постели в попытках насадиться самостоятельно, активно двигал бёдрами, трахая истекающим смазкой, донельзя возбуждённым членом воздух. Чонгук нервно облизнулся. Он добавил ещё один палец и вновь уперся в комок нервов, выбивая из Тэхёна очередной стон в сочетании с призывно раздвинутыми ногами. Ему казалось, что он кончит ещё до того, как войдёт в это соблазнительное, такое отзывчивое и чувствительное тело – член болезненно пульсировал, будучи плотно прижатым к животу, и так обильно истекал смазкой, требуя внимания, что на простыне уже скопилась небольшая её лужица.       - Детка, я тебя…       - Сука, ты заебал, если ты прямо сейчас не оттрахаешь меня, как последнюю сучку, я сам тебя выебу! – Агрессивно-умоляющий стон снизу, и вот уже Тэхён сидит на бёдрах Чонгука, а колом стоящий член находится как раз меж аппетитных сочных ягодиц.       - Покажи, как ты это сделаешь. – Чонгук наотмашь ударил ладонью по заднице, о которой мечтал, казалось, всю свою жизнь, а эта задница с размахом прокатилась по всей длине его каменного стояка, заставляя от удовольствия поджимать пальцы на ногах и подмахивать бедрами вверх.       - Ты сам напросился, волчонок, - Тэхён развязно провёл языком по собственным губам, придавая им воистину блядский вид, и приподнялся, беря в руку крепкий напряжённый ствол. На пробу пару раз проскользнув по нему ладонью, Тэхён пристроил его к собственной дырочке и резко, со всего размаху насадился полностью, вобрав в себя немалый агрегат вплоть до самой мошонки. От подобного Чонгук не смог сдержать громкий, отчаянный стон, невольно подаваясь бёдрами навстречу до упора. Тяжело дышащий, с ошалевшим взглядом и дикими волнами удовольствия по всему телу, он мог только смотреть, как Тэхён, его милый невинный Тэхён, ожесточённо насаживается на стоящую плоть, прикусывает губы до крови, смотрит в глаза настолько бешеным взглядом, что Чонгук готов подчиняться, делать, что угодно, лишь бы чаще видеть его таким… Таким горячим и полностью открытым.       Амплитуда движений неумолимо растёт, Тэхён седлает его бёдра самозабвенно и почти агрессивно, раз за разом выпуская из себя низкие, тягучие стоны наслаждения. Внезапно он замер, с силой сжимая напряжённый член внутри, и с протяжным, гортанным стоном излился прямиком на грудь Чонгука, тяжело дыша и жмурясь от нахлынувшего удовольствия. Чонгук таких манипуляций с собственным членом тоже не выдержал, и кончил, в последний раз вогнав ствол максимально глубоко в податливое тело. Обессиленный, Тэхён рухнул рядом, чувствуя, как по внутренней стороне бёдер стекает густая горячая сперма, а сильные руки заключают его в сильные объятия. Либо у него слуховые галлюцинации, либо волки умеют мурлыкать.

Несколько часов спустя.

      - А где, кстати, Юнги? – Тэхён нахмурился, подбирая с пола свою одежду и наблюдая за тем, как Чонгук пытается отмыться от въевшегося запаха вина. Смешной, по-домашнему растрёпанный, он сейчас меньше всего напоминал того горячего парня, которого Тэхён впервые увидел утром в лесу. Но и такой Чонгук нравился ему не меньше – глубокие чёрные глаза манят своей загадочностью, взъерошенная прическа добавляет уюта общей картине, а аромат коньяка так гармонично сочетается с вишней, что грех вообще на что-то жаловаться. Надо будет всё же поблагодарить Джина, что именно в этот прекрасный солнечный день Тэхён оказался выставленным за дверь с корзинкой пирогов в руках.       Чонгук не успел ничего ответить, так как снизу многозначительно постучали. И, несмотря на всю свою крутость, брутальность и общую альфа-самцовость, меньше всего ему хотелось встречи с источником этого звука. Во-первых, это явно не самое удачное знакомство с родственниками, а во-вторых, если этот человек действительно наполовину социофоб, наполовину социопат, то после такой выходки Чонгуку точно не жить.       - То есть, ты запер его в подвале?       - А перед этим ещё вырубил бутылкой. Прости. – Волк виновато улыбнулся, стараясь сделать максимально большие и наивные детские глаза.       Это так сильно контрастировало с его внешним видом – поджарым, мускулистым телом, высоким ростом, мощными бедрами и, в целом, образом хулигана, что Тэхён несколько секунд стоял с широко раскрытым ртом и пытался понять, как его угораздило связаться с этим чудом. Пришлось доставать недовольного, порядком потрёпанного Юнги из погреба. Угадайте, кто тут же огрёб? Свежий огреб из погреба, свежевыпеченный, только что приготовленный. Каково было Юнги сидеть снизу и слушать, как эти двое кувыркаются в его кровати? А ему на ней, между прочим, ещё спать! И вообще, он имел полное право убить Чонгука прямо на месте. Этого не свершилось по одной-единственной причине – аромат Чонгука. Юнги любитель алкоголя и халявы, ценитель алкоголя и халявы, бог алкоголя и халявы, а тут это полуголое создание с ароматом коньяка чуть ли не на коленях перед ним извиняется. Не то, чтобы Юнги сильно корыстный, но логическая цепочка «Тэхён-Чонгук-халявное бухло» выстроилась мгновенно. И не беда, что Чонгука можно только нюхать, этого вполне достаточно.       Внезапно раздался стук в дверь. Тэхён переглянулся с Чонгуком, посмотрел на Юнги. Оба ответили ему точно такими же вопросительными взглядами – никто никого больше не ждал. В кой-то веки все дома. Это очень странно. Встречать гостей отправили Чонгука: Юнги клялся, что после того, что с ним сделал Чонгук, больше ни одному лешему не откроет, Тэхён слился под предлогом того, что он маленький и слабый, и вообще, раз Чонгук теперь его парень, то должен беречь и защищать его. Чонгуку же оставалось с тяжелым вздохом открыть дверь. В конце концов, это его лес, он тут каждую тварь знает. Теперь, когда познакомился с бабулей Тэхёна, точно каждую.       Как быстро Чонгук открыл дверь, так же быстро её и закрыл, со сбившимся дыханием и бешено колотящимся сердцем. Юнги, глядя на реакцию волка, взял дробовик, Тэхён – бутылку вина. Каждому своё, как говорится. После короткого кивка Юнги, Чонгук осторожно открыл дверь, предусмотрительно оставаясь вне зоны видимости.       За дверью оказались ОНИ.       - Здравствуйте, мы дровосеки, - сказал тот, что был в розовом комбинезоне и чуть пониже ростом, со смущённой улыбкой на пухлых губах и едва ощутимым запахом огурца. К ремню у пояса с одной стороны была приделана сомнительного вида верёвка, с другой – ещё более подозрительного вида плеть. На шее красовался широкий кожаный ошейник с небольшой вставкой в виде косточки.       - Нам сказали, здесь дровосекам всегда рады, - подтвердил тот, что был немного выше, в голубой пижаме и игривым резиновым топором в руках. Помимо топора, у него из рюкзака за плечами выглядывали другие резиновые вещи, от одного взгляда на которые Тэхёну поплохело. Пахло от него лаймом, и, судя по взглядам, которыми перебрасывались эти двое, они нашли третьего. Огурец, мята и лайм - ну, почти идеально.       - О, так это ко мне. – Юнги широко улыбнулся и затащил обоих внутрь, вместе с тем выставив наружу Чонгука, Тэхёна и табличку «Не беспокоить».       - Ты, вроде, хотел меня прокатить? – Голос звучал неуверенно и немного глухо, пока Тэ смотрел на закрытую дверь дома, откуда доносились странные звуки, то шлепки, то вскрики.       - Предложение всё ещё в силе. – Чонгук, не менее ошалевший, смотрел туда же. Но взял в себя в руки гораздо быстрее.       Выкатил из ближайших кустов байк, завёл его. Подождал, пока Тэхён, всё ещё неотрывно смотрящий в сторону бабушкиного дома, на ощупь заберётся на кожаное сиденье. Несколько раз повторил Тэхёну, чтобы тот держался крепче и, очень желательно, чтоб за него. Ещё подождал, пока до Тэхёна дойдёт. А потом на полной скорости повёз его на другой конец леса, встречать закат и знакомить со своими родственниками.

С этого момента их личная сказка только начинается.