Хочу рассказать вам одну историю...

"Если вы хотите отдохнуть от мирской суеты каменных джунглей, измывающегося босса и фальшивых улыбок друзей, вам определённо стоит приехать в самые отдалённые места. Здесь, у подножия горы находится небольшой городок, ничем не приметный, и от этого он лишь выигрывает: спокойствие, чистейший воздух, живая дикая природа и нескончаемый запас восхитительных ландшафтных видов! О таком месте отдыха можно лишь мечтать! Городок находится на севере Италии, там, где всегда солнечно, тепло ну и много вина и красивых женщин! Позвоните нам прямо сейчас - вы ни за что не пожалеете!"

Яркая рекламка сминается и бумажным комком летит в урну. Юнги усмехается, потому что мерчендайзеры и топ-менеджеры рекламы добрались и до его дома. Воздух давно сменился вонючими выхлопами, панельные дома и роскошные виллы уничтожили травянистые поля и взгорки, засеивая землю искусственным голландским газоном, бассейнами и асфальтом. Много приезжих - мало воспитания, в том числе манер. От самих местных мало что осталось: кто-то уехал в крупные города за лучшей жизнью, кто-то похоронен на дальнем кладбище, а некоторые просто сдают свои дома, пока пашут в отелях прислугой. Юнги не мог винить их - каждый выживает, как может. Если они хотят работать уборщицами и менеджерами по клинингу - их воля. Но самого Юнги не трогайте. Вот и сейчас, собрав всю рекламу в мусорный бак, он заходит на шумный рынок и идёт к любимой бабушке, что торгует овощами. - Ох, Юнги, дорогой! Сколько лет, сколько зим! Кажется, последний раз мы виделись в 65-ом? - Да, мистресс Мария. Как вы поживаете? - Как видишь, стала стара ещё больше, почти дошла до возраста Аллегрии. Хотя померла уже, старушка, не дожила до 105 буквально неделю. Внуки давно разъехались по Италии да Германии, детей привозят редко…. А мне и с подругами хорошо: соберёмся с Агнесс, Джозефиной и Карлоттой за бокальчиком красного полусладкого и вспоминаем, где какой дом стоял. - Не очень-то весело вы тут живёте. Жаль, что не могу часто навещать вас. - Ой, да что ты, Бог с тобой, джовани*! Тебе куда хуже, чем мне, женщине, отжившей свой век и родившей пятерых детей. Всё так же один? - взволнованно спросила она. - Пары мне не суждено, сами знаете. Я, пожалуй, возьму как обычно… - юноша чуть опустил голову, скрывая тяжёлую тоску в глазах. - Не волнуйся, найдётся та самая, кто принесёт тебе puro amore**. - Спасибо. Ваши слова лучше трав лечат моё одиночество. - Заходи как-нибудь! Может встретишься с Катариной. Она скоро должна приехать. - Парень вежливо мотнул головой и, оставив нескромную плату, поклонился и ушёл. Проходя по заполненным улицам городка, рыжеволосый рассматривал из-под шляпы людей: пара немцев прошла, активно обсуждая досуг на пляже; испанская семья впервые выбралась за пределы дома. Несколько групп из Азии, то ли Китай, то ли Сингапур. Несколько русских туристов гордо прошагали с надувными кругами, лежаками и пакетом с непонятной звенящей посудой. Столько поколений сменилось, столько новых людей родилось - и хоть бы один из них внезапно оказался бы подходящей парой для Юнги. Но нет. Такому, как он проще умереть от одиночества, чем ждать и надеяться. Последний из местного поколения гианов был невысокого роста, по сравнению с предками, бледный, щуплый, но весьма сильный и выносливый. Бледные руки были увиты венами, а на узловатых пальцах блестели серебряные и золотые кольца. Одежда, как подобает моде гианов, хоть и была неброская, неяркая, но определённо выделяла духа на фоне живых: широкополая чёрная шляпа чуть сдвинута на макушку, синяя джинсовая куртка, из-под которой виднеется футболка с ляпистым принтом. На ногах - шорты в тон шляпе и бардовые ботинки на толстой подошве. Сам гиан был непростительно красив: миндалевидный разрез глаз с длинными ресницами, аккуратный нос-кнопка достался от отца-путешественника; пухлые розовые, как лепестки, губы дались от матери. Грусть и сплошная печаль плескалась на дне чёрных глаз, чья глубина моментально бы засосала любого, кто посмотрел в них дольше секунды. Улыбка давно не появлялась на осунувшемся лице, ещё с тех пор, как мать умерла. Юнги был холоден и отстранён от живущих "внизу", не в густых лесах на возвышенностях. Ему и некому было улыбаться: сёстры-полукровки большинство умерли от голода, а те, кто сумел найти себе пару переселились на север. Он остался совсем один, да и вдобавок единственный мужчина в их поколении. Точно, пиши пропало. Какой-то грубиян толкает его плечом, бросая ехидное "извини" - судя по говору, иностранец - а после встаёт как вкопанный и пялится на Юнги. Кровь заманчиво кипит в теле, наполняет мясистые дутые мышцы. Вкусно наверняка. Тот прожигает ядовитым взглядом, буравя, мысленно обсыпая проклятьями, но уходит. Потому что нельзя бездумно подвергать своё существование опасности. За необдуманное убийство человека и при людное вспарывании живота по головке вряд ли погладят, к тому же есть мясо с гнильцой - до такого гиан пока, слава богу, не опустился. За что над ним и могли насмехаться мужчины, так это за бабское "хобби": мать передала традиционные навыки вышивки, чем Юнги нисколько не чурался заниматься. Искусно вышитые картины степей, лесов и разных заказных котят, собачек и цветочков позволили парню купить дом недалеко от леса, спокойно охотится в лесу и собирать редкие травы за определённую цену, в принципе ходить в магазин за едой и одеждой - 21 век на дворе, как ни как. Можно сказать, в какой-то степени городок прославился благодаря "волшебной вышивальщице, чья красота может сравнится с её картинами". Ага. Именно такие слухи про него ходили. Сегодня дух должен был поохотится. Подготовив лук и стрелы, собрав ножи, он отправился в родной лес. Хвоя приятно щекотала нос, пока листва игриво шуршала под ногами. Каштан под свистом ветра пел тихую песню о восходящем солнце и спящей луне. О, надо сорвать немного пихты, а то запасы заканчиваются. А вот и горностай, в меру упитанный. Шерсть не лоснится, маняще поблёскивает в лучиках солнца - пойдёт на воротник. Пара куропаток, причём недалеко гнездо. Пройдя ещё немного по краю животной тропки, дух натыкается на косулю, высокую, стройную. Она жуёт терновник и стоит задом к Юнги, так что стрела безо всяких усилий впивается в черепушку, даря животному быструю смерть. Он смотрит в глаза мёртвого животного, большие и невинные. Они бездонны, на нижнем веке будто скапливается слезинка и скатывается по мягкой шёрстке. Косуле не жалко своей жизни - ей жалко Юнги, одинокого гиана-полукровку, без жизни, без родных, без любимых. Рыжеволосый судорожно вздыхает, сдирает немного мяса с шеи и выпивает кровь. Когда он насыщается, берёт на руки тушу и тащит в сторону своего дома. Печальная, но леденящая кровь песня расходится по лесу:

"Святая вода не спасёт тебя Тысячная армия не уничтожит меня Мне не нужны деньги Я не ищу тут власти Я тут за тем, чтоб сжечь Твоё королевство до тла…"

А в перелеске неподалёку ходишь ты, восторженно фотографируя всё подряд и слышишь загадочную мелодию. Она зовёт тебя. Отвертеться уже не получится.