Первый

Ночь становилась моей лабораторией: часы упорных тренировок и рискованных экспериментов сменяли друг друга в темноте. Днём же я превращался в инженера-оборонца — рыл ловушки по склонам холма, превращая его в крепость. Сеть узких туннелей, ямы с шипами из закалённого скальника, скрытые капканы — всё это росло, как грибы после дождя. Запасное логово, вырытое в стороне, пока казалось просто жалкой норкой на фоне разросшейся основной базы, но и оно могло спасти мою тушку в особо критический момент. С рассвета до заката я устраивал «гостеприимство» для соседей. Теперь они штурмовали мой холм отрядами минимум из семи особей. В открытую битву не лез — засыпал кислотными гранатами, отступал за ловушки, выманивая самых азартных. Порой удавалось вырвать из строя одного-двух, но звёздным часом стал день, когда целый отряд угодил на кислотное минное поле. Шарики рвались под их лапами, разбрызгивая едкую жидкость — несколько тараканов захлебнулись в лужах собственных внутренностей. За три недели этой изматывающей войны я вырос на пять уровней, словно система поощряла моё коварство. Повторить мой первый триумф с минами к сожалению, удавалось слишком редко. Процесс напоминал работу сапёра-перфекциониста: выкопать десятки лунок, засыпать их крошкой песчаника, заложить заряды, а затем — как циркач! — балансировать между приманкой и детонацией. Четыре минуты на то, чтобы завести врагов в ловушку, пока они не заподозрили подвох. Головоломка, где любая ошибка стоила жизни, но успех окупался сполна — взрывы, крики, фонтан эссенции. Прокачка шла полным ходом. Дротики теперь пробивали панцири как консервные ножи, серпы на конечностях резали камень, а броня выдерживала даже прямые удары. С пси-навыками экспериментировал осторожнее: телекинез стал моим «джедайским мечом». Толчок силой воли пока напоминал шлепок ветра, но это был прогресс! Левитация не давалась — максимум удержать три камня по килограмму или один четырёхкилограммовый валун. В режиме ожидания вокруг меня постоянно кружили три заострённых осколка, словно миниатюрные спутники, готовые впиться в цель. Неожиданным бонусом стала рыбалка. Мелкую рыбу ловил телекинезом, как сачком, но крупные особи вырывались из ментальных «объятий». Возможно, срабатывала природная сопротивляемость — или же мой контроль всё ещё был слабоват. Скорее, оба фактора. Впрочем, даже это казалось чудом: ещё месяц назад я не мог представить, что буду убивать взглядом. Самым интригующим открытием стал энергетический щит — полупрозрачная полусфера, обволакивающая переднюю часть тела. Его прочность оставалась загадкой: в бою испытать не рисковал. Щит пожирал внимание, как ненасытный зверь, высасывая силы за полторы секунды существования. Но зерно надежды прорастало — когда-нибудь эта заготовка превратится в надёжную защиту. Рыбалка вошла в ежедневный ритуал. Три часа в сутки тратил на охоту за крупными экземплярами, превращая реку в полигон для оттачивания точности. Тот самый осколок скальника всё ещё не стал артефактом, но метаморфозы будоражили: фиолетовые прожилки, словно жилы под кожей, проступали на побелевшей поверхности. Трещины сглаживались, края округлились, будто камень плавился незримым пламенем. Три «подопытных» камешка, крутившиеся вокруг меня телекинезом, тоже начали меняться. Когда я совмещал левитацию с проблесками молний, на их поверхности проявлялись рунические узоры — точь-в-точь как на первом тренировочном снаряде. Интрига нарастала: что вылупится из этого кокона возможностей? Мутный камень из реки, оказавшийся неогранённым алмазом, занял почётное место в нише логова. Его бледное сияние, напоминающее замёрзший туман, гипнотизировало. Пусть пока не понимаю его ценности — пусть будет первым трофеем, символом надежды в этом хаосе. Соседи вели себя странно. Рейды на мой холм прекратились — будто их отряды растворились в воздухе. Возможно, истощили ресурсы, неся потери? Или выработали страх? Вызубрив каждую трещину на своей территории, я использовал сеть тоннелей для скрытого наблюдения. Отсутствие атак радовало и тревожило одновременно: если они сдались, придётся самому вторгаться в их владения. А что ждёт там — ловушки, мутировавшие особи, алтари из костей? Ночные размышления обрастали плотью. Анализ катастрофы, забросившей меня сюда, всё яснее указывал на диверсию: производственные панели не взрываются сами по себе. Мысли материализовались в чертежи «Линкора 2.0» — пока лишь в воображении, но уже с детализацией до болтов. Без таких проектов рисковал деградировать до уровня местных тварей, забыв о человеческой сущности. Грандиозная цель? Да. Но вечность, похоже, теперь мой союзник. Перед рассветом проверил снаряжение: кислотные гранулы в поясе, булава на магнитном креплении, «спутники»-камни на орбите. Первые лучи солнца уже золотили горизонт, когда я выбрался через лабиринт тоннелей к наблюдательному пункту — тому самому валуну на вершине. Сегодня нужно понять: стал ли я кошмаром для соседей... или они готовят сюрприз пострашнее. Через пять минут колонии тараканов распахнут свои логова, и вязкая слизь хлынет наружу, словно кровь из вскрытой артерии. Обитатели вновь погрузятся в бесконечный цикл охоты и междоусобных войн. Мой холм, как выяснилось, оказался пограничной зоной между двумя враждующими кланами. Не раз наблюдал мелкие стычки, а однажды — полноценную битву, закончившуюся вничью. Поражало, как мои «гости», уступая числом, умудрялись держать оборону до подхода союзников — сателлитов одного из альянсов. Механизм их коалиций оставался загадкой, но факт оставался фактом: политика здесь существовала. Всё шло привычно, если не считать странностей: у основания холма, обращённого ко мне, дежурили две тройки стражей. Из тоннелей «моей» стороны сегодня почти не выходили добытчики — впервые за всё время. Да и те редкие группы метались, будто чуя беду. Зато склон, ведущий к вражеской колонии, кишел активностью. Холм противников, ещё вчера казавшийся вымершим, теперь напоминал растревоженный улей. Неужели пропустил ключевое событие? Решил продолжить наблюдение. Три часа валялся на камнях, впитывая солнечный жар, пока вокруг творилась адская кутерьма. Из «условно мёртвого» холма начали выскакивать отряды по пять-десять особей, осыпая соседей дротиками, и тут же исчезать. С моей позиции детали не разглядеть, но ответный огонь был вялым — словно защитники берегли силы. Чувствовалось: назревает буря. Гроза грянула к полудню. За холмом загрохотало, будто там рушились скалы. Через мгновение из соседнего тоннеля хлынул поток тараканов, сметая заслоны, и ворвался в логово моих соседей. Эти твари оказались способны не только на хаотичные атаки — здесь явно работала стратегия! Час спустя из прохода, ведущего ко мне, выползла невероятная процессия. Мой старый «друг», раздобревший до размеров боевого танка, вёл десяток сородичей. Но главным был их груз — матка скальных тараканов, её брюшко колыхалось, словно мешок с живой икрой. Дрогнув у подножия моего холма, они замерли, будто учуяв ловушку. Из тоннеля за их спинами нарастал гул — враги приближались. Охрана матки сократилась до тройки воинов и моего «знакомца». Остальные, видимо, остались прикрывать отход, став живым барьером. Сердце (или его аналог в этом теле) заколотилось. Такие гости несли двойную угрозу: сами по себе и погоню за собой. Уже взбирались на склон, цепляясь лапами за камни, когда из тоннеля выскочил раненый таракан. Он сделал шаг в мою сторону — и мгновенно превратился в ёжика от дротиков, пронзивших панцирь. Приговор был ясен: отступающие ведут за собой смерть. Незваные гости, достигнув вершины холма, начали спускаться плотным строем — уже не бежали, а крались, будто чувствовали под ногами смертоносный лабиринт. Мои ловушки ждали их на каждом шагу: скрытые ямы с оплавленными стенками, заполненные едкой слизью и водой, где плавали дротики-невидимки. Малейшая ошибка — и пол под ногами врагов превращался в ловушку: взрыв кислоты, ливень осколков или удар булавы из темноты. Водные капканы работали безотказно: стоило паре тараканов шлёпнуться в жидкость, как я материализовался у края, отстреливая шариками тех, кто пытался помочь. Застрявших добивал булавой через волны боли, наблюдая, как их панцири медленно уходят под мутную поверхность. Паника нарастала: живая матка на моей земле была бомбой замедленного действия. От немедленной расправы их спасала лишь погоня — семнадцать особей, карабкавшихся по склону. Мозг лихорадочно перебирал варианты. В арсенале: булава, три осколочных заряда в хвостовом отсеке, экспериментальная бомба-«подарочек» и два подсумка с кислотными гранатами. Спасать беглецов? Бессмысленно. Но и пускать их глубже — самоубийство. С малым отрядом справился бы — опыт был, — но матка оставалась дикой картой. Хуже того: если за ними ворвётся орда-победитель, придётся защищать логово до последнего. Раньше действовал холодным расчётом, теперь же яростная злоба переплеталась с ясностью мысли. Странный симбиоз — будто две сущности в одном теле: одна кричала «Уничтожить!», другая чертила схемы контрудара. «Готовилось не для вас, но судьба любит иронию», — мысленно усмехнулся я. Если эти твари разорили соседей — пусть отведают все «сюрпризы», заготовленные для прежних хозяев. Первым делом активировал аварийный сценарий. Под тропой зиял тоннель с колоннами-«костяшками домино», а над ним нависал валун на шатких подпорках. Изначально план предназначался для отсечения погони при рейде на вражескую территорию, но теперь... Юркнув в скрытый лаз, выдернул ключевую опору. Грохот обрушения слился с треском ломающихся хитиновых лап. Четвёрка тараканов успела отпрыгнуть от провала, но тут в них врезался катящийся валун — 300 килограммов камня, размалывающего панцири как скорлупу. Счёт светился в поле зрения: 9:0 в мою пользу. Из пыльного вихря на склоне выползли три уцелевших таракана, ощупывая усиками воздух, будто пытаясь уловить запах смерти. Пока я перезаряжался, к первой группе присоединилось подкрепление. Схватив подсумок с кислотными шариками, начал швырять их веером. В ответ взлетел град дротиков — пришлось откатиться, бросив неиспользованные заряды. Переместившись к груде камней, телекинезом подхватил двухкилограммовый осколок скальника и всадил его в грудную пластину лидера атакующих. УРА! Попадание! За недели подготовки я натаскал на вершину целый арсенал таких «эрзац-снарядов». Теперь метался между укрытиями, запуская камни с кинетической точностью. Пятый таракан, попытавшийся рвануть вверх, с воем полетел в пропасть. Но враги адаптировались: разделившись на тройки, начали подниматься зигзагами. Стоило мне бросить камень — дротики тут же впивались в точку, откуда я атаковал. Их разведка работала на твёрдую пятёрку. Игра в кошки-мышки затягивалась. К противнику подошло ещё одно подкрепление, увеличив группы до пяти особей. Некоторые сбитые мной тараканы, хоть и покалеченные, возвращались в строй — не хватало сил добить всех. Хитиновый мусор на склоне, однако, рос как снежный ком. На очередном перебеге достал последний подсумок, но вместо шариков телекинезом швырнул его целиком в скопление врагов. Мешок разорвался в полёте, окатив группу кислотным ливнем. Двое сгорели мгновенно, остальные завыли, корчась в лужах расплавленного хитина. Жаль, дубль два не светил — оставалась лишь одна экспериментальная бомба размером с тыкву. Приберегу её для особого случая. Противник отступил, затаившись за камнями. Матка где-то бродила по моей территории, но разбираться было некогда. Ожидание длилось недолго: из соседнего холма вырвался бронированный гигант с отрядом телохранителей. Он нёсся вверх, игнорируя осторожность, как танк на максимальной скорости. Вот он — мой «особый случай». Достал бомбу, обёрнутую в липкую биоплёнку. Телекинезом швырнул её в морду чудовища. Взрыв разорвал тишину: Медленно, как в сюрреалистичном клипе, голова монстра встретилась с зарядом. Бомба лопнула, выплеснув сферический огненный шар. Гигант рухнул, его передние лапы всё ещё судорожно цеплялись за склон. Брызги плазмы ошпарили телохранителей — двое застыли в странных позах, будто их вырезали из расплавленного стекла. Наступление захлебнулось. Противник замер, а мой экспериментальный снаряд был официально признан шедевром тактической мысли. Эх, будь в инвентаре хоть пара свободных ячеек — устроил бы этим тварям апокалипсис! Но пока пришлось обходиться камнями. О матке забыл напрочь — следующий час превратился в адскую карусель. Выстоял, хотя силы таяли на глазах. Заранее заготовленные снаряды кончились в первые пятнадцать минут, потом в ход пошли обломки скальника, трупы сколопендр и даже комья глины. В отчаянии начал применять телекинез на самих тараканов, сковывая их лапы невидимыми путами. Похоже, это их добило психологически: они метались, не понимая, откуда исходит угроза. Обходных путей не боялся. Справа холм переходил в нагромождение скал — царство ядовитых сколопендр и змей, куда тараканы совались только под страхом смерти. Слева два дня назад вырыл канал: два метра шириной, полметра глубиной, заполненный мутной водой. Остальная территория простреливалась с вершины как тир. Сколопендры игнорировали мои владения — их устраивали охотничьи угодья у подножия. Лишь изредка молодые особи пытались обосноваться в расщелинах. Не возражал: подпускал до седьмого уровня, потом устраивал «зачистку». Их эссенция шла на апгрейд дротиков и панциря. Мелкие не стоили нервов — схема работала как часы. Час после отступления врага провёл на вершине, выслеживая матку. Сбежать ей было некуда: либо в реку, где ждали водные хищники, либо в змеиное логово. Её эссенция… Дротики и серпы я прокачал до предела — требовалось что-то уникальное, а матки скальных тараканов славились редкими мутациями. Переведя взгляд с основного склона, заметил суету у водной ловушки. Мой «старый друг» метались у края котлована, словно пытался вытащить кого-то. Ловушка была хитрой: полтора метра глубиной, с подкопанными стенками из песчано-глинистой смеси. Любой, кто проваливался, вызывал обрушение — грунт превращался в зыбкую трясину. Для матки, вдвое мельче обычных тараканов, это могло стать могилой. Метался как загнанный зверь: бросать наблюдательный пост было опасно, но любопытство грызло сильнее страха. Что творится на склоне? Матка ли там, или новые ловушки сработали? Дважды тараканы атаковали мелкими группами. Во второй раз едва не дрогнул — их собралось слишком много. Впервые среди них заметил особей из главной колонии, легко узнаваемых по кроваво-красным отметинам на панцирях. Сателлиты жались к ним, словно щенки к вожаку. Но главный сюрприз преподнёс соседний холм-победитель: из его недр выползла процессия с крошечной маткой, размером с крысиный хвост. Её конвой, словно живой саркофаг, скрылся в тоннеле разорённой колонии. После этого орда начала рассеиваться — шоу закончилось. Через час система обновила статус: колония сменила название, став вассалом завоевателей. У входа на мою территорию замерли два разведчика новой метрополии, но дальше камня-маркера не шагнули. Выждав, пока солнце коснётся горизонта, двинулся по дуге к ловушке. Зрелище оправдало ожидания: матка барахталась в жиже, увязнув по брюшко в зыбкой глине. Её свита лежала бездыханной, кроме моего «старого друга», отчаянно цеплявшегося лапами за край котлована. Тщетно пытался вытащить матку, погружаясь сам. Подкравшись сзади, всадил булаву между его глазных стебельков. Тело дёрнулось и рухнуло в грязь. Собрался добить кислотой, как вдруг... Пульсация в висках. Туман в сознании. Невидимые щупальца сжимали мозг, шепча: «Уйди. Она не твоя добыча». Взвыв от ярости, выпустил волну боли — усиленную, прокачанную до немыслимой мощности. Матка завизжала, будто её резали живьём. Едва перезарядился — новый ментальный удар. «Ты жалкий червь. Умри». Да как они смеют?! Бессмертными себя почувствовали?! Что-то я не видел шотландских корней в их стае! Телекинезом швырнул кислотный заряд прямо в глаза охраннику, затем ещё два — в разинутый рот матки. Булава долбила по панцирям, пока не остались ошмётки хитина. С каждым ударом волна боли выжигала их разум, превращая визг в хрип. Решил ненадолго отвлечься и подняться на вершину холма. Всё равно матка с её обожжёнными кислотой лапками, напоминающими обугленные ветви, не сможет выбраться из ловушки без помощи. Пусть попытается восстановиться — это лишь продлит моё удовольствие от финального акта. Продвигаясь к склону, я анализировал свои действия. В тот момент ярость полностью затмила рассудок, словно красная пелена. Разумнее было бы добить её сразу и перетащить труп в логово, а заодно собрать остатки добычи. Другой склон, где шла основная битва, уже очистили сами нападающие: они стащили трупы сородичей в захваченную колонию, оставив после себя лишь запах гнили и потрескавшиеся панцири. Здесь же царила тревожная тишина. Мелкие стражи новой колонии вжались в туннель, выставив наружу лишь морды с дрожащими усиками. Что они замышляют? Собирают разведданные? Или просто боятся? «Ладно, хватит тянуть», — прошипел я про себя. Покончим с тварью и вернёмся в логово. Осмотрев территорию — ни следов засад, ни новых ловушек — ринулся к котловану. Нужно было поглотить её эссенцию, пока не поздно, и осмыслить открывшееся: оказывается, здесь есть существа, способные влиять на разум! Как будто обычных опасностей — кислотных дротиков и бронированных гигантов — было мало. Эмоции кипели, как лава в жерле вулкана. Перед решающим ударом снял энергетическую маскировку, позволив хитиновым пластинам на спине проявиться в полной мере. Пусть видит, кто её убивает. Телекинезом сковал дрожащую матку, и в тот же миг в сознание ворвался шквал образов: вспышки пещер, ритуальные танцы тараканов вокруг яиц, символы, напоминающие клинопись. Всё это сливалось в какофонию, словно кто-то вливал в голову чужую память. Уже занося булаву, я услышал в глубине разума надрывный шёпот, переходящий в истеричный крик: «Не поглощать. Служить. Отведи на место. Новое логово. Служить сильной колонии. Подчиняться. Молодая. Слабая эссенция — не поглощать. Создать. Колония подчинится. Не убивать. Просить.» Я замер, будто время остановилось. Что это за бред? Какая стая? Какая колония? Перевёл взгляд на матку — крошечное создание, едва достигавшее половины моего размера. Её ментальные импульсы теперь напоминали визг испуганного ребёнка, пересыпанный обрывками тех же слов: «ПОДЧИНИТЬСЯ… НЕ УБИВАТЬ… СЛУЖИТЬ». Страх в её «посланиях» звенел всё громче, напоминая крики чаек над бушующим морем. Огляделся, сканируя периметр. Ни души — только ветер шелестел в трещинах скал. Вернулся к краю ловушки, поймал её дрожащий взгляд и мысленно втолкнул образ: «Я — одиночка. Нет колонии. Нет стаи». Её ответ пришёл волной тепла, словно кто-то пролил мёд в сознание: «Создать стаю. Стать вожаком. Колония — часть стаи. Не поглощать. Сильный ведёт. Слабый всегда служит». Что за абсурд? Отполз на безопасное расстояние, проверяя свою Систему. Уведомления мигали ядовито-зелёным: [Запрос принят] Малая матка скальных тараканов (уровень 12) желает вступить в вашу стаю. Стая отсутствует. Создать? [Да] / [Нет] Солнце уже касалось горизонта, окрашивая небо в багрянец. Время поджимало, следовало срочно принять решение. Подошёл к котловану, телекинезом приподнял матку над жижей: «Идёшь со мной. Решение — в логове». В ответ — поток облегчённых импульсов: «ПОВИНОВЕНИЕ. НАДЕЖДА. СТАЯ». Осторожность не отпускала ни на секунду. А что, если это ловушка? Но одиночество грызло меня, как ржавчина пожирает металл. С одной стороны — редкая эссенция, прорыв в эволюции. С другой — шанс обрести хоть подобие союзников в этом безумном мире. Да и одна матка — словно капля в пустыне. Что если… стать не охотником, а лидером? Решил отвести матку в логово. Вытащил её из ловушки, телекинезом подхватил труп верного стража и двинулся в путь, заставляя крошку ползти впереди. Она ковыляла, волоча обожжённые лапки, дрожала и издавала тонкие звуки, напоминающие скрип несмазанных шестерёнок. Дважды едва не затянуло её в ловушки — пришлось резко дёргать телекинезом, вырывая из смертельной зоны. К моменту, когда показался вход в логово, нервы были натянуты как тетива. «Если что — прикончу здесь же», — пронеслось в голове, пока я подталкивал её к расщелине. Внутри быстро затолкал «гостью» в главный зал, швырнув труп охранника в угол. Матка юркнула под каменный стол, заняв всё свободное пространство. Её брюшко судорожно подрагивало, усики метались, ощупывая стены. Отполз к противоположной стене, давая ей время успокоиться. Через минуту она завела свой ментальный мотивчик: «ПОДЧИНЯЕМСЯ. СТАЯ. СЛУЖИМ. НОВОЕ ЛОГОВО. СИЛЬНЫЙ ВОЖАК». — Заткнись и не двигайся, — мысленно рявкнул я, активируя интерфейс Системы. Окно с запросом мигало назойливым оранжевым: [Запрос на создание стаи] Основатель: Малая матка скальных тараканов (Ур. 12). Принять лидерство? [Принять] / [Отклонить] Глаз не сводил с юркого комочка под столом. Казалось, она съёжилась ещё сильнее, чувствуя мой взгляд. И все же, а чего делать, если это окажется ловушкой? Но мысль о том, чтобы наконец обрести хоть какое-то подобие диалога в этом мире одиночества, манила сильнее страха. Малой маткой скальных тараканов отправлен запрос на вступление в стаю. Стая отсутствует. Желаете создать стаю? [Да] / [Нет] Палец завис над голографической кнопкой, отбрасывающей синеватое свечение. Нажал [Да], ощущая лёгкий электрический щекочущий разряд — система подтвердила действие. Введите название стаи… «СИТХИ», — мысленно выдохнул я, не став мудрствовать. Имя всплыло из таких глубин памяти, словно обломок затонувшего корабля вынесло на берег после шторма. [Стая «Ситхи» создана] Владелец: Романов Виктор Владимирович. Вожак: Романов Виктор Владимирович. Видовая особь: Неправильная Личинка изначального Зерга. Уровень стаи: 1 Бонусы стаи: (скрыто до активации первого члена) «Бонусы подождут», — проигнорировал я всплывающие подсказки. Взгляд скользнул к матке, забившейся в угол под столом. Она тут же завела ментальную шарманку: «НЕ ПОГЛОЩАТЬ. ПРИНЯТЬ В СТАЮ. МЫ ПОЛЕЗНЫ. МЫ СЛУЖИМ». Новый запрос вспыхнул в интерфейсе кроваво-красным: [Запрос на вступление в стаю «Ситхи»] От: Смалк Вид: Молодая матка скальных тараканов (Ур. 12) Статус: Ранена, дезориентирована [Принять] / [Отказать] «Принять», — щёлкнул я, мысленно пожимая плечами. Убить успею всегда. Посмотрим, что выжму из этого симбиоза. Фиолетовая вспышка озарила логово. Дрожь в теле Смалк стихла, словно её успокоил невидимый импульс. Из-под стола на меня уставились два чёрных глаза-бусины, но наружу она не выползла. Новый член стаи: Смалк Репутация с Смалк: 700 (Подчинение/Страх/Надежда) «Ну что, знакомиться будем?» — мысленно подтолкнул я её, стараясь проецировать спокойствие. В ответ — каша из образов: искорёженное понимание «стола», смутные ассоциации с «Ситхами» и панический вопрос: «Кто я?». Солнце уже косило лучи через щели в скалах. Сегодня наружу не выйду — придётся разбираться с этим клубком. Доверять ей? Смешно. Но пока она напоминала щенка, прижавшего уши после взрыва петарды. Долгая ночь… — вздохнул я, усаживаясь напротив её укрытия. Начнём с азов. Как объяснить, что «стол» — не враг?