Непростые отношения

             Шли молча.              Я пытался подстроиться под решительный и быстрый шаг Снейпа, но он всё равно постоянно оказывался чуть впереди. Пальто хлопало его по ногам, спина была неестественно прямой, а напряжённо расправленные плечи лучше всего остального показывали, насколько Снейп старается сейчас контролировать себя.              Всю дорогу до дома Снейп хмурился и был погружен в свои мысли. Казалось, стоит мне остановиться, он и не заметит, но я знал, что это обманчивое впечатление. Если бы я хоть немного замедлился, он бы тут же наградил меня своим фирменным взглядом, от которого мурашки по телу и хочется сделать что угодно, лишь бы на тебя прекратили так смотреть. Потому я просто шёл следом, не стараясь привлечь к себе внимание Снейпа. Зачем? Скоро и так оно всё будет сосредоточено на мне. Только вот стоит ли радоваться этому или, наоборот, бояться, я не имел ни малейшего понятия.              Так же безмолвно Снейп открыл дверь, пропустил меня в квартиру и, сняв верхнюю одежду, прошёл в гостиную, словно был уверен, что, как и до этого, я последую за ним. И он был, в общем-то, прав. На пороге я растерянно остановился и посмотрел на хозяина квартиры, ожидая, что он наконец-то заговорит, но не тут-то было. Вместо этого он нервно-грациозным движением руки указал на диван и тут же отвернулся к окну, словно изо всех сил стараясь то ли казаться невозмутимым, то ли взять себя в руки.              Стараясь быть как можно более незаметным, я осторожно подошёл и опустился на самый краешек дивана, где уже пару раз до этого мне приходилось спать. Почему-то стало казаться, что даже дышать надо как можно бесшумней, что если потревожу сейчас профессора, он больше никогда к себе не подпустит, но уже через пару мгновений это ощущение прошло, словно его и не было. Может, потому, что Снейп бросил на меня быстрый взгляд, резко развернулся и стал ходить вперёд-назад, снова крепко о чём-то задумавшись.              Я терпеливо ждал. В голове было удивительно пусто. Кажется, я даже слышал шум крови в ушах, как бывает при полной тишине. И ещё нервные шаги профессора: пять в одну сторону, пять — в другую.              Когда он, наконец, затормозил прямо напротив меня и решительно развернулся, хмуро оглядывая с головы до ног, я уже мало что соображал. И стоило огромных усилий вернуться в реальность, когда, вздохнув и сев в кресло, стоящее почти напротив дивана с моей стороны, он наконец заговорил:              — Что ж... Гарри, ты понимаешь, что только что признался мне в любви? — задал он свой первый вопрос. Голос звучал слишком серьёзно и напряжённо, а глаза испытующе уставились на меня.       — Да, — как можно более твёрдо постарался ответить я, хоть голос повиновался с трудом.              Снейп нахмурился ещё сильнее. Складка между бровями стала заметней.              — И ты осознаёшь, что это значит? — слово «что» Снейп выделил голосом, давая понять, видимо, насколько сомневается в моих умственных способностях. Такое отношение разозлило, но вместо того, чтобы вспылить, я почему-то вдруг совершенно успокоился. Злость придала сил, и теперь мой голос стал звучать уверенно и даже, возможно, с некоторым вызовом, не заметить который было почти невозможно.       — Я не ребёнок и прекрасно осознаю, что сказал. И что имел в виду, тоже.              — И что же ты подразумевал под «люблю тебя»? — резко выдохнул профессор. — Прошу поделиться, раз уж эта фраза относилась ко мне.              Снова меня пытаются разозлить! Не поддамся. Я постарался успокоиться и самым бесстрастным голосом, на который был способен, произнёс:       — Что тут может быть непонятного? Я люблю тебя. Ты постоянно в моих мыслях. Хочу быть рядом. Стать тебе настолько близким, насколько это вообще возможно. Помогать во всём, заботиться о тебе, не боясь, что прогонишь. Хочу, чтобы ты мне доверял, чтобы я мог рассказывать о себе всё без опасений. Хочу знать о тебе как можно больше. Столько, сколько ты позволишь, — профессор немного расслабился, слушая меня. Видимо, подумал, что я действительно не разобрался в себе, но я ещё не закончил и следующими словами явно его добил: — Так же хочу обнимать и целовать, хочу заняться с тобой сексом, хочу…       — Довольно, — оборвал он меня. Вскочив с кресла, он снова заходил по комнате, а его щёки окрасились лёгким румянцем. Это можно было и не заметить, если не знать, куда смотреть.              Наконец, он остановился и снова уселся в кресло. Прямой, как палка. Напряжённый, словно готовая порваться в любой момент струна.              — Ты понимаешь, что у нас большая разница в возрасте? Двадцать лет — это не шутки.       — Да, — уверенно кивнул я.              — У меня скверный характер. Я саркастичный и злой, могу днями не показываться дома, если работа захватит, или часами сидеть в лаборатории. Я ненавижу вечеринки и праздники, не терплю сантименты, и романтики от меня тоже не дождаться, — с каждым словом профессор всё больше распалялся.       — Мне всё равно, — твёрдо заявил я. Я и сам не понимал прелести всего этого.              — Со мной ты не будешь счастлив.       — Позволь мне самому судить.              — Ты слишком мало знаешь обо мне.       — Так расскажи! Всё равно это не изменит моих чувств, — не отступал я.       — Да неужели? — ядовито произнёс Снейп, всё ещё стараясь, видимо, вывести меня из себя.       — Да, — всё так же спокойно ответил я, смотря прямо в глаза профессора, и тот сразу же как-то сник.              — От тебя могут отвернуться друзья, если узнают, — зашёл Снейп с другой стороны.       — Значит, они не настоящие друзья, а мнение остальных мне не важно.              В комнате повисла тишина. Она не была уютной, но и не звенела от напряжения. Она просто существовала, давая собраться с силами для продолжения разговора.              — Гарри, есть хоть что-то, что может тебя оттолкнуть? — устало спросил Снейп через некоторое время, а я вдруг понял, что он готов сдаться. Что, опровергая и игнорируя его доводы, я всё ближе и ближе подбираюсь к заветной цели.              Сердце вздрогнуло и забилось быстрее. Возможно, от ответа сейчас зависила вся моя жизнь.              — Только вы сами, — произнёс я всё так же серьезно, надеясь, что нашёл правильные слова. — Если вы не любите, если я вам совсем не симпатичен, не нравлюсь, только тогда я отступлюсь. Но вы должны будете сказать это, смотря мне прямо в глаза.              По тому, как расширились зрачки профессора после моих слов, как он, зажмурившись, неожиданно откинулся на спинку кресла, где всё это время сидел, я понял, что выиграл. Профессор не сможет.              Это значит… значит… он не равнодушен!              Напряжение, держащее меня во время всего разговора, внезапно ушло, оставив ощущение опустошённости и дикой усталости, но я постарался не показать виду, ожидая ответа, и тот не заставил себя долго ждать.              — Хорошо, давайте попробуем, — голос профессора был еле слышен. Он до сих пор сидел, закрыв глаза, но в его позе уже тоже не наблюдалось того напряжения, что я чувствовал с момента своего признания. Словно только сейчас Снейп разрешил себе поверить, решил принять происходящее.              Я не сразу осознал, что было только что произнесено. Казалось, просто брежу.              — Мистер Снейп, — дрогнувшим голосом позвал я.       — Только учти, — открывая глаза, произнёс человек, подаривший мне надежду, — то, что я согласился встречаться с тобой, не значит, что ты тут же окажешься в моей постели.       — Я на это и не рассчитывал, мистер Снейп, — улыбка, которой я одарил сидящего напротив, кажется, была слишком счастливой, раз заставила профессора поморщиться как от боли, но потом всё-таки слабо улыбнуться в ответ.       — Ты чертовски упрямый, знаешь это?              Вместо ответа я подошёл и уселся рядом с профессорским креслом прямо на пол, прижавшись щекой к его коленям. Профессор замер.       — Давно хотел так поступить, — прошептал я и вдруг почувствовал легкое неуверенное прикосновение к своим волосам.       — Гарри, вставай, пол холодный, ещё простудишься, — спокойно произнёс Снейп, в голосе которого, правда, появилась какая-то не свойственная ему до этого мягкость.              Я рассмеялся и неловко вскочил на ноги. Это оказалось для меня слишком. Слишком неожиданно, слишком много эмоций вызвало, слишком необычно. Всё слишком.              — Может, поедим? — спросил я, чтобы скрыть своё состояние. — С утра и крошки во рту не было.       — Хм… у меня есть только паста с сыром, — тоже поднялся профессор, тут же направляясь на кухню. — Если хочется чего-то другого, придётся идти в магазин.       — Отлично! Люблю пасту, — энергично отозвался я, догоняя Снейпа.              Жизнь дала мне шанс стать счастливым, и я совершенно не намерен был его упускать.