Испанские будни баскетболистов

Когда у Диего закончилась течка, он снова вернулся в школу. И вот там-то все заулюлюкали, почуяв на нем метку, — всё, единственный омега-баскетболист в школе теперь занят. Самуэль и Артур очень расстроились, поэтому постоянно ныли и бросали гневные взгляды на Хорхе, который вовсю приставал и лапал своего омегу, а тот злился и вел себя, как неприступная крепость. Но стоит им остаться наедине… У-у-у! Только вот отец Диего этому очень препятствовал, поэтому контролировал каждый шаг своего сына, звонил по пятьдесят раз на дню (даже на переменках), хотя это не мешало держаться за руки, целоваться на переменках и по дороге домой. На уроках Бланко даже не мог удержаться от того, чтобы не полапапать омегу, схватить его за ляжку, погладить пах — вся эта похоть под партой происходила, разумеется. Диего же за это бил его учебником, ибо нечего отвлекать. Омега часто проводил время дома у своего альфы, там чем только они не занимались. Но отец донимал звонками. А в доме у Диего мог застукать. Если честно, то они один раз рискнули. Окей, не один раз. Хорхе нашел место, где ему прятаться, ибо под кровать, в шкаф, за занавесками — это банально и легко найти. Он, если вдруг Григорио неожиданно возвращался домой раньше (это часто случалось), прятался на наклонной крыше, куда легко залезть с окна. Но Хорхе застукали, поэтому, убегая от отца Диего, пришлось использовать… Па-а-а-а-аркур! Паркур в труселях. Весело, ничего не скажешь. Но руку сломать все-таки умудрился. Бедняжка. Пабло предложил официально познакомиться с Хорхе и его родителями, устроив пикник во дворе: пожарить мясо, поговорить о будущем, повспоминать какими их сыновья были в детстве. Григорио все же согласился на это. Также Диего заставил его извиниться за сломанную руку, когда позвал в гости пообедать своего альфу за одним столом с родителями. — И-и-и… Из… Из… — Он никак не мог вымолвить из себя слово. — Да что вы, я сам виноват, — улыбнувшись, проговорил Хорхе. — Разумеется, виноват! Так что не буду я извиняться. — Григорио! — тут же попрекнул Пабло. — Ничего-ничего. Я принял извинения. Мне вашего «из» вполне достаточно. — Отец недовольно хмыкнул, а после чаепития стал выгонять альфу, говоря, что ему пора уходить уже. — Он остается, потому что… Почему я не могу просто посмотреть с ним телевизор? Он мой парень, мой истинный альфа, так что имею право. Григорио уже хотел открыть рот, чтобы запретить, но Пабло бросил на него упрекающий взгляд. Хотя посмотреть телевизор так и не дал: Диего и Хорхе сели рядом друг с другом, включив спортивный канал, где шел баскетбольный матч «Голден Стэйт Уорриорз» и «Лос-Анджелес Лейкерс», а надоедливый отец влез между ними, расцепив руки парней и переключив на канал «Культура», где транслировали балет. Диего раздраженно вздохнул и увел своего альфу к себе в комнату. Разумеется, родитель последовал за ними и застал их за компьютером — они смотрели баскетбольный матч. Его сын сидел на коленях у Хорхе, который, увидев Григорио, чуть не обделался от страха. Пабло закрыл дверь комнаты прямо перед носом: — Пойдем в кино? — Но-но-но… — Мы же так давно никуда не ходили вместе… На свидание. — Пабло начал медленно подходить к своему мужу. — На свидание? — переспросил Григорио, отходя назад. — Угу. Угощу на заднем ряду тебя «омлетом». — Ом-омлетом? Каким омлетом еще… Почему в кино… — Альфа нещадно тупил. — Может, и «кексом». — Григорио в непонимании хлопал ресницами. — А с чем? С клубникой или с персиком? — Он действительно спрашивает про мучное изделие. — Зайдем в аптеку — выберешь. — Вот от напоминания сие заведения, Григорио всё тут же понял. Вот же чертов омега! Знает, как действовать. — Дети, не шалить! И ушли папашки в кино, а Диего, сидя на коленях у своего альфы и целуясь с ним, в мыслях благодарил своего папу.

***

На следующий день должен был быть пикник с родителями Хорхе. Пабло наготовил кучу салатиков. А Диего и Григорио немного прибрались, хотя и так было чисто. Все трое даже приоделись: надели милые рубашки в клеточку. Семейство Бланко прибыло вовремя. Хорхе, кстати, тоже нарядный пришел: в белый рубашке, в темных брючках и с цветами, которые хотел подарить своему омеге, но Григорио перегородил дорогу, поэтому пришлось дарить ему. Папа Хорхе — он представился как Ромальо — отдал тортик Пабло, а отец Хорхе — сухо бросил: «Герман» — просто косо посмотрел на отца Диего, который ответил таким же взглядом. М-да, всё-таки родители у них такие разные, как и дети. Родители Диего работали в «Студии 21»: Пабло — учителем вокала, а Григорио — учителем танцев. А папы Хорхе занимались бизнесом. А вот их дети не увлекались ни музыкой, ни бизнесом, а были игроками в баскетбол. Что ж, у всех свои предпочтения. Пикник прошел хорошо… Почти. Пабло и Ромальо сдружились, а вот Григорио и Герман бросали друг на друга не очень хорошие взгляды. Когда Хорхе хотел взять за руку Диего, Григорио бросал на альфу угрожающий взгляд. Это видел Герман, поэтому также угрожающе глядел на отца Диего, а потом кивал своему сыну, как бы говоря, что можно брать за руку. А у Диего просто фейспалм от этого, поэтому он старался держаться ближе папочек-омег, что общались очень дружелюбно. И так продолжалось до вечера. Бланко-младший не знал, то ли можно проявлять любовь к своему омеге, то ли нельзя. В итоге просто ничего не делал, а кушал. Вот просто молодец. В любой непонятной ситуации ешь. Ну, в принципе подружились родители. То, что альфы-отцы не ругались, — это не так плохо. Зато папы-омеги уже номера друг друга в контакты телефона добавили, говорят, что рецептами обмениваться будут. Таким образом Диего и Хорхе стали еще ближе друг к другу.