Первый

Шла третья неделя с тех пор, как я обрёл не то супругу, не то дочь — скорее последнюю. Энергичная, воинственная, шебутная, с огромным шилом в попе и до беспокойства любознательная, мелочь напоминала гибрид таракана и урагана. Попытки скорректировать её одержимость идеями из мира вечной войны под успокаивающей колыбельной из «ВАААГХа» и всеобщего завоевания пока попросту проваливались — слишком уж чётко эти концепции ложились на мировосприятие местных существ, особенно на психику юной тараканьей королевы. Три недели оказались невероятно продуктивными. Гретчины и воины разгрузили меня от рутины, высвободив время для стратегического планирования в стиле «Чапай думает». Холм преобразился до неузнаваемости: лишь склон, обращённый к соседям, сохранил свой первозданный вид — как тактическая уловка и приманка для всех самоубийц, которые сунутся к нам. В итоге наш бункер обзавёлся множеством выходов и башенок, на которых дежурили стражи. Весь берег превратился в систему шлюзов, по сути представляя собой полноценное рыбное хозяйство. Дважды приплывали чемпионы фризгов: один смог сбежать, почуяв смерть для себя, а вот второму очень не повезло. Он быстро расстался со своей биомассой и эссенцией, а моя мелочь была в восторге. Холм с нашей стороны начал превращаться в доисторический форт — на средневековый не тянул, больно корявый. Но лиха беда начало. За первую неделю я убедился в лояльности окружающих меня новых членов стаи. Были пара моментов с новыми особями, которых мы выводили с мелкой, но они достаточно быстро разрешились. Начну с того, что у нас теперь есть не только гретчины с воинами — простыми и ядовитыми, с крутыми стрелялами. Номенклатура производимых нами с мелкой существенно расширилась, был и брак, конечно, не особо полезный и, как показала практика, нежизнеспособный, но сделать нам удалось многое. Благодаря Системе я смог всю хронологию событий с момента обретения … дочки, да, точно – своей долгожданной доучрку, запихнуть в статистику достижений, а именно: 1.Архитектура:По периметру выросли наблюдательные башни с стражами-наблюдателями, чьи фасеточные глаза сканировали горизонт 24/7. 2.Инфраструктура:Берег превратился в многоуровневый комплекс шлюзов с автоматическими ловушками — подобие индустриального рыбхоза. Вода, переливаясь через каналы, фильтровалась биоплёнкой, отделяя добычу от мусора. 3.Безопасность:Дважды атаковали «чемпионы» фризгов — гигантские рыбины с бронированной чешуёй. Первого удалось прогнать, второй же, угодив в лабиринт ловушек, стал источником ценной эссенции. Наша сторона холма теперь напоминала доисторическую крепость: нагромождения скальника, оплетённые биополимерными структурами, переходили в террасы с грибницами. Пусть эстетика страдала, но функциональность была на высоте. Все наши биоинженерные эксперименты в итоге порадовали нас новыми особями наравне с неудачами: — Гретчины-стрелки: Оснащены ядовитыми железами, стреляющими кислотными дротиками. — Тяжеловозы: Мутировавшие трутни с усиленным хитином для переноски грузов. — Брак производства: Пара существ с перепутанными конечностями и слепыми глазами. Их пришлось гуманно утилизировать. Смалк, окрепшая и набравшая уровни, гордилась нашим «союзом». Её лояльность не вызывала сомнений — даже когда новобранец-воин попытался оспорить мой приказ, она мгновенно разорвала его на части жвалами. «БОСС — ГЛАВНЫЙ!— транслировала она стае, — ЕГО СЛОВО — ЗАКОН! НО КОГДА-НИБУДЬ…» — здесь её импульсы заполнялись образами вселенского завоевания. Я лишь вздыхал, поправляя защитный слой на булаве. «Воспитание гения войны — дело не одного месяца». Зато теперь, глядя на стройные ряды гретчинов, я знал: мы готовы к первому настоящему рейду. И всё же Смалк, хоть и неохотно, но поделилась образцами своей эссенции. Теперь я обладал всеми знаниями для воссоздания колонии — от строительства грибниц до генетических модификаций. Одним из ключевых достижений стали засадные полости — скрытые камеры, где стражи с тепловым зрением отслеживали периметр. Их эффективность подтвердилась, когда группа летающих Воскалок попыталась пролететь над нашим холмом, транспортируя добычу. Тогда, на заре становления колонии, мы ещё не имели офицерских особей («Нобов»).Засада едва не обернулась катастрофой: стражи гибли под кислотными брызгами Воскалок. К счастью, я успел прибыть на поле боя, используя новые пси-навыки — кинетический барьер и импульс подавления. Потери оказались тяжёлыми, но добытая эссенция Воскалок с лихвой окупила все принесённые в жертву эволюции потери. Результаты боя: 1.Прокачана эссенция Воскалок до предела, открыв доступ к тепловому зрению. 2.Модифицированы наблюдатели-диверсанты и офицеры — теперь все они видели тепловые сигнатуры. 3.Смалк получила апгрейд, её хитин приобрел матовый оттенок, поглощающий ИК-излучение. К третьей неделе наша растущая империя обрела чёткую сословную иерархию: 1.Гретчины (трутни) — Базовые рабочие с примитивным интеллектом. Их особо мы не улучшали, единственное, смогли вывести что-то вроде прораба. — Прорабы: Они были крупнее сородичей, с клешнеобразными конечностями, были гораздо сообразительней своих мелких собратьев, достаточно споро могли руководить десятком своих собратьев, правда с большим количеством качество надзора падало. 2.Воины — Стандартные: На 30% массивнее диких сородичей, двойной запас дротиков, усиленные серповидные отростки. А самое интересное, что все, кто выходил из-под рук Смалк, имели зеленоватые прожилки по поверхности панциря — уж больно мелочи хотелось вывести зелёных особей. Так мы получили элитных воинов. — Элитные («Ядовитые»): Зеленоватые прожилки на панцире (побочный эффект модификаций Смалк), кислотные железы. В системе значились как отдельный подвид Toxicus gladius. 3.Разведчики-диверсанты — Камуфляжный хитин, подавляющий тепловую сигнатуру. — Способность неделями находиться в анабиозе, зарывшись в грунт. 4.Нобы (офицеры) — Гибрид воина и разведчика. Тепловое зрение, улучшенная броня, лидерские чипы для управления отрядами. Смалк упорно пыталась вывести существ с изумрудным хитином, но её методы напоминали алхимический хаос. Мои попытки понять логику модификаций разбивались о её ментальные образы: «Зелёный — цвет победы! Как трава после дождя!». Пришлось смириться — её «художественный подход» давал неожиданно жизнеспособные результаты. Теперь, глядя на стройные ряды бойцов у входа в логово, я осознавал: мы перешли от выживания к экспансии. Оставалось решить, куда направить первый удар — к реке, кишащей фризгами, или к холмам, где таились конкурирующие колонии.

Таракан диверсант

Этот уникальный вид появился в результате синтеза генетических материалов Воскалок, Сколопендр, чемпионов Фризгов и кислотных тараканов — плод наших совместных экспериментов со Смалк. Результат превзошёл ожидания: гибрид обладал интеллектом, позволяющим формулировать осмысленные сообщения, навыками мимикрии под окружающий ландшафт и тепловым зрением. Но главным оружием стал хвост, способный не только выстреливать струёй едкой кислоты на расстояние до пяти метров, но и впрыскивать её непосредственно в тело противника через полое жало. Ключевые особенности: 1.Тактическая универсальность:Особи работали как разведчики-невидимки, диверсанты и охотники на одиночные цели. За первую неделю они добыли четырёх сколопендр, обезвредив их точечными инъекциями яда. 2.Комбинированные атаки:Помимо кислоты, хитиновые наросты на конечностях выделяли нейротоксин, парализующий жертву за секунды. 3.Система коммуникации:Способны передавать сложные данные — карты местности, маршруты патрулей, слабые точки брони противников. Пятёрку таких существ я назначил личной охраной Смалк, а ещё двух взял в разведывательную вылазку к границам вражеской колонии. Их маскировка оказалась настолько совершенной, что даже я с тепловым зрением едва отличал их от камней. Кислотные тараканыV2.0, созданные параллельно, стали тяжёлой артиллерией. Медлительные, бронированные, они напоминали живые катапульты: — Дальность стрельбы: 4.2 метра. — Боезапас: 15 кислотных «зарядов» с эффектом медленного растворения. — Тактика: Использовались как мобильные укрепления — при угрозе штурма формировали кислотный барьер. Смалк, вдохновлённая успехом, настаивала на создании «суперсолдата», объединяющего все лучшие черты. Но я притормозил её пыл, вспомнив о чудовищных затратах биомассы на предыдущие эксперименты. «Сначала подобьём бабки, а потому же решу, что делать с ними»,— мысленно отметил я, наблюдая, как новый гибрид обучает гретчинов устанавливать кислотные ловушки. Его ментальные импульсы напоминали голос хриплого сержанта: «Левее! Глубже! Не путать дренаж с зарядами!» Тактическое превосходство было достигнуто. Оставалось решить: станем ли мы хищниками, выжидающими в тени, или начнём открытую экспансию. Ответ, как всегда, зависел от баланса риска и ресурсов.

Кислотный таракан, подвид Горный

Примитивные особи быстро перестали нас удовлетворять — их малый размер, ограниченная дальность атаки и скудный боезапас делали их бесполезными в серьёзных столкновениях. Настоящим прорывом стали рождённые гвардейцы. Несмотря на компактные габариты (на 20% меньше стандартных воинов), они компенсировали это феноменальной скоростью и манёвренностью. Их приплюснутые тела, напоминавшие живые щиты, были полностью покрыты слоистой бронёй, даже лапы преобразовались в костяные дубины с зазубренными краями. Эти существа не просто атаковали — они танцевали в бою, используя акробатические прыжки для обхода защиты противника.

Горный таракан гвардеец.

— Скорость: 2.8 м/с (рекорд среди наземных видов колонии). — Вооружение: 4 кислотных дротика + костяные «булавы» на передних конечностях. — Тактика: Рейдерские налёты, фланговые обходы, защита VIP-особей. Венцом эволюционной пирамиды стали Нобы — офицерская каста, чьё название Смалк отстояла с упорством, достойным Цезаря. Изначально я планировал создать «живые танки» — бронированные штурмовые единицы. Но реальность превзошла мои ожидания полностью: Нобы оказались тактическими гениями. Их когнитивные способности позволяли: 1.Анализировать структуру вражеских укреплений, находя слабые точки. 2.Обучать младшие касты через нейроимпульсные паттерны. 3.Управлять отрядами до 30 особей с хирургической точностью. Смалк, гордясь своим творением, сравнивала их с римскими легатами: «Нобы ведут — армия побеждает!»Их хитиновые пластины, украшенные бороздчатыми узорами, отличались от обычных воинов кроваво-рубиновым отливом — визуальный маркер ранга. Последний тест показал: Ноб способен перестроить тактику во время боя, заметив смену позиций противника. Когда экспериментальный отряд гретчинов имитировал атаку с тыла, офицер мгновенно раздробил строй на мобильные группы, отправив гвардейцев в контратаку. Это был не инстинкт — это был расчёт. Теперь, глядя на слаженные манёвры подразделений, я понимал: мы перешли от хаотичных наскоков к профессиональной войне. Оставалось выбрать первую цель для обкатки новой армии.

Горный таракан Ноб

Помимоинтеллекта, этисущества воплощали всё, что яизначальнозадумывал: живучесть, силу, бронированную мощь дляпрорываобороны. Онимогливыпускать мощные кислотные струи, правда,сбольшими интервалами — заряд восстанавливался медленно. Вместе с Смалк мы пережили какпровалы,так и откровенно неудачные эксперименты, чудовищные по меркам биоинженерии. Последнимрубежом сталаавиация. Сколькояни пыталсязаставить купельвоспроизвести обычнуюВоскалку— ничегоне выходило. Смалк тоже сталкивалась с проблемами: её попытки клонировать летающих существ давали лишь нежизнеспособных уродцев с перекошенными крыльями. Я уже начал подозревать, чтонашикупелипопросту не приспособлены для создания крылатых форм. Всё изменилось, когда Смалк, закончив строительство третьей грибницы, завершила формирование примитивного Озера Зарождения — аналога первичного биореактора. Решив действовать напрямую, я приказал создать в новой «плодильне» гигантскую купель. «Босс слишком много думает!— ворчала Смалк, наблюдая за мной. —Опять станет Чудилой!» «Чудило» — её прозвище для моей формы во время экспериментов с радикальными мутациями. Но на этот раз инициатива принадлежала ей. Недолго думая, она скрестила геном таракана-воина с остатками эссенции Воскалки в пропорции 90:10. В её воображенииэто был летающий таракан— и, к моему изумлению, она преуспела. Из кокона вырвалось существо, напоминающее помесь жука и ската: — Крылья с фиолетовыми прожилками, способные складываться под панцирь. — Брюшко, выделяющее горючую слизь для реактивного толчка. — Модифицированные жвалы для ближнего боя. Смалк танцевала вокруг творения, транслируя гордость: — СМАЛК ОБОШЛА БОССА! ЛЕТАЮЩИЕ ТАРАКАНЫ ТЕПЕРЬ НАШИ! Оставалось проверить, смогут ли они нести бомбовую нагрузку из кислотных капсул.

Таракан Воскалка-Летала

Получившийся летающий гибрид обладал мощной бронёй, что существенно снижало его скорость и манёвренность, но сохраняло главное преимущество — способность метать липкие кислотные заряды из специального брюшного жала. Эти бомбы, наполненные едким составом, стали настоящей страстью Смалк. Она обожала всё, что связано с кислотой, называя их «искрами великого ВАААГХа», и требовала оснастить подобным оружием даже трутней. За месяцы совместной работы наши отношения с Смалк переросли в нечто большее. Она стала для меня не просто биоинженерным проектом, а чем-то вроде приёмной дочери — своенравной, упрямой, но бесконечно преданной. Подготовка к первому крупному рейду на соседей шла полным ходом: гретчины рыли подкопы, разведчики составляли карты вражеских тоннелей, а я в перерывах между тренировками пытался расширить её кругозор. Неожиданный прорыв случился, когда я рассказал ей о звёздах. Её фасеточные глаза загорелись азартом при упоминании других миров: «ТАМ ЕСТЬ СУЩЕСТВА? БОЛЬШИЕ? С МОЩНОЙ ЭССЕНЦИЕЙ? МЫ ИХ ПОБЕДИМ! НАША ЭССЕНЦИЯ БУДЕТ ЕДИНСТВЕННОЙ!»— её ментальный импульс дрожал от возбуждения. Этим интересом я воспользовался, чтобы привить жажду знаний. Когда Смалк потребовала немедленно построить «леталу из камней» (её интерпретация космического корабля), пришлось охладить пыл: — Сначала нужны инженеры. Знания. Технологии. Ты же не можешь приказать гретчинам собрать то, чего не понимаешь. — Тогда дай знания! — упрямо щёлкала она жвалами. — Странная эссенция в твоей голове! Поделись! Показав чертежи шаттла из прошлой жизни и объяснив принципы реактивной тяги, я вызвал информационный шок. Смалк погрузилась в медитативное состояние на целые сутки, перерабатывая данные. Когда она вернулась, система зафиксировала скачок репутации до уровня «Абсолютная преданность» с пометкой «Родительская связь». — Научи, — произнесла она впервые членораздельно, без ментальных импульсов. — Знания... сильнее кислоты. Сильнее ВАААГХа. Обнаружив у неё пробудившиеся пси-способности (телекинетические рывки и эмпатические импульсы), я разработал программу тренировок. Теперь наши дни делились между военной подготовкой и уроками «странной эссенции» — так она называла науку. Правду говорят: обучая — учишься сам. Попытки объяснить Смалк принципы электрического покрова и телекинеза заставили меня переосмыслить собственные способности. Глубинное погружение в природу псионики открыло новые горизонты: теперь я мог поднимать до 20 кг, управлять 30 объектами одновременно, а также освоил криокинез, пирокинез и электромагнитную ковку — создание силовых барьеров через структурирование частиц воздуха. Одних этих навыков хватило бы, чтобы стереть с лица земли пару соседних колоний. Параллельно рос интеллект: расчёты тактических схем и мутационных цепочек теперь занимали секунды. Смалк, наблюдая за моими тренировками, пребывала в состоянии между восторгом и завистью. Под моим влиянием её амбиции эволюционировали: она жаждала не просто отдавать приказы, а личного участия в рейдах. Её ментальные импульсы звенели как натянутая струна: «ХОЧУ ВИДЕТЬ! ХОЧУ ПРОБОВАТЬ! ХОЧУ ЖЕЧЬ!». В системе её статус теперь отображался двойным титулом: «СТРАННЫЙ БОСС-ЧУДИЛО / ВЕЛИКИЙ БОСС-МЕК». Страх потерять её превратился в навязчивую идею. Её охрана напоминала передвижную крепость: — 2 офицера-стратега с нейроинтерфейсами. — 10 гвардейцев с импульсными щитами. — 5 диверсантов-невидимок с подавлением теплового сигнала. — 30 элитных воинов с роторными кислотными пушками. Этот кортеж сопровождал Смалк даже в её попытках тайком проследить за моей дневной деятельностью. «Не доверяет отчётам? Или хочет понять, куда исчезаю?» — размышлял я, маскируя улыбку. Уговорить её остаться в логове во время первого рейда оказалось невозможным. — Хочу САМА!—её хитин трещал от возбуждения.— УБИВАТЬ! ЗАБИРАТЬ! ВЕДИ НА ВРАГОВ! Пришлось поставить ультиматум: — Сначала усилишься. Освоишь базовую псионику. Тогда — в бой. — ДАЙ ЭССЕНЦИЮ! ДАААЙ! —она била лапкой по полу, вызывая трещины в скальнике. — И ЗНАНИЙ! МНОГО СТРАННЫХ ЗНАНИЙ! В этот момент система дрогнула. Всплеск моих эмоций — страх потери, отцовская опека — был интерпретирован как родственная привязка. Статус Смалк изменился: [Княжна Романова Смалк] Статус:Дочь по клятве крови Наследие:15% базовых пси-способностей, адаптивный иммунитет, тактическое предвидение Она мгновенно осознала перемену: — Мааама?— прозвучал ментальный импульс, окрашенный недоумением. — Добрая мама? Попытки объяснить разницу между «мамой» и «папой» провалились — её сознание упорно ассоциировало доминантного родителя с женским началом. Пришлось смириться, тем более что система уже закрепила связь. Теперь, наблюдая, как она телекинетически крутит камешки в углу логова, я ловил себя на мысли: «Чёрт, а ведь она и правда стала семьёй». С этого моментаначался период интенсивного обученияитренировок. Пришлосьзаново перелопачиватьвесь школьный курс, освежая в памяти забытые знания. Да, я окончательнорешил: моя дочь получит полноценноеобразование, даже если ей это не по душе.Мелочь(как я ласково называл её)ворчала, пыхтела, упиралась, ноподчинялась. Мотивацияработалабезотказно: во-первых, я грозился оставить её на Земле, лишив возможности отправиться к другим мирам, а во-вторых, разве не мечтает она сама конструировать мощные летательные корабли? Правда, энтузиазм её быстро угасал — куда веселее было баловаться новыми способностями. Я передал ейвсю эссенцию,которую смог аккумулировать, а параллельно мы тренировали еёпси-потенциал.Покачто она освоилаволну боли третьего уровняи энергетическийпокров допятой категории — особенно ей нравилось испытывать эти приёмы на охране, чьё тепловое зрение бессильно против маскировочного поля.Телекинез и электрическийщит давались сложнее, едва дотягивая до первого уровня, но мыупорно продолжали занятия. Нас обоих заряжала амбициозная цель: заполучить в награду сияющиеострые дискис искрящимися краями. А откуда они? Мой тренажёрдля телекинезанеожиданно эволюционировал в артефакты! Из обычных снарядовполучилисьизящные лезвия, которые будто созданы для управления мыслью. Стоилоподхватитьих телекинетическим импульсом, как диски вспыхивалифиолетовымсвечением, окутываясь молниями. Скорость их движения превращала их в смертоносное оружие — япроверилэто на выскочившем нам навстречучемпионе фризгов. Лезвия не только пронзалиброню иплоть, словномасло,но и обрушивали на противника волны невыносимой боли, дополненные электрическими разрядами и шоковым эффектом. Дочь пришла в восторг от дисков, тогда какчемпиону... скажем так, его участь решилась запять секунд. Мой же меч, обладая схожимисвойствами, имелдополнительные преимущества: фокусировку энергии и проводимость. Когда я сжимал его хвостом, мог выпускать сокрушительные молнии илинаправлять кинетические волны.Правда, Мелочь всё равно предпочитала «блестяшки»— возможно, из-за красочных рассказов офицера о их возможностях. Сам я ещё толком не испытывалмеч вбою, но именно артефактыпомогли мне освоить электрокинез. Теперь, шутя, называю себяпочтиполноценным Дартом Личиникусом:телекинез, меч,молнии— всё подчиняется моей воле. И это лишь начало нашего пути. Попыткиуправлять водой покадавались с трудом — слишком энергозатратно исложно, но мы не сдавались, тренируясь ежедневно. Гидрокинез, увы, оставался недоступным навыком, будто сама стихия сопротивлялась моим усилиям. Зато Мелочь (так я по-прежнему называл дочь) получила в подарокнеобработанный алмаз. Теперь она училась наполнятьего энергией,хотя результаты были неоднозначными: зарядить кристалл удавалось лишь раз в десятьпопыток, да и то с непредсказуемым эффектом. Параллельно мы осваивали письменность — в нашем распоряжении уже былдесяток плоскихкаменных табличек, испещрённыхкорявымицарапинами-буквами, которые дочь выводилакоготками. Её новая идея меня одновременно позабавила и вдохновила: «Уорков приПастухедолжно быть знамя! Тряпокнет—значит, сделаемкаменное!» Она даже «назначила»Нобабудущим знаменосцем, а теперь гренцы (местные существа) рыскали по окрестностямв поискахподходящего плоского скального фрагмента. Изприятных новостей — расширение инвентаря: добавилосьпять ячеек ислотбыстрого доступа, что значительно упрощало управление артефактами. Мы с дочерью тоже «прокачались»:ядостигтридцать первогоуровня, а Мелочь подтянуласьдо девятнадцатого.Опыт щедро сыпался за эксперименты по созданиюновыхсуществ —особенноэто помогло дочери. Но главным сюрпризом сталаслизь: её уровень резко вырос, а вместе с ним — способности. Теперь она моглауплотнятьсядо твёрдого состояния, асопротивляемость кислотамувеличилась в разы. Это открывало новые горизонты: наша «авиация» (если так можно назвать летающих существ) получила возможность атаковатьне только липкими боеприпасами, но икислотными снарядами особой закалки. Представлялось эпичное зрелище: два захода — сначала обездвижить цель, затем растворить её в едкой массе. Прогресс, пусть и медленный, радовал. Каждый день приносил что-то новое: то едва заметный рывок в управлении стихиями, то неожиданные возможности существ, то детские, но такие важныедляМелочи «проекты» вроде каменного знамени. Казалось, даже воздух вокруг насытился энергией грядущих перемен. На рассветеменя ждал первый завоевательный поход. Мелочь, узнав об этом,вновьпопыталась выпросить себе место в рядах «завоевателей». Она подошла ко мнесвыражением, в котором смешались грустьиревность, словно боялась, чтояотправлю её в отвоёваннуюколонию или— чтохуже— создамновую, «глупую матку»на замену. Честноговоря,сама мысльо создании кого-топохожегона Смалкдаже не приходила мне в голову. Подумав, я навсегдаотказался отэтойидеи, твёрдо заверив дочь: «Никакихнеопытных конкуренток утебяне будет.Мыпросто присоединимзахваченныйхолм к нашейсети, расширив границы».Пришлосьповторять, как мантру:выроем туннели кеё прежнейколонии,объединимподземельявединый лабиринт. В тот момент я чувствовала себя идеальным лидером — мудрымбоссом изаботливойматерью. Впервые безсаркастичного ярлыка «странная»!Мелочь, слегка успокоившись, удалиласьс охранойпроверять новых существ, чтобы «промыть ихжалкиемозги»величиемсвоейматери илегендарнойСмалк. Она внушала им,чтотерожденырадивеликогоПастухаво славуИмперии. Забавно, но еёпроповедидействовали: тараканы слушали, раскрыв ротовые щупальца, а охрана притоптывала в такт, когдадочьзаводила свою«шарманку».Отнихвеяло странной смесью восторга и предвкушения —особенно отнобов, чьи щупальца дрожали в нетерпении. Я же вернулся в мастерскую. Нужно былододелать снаряжениеи хоть немного поспать. Завтрашний день станет поворотным — первый в жизни военныйпоход. Кстати, Мелочь в последнее время взяла привычкуприходить под утро и забиратьсяко мне, прижимаясь, словно испуганный котёнок. Охрану онаоставлялаза дверью, словно ревнуя к каждому щелчку их клешней. Завтра нашотносительно мирный островок—по меркамэтого безумного мира — начнёт трансформацию. Егождутрадикальныеперемены. Апосле закреплениянановой территорииможно будет задуматься опоходе за реку,в джунгли, где,какутверждала дочь,находится омут зарождения— ключевая точка для моих мутаций. Сведения от неё тревожили: шептали о чём-то древнем и опасном, что скрывалось в тех водах. Но система, мерцавшая в сознании, словно маяк, глушила страх. Она вселяла подсознательнуюуверенность: с моими изменениями всё будет в порядке. Даже если омут окажется ловушкой, я найду способ переродиться сильнее.