Цикл "Новый год"

— Новый год скоро, — тоскливо глядя на падающий снег, протянул Дима и натянул рукава на пальцы: в последнее время он сильно мерз. — Точно, скоро, — Артем прикинул, сколько еще осталось до Нового года, и сколько подарков он еще не купил. – Где отмечать будешь? Дима кинул на него быстрый взгляд и отвернулся: — Не знаю еще. Думаю пока. — А-а-а, ну ладно, думай, — в кармане заиграл сотовый, и Артем, махнув рукой, сбежал с крыльца. Дима проводил его взглядом и тоже спустился вниз. Поднял воротник и, поправив ремень сумки, побрел к метро, думая о том, что до Нового года всего полторы недели, а он так и не решил, где будет отмечать праздник. Артем его не позовет – это ясно, а кроме него и родителей у Димы никого нет. Можно было, конечно, вспомнить о каком-нибудь из своих поклонников и устроить себе каникулы где-нибудь на Бермудах, но Новый год – праздник семейный. И встретить его хотелось бы с любимыми. С родителями? Нет. У них давно своя жизнь и, несмотря на то, что они всегда будут рады ему… Нет. Тогда одному? Он запрется в своей квартирке, выпьет шампанского в двенадцать ночи, а потом ляжет спать. Это будет не самый веселый праздник, но он хотя бы выспится. Чем не плюс? Значит, решено – он будет спать. Тем более, первого вечером вроде как работа какая-то намечается… Елка заняла почти всю половину его крохотной комнаты. Пушистая красавица встала на свое место у окна, и вся квартира мгновенно напиталась запахом хвои. Дима не знал, зачем он ее купил и принес домой. Просто проходил мимо елочного базара и не смог удержаться. Она была такой красивой… Дима прикоснулся к зеленым иголкам и улыбнулся. А потом засуетился, влез на стул, чтобы достать коробку с елочными игрушками. Долго матерился сквозь зубы, сражаясь с электрическими гирляндами, но когда все было готов и он, погасив свет в комнате, включил гирлянду, из груди вырвался только восхищенный выдох. Он не стал вешать на елку шарики, лишь осыпал ее дождиком. Но неяркий свет лампочек сделал елку сказочной. Отступив на шаг, Дима любовался на свою работу и старался не замечать тоску, заползавшую в сердце. Кроме него, эту красоту никто не увидит. Может, мама потом забежит, но ей явно будет не до елки. А до Нового года два дня… Ему нравились эти хлопоты. Он носился по рынкам и магазинам, приценивался, удивлялся резко подскочившим ценам, что-то покупал. Словно ждал гостей. Гостя. И это для него он вечером тридцать первого декабря готовил праздничный ужин. Неизменный салат, картошку с мясом по-французски… До одиннадцати вечера он запрещал себе думать, чтобы не спугнуть волшебство наступающего праздника. А потом позвонил Артем, и иллюзия рассеялась, как дым. — Димка, с наступающим тебя! – сквозь музыку и смех, доносящиеся из трубки, Алмаев с трудом различал голос Артема. Веселый, уже чуть пьяный. — Спасибо, Артемка, тебя также, — пальцы судорожно сжали домашнюю майку. – Счастья и удачи тебе в Новом году. — Спасибо, чувак. Я заеду к тебе еще этой ночью. Не вздумай никуда смыться. — Нет, Артем, не надо! – сердце испуганной птицей ударилось о ребра. — Что? Черт, ничего не слышу… Ладно, Димк, еще увидимся. Пока! – по ушам ударили короткие гудки, и Дима медленно опустил телефон. Обвел взглядом уже накрытый стол, переливающуюся елку и, вздрогнув, осел на пол. Подобрал ноги и, обняв руками колени, уткнулся в них лицом. Тикали часы. Где-то за стеной в телевизоре пробили куранты, послышались хлопки пробок шампанского, смех, звон бокалов… Дима сжался и судорожно вздохнул. Тишина в квартире сводила с ума, а за окном в воздух взлетели первые петарды. От последовавшего за этим грохота салюта жалобно звякнули бокалы на столе. Дима покосился на них и отвернулся, снова пряча лицо в коленях. Дурак, какой же он дурак… Поставил два бокала, словно еще надеется на что-то. Ведь все давно закончилось и уже успело позабыться. Они разошлись, как в море корабли, решив, что просто дружить – легче, проще. И действительно было легче. Здороваться с его девушкой, слушать его треп. А собственное желание коснуться мягких губ – списывать на магнитные бури и хроническое недосыпание. Легче. Тогда зачем он принес в дом елку? Зачем приготовил ужин так, как любит ОН? Наверное, всего лишь слабость. И дикое, невыносимое одиночество. Дима закусил губу и, отключив телефон, стянул с кресла старого, подаренного еще Артемом медведя. Уткнулся в него лицом и свернулся клубочком прямо на полу, под переливающейся елкой. Слушать тишину и чужой смех за окном. ****** Артем тряхнул свой «мешочек Деда Мороза», с которым сегодня практически не расставался, и нахмурился. На дне остался только один подарок – Димкин. Ехать к нему в черти какую даль не хотелось, но Артем еще накануне вечером дал себе зарок, что если к утру раздаст все свои подарки, то год будет счастливым. Артем вышел в другую комнату, подальше от веселящихся друзей и, морщась от начинающейся головной боли, набрал Димкин номер. Но телефон отозвался стандартным «абонент отключил телефон». Пожав плечами, Артем позвонил на домашний номер родителей Димы. Если Алмаев у них, то это даже лучше: туда ехать гораздо ближе. Но веселый и уже пьяный отец Димы только удивился тому, что его сын не с Артемом. Оказывается, Дима отказался от семейной встречи Нового года под предлогом совместного с Артемом празднования. Грановский что-то пробурчал про «ранний уход» Димы с праздника и поспешно отключился. Черт… — Артем, ты куда? – из гостиной выплыла Дашка и, вцепившись в рукав мертвой хваткой, заглянула в глаза. — У меня остался один подарок. Я должен его отдать, — Артем осторожно, но неуклонно высвободил куртку из цепких пальцев. – Веселитесь дальше, я скоро вернусь. — Ты к нему едешь, да? – невыразительные глаза Даши потемнели. – Блядь, Артем, хотя бы в Новый год мог бы не думать о нем! — Прекрати истерику, — Артем поморщился: новогоднее настроение стремительно испарялось, а головная боль усилилась. — Я всего лишь отдам ему подарок и вернусь. — Да пошел ты к черту, Грановский! – Дашка дернулась и, оттолкнув его, вернулась к гостям. Артем сгреб ключи от машины, подхватил мешочек с подарком и вылетел за дверь, надеясь, что у «дэпээсников» тоже Новый год и ловить не совсем трезвых водителей в Новогоднюю ночь они не будут. Машин на дорогах почти не было: первая волна празднования уже закончилась, а второе дыхание откроется еще не скоро. Артем быстро и без проблем добрался до Димкиного дома и выбрался из автомобиля. Нашел взглядом его окна и в нерешительности замер, кусая губы. Мягкий, рассеянный свет… От него веяло теплом и уютом. Таким, который только для двоих. И если Димка там не один, а он не может быть там один, то приход Артема ему точно не понравится. Артем сжал губы в полоску и решительно направился к подъезду. Плевать на Димкино ворчание. Он должен отдать подарок. И дело вовсе не в том, что он хочет увидеть того, с кем его бывший так романтично встречает Новый год. Абсолютно не в этом. У них все давно закончилось и быльем поросло. И вмешиваться в жизнь бывшего любовника и любимого Артем не собирается. Нет, не собирается. За дверью квартиры Димы стояла тишина, а на показавшийся даже ему слишком громким звонок никто не открыл. Артем не стал звонить еще раз, а потянулся за вторым ключом от квартиры. Когда-то его ключом. Он и сам не знал, почему до сих пор носит его с собой на отдельном кольце, и каждый раз перекладывает из кармана в карман, боясь оставить где-то или забыть. Замок привычно мягко щелкнул, и Артем переступил порог, обещая себе, что если только увидит в прихожей чужую, незнакомую обувь, то оставит подарок у порога и уйдет. Обещая, но понимая, что не сможет выполнить свое обещание. Но никаких незнакомых вещей не обнаружилось, и Артем перевел дух. Свидание закончилось? Оставив у двери обувь и куртку, Артем, тихо ступая, прошел в квартиру. Туда, откуда веяло теплом и уютом. Переступил порог гостиной и замер, глядя огромными глазами на наряженную, очень красивую елку и накрытый на двоих стол. Сверкающие бокалы, чистые тарелки, нетронутая еда… Дима кого-то ждал. Того, кто так и не пришел. Артем с силой стиснул зубы, опустил взгляд вниз, и сердце тут же забилось в горле от почти забытой нежности. Свернувшийся в комочек и обнимающий старого потрепанного медведя, спящий Дима заставил кусать губы в попытке подавить тихий всхлип. Забыв обо всем – о данных когда-то самому себе обещаниях, о благих намерениях и принятых решениях, Артем опустился рядом с Димкой на пол и, не боясь разбудить, потянул его к себе, устраивая на коленях. Дима доверчиво и привычно прижался к нему и снова затих. Артем крепко обнял его, укачивая, как маленького, и устремил взгляд на елку. Димка ждал его… Ждал, несмотря ни на что. Как ребенок, веря в чудо. Артем зажмурился и зарылся лицом в волосы на Диминой макушке. Какой же он дурак… Зачем ему друзья, если от них болит голова? Зачем ему девушка, которую он еле терпит? Зачем, когда здесь, с Димой, тепло и уютно? И он в его руках такой родной, свой. Любимый. ЛЮБИМЫЙ. — Ты мне снишься? – Щеки несмело коснулась горячая ладонь, и Артем, повернув голову, легко прижался к ней губами. — Да, Дим, снюсь, — он опустил взгляд и грустно улыбнулся затуманенным со сна глазам. — Хороший сон, — выдохнул Дима и, выбравшись из его рук, сел рядом. — А зачем ты мне снишься? Ты все время мне снишься и всегда молчишь. Артем закусил губу и отвел взгляд: смотреть в искрящиеся, полные тепла родные Димкины глаза было физически больно. — Ну вот, ты опять замолчал, — обиженно выдохнул Дима и встал. Озадаченно оглядел накрытый стол, опустил взгляд на валяющегося на полу медведя и дыхание сбилось. — Артем? – позвал он Грановского, глядя на его склоненную макушку умоляющими глазами. Нет, нет… Пожалуйста. Пусть это действительно будет только сон! Но Артем поднял на него виноватые, слишком реальные и живые глаза, и Дима отчаянно застонал про себя. Артем… Видел, видел все это! Позор-то какой… — Какого черта ты приперся?! – Дима отступил от начавшего вставать Артема. – Что тебе с друзьями не сиделось?! — Дима… — Уходи! – взгляд беспомощно заметался по маленькой комнатке, то и дело натыкаясь на высокую фигуру Грановского. — Я всего лишь хотел подарить тебе твой подарок, — тихо произнес Артем, глядя на мнущего свою майку Диму и мучительно что-то решая для себя. – Закрой за мной. Он шагнул в сторону двери, Дима дернулся за ним и тут же оказался в крепких объятиях. — Отпусти!! – он рванулся в сторону, но руки Артема лишь сильнее сжали его. – Что тебе нужно?! Что ЕЩЕ тебе от меня нужно? — Я больше не могу без тебя, — спокойно произнес Артем, лаская взглядом осунувшееся лицо Димы. – Больше не могу делать вид, что ты мне безразличен. — Артем, хватит, — устало произнес Дима, обмякая в его руках. — Мы уже все решили. — Посмотри мне в глаза, — в голосе Артема появились стальные нотки. – Ты не умеешь врать. Посмотри мне в глаза и скажи, что больше не любишь меня. — Я… Артем, это больше не имеет значения… — Скажи! – Артем тряхнул Диму и тот вскинул взгляд, мгновенно погружаясь с головой в мятежный голубой океан глаз. — Люблю! Больше жизни люблю! Услышал?! Доволен?! А теперь отпусти меня и уйди! — Нет! – Артем дернул его на себя и надавил на затылок, вжимая лбом в свое плечо. – Нет… Ушел уже один раз. — Артем, хватит. — Люблю тебя, — Артем словно и не слышал Диму, спеша выговориться. – До сих пор люблю и забыть не могу. И не хочу. Слышишь? Не хочу еще и этот год прожить без тебя. Дай мне шанс, позволь начать все с начала, с чистого листа. Это все, что прошу у тебя на этот Новый год. Шанс, Дима, всего лишь один шанс. И ты больше не будешь встречать праздники в одиночестве. Дима дернулся, как от удара, а потом обмяк: — Возвращайся к своим друзьям, Артем. Возвращайся домой. Тебя там ждут. Грановский отчаянно мотнул головой: — Нет! Нет, я хочу остаться с тобой. — Со мной слишком скучно. Ты все равно уйдешь, — кусая губы, Дима судорожно пытался придумать повод и не поддаться на уговоры собственного, предавшего вдруг сердца. — Просто дай мне шанс, — умоляюще шепнул Артем. Заглянул в искрящиеся, полные отчаянной надежды глаза и медленно, словно боясь, что его оттолкнут, склонился к приоткрытым губам. – Пожалуйста… Дима сам потянулся к нему. Не выдержал такой желанной близости и сам прикоснулся к мягким губам. Артем тут же завладел его ртом, обвил талию, прижимая к себе. — Дима, Димка, Димуля… Родной мой, любимый мой, — оторвавшись от горько-сладких губ, Артем покрывал крошечными поцелуями его лицо. – Не уйду, не отпущу. Никогда. Никогда больше. А Дима только улыбался и, подставляясь под острые, горячие поцелуи, тихо умирал от счастья в обнимающих его руках. Пусть так… Пусть уйдет потом, пусть. Пусть завтра скажет, что все это было ошибкой. Но сейчас пусть продлится эта сказка. Хоть в Новый год… — Дима, пожалуйста, — Артем смотрел прямо в душу. Смотрел так, словно его мир разлетится вдребезги, если Дима скажет «нет». — Хорошо, — кусая губы, выдохнул тот. – Но если… Это будет уже навсегда. И друзьями мы уже не станем. — Я не уйду, — глаза Артема заискрились почти сумасшедшим счастьем. – Теперь уже никуда не уйду. Дима выдохнул и опустил глаза. Так хотелось поверить… — Дим… — в волосы вплелись нежные пальцы. – Знаешь, а я голодный. Дима тихо рассмеялся и уткнулся в широкую грудь. Нет, это точно не сон. — Все готово. Просто надо подогреть и… — Ты не понял, — Артем мягко взял его за подбородок, поднимая голову. – Я просто очень сильно хочу тебя…