Цветы неправильности

Отсидев все законные три пары, я зашёл в супермаркет. Купив корм для Миги и закинув его в телегу для продуктов, я повёз её между стеллажей в поисках отдела с молочными продуктами. Спустя некоторое время я, купив всё, что мне нужно, вышел из магазина. Но не успел я перейти дорогу, как мимо меня промчался чёрный Лексус, окатил меня грязью с ног до головы и, сделав круг, остановился, окно со стороны пассажирского сиденья открылось. Оттуда высунулась довольная мордашка Чимина. И почему я не удивлён? — Это тебе за то, что у меня родители интернет на месяц забрали, а это… — он достал водяной пистолет и стрельнул мне прямо в лоб, из-за чего вода потекла по всему лицу, -тебе для профилактики, — мальчик закрыл окно, и машина скрылась за поворотом, пролетев на красный сигнал светофора. Я осмотрел, на что стала похожа моя одежда, и, тяжело вздохнув, ускорил шаг, чтобы скорее добраться до дома. С детства меня учили, что злопамятность — это плохо, но я обязательно отомщу двум этим засранцам. Почему двум? На водительском месте сидел ухмыляющийся, как я понял, Тэхён. До дома, видимо, мне не суждено было дойти целым, ведь пошёл сильный дождь, который лил всю эту неделю. Продрогнув до самых костей, я с горем пополам добрался до своей квартиры и, поставив пакеты на пол и сняв верхнюю одежду и обувь, прошлепал в ванну. Там я быстро скинул с себя мокрую и грязную одежду и встал под горячий душ, чтобы хоть как-то согреться. Через полчаса, когда мои губы приобрели более здоровый оттенок с фиолетового и зубы перестали отбивать чечётку, я вылез из воды и, вытерев тело насухо, повязал на бёдра полотенце, двинулся в сторону своей комнаты, чтобы взять сменную одежду. Замотавшись в тёплую пижамку с Пикачу, я всё равно чувствовал озноб, но, стараясь не обращать на это внимание, разобрал пакеты с едой (спасибо продавцу за такие чудесные и непромокаемые пакеты), накормил Миги. Когда я начал готовить ужин для себя, то озноб усилился и к нему прибавилась боль в висках. Приготовив ужин, который не было ни сил, ни желания есть, я всё-таки решил смерить температуру и закутался в тёплый плед. Раздался раздирающий для больной головы писк, оповестивший, что температура смерена и, достав градусник, тяжело выдохнул. — Тридцать восемь и три, чем я только думал? — с горем пополам встав, я дошёл до кухни и сделал себе чай с лимоном. Как только я хотел вернуться на удобный и мягкий диван, в дверь позвонили. Отпив из кружки и оставив её на столе, я пошёл открывать дверь. И какого было моё удивление, когда я увидел всё семейство Ким. — Здравствуй, Чонгуки, — сказал старший омега. — Здравствуйте, проходите, — мои ноги начали подмерзать из-за того, что с лестничной площадки тянуло холодом. Я зашёлся в приступе кашля. — Извините, — и снова кашель, кашель и кашель. — Вы что-то хотели? — спросил я, проходя на кухню, а Кимы прошли за мной. — Понимаешь Чонгуки, я тут узнал, что Тэхён будет учиться с тобой в одном университете, а, так как там еще соединена и школа, получается и Чимин. — А от меня вы что хотите? — я подошёл к шкафу и достал оттуда аптечку, чтобы выпить таблетку, ведь терпеть боль становилось всё сложнее. — Больной, что ли, таблетки пить! — выплюнул Чимин. — Чимин! — грозно сказал Намджун, а потом продолжил. — Я хочу, чтобы ты показал Тэхёну университет, а Чиму школу, — закончил он. — Школу я не могу показать, так как не учился в ней, а для экскурсии по университету есть специальные обученные люди, как и в школе, кстати, — боль чуть отступила. — А я не хочу других людей, хочу тебя. Родители заплатят, — Тэхён наверняка знал, как двусмысленно это прозвучало, и поэтому плотоядно ухмыльнулся, закусив губу. — Не всё продаётся и не всё покупается, — я взял на руки крутившегося вокруг моих ног Миги. Тэхён схватил кружку, из которой недавно пил свой чай я, и опустошил её. Наверняка думал, что выбесит меня. — Думаю, пить с человеком, который болеет, из одной кружки не очень хорошая перспектива, — сказал я. Все глаза сразу устремились на него. — Вам нет повода дальше задерживаться здесь, если, конечно, не хотите заразиться, — всех как ветром сдуло. Улыбнувшись своему остроумию, я позвонил старосте и сказал, что меня не будет некоторое время из-за болезни, а после лёг спать. Из-за таблеток мой организм быстро сдался, погружаясь в сон.

***

Проснулся я уже ближе к десяти часам утра, но не по своей воле, а из-за музыки, которая, наверное, хотела разорвать мои перепонки. А доносилась она из квартиры сверху. После, её сделали чуть тише, и я отчётливо слышал стоны. Стоны, сука! Пиздец. Кто-то, наверное, специально делает музыку потише, чтобы все слышали их «занятие». — Тэхён! Папочка! Быстрее! Ах, глубже! — я подавился соком. Я не ослышался? Да нет, это просто моё больное воображение. — Шлюшка хочет быстрее? Она это получит! — всё, мне пора в психушку! Пролетело последнее «папочка» и звуки стихли, продолжала играть тихая мелодия. Я накинул на себя куртку и вышел на лестничную площадку, чтобы проверить почту, но так как она находилась между девятым и восьмым этажом, то мне пришлось подняться по лестнице. Я открыл свой ящик и достал оттуда счета, рекламу и прочее. Вдруг раздался звук щелчка, и из одной из квартир вывалился растрёпанный омега с руками на талии. — Ну, Тэхен! Мне работать надо! А ты и так меня всего пометил! — я был в шоке. Всё-таки, это не галлюцинации. — Ну, тогда до четверга? — Тэхён, наконец, отпустил «жертву» из захвата и засосал. Я попытался по-тихому уйти оттуда, но удача была, видно, не на моей стороне, и я скинул стоящую рядом банку из-под пива. — Сука! — я сильно отбил мизинец левой ноги. Добравшись до двери, я вошёл в неё и, сняв куртку, решил посмотреть какую-нибудь дораму или фильм, но видно, моим планам не суждено было сегодня сбыться, а виной всему звонок в дверь. Что-то их слишком много стало в последнее время. Я открыл дверь, и меня нагло схватили за горло, припечатывая к стене. Из-за кашля я начал хрипеть ещё сильнее. — Только попробуй рассказать что-нибудь родителям, и я от тебя мокрого места не оставлю, ты понял меня? — он сильнее надавил на горло. — Д-да… — прохрипел я, а когда он отпустил меня, то упал на пол, заходясь в новом приступе кашля. Всё это время Ким стоял и смотрел на меня сверху вниз. Я попытался встать, но моя рука соскользнула со стены, об которую держался, и я был готов поцеловать пол, но сильные руки схватили меня и резко потянули вверх, поднимая на ноги. Со стороны выглядело, будто мы обнимались, и я поспешил отстраниться, но Тэхён не был намерен отпускать меня. — Может, отпустишь уже? -спросил я. — Почему твой запах такой слабый? — ответил он вопросом на вопрос. — Тогда, в лифте, я не понял, к чему Чимин высказал свою неприязнь к шоколаду, так как стоял далеко от тебя, а Чимин был ближе и, к тому же, тот чувствительнее. Мы с родителями до сих пор думали, что ты бета, — он прижался к моей шее, вдыхая. Я оттолкнул его. — А тебе какое дело, а? Мой запах только мой, и никаких Чиминов я его вдыхать не заставляю. А слабый он от рождения, ясно? И вообще, чего это я с тобой тут разговариваю? Проваливай! — я вытолкал его за дверь и захлопнул её. Ну, про бету меня очень сильно задело.