well i'm not the moon

      Пару месяцев спустя Кит складывал в комнате свои пожитки в рюкзак.       Он пережил все раздражающие взвешивания и набрал вес до пятидесяти одного килограмма под чутким (раздражающим) присмотром Широ. Но это вполне можно было вынести. Тем более они с Широ продолжали по возможности тренироваться. Кит чувствовал, как растут его мышцы под линиями формы, и был более чем доволен этим.       Последнее время Кит проводил в комнате Широ больше времени, чем в собственной. Вечером он был либо в спортзале, либо у Широ, наблюдал, как тот печатает отчеты и эссе или переключает новостные каналы и старые фильмы, которые он слушал только вполуха, занимаясь. Они много разговаривали, и Кит все же уговорил Широ пробраться в оранжерею после одного из его взвешиваний.       Широ пытался сдерживать смех, когда лицо Кита буквально засветилось при взгляде на оранжерею. Она выглядела как маленький сад и пахла соответственно, и Кит не удержался и бегал от цветка к цветку. В конце концов они уселись под одним из деревьев в углу, и Кит съел обед, подобранный для него медбратом.       Они зачастили в оранжерею в обеденные перерывы, особенно когда друг Широ стал приглядывать за кадетами вместо него. Кит был почти сбит с толку тем, как легко ему в компании Широ, ведь он потратил годы, пытаясь отдалиться от всех как можно сильнее.       Он все еще старался не обращать внимания на чувство, что поселилось в груди от осознания, что на три недели он будет лишен этой компании. Ему удалось закончить первый семестр с отличными оценками, но удовлетворенность, которую он при этом чувствовал, не отменяла страха перед отъездом на зимние каникулы. Он собирался уехать завтра и уже получил деньги, которые были ему необходимы, чтобы вернуться в детдом. Его сосед уехал ровно в день окончания семестра, в среду. Кит решил подождать выходных, затянув в итоге до последнего дня.       Он до сих пор не чувствовал, что первый семестр окончился, даже когда складывал свою немногочисленную одежду. Он помнил, как невыносимо долго тянулись дни поначалу, но после встречи с Широ они пролетели мгновенно. Кит пришел в Гарнизон, чтобы найти себя в этом мире, а в итоге нашел друга.       Он положил нож на дно рюкзака и накрыл его одеждой и предметами личной гигиены, оставляя достаточно места для забитой бумажками и тетрадками папки. Он оставил рюкзак на полу около кровати и присел, оглядывая опустевшую комнату. Было непривычно не видеть горы бумаг на столе или забытые на полу тетрадки. Сосед забрал свои фотографии и постеры, и стена напротив Кита была пустой и безжизненной, будто там никогда ничего и не было. Ему было странно и неуютно находиться здесь одному.       В дверь постучали, и Кит знал, кто это, задолго до того, как открыл. Широ улыбался ему с высоты своего роста, убрав руки в карманы джинс.       — Эй, Кит, — начал он. — В столовой почти пусто, не хочешь поужинать?       Кит вздохнул, прежде чем кивнуть, и последовал за Широ, стараясь не выдать своего нетерпения.       С тех пор, как им в последний раз удалось пересечься (исключая случаи, когда Широ присутствовал на его занятиях), прошло несколько дней, и Кит совершенно измаялся от скуки. Он и не осознавал, как много своего времени посвящал Широ, пока того не оказалось рядом, и Киту только и осталось, что дремать или зубрить еще не закрытые предметы. Днем ранее он пытался в одиночку пробраться в оранжерею, но нервы сдали на середине пути. Сейчас он понимал, что у него бы тогда получилось. Патрули были значительно сокращены, сложно было наткнуться хотя бы на один. В последние четыре дня ему удалось совершить несколько вылазок в душ в два ночи, а еще один раз он просто от скуки бродил по коридорам.       Но сейчас Киту не было скучно, ведь он снова может проводить время с Широ. Пока не уедет…       Они вошли в столовую, и, как и сказал Широ, в ней было не более двадцати учеников, все они сидели небольшими группами и ели практически в тишине. Начав набирать еду на поднос, и Широ заговорил:       — Прости, что пропадал в последнее время. Я заканчивал работу за семестр и помогал некоторым профессорам разбирать бумаги. Еще я много спал, но это потому, что я бог знает сколько уже не спал нормально. А ты чем занимался по окончании семестра?       — Все как обычно, правда, — ответил Кит, пожимая плечами. — Тоже спал.       Он начал есть, медленнее, чем обычно, чтобы сосредоточиться на говорящем Широ.       Широ коротко рассмеялся. Кит не знал, что показалось ему смешным.       — Да, сон это хорошо. То, что ты начал о себе заботиться, тоже хорошо.       Широ сделал паузу, тщательно прожевывая взятый кусок, и продолжил:       — Есть какие-нибудь планы на каникулы?       В груди сдавило, но Кит переборол это чувство, отправляя в рот виноградину.       — Не особо. Скорее всего найду работу и буду помогать в приюте. А у тебя?       — Я лечу домой, чтобы навестить маму и семью. Единственное, что я запланировал — отметить Новый год с парой старых друзей.       Повисла тишина. Широ ел слишком быстро, чтобы Кит за ним поспевал. Закончив, Широ отвел взгляд в сторону, зная, что Кит не любит, когда на него смотрят за едой.       — Это место и правда быстро опустевает, — заметил Широ. — Я раньше так сильно тут не задерживался.       — И почему же задержался сейчас? — спросил Кит, заканчивая с виноградом и поднимаясь с места.       Широ последовал за ним.       — Поздно забронировал билеты. Ближайший доступный рейс завтра утром.       — Я уезжаю завтра днем.       Они сдали подносы и направились к выходу, и Широ ухмыльнулся ему.       — Тогда ты можешь меня проводить!       Кит фыркнул и скрестил руки на груди.       — С чего бы мне это делать?       Широ наигранно нахмурился.       — Эй, не будь таким врединой. Общаться со мной это большая честь.       Кит закатил глаза.       — Мелкий поганец. И все же, пообщаемся пока?       — Конечно, — ответил Кит, машинально беря направление в сторону крыла третьекурсников.       После ужина они обычно проводили время в комнате у Широ, поэтому свой порыв Кит списал на привычку.       В комнате Широ вытащил из своего чемодана спортивки и ушел в ванную переодеться. Поскольку занятия не велись, кадеты могли носить свою обычную одежду, и Кит надел старые джоггеры, доставшиеся ему незадолго до отъезда от другого ребенка, и футболку, которой было уже несколько лет, так что рисунок на ней почти стерся от многочисленных стирок. Широ решил носить джинсы, если по стопкам неубранной одежды на кровати можно было о чем-то судить. В основном это были именно они и одноцветные футболки, лежавшие рядом с открытым чемоданом так, будто Широ хотел их убрать, но на что-то отвлекся.       Кит стянул ботинки и залез на кровать с другой стороны от одежды, забравшись под покрывало и завернувшись в кокон. Он думал, что набранный вес поможет ему наконец перестать постоянно мерзнуть, но как бы не так. Широ лишь рассмеялся, когда Кит поделился с ним своим негодованием. В Гарнизоне ему было чертовски холодно, и это раздражало. Именно так он оправдывал то, что посреди коридора пнул смеющегося Широ в ногу.       Широ вернулся из ванной минуту спустя, держа в руках аккуратно сложенные джинсы. Он убрал их в чемодан и взглянул на Кита, приступая к сбору остальной одежды.       — Удобно?       — О да, — на выдохе ответил Кит, подтягивая покрывало к лицу.       Он наблюдал сбоку, как Широ паковал вещи, аккуратно раскладывая их, затем снова ушел в ванную. Он вернулся с зубной щеткой, расческой и шампунем. Кит постарался разглядеть надпись на этикетке шампуня, чтобы проверить, пахнет ли он ванилью и корицей, как постельное белье. Кит вдохнул поглубже и закрыл глаза, расслабляясь в своем коконе.       Широ продолжал собирать вещи, убрал все со стола и комода во внутренний карман чемодана, положил в чемодан пару кед. Кит не открывал глаза, но чувствовал, как Широ передвигается по комнате, слышал его шаги по холодному полу. В какой-то момент он перегнулся через Кита, стараясь дотянуться до пульта, и прижался животом к его спине. Тот чувствовал исходящее от него тепло через покрывало и был рад, что это покрывало заставляло его держать руки при себе.       Он приоткрыл глаза и увидел Широ сидящим на краю кровати. Тот включил телевизор, и свет от него создал тени в тусклой комнате («У меня перегорели почти все лампочки» — сказал Широ после недавней тренировки), подсвечивая силуэт Широ, сидевшего ровно перед Китом. Он выглядел таким далеким, будто уже оставил его и отправился на безымянную миссию, что разделит их на целые галактики, и Кит знал, что не стоило бы, но все же выпутался из покрывала. Он сел позади Широ, достаточно близко, чтобы тот то и дело задевал его рукой. Широ не сказал ни слова, продолжая смотреть вечернее ток-шоу, но слегка наклонился вбок, касаясь плечом подбородка Кита. Тот медленно устроил голову на его плече, прижимаясь грудью к его спине и руке. По телевизору началось какое-то юмористическое шоу, и у Кита стали слипаться глаза. Разморенный фоновым шумом и теплом, он повернул голову, вжимаясь в плечо Широ щекой.       Кит прекрасно понимал, что такой контакт слегка выходил за рамки, и знал, что хуже может стать, только если он уснет. Он пытался не спать, правда пытался. Несколько раз он выныривал из дремоты, стараясь морганием отогнать сон, но в конце концов его затуманенный мозг убедил тело, что все хорошо, все прекрасно. Месяцы назад Кит и представить не мог, что уснет на плече Широ за просмотром телевизора в его комнате, и часть его сознания, которую он пытался заткнуть, шепнула, что, возможно, так лучше всего.

***

      Мир снова ожил в ту же секунду, как Кит открыл глаза следующим утром.       Он проснулся в кровати Широ, завернутый в одеяло, спиной прижимаясь к чужому бедру. Он скосил взгляд в сторону. Широ прислушивался к утренним новостям, параллельно с кем-то переписываясь и проверяя почту. В комнате было тихо и спокойно, и Кит от этого почти и забыл, что уснул прошлой ночью в комнате старшего по званию.       В голове крутились вопросы вроде «он спал рядом со мной?» и «сердится ли он, что я остался здесь?» На них не было ответа, но Кит, впрочем, не собирался спрашивать. Он хотел по возможности замять эту ситуацию, не лишаясь при этом тепла и защищенности, что давала кровать. Через несколько минут Широ поднялся с кровати и исчез в ванной, по пути прихватывая одежду. Душ включился и, по мнению Кита, выключился слишком быстро. Широ вернулся почти сразу, в достающих до пола джинсах и с накинутым на голые плечи полотенцем. Он заметил взгляд Кита и усмехнулся, подходя к своему столу.       — Хорошо спалось? — спросил он на удивление бодрым и безмятежным голосом для такого раннего времени.       Кит проворчал что-то похожее на «да» и плотнее завернулся в одеяло. Широ глянул на него через плечо, не отрываясь от своего дела, каким бы оно ни было.       — Ты будешь меня сегодня провожать?       Кит отвел взгляд.       — С чего бы.       Широ рассмеялся. Звук получился слишком громким для темной тихой комнаты.       — Да ладно, не упрямься. Ты у меня в долгу за то, что я не вышвырнул тебя из комнаты ночью.       Кит напрягся. Он плотно сжал зубы, чтобы не огрызнуться в ответ, потому что тогда его точно вышвырнут.       — Ладно, — наконец ответил он, закрывая глаза.       — Хэй, — Широ кинул на его голову мокрое полотенце, заставляя подростка подскочить. — Не засыпай обратно. Если решил меня провожать, иди прими душ и собирайся.       Кит медленно взглянул на дверь и соскользнул с кровати, поёжившись, когда босые ноги коснулись пола. Он пошел к двери, но голос Широ остановил его:       — Куда ты? Ванная за той дверью.       Кит посмотрел, куда тот указывает, и свел брови.       — Я могу воспользоваться твоей ванной?       Лицо Широ приняло то же выражение, что и у него.       — Да? Нет смысла возвращаться в свое крыло, если только ты этого не хочешь.       Кит на пару мгновений замер, осмысливая, а потом пробормотал: «Х-хорошо», — стремительно направляясь к двери. Он открыл и тут же захлопнул ее за собой, надеясь, что это заглушит смешки Широ вслед ему.       Несмотря на то, что Кит в последнее время проводил в комнате Широ очень много времени, порог ванной он переступил впервые. В ней было чище, чем он себе представлял. Все, что Широ еще не убрал, аккуратно лежало на раковине. Похожую ванную Кит видел в гостиничном номере (он бывал в гостинице только однажды, во время школьной поездки в тринадцать лет). Кит поискал полотенце и, найдя его под раковиной, направился к душу. Сдвинув занавеску, он увидел кабинку, на вид точно такую же, как в общественной душевой. Он повозился с температурой воды и отложил полотенце на сиденье унитаза.       По спине пробежала неприятная дрожь, когда он приподнял край футболки. Существовало множество причин, по которым раздеваться в ванной Широ было крайне странно, главной из которых было его присутствие прямо за дверью. Кит знал, что его причины глупы, знал, что переодевался и мылся рядом с другими кучу раз. Но в последние месяцы он каждый раз дожидался, пока опустеют душевые, или пока его сосед уйдет из комнаты, чтобы переодеться. И это развило в нем стеснительность.       Он попытался отбросить неловкость и быстро скинул одежду, шагая в душ и облегченно выдыхая, когда струи горячей воды застучали по спине. Постояв немного, он взял оставленную Широ бутылочку шампуня и щедро выдавил его себе на ладонь. Волосы после него были мягче, чем после общественного, и да, от него действительно оставался стойкий запах корицы и ванили даже после того, как Кит его тщательно смыл.       Он провел в душе больше времени, чем было нужно, подставляясь под льющуюся воду, но наконец выключил ее и взял полотенце. Он оделся, промокнул волосы полотенцем и обернул им плечи. Капельки воды падали на полотенце, но часть все же стекала по шее и впитывалась в футболку. Он неторопливо вышел из ванной. Широ сидел за столом и читал что-то вроде отчета. Он поднял взгляд на Кита и усмехнулся.       — Ты долго, — сказал он и поднялся со стула, сдвигая его в сторону.       Он был уже полностью одет. Увидев падающие с волос Кита капли, он нахмурился и стянул полотенце с его плеч. Прежде чем Кит смог запротестовать, Широ начал быстро и грубо вытирать его волосы.       — Эй… Прекрати! — завопил Кит, несильно хлопая его по руке.       Широ лишь усмехнулся, прошелся полотенцем последний раз и бросил его прямиком в корзину для белья, стоящую в ванной.       — Не веди себя, как ребенок, — сказал Широ, игнорируя ощетинившегося Кита. — Ты простудишься, если будешь ходить по Гарнизону с мокрой головой.       Кит засопел и отвернулся.       — Сказал ты.       — Сказали врачи.       Кит закатил глаза, взял свои ботинки и плюхнулся на край кровати, чтобы надеть их. Он покосился на Широ. Тот копался в комоде, а затем бросил Киту мягкую черную куртку.       — Держи, — сказал он. — Не нужно бежать обратно в свою комнату за курткой. Возьми эту, а я потом вернусь и заберу ее.       Кит ощупал ткань и затем надел куртку. Наверное она была старой, ведь почти не висела на нем, и он невольно представил, как Широ выглядел в ней, когда та была ему впору.       Кит потряс головой, когда смог вообразить только уменьшенный вариант стоявшего перед ним человека. Он соскользнул с кровати, когда Широ закрыл чемодан и покатил его к двери. Широ закрыл свою комнату, и они в тишине пошли к главным воротам. Широ что-то напевал себе под нос, словно не замечая напряжения, исходящего от Кита.       Он резко повернулся к Киту за пару метров до выхода, и посмотрел ему в глаза. Тот от неожиданности подпрыгнул, встречаясь с ним взглядом.       — Не влипни в неприятности, пока меня не будет, окей?       Кит мгновенно опустил плечи, напряжение сменилось раздражением.       — Ты мне не родитель, Широ.       — Ты понял, о чем я, — усмехнулся тот.       Пару секунд они постояли в тишине.       — Я скоро вернусь. Надеюсь, ты повеселишься на каникулах.       Он протянул руку и вовлек Кита в самое неуклюжее боковое объятие, в котором тот когда-либо участвовал. Но Кит ценил это. Ценил, что Широ потянулся к нему медленно, чтобы Кит при желании мог увернуться, и что он не прижимал его крепко по той же причине. Кит осторожно положил руку ему на спину, а затем Широ отстранился с улыбкой.       — Увидимся, Кит, — сказал он, улыбаясь шире, и помахал ему на прощание, выходя за ворота.       Кит, не отдавая себе отчета, махал ему вслед с легкой улыбкой на лице.

***

      Кит вновь прошел через пытку автобусами, растянувшуюся почти на весь день. Он поглядывал на заходивших пассажиров, чтобы убедиться, что пространство вокруг него остается максимально свободным. Уже сильно перевалило за десять вечера, когда последний автобус наконец довез его до городка, где он провел большую часть жизни, и Кит ступил изношенными ботинками на тротуар автостанции. До приюта отсюда было недалеко, и он мог дойти пешком, и город был достаточно маленьким, чтобы он при этом чувствовал себя в безопасности, а окрепшие мышцы лишь прибавляли уверенности.       Он постучал в дверь дома, когда обнаружил, что она закрыта, и натянул куртку плотнее, чтобы скрыть щеки и шею от кусачего ветра. Наконец дверь открылась, из-за нее выглянула одна из работниц, щуря глаза от усталости. Она слабо улыбнулась Киту.       — Привет, малыш. Твоя комната та же, можешь подниматься.       Он кивнул ей, поднялся наверх и прошел по длинному коридору, не обращая внимания на смех и крики, раздававшиеся из некоторых комнат. Когда он звонил и сообщил одной из работниц, что возвращается, ему сказали, что в городской школе будет еще одна неделя занятий и «крайне мило со стороны Гарнизона дать, блин, детям отдохнуть». Он не знал, что ответить на это и просто сказал «ага», чем вызвал у работницы смех.       Он толкнул дверь в свою комнату. От увиденного на него накатила ностальгия, до кружения головы и тяжести в желудке. Она выглядела ровно так, какой он ее оставил, что в детдоме редкость, ведь детей всегда старались расселить по собственным комнатам, чтобы снизить количество споров и перепалок. Киту удалось получить личную комнату только потому, что он жил здесь очень долго, дольше, чем большинство ребят.       Он кинул рюкзак на пол около кровати, закрыл дверь и немного побродил по комнате. Знакомый скрип половиц перестал быть привычным после нескольких месяцев ходьбы по бетону. Кит провел кончиками пальцев по стенам, нескольким предметам мебели и открыл старый комод, находя в нем все, что он тут оставил. Он вытащил старые спортивки и переоделся. Сев на кровать, он выложил вещи из рюкзака на пол. Он выбрал с пола все, что считал наиболее важным, оставляя привезенную одежду валяться мятой кучей, а также поднял нож. Он пробежался пальцами по рукоятке и, выключив свет, свернулся на кровати, все еще сжимая нож в руках.

***

      На следующий день он проснулся около десяти, и солнечные лучи проникали в комнату через грязное окно. Кит чувствовал какую-то пустоту от тишины на этаже. Он знал, что большая часть детей в школе, а те, что еще слишком маленькие, сидят внизу с воспитателями. Кит хотел бы остаться в своей комнате, чтобы каникулы как можно быстрее кончились, и он мог бы вернуться на учебу.       Желудок заурчал, и идея пойти приготовить себе еду, которой Кит мог бы насладиться, была слишком заманчивой, чтобы от нее отмахнуться. Он уважал старания поваров Гарнизона, но ничто не могло сравниться с возможностью приготовить себе ровно то, что он хотел.       Он оделся и спустился на кухню, встречая по пути нескольких улыбнувшихся ему работников, которые были заняты уборкой или приглядывали малышами. Кит сделал себе завтрак и присел там же на кухне поесть.       Он размышлял, где могли бы взять на работу подростка на три каникулярные недели, когда в кухню вошла Эбби, одна из сотрудниц. Она работала здесь несколько лет — пришла сразу после колледжа, намереваясь подработать в течение лета, но осталась насовсем. Она была одной из тех, кто всегда помогал Киту с домашней работой, если было нужно, и помогала выбираться на улицу, если тому становилось невыносимо находиться в большом здании.       Эбби взяла стакан из шкафчика, наполнила его водой из кулера и облокотилась о столешницу. Она смотрела, как Кит заканчивает свой поздний завтрак, а затем спросила:       — Ну и каково быть крутым космонавтом?       Она закатала рукава толстовки и принялась убираться на столешнице.       — Нормально, — ответил Кит, наблюдая за ней.       — Нормально? Настолько же хорошо, насколько ты ожидал?       Кит обдумал ее вопрос. Он вспомнил о бесконечных часах учебы, своих достижениях в пилотировании, взвешиваниях, подумал о предназначавшихся ему теплых улыбках после долгих тренировок и между занятиями.       — Частично да. Частично нет.       Она рассмеялась и повернулась к нему.       — Добро пожаловать в жизнь, друг мой. Есть идеи, чем заняться в ближайшие три недели? Может, наконец присоединишься к нам на Праздничных торжествах?       В детдоме было полно детей, выросших в разных традициях, поэтому здесь отмечали Праздник вместо Рождества, или Хануки или чего-либо еще, заимствуя из них детали для Праздника. Кит и еще несколько ребят всегда держались от всего этого в стороне, предпочитая скорее провести время в своей комнате или в городе, чем среди восторженных детей.       — Еще не решил. Я думал найти работу.       — Аах, — протянула она. — Думаю, заправка на окраине нуждается в работниках. Они скорее всего единственные, кто наймет ребенка на три недели.       Кит встал и положил тарелку в раковину, омывая ее водой.       — Я зайду туда сегодня и разузнаю.       — Конечно, — кивнула она. — А теперь прошу прощения, кажется, я слышала чей-то крик.       Кит махнул ей на прощание и поднялся в свою комнату, чтобы взять куртку, что дал ему Широ, и переобуться.

***

      Киту удалось уговорить работника заправки созвониться с менеджером, и тот долго и упорно не хотел брать Кита на работу. В итоге он согласился его взять при минимальной зарплате, вдобавок Кит должен был отработать первый день бесплатно. Кит пожал плечами и, к ужасу работника, согласился, и ему поручили разбирать и прибирать каморку.       — Знаешь, есть места и получше, — сказал работник, наблюдая, как Кит поднимал и переставлял в первые ряды коробки с продуктами, чтобы те не испортились, забытые в глубине комнаты.       Кит глянул на него через плечо и пожал плечами, припоминая слова Эбби.       Он ушел после семи, потратив большую часть времени на то, чтобы это место не выглядело так отстойно, — по крайней мере, так сказал работник. Он переступил порог главного входа детдома и прошел на кухню, покопался в шкафчиках и холодильнике и сделал себе тост с арахисовым маслом.       Кит легко привык к местному ритму жизни. Когда он не был на заправке, он помогал в детдоме — за деньги, Эбби на этом настояла, — или гулял в городе. Он пару раз пытался устроить пробежку, но в итоге решил, что лучше тратить перерывы на отдых, чем заматываться в одежду с ног до головы, чтобы укрыться от ледяного ветра. Впрочем он продолжал тихими вечерами делать некоторые упражнения, в основном для верхней части тела.       Он очень часто думал о Гарнизоне. Конечно он скучал по своей кровати и личной комнате, но все равно чувствовал зудящее нетерпение, когда вспоминал лётные занятия. Даже когда он привык к здешнему ходу дел, ему не хватало Гарнизона, не хватало учебы, и вечерних тренировок, и оранжереи, и отсутствия чувства постоянного одиночества. Потому что он знал почти всех детей в детдоме, но не знал их, он совершенно не мог сравнить их со своими учителями и Широ. Мужчины и женщины, которые участвовали в его воспитании, не были настолько близки ему, как преподаватель, ведущий три часа в неделю. И с парнем из соседней комнаты, с которым он ходил в школу с восьми лет, никогда не завязалось бы такого легкого разговора, как с Широ.       Реальность сильно отвлекала Кита от тоски, и он ей был благодарен несмотря на то, что чаще всего он в итоге был в бешенстве. Он успел позабыть, насколько людям в этом городе не хватает воспитанности и здравого смысла, и это сводило с ума. Он едва не набросился на клиента, который развел грязь у кофемашины и не убрал, потому что, черт, кто вообще так делает?       Кит крайне сочувствовал двум другим работникам, ведь им приходилось сталкиваться с подобным постоянно. Один из них, тот, кого Кит встретил первым, выглядел как только-только выпустившийся из средней школы. Он был тихим, держал мысли при себе и совершенно не пытался помочь Киту с уборкой или сортировкой, спокойно почитывая журнал.       Кит понятия не имел, как происходит выдача зарплаты и насколько большой зарплата должна быть, чтобы считаться хорошей, но был более чем в восторге, когда получил первые заработанные деньги в конце недели. Он мысленно сосчитал до пяти, чтобы успокоиться и не потратить все на первую попавшуюся на глаза вещь. Он бы очень хотел сохранить их на потом, но после решил, что не такая уж и плохая идея купить себе что-нибудь перед отъездом обратно в Гарнизон.       Ставший привычным ход вещей слегка нарушился на следующей неделе из-за Рождества. Другие работники все еще должны были выходить на смену, но Киту менеджер прямо сказал, чтобы он даже не приближался в этот день к заправке. Посоветовал остаться дома и отметить праздник со своей семьей, что для Кита прозвучало совершенно нелепо, но он понял, что хотел сказать мужчина.       Он отходил на работу первую половину недели, а затем смирился с судьбой и остался в стенах детдома в сочельник. Он занял себя чтением тетрадок, а также полистал в учебнике дальнейшие темы, и остановился только когда Эбби принесла ему горячий шоколад. Он убрал все листочки в тетрадь для экономии места, а затем бросил ее на пол, устроившись на кровати и переведя взгляд за окно. Он разглядывал созвездия сквозь ветви деревьев, сжимая в ладонях горячую кружку, и постепенно погрузился в свои мысли.

***

      Кит проснулся невыносимо рано из-за восторженных криков детей.       Подарки оставили ночью перед дверьми, и сейчас до него доносились звуки срываемой бумаги, и он слышал, как дети бегают по деревянному полу, чтобы показать друзьям, что им подарили. Также он чуял завтрак: сосиски, яйца, панкейки, как и в любой другой Праздник. Кит вновь почувствовал ностальгию и перевернулся на бок, натягивая одеяло на голову.       Ему удалось поспать еще час, когда одна из работниц постучала в его дверь и спросила, оставить ли ему что-нибудь с завтрака. Он ответил отрицательно и сказал, что сам себе что-нибудь приготовит, когда встанет. Когда ему понимающе промычали в ответ, ситуация показалась Киту неправильной. Ему казалось, что, будь он в Гарнизоне и будь Широ по ту сторону двери, все было бы совсем по-другому.       Когда он наконец открыл дверь комнаты, он обнаружил на пороге завернутую в небесно-голубую бумагу небольшую коробку. Он удивленно приподнял бровь и оглядел коридор, а затем наклонился и проверил бирку. На ней аккуратным почерком было выведено «Кит». Он неуверенно поднял коробку и вернулся в комнату, усаживаясь на кровати и медленно срывая обертку. Подняв крышку, он увидел красно-черно-белые сапоги. Он вытащил их из коробки и рассмотрел, ощупывая мягкую кожу.       — Нравятся?       Он обернулся и увидел ухмыляющуюся Эбби. Он нахмурился.       — Ты знаешь, что я не люблю подарки.       Она пожала плечами.       — Я подумала, что ты заслуживаешь чего-нибудь после того, как из кожи вон лез, чтобы поступить в Гарнизон. Так они тебе нравятся?       Взгляд Кита смягчился. Он снова посмотрел на сапоги, пробегаясь большим пальцем по каблуку одного из них.       — Да, они мне нравятся.

***

      Он вернулся на работу на следующий день, наслаждаясь отсутствием крайне взволнованных после Праздника детей. Один из работников прокомментировал его сапоги, немного посмеявшись и сказав, что они «под стать ему», что бы это ни значило.       Он столкнулся со своей старой учительницей естественных наук в середине недели. Она остановилась поговорить с ним и спрашивала в основном о Гарнизоне, как он работает и чему его там учат. Спросила, насколько он хороший пилот, и, поскольку Кит никогда не умел хвастаться, он ответил, что неплох для новичка, вспоминая похвалу инструктора. Вспомнив о полетах, он почувствовал настолько сильное желание вернуться в Гарнизон, что смог успокоиться только вечером в ванной, проведя в воде неприлично много времени.       В день отъезда он получил последнюю зарплату, запихивая деньги в карман куртки Широ. Автобусные билеты уже ждали его на столе в его комнате.       Он ушел с заправки немного после шести, желудок был набит снэками, которые разрешил взять менеджер. Заработанные деньги он взял с собой, отправляясь погулять напоследок, хотя сомневался, что что-либо купит. Он таскал всю оттягивающую карман выручку с собой больше из чувства гордости за себя, чем из желания ее потратить.       Под новыми сапогами хрустела сухая трава, Кит не расставался с ними с тех пор, как получил. Он нахмурился, когда вспомнил, что в Гарнизоне придется заменить их форменными ботинками, но этого все равно было недостаточно, чтобы испортить настроение. Он прошел мимо нескольких открытых магазинов, заглянул в пару барахольных лавочек и в конце концов остановился в антикварном магазине. Он не был большим фанатом антиквариата, но все равно просматривал полки, периодически поднимая маленькие стеклянные бутылки и старые игрушечные машинки. Он почти повернул к последнему стеллажу, как вдруг взгляд зацепился за одну вещь, и она была идеальна. Его глаза расширились, и он медленно снял ее с полки, чтобы рассмотреть поближе. Цена на бирке была выше, чем он рассчитывал, но он все равно понес вещицу к кассе, выудил из кармана нужную сумму и через пару минут осторожно принял ее, завернутой в газеты для большей сохранности, из рук продавца.       Он поглядывал на бумажный кулек всю дорогу до детдома, прижимая его ближе к груди и идя медленнее обычного. Он прошел в парадную дверь и поднялся в свою комнату, и никто не отвлек его по пути, хотя он едва увернулся от двух маленьких девочек, бегущих вниз в холл. Он временно поместил покупку на стол, чтобы переодеться в теплую одежду и усесться на кровать, а затем снова взял ее.       Он оттянул старую газету и взглянул на стеклянную бутылочку, рассматривая большой детализированный космический корабль внутри, похожий на один из старых кораблей НАСА. Это был как кораблик в бутылке, одна из пожилых работниц детдома держала такой в своем кабинете, но на космическую тематику и в тысячу раз круче. Кит почти устыдился, что такая вещь может так сильно напомнить ему о Широ, что он без раздумий купил ее.       Он представил лицо Широ, когда отдаст ее ему, и это оказалось чертовски приятно. Он никогда не любил получать или дарить подарки, но чувствовал, что начнет скупать все, что только увидит, если его лучший друг будет от этого счастлив. Кит резко вдохнул от этой мысли, но затем решил, что да, Широ его лучший друг. Широ его лучший друг, и Кит хотел, чтобы он был счастлив так же, как Кит, когда находился рядом с ним.       Теперь надо было понять, как набраться храбрости и отдать ему подарок…