Хочу рассказать вам одну историю...

В древние времена, когда люди боготворили силы природы и восхваляли языческих богов, людей окружали зелёные леса, глубокие озёра и высокие горы. Ничего не изменилось, думаете? Это не так. То были запретные, волшебные леса, живые горы и реки; в озерах водилась не только рыба, но и русалки, каменные холмы кишели троллями и гномами, спрятавшись в цветах, стволах деревьев жили нимфы, феи и дриады. Один из таких лесов, чьи кроны были густыми, словно туман, а корни уходили глубоко в чернозём, доставая до подземных вод, находился рядом с небольшим озером, кристально чистым, как небо в солнечную погоду. Стволы крайних деревьев склонялись так, что ни один желающий найти источник воды и тени путник не дошёл бы до живописной цветочной полянки, тропа от которой как раз вела к озеру. Величественные пихты, высокие тсуги и ели шипами ошейника держали оборону, клён путал листьями тропки и пролески. Кусты жасмина и сирени раздражали нос и глаза непрошеных гостей ядовитым запахом, но в обычное время они благоухали слаще рододендрона, чему дриады цветущих деревьев несказанно рады хвастаться. В самые солнечные дни, особенно в день Равноденствия, когда ядро Солнца пересекает экватор, жители леса любят вылезать из коры, отрываются от веток и спускаются на мягкий зелёный ковёр, пальцами ног зарываясь в щекочущие травинки. Дриады волшебного леса слыли своей красотой на весь мир - не зря феи завистливо звенели им вслед, а русалки дулись и не хотели играть в воде. Длинноволосые девушки воодушевлённо плели венки из раскрывшихся ради них бутонов, кто-то срывал молодую веточку и делал из нее флейту, подставляя под ритм ветра. Но самой красивой дриадой среди них был парень. Короткие волосы плавно обрамляли контур лица, густые чёткие брови грозными линиями садились над глазами, такими глубокими и пронзительными, тёмными и одновременно ярчайшими, что сын Афродиты позавидовал бы красоте лица дриады. Высокий рост, статные широкие плечи, длинные, как ветви, руки и крючковатыми, но изящными пальцами. Он одним из первых выплетается с рододендрона и спускается сразу к озерцу. Тсуга и лиственница на пару беззлобно колят иголками руки и спину, но Сокджин заливисто смеётся и выдергивает пару острых щетинок с деревьев. Водяная гладь бликами светит в самые глаза, играясь с воображением в погоне за солнечными зайчиками. Всё время, что жил лес, его обитатели трепетно следили за здоровьем корней, отпугивали вредителей и кормили зверьков и птиц. Радостные визги заглушали жужжание насекомых, а брызги разлетались, обливая землю и сородичей. Сокджину не терпелось зайти в воду, ведь для него влага настолько живительна, насколько птица нуждается в небе. Насыщенность цветов зависела от неё и от настроения дриады. Но согласитесь, чем не настроение нежится на солнышке и купаться в нежнейшей жидкости, пропитывать ею тело, волосы и наполнять их оттенками родного цветка? Волосы розовеют, переливаются лиловым у корней, а после темнеют, принимают розово-фиолетовый отголосок. - Джин-а, давай с нами! - Кричит сестра из толпы играющих с сиренами. Парень подплывает к ним, хотя в игру не вступает, лишь ухмыляется и слегка надменно смотрит на сестёр, прямо как самая тсуга в их округе. Семья слишком беззаботна и наивна, развлекаются, будто нет зверей, сдирающих ветки, выдёргивающие коренья. Но вода приятно обволакивает, тянет к себе, обнимая любовно и серьёзность солнечных дней пропадает. Будучи старшим, дриада вылезает на берег, следя за младшими и в спокойствии любуясь домом, пока золотые лучи ласкают тонкую кожу с незаметным загаром. Он сидит у корней лиственницы, изредка поворачивая голову к поляне. Однако, ему становится не так интересно наблюдать за радостями жизни существ. Куда больше он сейчас заинтересован той, что смотрит за веселящимися нимфами. Той, что потревожила девственность тайного места и его покой. Он смотрит тебе прямо в глаза.