Первый

Всё было готово. Солнце Зеруса медленно поднималось над горизонтом, заливая мир алыми лучами, будто сама планета жаждала стать зрителем грядущего действа. Сегодня предстояло выяснить, насколько мы действительно готовы к завоеваниям. Через десять минут соседи откроют проходы своих колоний, погрузившись в рутину своих дневных забот. Они даже не подозревают, что для двух из них этот рассвет станет последним. Я решил рискнуть — взять под контроль сразу два холма, при условии, что первый штурм пройдёт по плану. Проблема в том, что соседи наверняка пришлют подмогу из ближайших укрытий. От их реакции и будем отталкиваться. С бывшей колонией дочери уверенность была — мы изучили каждую щель в тех туннелях. Но дальше придётся импровизировать. Смогут ли наши силы удержать захваченное? Возможно, придётся отступить на подготовленные рубежи, где каждая ловушка и баррикада станут козырем. Согласно информации от Смалк, новые колонии первые два-три месяца развиваются черепашьими темпами: основу населения составляет пришлая охрана, присланная материнским гнездом для защиты юной матки. Взять тот же пример Смалк. Четыре месяца её никто не тревожил — мать даже отправляла все излишки добычи, чтобы ускорить рост колонии. Но судьба подшутила, поселив меня по соседству. Я методично сокращал её популяцию, а Мелочь, словно губка, впитывала украденные ресурсы. Помнится, как её воины стащили у меня труп чемпиона фризгов — тот самый, что позволил ей вывести смертоносный яд. Усиленные им солдаты превратились в настоящий кошмар для своих врагов. Мелочь, кстати, выдвинула особое требование: «ДОСТАВЬ МНЕ ЖИВУЮ МАТКУ, ЕСЛИ НЕ СБЕЖИТ!» Что она задумала — целая загадка. Пообещал попытаться, но с условием: ни шагу в сторону поля боя! Тем временем трутни подготовили семь туннелей, оставив по двадцать сантиметров до прорыва. В решающий момент нобы обрушат преграды своими бронированными телами, и волна атакующих хлынет в проломы. По плану два отряда из семи должны закрепиться на флангах холма, блокируя удары в спину. Остальные начнут зачистку колонии, а я с двумя отрядами займу вершину вражеского холма, чтобы отражать подкрепления. В моём распоряжении — два офицера с пятёрками элитных гвардейцев и ядовитых бойцов, десяток диверсантов и вся «авиация», готовая обрушить с неба кислотный ад. Секунды тянулись как смола. Скоро подземелья содрогнутся от рёва сражения. Либо мы станем новыми хозяевами этих холмов, либо нас сотрут в пыль. Но дрожь в лапках — не от страха. Это азарт и охотничий инстинкт. И Зерус, кажется, улыбается нам в кровавом свете зари. Атакующим отрядам предстояло провести тотальную зачистку колонии. В поддержку им выделили пятнадцать диверсантов, но лишь десять должны были участвовать в штурме. Оставшаяся пятёрка получила особое задание: попытаться захватить матку, действуя не в лоб, а только при удобном случае. Эти диверсанты были из первой партии — самых продвинутых и сообразительных, насколько позволяла их природа. Их обучение включало месяцы тренировок на скрытность и импровизацию, что делало их идеальными для такой миссии. Ко мне же, согласно плану, должна была подойти подмога: пара нобов с отрядами, состоящими преимущественно из кислотных тараканов и десятка обычных воинов. Правда, их помощь зависела от того, смогу ли я закрепиться на вершине вражеского холма. Если да — их бронированные тела станут живым щитом против контратак. Тем временем гретчины (наши местные землеройные существа) уже два часа рыли массивный тоннель, соединяющий нашу колонию с соседней. После захвата это позволит быстро установить контроль. Другая их группа должна была подносить снаряды двух типов: 1.Обработанный скальник— камни весом в килограмм, отполированные до бритвенной остроты. 2.Мешки со слизью, наполненные водой. Да, именно водой. Криокинез, увы, пока не позволял эффективно использовать атмосферную влагу — заморозка одиночных целей выжигала слишком много энергии. Но с водой я научился работать мастерски: мешок разрывался в полёте, обливая врагов, а затем жидкость мгновенно превращалась в лёд, сковывая движения. Как выяснилось, местные существа, привыкшие к жаркому климату джунглей, не переносили не только кислоту, но и холод. Они никогда не сталкивались даже с инеем, не говоря о льде. Открытие произошло случайно, когда я пытался объяснить Мелочи концепцию Нового года. Показал ей снег — и она сначала восхитилась искрящимися кристаллами, но стоило снежинкам упасть на её хитиновый покров, как она зашипела: «Красиво, но жжётся!» Оказалось, холод вызывал у местных видов химический шок, будто их кровь замедлялась до кристаллизации. Сейчас это знание стало нашим козырем. Пока гретчины завершали тоннель, я проверял снаряды. Мешки со слизью похрустывали под пальцами, уже слегка подмороженные. Диверсанты, затаившись в тени, перешёптывались на своём щелкающем языке, обсуждая маршруты. Мелочь, кружа вокруг склада, то и дело трогала мешки когтистой лапой, словно проверяя, не растаял ли лёд. Её любопытство смешивалось с нетерпением — она ждала момента, когда враги узнают, каково это, оказаться в ледяной ловушке. Осталось лишь дождаться сигнала. Скоро холм содрогнётся от рёва сражения, а небо над джунглями озарится вспышками льда и кислоты. И если всё пройдёт по плану, к закату Зеруса мы станем на шаг ближе к империи, о которой грезит Мелочь. Я сформировал пять медицинских отрядов, задача которых заключалась в сборе раненых и оперативной эвакуации к целительным купелям. Как показали предыдущие эксперименты, погружение в вязкую жидкость купелей буквально «латало» повреждённые ткани, ускоряя регенерацию в разы. Дочь назначили главным врачом — теперь она распределяла порядок лечения, безжалостно выгоняя окрепших особей фразой: «ЖИВ — ХВАТИТ ВАЛЯТЬСЯ! ОСВОБОЖДАЙ МЕСТО ТЕМ, КТО НА ГРАНИ!» Параллельно мы подготовили стратегические скопления опухолей-генераторов: в момент атаки они должны были распространить нашу слизь не только по собственному холму, но и — если повезёт — захватить часть вражеской территории. Казалось, всё предусмотрели. Осталось только дождаться сигнала. И он прозвучал. Соседи, как обычно, открыли проходы своих колоний, даже не подозревая, что этим утром их ритуал стал похоронным звоном. Я выждал, пока две группы добытчиков скроются вдали, а стража у входов потеряет бдительность. «Ну что ж, Пастух, пора начинать побоище на твоём пастбище», — пробормотал я, доставая из расширенного инвентаря первый «подарок» для врагов. В сумке лежали двенадцать кислотных снарядов — ровно по числу стражей у проходов. Мой телекинез, хоть и не идеальный, позволял атаковать всех одновременно. На всякий случай рядом припас двадцать острых осколков скальника — текущий предел возможностей. Скомандовав офицерам начать прорыв тоннелей, я подхватил снаряды. Кислотные бомбы, словно стая ядовитых ос, ринулись к целям. В тот же миг земля у подножия вражеского холма вздыбилась — наши воины вырвались наружу, оглашая округу рёвом, который Нобы усиливали ментальным визгом. Их боевой клич, напоминающий скрежет металла по костям, слился в единый вопль:

— ВАААГХ!!!

Стражи даже не успели среагировать, как для них все закончилось. Кислота разъедала их хитин, а осколки скальника добивали тех, кто пытался бежать. Воздух наполнился шипением растворяющейся плоти и треском ломающихся панцирей. Мелочь где-то позади орала указания, а я уже чувствовал, как дрожит почва под ногами — наши основные силы врывались в колонию. Холм превращался в адскую мясорубку, где каждый камень становился оружием, а слизь медленно, но неумолимо ползла по туннелям, перекраивая реальность под наши правила. От этого оглушительного рёва я едва не упустил подранка — стража, которого кислотный снаряд лишь задел по краю панциря. В панике запустил в него десяток осколков, чуть не обрушив тоннель за его спиной. «Мелочь, агитатор в юбке… — мысленно выругался я. — Хоть бы не перестаралась с вдохновляющими криками!» Времени на ошибки не было: первые штурмовые отряды уже врывались в колонию, а я отставал от графика. Рванув на вершину холма, я высвободил меч, вонзившийся в хвост, и подхватил телекинезом диски. Они зависли вокруг, сверкая фиолетовыми молниями, пока я мчался вверх, сметая всё на пути. Дважды охрана пыталась остановить меня. Первую тройку диски изрешетили в мгновение ока, превратив в кровавую кашу. Вторая группа — десяток матёрых воинов — высыпала с вершины, осыпая дротиками. Пришлось отозвать диски, сосредоточившись на телекинезе, чтобы перехватить снаряды. Отряд поддержки тащился где-то позади — ждать их было смерти подобно. Включив маскировочный покров, я рванул вперёд, оставив врагов в замешательстве. Они кинулись на моих солдат, но не успели сгруппироваться — волна боли третьего уровня выкосила передние ряды. Скинув маскировку, я плюнул кислотой в ближайшего стража, а мечом выпустил кинетическую волну, сбив остальных с ног. Диски, словно стая хищных птиц, принялись «шинковать» выживших, а хвост с мечом метал молнии в тех, кто пытался обойти. Один слишком ретивый воин получил залп дротиков в морду, а десятикилограммовый валун, запущенный телекинезом, снёс пару упрямцев с холма. Когда я замахнулся на последнюю тварь, её с грохотом смял подоспевший офицер, рёв которого перекрыл даже наш боевой клич. Взяв вершину, я окинул взглядом окрестности. Согласно данным от дочери, помимо двух ближайших холмов, угрозу представляли ещё три: правый, центральный и левый. Левые когда-то были сателлитами матери Смалк, но пали за несколько дней до её бегства. Логично, что там остались лишь немногочисленные гарнизоны — в отличие от нашей колонии с её «рыбзаводом» и трутнями, другие разводили только воинов. Однако правый фланг уже поднял тревогу: у выходов их колоний теперь маячили пятёрки стражей, тогда как дальний холм всё ещё бездействовал. «Центр и левый могут подкинуть сюрпризов,— анализировал я, поправляя хватку меча. — Но главный удар придётся справа». Снизу доносились вопли Мелочи, командовавшей медиками, и шипение кислоты, пожирающей стены. Холм дрожал, как в лихорадке, а слизь уже ползла по трещинам, перекраивая туннели под наш стандарт. Оставалось лишь удержать позиции — но Зерус, кажется, благоволил нам. Даже солнце, висевшее в зените, напоминало теперь не глаз, а мишень. Слева к нашей позиции уже мчался первый разведывательный отряд противника — десяток быстрых, поджарых существ, чьи тени мелькали между камнями. Мои силы к этому моменту полностью собрались на вершине. Отдав диверсантам приказ рассредоточиться по периметру и следить за передвижениями вражеских колоний без вступления в бой, я направил остальных на уничтожение разведчиков. Мне важно было оценить боевой потенциал наших существ в реальном сражении и проверить, насколько эффективно нобы управляют подчинёнными под давлением. Теория и тренировки — одно, но только кровь и хаос битвы покажут истинную ценность армии. Два ноба, словно живые бастионы, выстроились в центре, повели гвардейцев в лобовую атаку. Обычные воины прикрывали фланги, а кислотных тараканов я оставил при себе — их час ещё не настал. Сам же наблюдал, сжав в хвосте меч, как нобы, набрав крейсерскую скорость, врезались клином в строй противников. Гвардейцы, не высовываясь из-за бронированных спин командиров, методично выкашивали врага с флангов. Дротики противника глухо цокали о хитиновые панцири нобов, чьи габариты вдвое превосходили вражеских солдат. Внезапно один из нобов отступил на шаг, запрокинул морду и выплюнул веером кислоту по тыловым рядам разведчиков. Визг обожжённых существ посеял панику в первых рядах — этого момента хватило, чтобы добить отряд. Итог: десять трупов врага, один раненый гвардеец с тремя уцелевшими лапами из шести. — Эвакуировать его! — рявкнул я, но медицинские отряды уже сновали по склону, вытаскивая раненых из-под обстрелов. Свободных не нашлось, и пришлось отправить бойца самостоятельно, приказав ближайшей группе подхватить его по пути. «С такими повреждениями далеко не уползёт», — мелькнула мысль, пока я отзывал нобов, которые, разъярённые боем, крутили головами в поисках новых жертв. Соседи уже начали формировать отряды поддержки: у каждого входа, смотрящего в нашу сторону, копились силуэты. Скоро всё это превратится в кровавый вихрь. Пока оставалось время, я подключился к ментальной сети офицеров — примитивному аналогу связи, который те поддерживали на расстоянии. Дочь мастерски орудовала этим навыком, но у меня получалось коряво, будто я пытался ловить обрывки мыслей сквозь шум. Беспокоить её не решился: вдруг Зерус, бог этого мира, решит «навестить» меня в самый неподходящий момент? Пришлось запросить информацию у ближайшего ноба. — Как продвигается зачистка колонии? — мысленно вполз в его сознание, ощущая сопротивление грубого, неотесанного разума. Ответ пришёл обрывками образов: туннели, залитые слизью, трупы стражей, мечущиеся в панике рабочие особи. Ноб удовлетворённо рычал, демонстрируя, как его отряд давит последнее сопротивление. Кажется, всё шло по плану. Но где-то в глубине колонии, за поворотом, мелькнула тень, слишком крупная для обычного воина… Из обрывочных данных, которые смог передать подбежавший ноб, следовало, что наши отряды захватили большую часть нижних уровней колонии. Матка пыталась бежать, но её эвакуационная группа попала в засаду диверсантов и отступила на верхние ярусы, которые вскоре предстояло штурмовать. Точные потери оставались неясны — соседи уже выдвигались на помощь, и времени на детали не было. Хорошо хоть, что не все колонии ринулись в бой: две молодые ограничились усилением охраны у входов, пока не решаясь атаковать. Я отдал приказ диверсантам усилить наблюдение за соседями, а кислотных тараканов выстроил на склоне для «тёплого» приёма подкрепления. Нобы и гвардейцы получили задачу не подпускать врага к ним, но самим не лезть в драку. Тем временем трутни начали подтаскивать водяные и каменные снаряды. Едва они разгрузились, я подхватил два мешка с водой и запустил их в наступающую толпу. Кислотные боеприпасы решил придержать — вдруг противник приготовил сюрприз? Мешки разорвались над первыми рядами, окатив десяток существ ледяной водой. Выждав секунду, я ударил криокинезом. Эффект превзошёл ожидания: передние особи покрылись ледяной коркой, задние же влипли в замёрзшую землю, их конечности сковало, словно в капканах. Началась давка — существа сталкивались, падали, ломая друг другу панцири. Первый десяток, хоть и жив, едва шевелил закоченевшими лапами. Я подтянулся к передовой, сбросил маскировочный покров и начал швырять каменные снаряды. Нобы по бокам дрожали от нетерпения, их щупальца судорожно сжимались. «Тише, торопыги, — мысленно усмехнулся я. — Лучше бы они вообще не добрались до нас». Снаряды улетали один за другим, но поток врагов не иссякал — уже больше сотни существ катилось вверх по склону. Под ложечкой засосало от тревоги: я не ожидал такого напора. «Если подтянутся остальные колонии, придётся отступать», — мелькнула мысль, пока я ловил ритм атаки. Орда, игнорируя туннели, лезла прямо на нас. По плану гретчины должны были завалить проходы, но как там идёт работа — неизвестно. Видимо, нас сочли главной угрозой, решив раздавить ценой потери колонии. — Авиация, вылет! — рявкнул я, понимая, что ещё пять минут — и нас сомнут. Первые ряды врага были в десяти метрах. Отшвырнув снаряды, я выхватил меч и приготовился встретить волну кинетическими ударами. Нобы, наконец получив разрешение, рванули вперёд с рёвом, размахивая щупальцами. Холм содрогнулся от грохота: с неба пикировали летуны, обрушивая кислотные бомбы, а слизь, словно живой ковёр, поползла вниз, добивая тех, кто избежал льда и камней. «Держись, Мелочь,— подумал я, отбивая удар клешни.— Если этот ад продлится ещё полчаса, твоим медикам придётся собирать нас по кускам». Пять метров — оптимальная дистанция для удара. Я уже приготовился выпустить кинетическую волну, когда внезапно в дело вмешались кислотные тараканы. Переданный нобом отчёт о столкновении левого заградительного отряда с разведкой врага едва не отвлёк меня, но происходящее ниже заставило забыть обо всём. Стреляя с вершины холма навесом, тараканы значительно увеличили дальность атаки — мой просчёт: я лишь приказал «открывать огонь по возможности», не уточнив деталей. В этот момент подошли ещё два ноба со своими отрядами, как и планировалось. Встав плечом к плечу с собратьями, они синхронно дали команду. Залп пятидесяти кислотных «катапульт» — иного слова не подобрать — накрыл основную массу атакующих, минуя передовые ряды. Оглушительный визг сотряс воздух, когда снаряды обрушились на толпу. В центре строя образовалась кровавая воронка: существа корчились, растворяясь в едкой массе. Второй залп добил тех, кто пытался бежать. Не зря я три дня мучил их тренировками! Меня отвлёк рёв нобов, поливавших кислотой прорвавшихся к нам врагов. «Идиоты! В бою нельзя терять фокус!»— мысленно выругался я, швырнув волну боли в ближайших противников. Кинетический удар снёс остатки группы, а гвардейцы добили выживших дротиками. Нобы, возбуждённые резнёй, притоптывали щупальцами, рвясь врукопашную. Пришлось рявкнуть, чтобы утихомирить их. В этот момент авиация вступила в игру. Летуны пикировали на отступающих, сбрасывая не только кислотные шары, но и свои природные заряды — некоторые успевали сделать по два захода. С помощью телекинеза я швырял острые осколки скальника, добивая уцелевших. Вражеская волна отхлынула к своему холму, оставив на склоне свыше двухсот тел: одни лежали бездыханными, другие хрипели, обездвиженные ранами. Достав из инвентаря резервные боеприпасы, я приказал авиации перевооружиться и добить беглецов. Сам же занялся анализом ситуации: колония всё ещё не взята. Матка, исчезнувшая в верхних уровнях, словно испарилась. Наши силы контролировали нижние ярусы, методично продвигаясь вверх. Потери оказались чувствительными: 10 гвардейцев, 1 ноб, 2 разведчика, 3 кислотных таракана и 5 гретчинов, напоровшихся на засаду. Враги же лишились втрое большего числа — неожиданный дисбаланс, заставивший насторожиться. Отправив двух нобов с войсками на подкрепление, я получил донесение: левый заградотряд отбил атаку без потерь, правый фланг бездействовал, а разведка сообщила о сборе сил у вражеского холма — уже около сотни особей. «Собираются в кулак,— недовольно подумал я, наблюдая, как слизь медленно поглощает склон. — Значит, следующий удар будет комбинированным». Где-то вдалеке кричала Мелочь, раздавая указания медикам. Солнце Зеруса, висевшее в зените, бросало кровавые блики на поле боя. Ещё пара часов — и либо мы станем хозяевами этого ада, либо он поглотит нас. Вернувшаяся авиация была изрядно потрёпана — опыт, конечно, дело наживное, но осадок остался. Похоже, зря отправил их добивать отступающих: летуны дочери оказались слишком медлительными. Если бы не бронированные панцири, потери были бы катастрофическими. А так — почти тридцать процентов эскадрильи выведено из строя. Те, что добрались обратно, едва держались в воздухе. Половину отправил на базу с приказом ждать, остальных — вглубь колонии на лечение. «Глупец! —мысленно выругался я, сетуя на неожиданность неприятного открытия.— Остался без воздушного прикрытия из-за собственной горячности». От штурмующих отрядов начали поступать обнадёживающие сигналы: сопротивление в верхних уровнях ослабло, продвижение ускорилось. Судя по образам, переданным нобом, враги затевали новый манёвр. Молодые колонии стягивались к центральному вражескому холму, а более старая разделила силы: основная масса двинулась к только что атакованному нами склону, меньшая — присоединилась к «молодняку». Видимо, готовили синхронный удар с двух направлений. В этот момент разведчик доложил: из верхнего прохода, ведущего к центральной колонии, кто-то пытается прорваться. Немедленно отправил всех гвардейцев и разведчиков на перехват — нельзя допустить угрозы в тылу, пока кислотные тараканы держат фронт. Те споро заняли позиции, затаившись у выхода. Моё же внимание приковали формирующиеся вражеские колонны. Существа замерли в неестественной неподвижности, словно ждали сигнала. Тревога сжала горло: вдруг ждут подкреплений из дальних колоний? Хотя разведка уверяла, что основные силы противника связаны боями в других секторах. Внезапно с нашего холма прозвучал ментальный вопль — местная матка, видимо, отчаянно звала на помощь. Распределив кислотных тараканов по флангам, я взобрался на спину ноба, развернув запасные боеприпасы для авиации. Первый залп обрушил на центральную колонну, затем переключился на правый отряд, засыпая их водяными мешками. Криокинез придержал, стараясь накрыть максимальную площадь. Когда последний снаряд разорвался, ударил холодом — половина наступающих сковалась льдом, создав хаотичную пробку. По этому хаосу открыла огонь «артиллерия»: кислотные залпы превратили ледяной лабиринт в адский вихрь из шипящей плоти. На вторую группу воды не хватило — они уже подбирались к подножию. Отдал приказ левому и правому заградотрядам ударить в спину основной колонне, а остаткам охраны — идти в лобовую. Сам рванул к центру, где перестрелка грозила перерасти в рукопашную. Ноб подо мной рычал, рассекая щупальцами воздух. Внизу, среди дымящихся останков, мелькали тени — наши и чужие. Где-то в этой каше предстояло найти матку... Не раздумывая, я запустил первую двадцатку каменных снарядов, чтобы сбить наступательный порыв врага. Затем достал два последних подсумка с боеприпасами, предназначенными для выведенной из строя авиации, и швырнул их в гущу противника. Эффект оказался слабее, чем при точечных ударах летунов, но выбирать не приходилось. Рукопашная была неизбежна. Заметил, что часть вражеских сил пробирается в тоннель, куда ранее отправил гвардейцев на подмогу диверсантам, но анализировать это было некогда. Нобы, выпустив кислотные струи, врезались в ряды наступающих. Среди своих нельзя было использовать волну боли, поэтому в ход пошли диски, меч и электрический покров. Перед тем как вступить в схватку, я успел запустить десяток осколков скальника, а затем началась кровавая мясорубка. Рассчитывал продержаться три минуты, пока не иссякнет пси-заряд. После пришлось бы отступать, если не бежать. Рубил мечом, прикрываясь щитом, разил дисками, посылал кинетические толчки. Дважды враги заваливали меня телами, но сначала ноб, а потом пара разведчиков с тремя гвардейцами вытаскивали меня из-под груды трупов, спасая от смертельных ран. Оставалась ровно минута, когда с правого склона донеслись ликующие ментальные сигналы. Затем у подножия центральной части высыпались отряды, ранее штурмовавшие холм. Сбившись в плотную массу, они с громким — что странно, синхронным — ментальным рёвом рванули вверх, ударив врагу в тыл. —ВАААГХ!!! СТУЧАТЬ!!! ЛУПИТЬ!!!ПАСТУК!!!ВАААГХ!!! Этот абсурдный клич стал символом разгрома. Видимо, агитация дочери и постоянная «промывка мозгов» не только повысили уровень сообразительности подчинённых, но и оставили в их примитивном сознании нечто вроде боевых лозунгов. Впрочем, подобное «одушевление» могло обернуться проблемами позже. Справившись с наступающими, вся орда вскарабкалась на холм, ревя и размахивая конечностями — у кого чем. Правый склон тоже остался за нами, хотя ценой огромных потерь: половина защитников полегла. Решающую роль сыграл фланговый удар, а также комбинация заморозки и кислотных залпов по скучившемуся противнику. Выжившие после обстрела, но попавшие под действие криокинеза, двигались вяло, не оказывая серьёзного сопротивления. Однако даже их остатки сумели дать отпор — бой длился дольше, чем я ожидал. Тела врагов устилали склон, слизь медленно переваривала останки, а солнце Зеруса, уже клонящееся к закату, окрашивало поле боя в багровые тона. Где-то внизу, в туннелях, всё ещё слышались отголоски стычек — матку так и не нашли. Но сейчас важно было удержать холм. Завтра придут новые волны, а сегодня... сегодня мы выстояли. Наше с дочерью войско заполонило вершину холма. Редкие уцелевшие враги ковыляли прочь, волоча изувеченные тела. Сражение осталось за нами. На правом склоне выжил лишь один ноб, едва державшийся на ногах. Вспомнив о мешке с биомассой, взятом для подкрепления сил, я сунул его умирающему. Глупыш, даже в полубессознательном состоянии, жадно поглощал субстанцию и начал фонтанировать ментальными волнами облегчения. Приказал оттащить его на лечение — возможно, выкарабкается. Сам съел пять порций, остальные распределил среди раненых. Враги усилили охрану у своих холмов, но не собирали новые атакующие группы. Возможно, мы получили передышку. А может, противник окончательно сломлен. Нужно было перегруппироваться и выяснить судьбу матки. Успокоив дыхание, я ощутил настойчивый ментальный зов дочери — она излучала гордость, будто солнце после грозы. Гретчины илеталы доставилиСмалкк небольшой пещере. В клетке из слизи, словно паук в паутине, билась пленённая вражеская матка — мелкая, дрожащая самка с переломанными усиками. —Хорошаямать! — ментальный голос дочери звенел торжеством. — Всех перебил,теперьлутаешь биомассу? Смалк посадилаеё под охрану трёх нобов.Гретчиныглупые, а эта тварьпытается подчинитьих. Анобов слабаясамка боится! Так вот оно что. Оказывается, матка пыталась сбежать через туннель, куда я отправил гвардейцев. Те, вступив в бой, погнали её охрану в противоположную сторону. В панике она вырвалась через дальний проход, но наткнулась на левый заградотряд, который нёсся на соединение с правым. Их рёв «ВААГХ!» и крики о «Пастуке» так напугали беглянку, что она метнулась обратно — прямиком в лапы авиации. Летуны опутали её липкими нитями, завернули в кокон и передали нобу с тройкой диверсантов, специально вызванных дочерью. Пленницу спрятали в узком отнорке, окружив колоннами из застывшей слизи. Смалк приставила к ней охрану из выздоравливающих бойцов, но я отправил дополнительно ещё одного ноба с пятёркой диверсантов. — Убейте при малейшей попытке сопротивления, — приказал я, ощущая, как дрожь усталости ползёт по спине. Попросив направить всех гвардейцев для эвакуации раненых, занялся трупами. Наглые вражеские сборщики уже кружили вокруг, пытаясь утащить павших. Расставив кислотных тараканов и гвардейцев по периметру, отправил диверсантов в завалы с приказом: — Охраняйте добычу. Прогоняйте шакалов. Холм, ещё час назад живой от кипевшего на нём боя, теперь напоминал гигантский муравейник после наводнения. Слизь медленно переваривала останки, солнце клонилось к горизонту, а где-то в глубине туннелей всё ещё слышались отголоски стычек. Но главное — мы выстояли. Завтра начнётся новая битва, но сегодня... сегодня можно было позволить себе вздохнуть. Я активно отстреливал врагов, пытавшихся утащить трупы в свои логова, параллельно подтягивая к захваченным туннелям наиболее удалённые тела. Уже через десяток минут гретчины, перетащив раненых к Смалк, доставили кислотным тараканам по паре коконов с биомассой для восстановления запасов кислоты. Закончив с первоочередными задачами, я сосредоточился на телекинезе, стаскивая трупы поближе — это был стратегический запас ресурсов. Гретчинам приказал перенести тела наших павших в отдельное помещение, а останки врагов оставил на усмотрение дочери. Почти три часа ушло на расчистку склонов от завалов. Противник не проявлял активности, лишь усилил охрану до десятков особей у каждого входа. Я швырнул несколько камней в их сторону — те моментально скрылись в проходах. Как только гретчины закончили уборку, разделил их на две группы, и те, хоть и с сомнениями, приступили к рытью тоннеля между нашими холмами. Внутренние помещения захваченной колонии с трупами решили разобрать позже. Время от времени к нам прибывали небольшие подкрепления из восстановившихся бойцов. Враги же высылали разведгруппы, будто выжидая чего-то. Это настораживало. Несмотря на медленный темп, тоннель прорыли, соединив два холма. Теперь предстояло осмотреть внутренние помещения захваченной колонии. Я был на грани. Существа со всех сторон высылали то пятёрки, то десятки разведчиков, которые, не атакуя, изучали наш новый холм. Они словно ждали какого-то знака, и это сводило с ума. К середине дня почти все раненые вернулись в строй, а захваченная колония была зачищена. Мелочь не понимала, зачем разделять тела павших, но не спорила, чувствуя моё напряжение. Для неё эта операция казалась идеальной: потери минимальны, биомасса в избытке, а вражеская эссенция, хоть и слабая, всё же пополнила наши запасы. — Эссенция у них ничтожная, зато биомассы — море! — ментально бубнила она, перебирая трофеи. Скоро должны были завершить ещё два тоннеля, намертво связав мой холм с бывшей колонией дочери. Но тревога не отпускала. Враги замерли в странном бездействии, будто выжидая момента. Их разведчики, как тени, скользили по периметру, а слизь на склонах медленно переваривала останки, напоминая, что завтра всё может начаться снова. Дочь уже отправила часть трутней размещать специальные опухоли, которые я вручил им в лапки. Цель была проста — наша «умная» слизь должна была начать поглощать вражескую субстанцию, включая ту, что осталась от её прежней колонии. Как выяснилось ранее, ключевые структуры вроде столовых и купелей активно распространяли слизь вокруг себя. Чтобы превратить чужеродную массу в свою, требовалось либо захватить эти образования, либо уничтожить их, построив новые. Процесс захвата включал насыщение вражеских построек нашей эссенцией и ментальную «перепрошивку»,переподчиняющую их нашей воле. Мелочь настаивала на уничтожении старых сооружений. — Сильная и мудрая мать научила создавать новые! Они гораздо лучше! — убеждала она, и в итоге я согласился. Первоначально я колебался, сохранить ли прежние постройки, но дочь привела железные аргументы: старые структуры были неэффективны, замедляли вывод новых особей и требовали непозволительно много времени для воспроизводства — в отличие от наших усовершенствованных аналогов. Поскольку дочь до мелочей знала устройство своей бывшей колонии, мы заранее продумали план и подготовили ресурсы. До глубокой ночи я пребывал в напряжении, не понимая, почему враги не предпринимали попыток отбить холм. Лишь перед сном, когда я наконец расслабился, дочь объяснила нюансы: — Если колонию не отбили сразу, а матку убили или взяли в плен, остальные будут ждать. Они накопят силы, чтобы уничтожить новую матку, если та попытается основать здесь гнездо. Но МАМА — гениальная! Она не привела новую, а создала одну из двух… Огромную, почти как у древних матерей! Мне, конечно, были неведомы эти тонкости, но я сделал вид, что всё понял. Нужно было хотя бы пару часов поспать, а утром первым делом выяснить, зачем дочь посадила в клетку поверженную противницу. Сегодняшний день я так и не решился атаковать вторую колонию. Во-первых, из-за тревожного ожидания неизвестности, длившегося весь день. Во-вторых, жадность — классическая ошибка новичка. Следовало «переварить» захваченное, проанализировать ошибки и укрепить позиции, прежде чем рваться в новую схватку.