Это всё сказки.

      Давным-давно, в одной маленькой избушке на краю небольшой деревушки жила семья, в которой были отец, мать да два приемных сына. Приемных, потому что родители были одного пола – мужского. Отца звали Юнги, и был он андеграундным рэпером, денег получал мало, так как не раскручен толком, но семья худо-бедно концы с концами сводила (время тупых шуток, Чимин, зацени, ахах). Мать, вопреки всем устоявшимся представлениям остальной деревни, тоже парень, с красивым именем Чимин, занимался тем, что растил детей, хлопотал по хозяйству и в свободное время безумно любил талантливого, но пока не признанного широкой общественностью, мужа. Чонгук и Тэхён, не такие уж маленькие, вполне себе сформировавшиеся восемнадцатилетние дети, были полными противоположностями: Тэхёна – бесбашенного, не отличающегося адекватностью и не дружащего со здравым смыслом, ровно как и с головой, боялась вся деревня. Возможно, глубокий отпечаток на хрупкую детскую психику наложили попытки сжечь его на костре, как ведьму, может быть, бегающие за ним люди с вилами повредили какие-то важные детали в работе его мозга – тут нельзя сказать наверняка. Но если раньше, пока Тэхён был маленьким, все бегали за ним, то теперь картина была прямо противоположная – все бегали от него, в первую очередь, священники.       Чонгук же, напротив, был очень умным, спокойным и рассудительным ребёнком. Большие оленьи глаза придавали ему неземное очарование, и всю деревню интересовал один-единственный вопрос с самого его рождения: у Чимина глаз почти не видно, у Юнги – тем более, откуда у этого ребёнка глаза на пол-лица? Домыслы разные ходили, но максимальной популярностью пользовался тот, где Чимин изменил мужу с лесным эльфом, от которого, как раз, бешеный старший ребёнок. Ведь всем известно, что первый блин комом.       Время шло, дети росли. Тэхён вытянулся, стал стройным, изящным, а также ловким и хитрым. Чонгук превратился в рослого мускулистого парня, и теперь вся деревня предпочитала пойти к Тэхёну, чем встретиться с Чонгуком – от того хотя бы сразу ясно, чего ожидать: ничего хорошего. Чонгук же с совершенно беспечным видом, с доброй, нежной улыбкой мог поздороваться и помочь донести сумки до дома, а мог сломать несчастному обе руки и оставить валяться где-нибудь под забором. Во всей деревне была лишь пара счастливчиков, кого он ни разу не тронул – просто те были очень умными и сразу поняли, что Чонгук не бьёт без причины, а вот за то, что кто-то хёна обидел, может порвать на атомы. А обижали того часто.       И вот, дела у главы семейства в один момент перестали ладиться. На сцене появился мощный конкурент – некий Рэп Монстр своей мощной читкой бил прямиком в сердца и стремительно завоёвывал внимание публики. Доходы пошли на убыль, и всё чаще Юнги приходил домой с пустыми руками. Чимин мог только поддерживать его морально, и стабильно каждую ночь примерно в одно и то же время вся общественность слышала, насколько Юнги лучше Рэп Монстра. Однако финансовому положению это ничем не помогало, разве что соседи теперь в глаза не смотрели вовсе.       И по этому случаю (не из-за соседей, нет) семейным советом в лице Юнги и Чимина решено было заманить детей в лес дремучий, Сеулом в этой деревне звавшимся, и оставить там. Может быть, помрут, может, хоть работу найдут. В то время как Чимин искренне надеялся на второй вариант, в глазах Юнги читалась вселенская уверенность в первом. Остался один вопрос – как заманить обоих в лес?       - Дорогие придурки, - издалека начал Юнги, с абсолютно равнодушным видом разглядывая стену, - в Сеуле намечается очень крутая ночная тусовка, на которую меня пригласили. А заодно, как очень крутому рэперу, дали ещё два пригласительных. Я бы позвал Чимина, но он не любит такие развлечения.       - О, круто! Чонгук-и, я позаимствую твою толстовку? – Не дожидаясь ответа, Тэхён тут же рванул в комнату младшего и, судя по звукам, начал активно рыться в его вещах. Что Чонгуку не нравилось, но он изо всех сил старался не придавать этому значения. Тем более, когда дело попахивает явной подставой.       - А Намджун-хён там тоже будет? Он круче тебя.       А вот ещё одна причина, по которой хотя бы мелкого стоит навсегда оставить в лесу, без возможности возврата. Юнги бы врезал ему прямо сейчас, но вместо этого пришлось изобразить лёгкую самодовольную улыбку и потрепать Чонгука по волосам.       - Это закрытая вечеринка, V.I.P, сынок. Бомжам там не место. – И прежде чем изо рта Чонгука вылетела очередная острота, поспешил продолжить. – К тому же, Тэхён точно пойдёт. Не оставишь же ты его одного, верно?       Младший неохотно кивнул, сжимая губы в одну тонкую линию. Вроде как отцу перечить не хорошо, да и Тэхёна он действительно одного не оставит, а с другой – чует жопа подставу. Именно по этой причине он, выходя последним из дома, прихватил с собой диски с самыми последними композициями Юнги. Так, на всякий случай.       Дорога заняла много времени. Тропинки были такими же одинаковыми, как все китайцы. Юнги шёл первым, за ним вприпрыжку шагал Тэхён, периодически отвлекаясь на всё возможное – цветы, бабочек, следы копыт, обглоданную челюсть. Последнее Чонгук обошёл с нескрываемым омерзением на лице, продолжая потихоньку отламывать от дисков по кусочку и оставляя их на протяжении всей дороги. Несколько раз чуть не спалился, когда их небольшая компания останавливалась передохнуть – Юнги никогда не был спортсменом, а путь по длине составлял одну четвёртую от всех дорог, что он прошёл в своей жизни. Километр – это вам не шутки. Всё серьёзно, очень серьёзно.       Именно с такими словами он оставил Чонгука с Тэхёном в самой чаще леса и свалил, якобы проведать обстановку перед тем, как они войдут. Время шло. Если выходили они ещё вечером, и светило солнце, то теперь бледным шаром сияла луна. Тэхён сидел на подозрительного вида пеньке, поджав губы и нахмурившись. Видимо, тоже осознал, что это какая-то подстава.       - Ну, что будем делать, Чонгук-и? – Обычно мягкий и ласкающий слух голос стал хриплым; то, что старший дрожал, было видно даже издалека. Чонгук молча снял с себя толстовку и протянул ему, всё же напрасно хён в последний момент передумал и надел то тут, то там порезанный свитер. Теперь сидит и мёрзнет. Сам Чонгук, с самого начала не рассчитывающий на что-то хорошее, основательно утеплился и незаметно стащил из холодильника пару глазированных сырков. И не зря.       - Я отмечал тропинку, по которой мы шли, кусочками дисков. Сейчас луна светит, их должно быть видно. Можем без проблем вернуться домой.       На подобное заявление Тэхён только шмыгнул носом да зябко поёжился. Толстовка действительно была очень тёплой, но он пока толком не согрелся. Да и вообще, продрог до костей.       - Не думаю, что нам будут там рады.       - И что ты предлагаешь? – Младший нахмурился, не ожидав подобного поворота событий. – Еды нам надолго не хватит.       - Ты ещё и еду с собой захватил? Чонгук-и, ты такой милый. – Тэхён одним движением поднялся с пенька и взял руки младшего в свои собственные, удивляясь, что вокруг всё холоднее, а у него такие горячие ладони. – Пойдём куда-нибудь. Всё равно рано или поздно выйдем к людям. Может быть, нам повезёт.       - Но…       - Гук-и, ты мне веришь? – Как он не мог верить этим карамельным глазам напротив, в которых, казалось, сам космос терялся и терял все свои краски, полностью поглощённой чужой Вселенной?       На короткий кивок старший ответил широкой улыбкой и тут же устремился вперёд, в самую глубь леса, увлекая за собой Чонгука. «Пока мы вместе, всё не так уж плохо», - эта мысль заставила невольно улыбнуться, пока Тэхён тащил его за собой с такой силой, словно собирался разогнаться на таран.       Сколько часов они блуждали в лесу – никому не известно. Топографический кретинизм играл злые шутки с Тэхёном, заставляя каждый раз возвращаться кругами в самое начало. На третьем кругу он уже почти было сдался, но дело в свои руки взял Чонгук. Результат не заставил себя ждать – спустя полчаса они стояли перед прекрасной полянкой, посреди которой гордым памятником тульским пряникам возвышался домик, полностью состоящий из сладостей.       - Это… Карамель? – Тэхён протянул руку и отломил заманчиво переливающуюся в лунном свете черепицу, которая пахла настолько аппетитно, что устоять было невозможно. Он тут же откусил пару кусочков и с блаженной улыбкой кота протянул конфету Чонгуку. Тот недоверчиво лизнул то, что до недавнего времени было как бы крышей дома (Тэхёну пришла бы в голову мысль лизнуть шифер, доску и прочий несъедобный материал, проверено) и широко распахнул глаза в немом удивлении. Действительно, карамель.       - Заходите, гости дорогие. – На пороге домика появился парень, судя по виду, немного старше Тэхёна. Странно, но довольно худой для владельца подобного строения. "Если бы Тэхён был хозяином такого домика, он бы с места не сошёл, пока не обглодал всё до земли и не принял идеальную сферическую форму", мелькнуло в мыслях Чонгука. Но он предпочел не зацикливаться на подобных размышлениях, оценивая вышедшего к ним парня на предмет потенциальной угрозы, пока Тэхён стоит рядом и лижет пряничную стену. Широкоплечий, в этом Чонгук совсем немного ему уступает. Как и в росте, в принципе. Лицо привлекательное, глаза добрые. Улыбка мягкая, приветливая. В общем, скорее всего, маньяк.       Незнакомец слегка нахмурился, то ли читая мысли, то ли догадываясь, что сжатые в кулак руки – не очень хороший знак.       - Я вас не съем. Могу только вот этого… - кивок в сторону Тэхёна, - ударить, такой шедевр портит.       Чонгук бережно подтянул за капюшон толстовки старшего к себе, сразу же пряча того за своей спиной. Мало ли. Из-за спины послышалось недовольное бурчание, понастроят всякие богачи себе дома из еды, а ты потом ходи рядом и страдай, ведь трогать нельзя. Ни сожрать, ни облизать.       - Ты – ведьма? – Младший хотел спросить максимально деликатно, но получилось, как всегда – прямо в лоб.       - Господи, нет. – Судя по многострадально закатившимся глазам, не врёт.       - Почему тогда живёшь посреди леса? И на кой чёрт тебе дом из конфет?       - Пожрать люблю. – Незнакомец тяжело вздохнул и скрылся в избушке.       Чонгук переглянулся с Тэхёном и, пожав плечами, оба последовали за хозяином домика. Который в процессе беседы с чаем и плюшками рассказал, что вообще-то он хотел дом из нормальной еды, но строители сказали, что он быстро испортится, а когда в родном селе узнали, что Сокджин (его так зовут, оказывается) мечтает о полностью съедобном домике, то вовсе выгнали его. Пришлось со своими гастрономическими вкусами поселиться там, откуда его точно не прогонят – в самой чаще леса.       - В общем, такие дела. – А ещё он оказался довольно милым, заботливым и внимательным. Всё время подливал Чонгуку чай, пока тот пытался отговорить Тэхёна лизать ножку стула и вообще, вылезти из-под стола. – Ко мне иногда Хосок заглядывает, нормальной еды приносит. Но большую часть времени здесь очень одиноко.       Для справки – избушка с виду казалась маленькой. На деле же получилось так, что внутри она была размером с хороший такой дворец («Немного магии», - пояснил Сокджин), где каждая комната представляла собой отдельный шедевр. В одной комнате Тэхёна с огромным трудом Чонгук оторвал от поедания шоколадного одеяла, в другой комнате Тэхён пытался всеми силами отвлечь Чонгука от кислого мармелада, который сахарными шторами прикрывал окно из разноцветных леденцов.       - Хочешь, мы к тебе переедем? – Вот чего Чонгук точно не ожидал, так это подобных слов от Тэхёна. Переехать сюда? Серьёзно? Его же на второй день уже будет тошнить радугой. - Правда, родители у нас... Оставляют желать лучшего. Но я уверен, это они от голода. А ещё я уверен, что Юнги очень понравится шоколадная комната. Это же так… Свэг.       И широкая улыбка, как контрольный выстрел. Чонгук посмотрел на лучащегося добротой и заботой Тэхёна, посмотрел на сияющего в ответ Сокджина и понял, что эти двое нашли друг друга. Если учесть, что фамилия Джина – Ким, то не исключено, что Тэхён встретил своего настоящего папу. Или маму.       На том и порешили. К тому времени, как оба брата закончили обсуждать детали переезда и пить чай, в деревне уже прошло две недели. За это время Юнги успел поладить с Намджуном, записать совместный альбом, поругаться с Намджуном, помириться с Намджуном, и так до дурной бесконечности. После продажи этого альбома, кстати, финансовое положение в семье взлетело до уровня неба, деньги рекой потекли в маленькую избушку на краю деревни. И теперь оба родителя искренне жалели о том, что оставили детей посреди леса. Ну, только Юнги ничуть не сожалел о Чонгуке, ведь мелкий засранец его диски так старательно покрошил, что ни о каком восстановлении речи идти не могло. С другой стороны – сразу видно, его кровь, его характер. Его сын. Поэтому грустные мысли иногда забредали в голову и беспокоили сознание.       Возвращение Чонгука и Тэхёна стало мини-апокалипсисом. Конечно, первому очень хорошо влетело за порчу музыкального имущества, но он был прощен и помиловал, что самое главное. Тэхёна Чимин чуть не задушил в своих объятиях, так сильно скучал по этому рыжему созданию. Да что там, все жители деревни были дико рады их видеть, ведь без них в деревне стояли такие тишина и спокойствие, что впору было вешаться. С возвращением братьев в село жизнь обещала вновь заиграть яркими красками. Только радость была недолгой.       - В смысле, вы переезжаете? – Югём, единственный, кого Чонгук мог бы назвать своим другом, кто не обижал Тэхёна и всегда был одинаково рад обоим, впал в прострацию.       - Сейчас Юнги уговорит Намджун-хёна… - Судя по крикам с улицы и на вид безжизненному длинноногому телу, которое Юнги волоком тащил за собой по земле, к новой телеге последней модели, уже уговорил. – В общем, мы уезжаем. Я буду тебя навещать. И ты приходи на чай. С пряниками.       Чонгук от всей души обнял Югёма, по-прежнему находившегося в ступоре, и, собственнически положив руку на талию Тэхёна, пошёл к телеге. Юнги как раз закончил с матом запихивать туда Намджуна, Чимин уже сидел донельзя счастливый на чемоданах. Чонгук с Тэхёном, ничуть не стесняясь, расселись прямо на безжизненном теле.       У домика их встречал довольный Сокджин. Довольный настолько, что не хватало только радуги над головой и розовых единорогов, прицельно плюющихся бабочками. К тому времени ожил Намджун, придавленный к деревянному дну телеги весом двух тел. Выглядел он, мягко говоря, не очень, но это ничуть не мешало ему смущённо улыбнуться, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках, когда они с Джином встретились глазами.       Он негромко, едва слышно проговорил, будучи уже на ногах и по-прежнему неловко улыбаясь:       - Я Ким Намджун. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.       На что Сокджин ответил коротким выдохом и робкой, сражающей наповал улыбкой:       - Я Ким Сокджин, и я позабочусь о тебе.