Любовь или правила ? / Love or rules ?

Когда, наконец, мама перестала плакать, они решили поговорить: — Когда вы стали встречаться? — начал отец. — Неделю назад — тяжело вздохнул Гук. — вы…у вас уже было? — осторожно спросила женщина, естественно, она имела в виду сексуальные отношения. — Н-нет, — помотал головой парень, глядя на мать. — Это хорошо, значит, ещё не все потеряно. — Расслабленно выдохнула женщина. — И что вы собираетесь делать? — спросил отец. — Я не могу… не могу оставаться здесь, — отрицательно помотал головой Чонгук, уставившись в пол. — Что? — Удивились родители, во все глаза смотря на сына. Чон немного помолчал, и через время предложил: — Я хожу по дому, как голодный волк. Просто...смотря не Йери, у меня отключается мозг, я уже не могу себя контролировать… Вчера я набросился на неё, когда она вышла из душа. Именно поэтому я ушел из дома. — И что ты предлагаешь? — отец скрестил руки на груди в ожидании ответа от сына. — Уеду в Пусан, — парень поднял глаза на папу. — А как же школа, танцы? Ты не можешь всё бросить и уйти! — нахмурил брови отец и чуть повысил тон. — Я не могу, пап! Это выше моих сил! Я не могу смотреть на Йери и не прикасаться! — голос Гука задрожал, — прошло всего два часа, а я уже с ума схожу без неё. Мне больно, очень больно! — сын положил руку на сердце. По щекам предательски текли горькие слёзы, а нижняя губа дрожала, — я понимаю что нам будет тяжело, но если я оставлю всё так, то просто умру от собственных чувств! Я так больше не могу, пап... — окончательно зарыдал Чонгук, смотря красными глазами сначала на отца, а потом на маму. — Ладно, я поговорю с дедушкой. — отец тяжело вздохнул, посмотрев куда-то в сторону. — Но сколько времени ты собираешься там жить? — всё не успокаивалась мать, — твой дом здесь, твоя семья здесь! — она не хотела отпускать сына в другой город и хотела найти другой выход. — Пока чувства не исчезнут. Не знаю, мам... — парень тяжело вздохнул и, утерев рукой слезы, он поднялся и ушел на второй этаж. Йери была тем временем в своей комнате. Она лежала на кровати и плакала, обнимая подушку. — Йери, — тихо позвал парень, открыв двери. — Уходи! — закричала она и продолжила ронять слёзы. Парень медленно, почти бесшумно подошел к сестре и лег рядом, а Йери, наоборот, вскочила и побежала к двери. Чонгук успел обнять её со спины, не давая сбежать. — Неужели я такая плохая девушка, что ты так поступил?! Почему не спросил меня? — почти кричала сестра. По щекам бежали слёзы, а сама она еле стояла на ногах, — я была так счастлива... Разве любящий человек так поступает, а? — Она развернулась к парню лицом и обняла его в ответ, — не отпущу, ты мой! Не отпущу! Чонгук просто молчал, обнимая девушку. Пока брат с сестрой стояли посреди комнаты, обнявшись, родители нервно расхаживали в гостиной, не решаясь подняться к детям в комнату, ведь крики Йери были слышны во всем доме. Весь день Гук и Йери провели в комнате. Они не ели, не разговаривали, а просто лежали в обнимку и наслаждались последними часами, проведенными вместе. Парню было ужасно тяжело, но он знал, что будущего у них нет. Идя на этот шаг, Гук хорошо знал, как ему, Йери и родителям будет больно. *** Было около десяти утра. Родители стояли за дверью, не решаясь войти в комнату дочери. Отец медленно открыл дверь, смотря в глубину комнаты. Его кулаки непроизвольно сжались, ведь брат и сестра лежали с открытыми, заплаканными глазами, обнимая друг друга. От такой картины у отца и матери сердце обливалось кровью, ведь счастье детей было их главной целью в жизни родителей.  — Чонгук, — позвала мама. Дети сразу же отстранились друг от друга, принимая сидящее положение, — самолет в час, собирайся. Йери сидела в углу, чем-то похожая на зомби, и смотрела, как брат собирал вещи, бегая туда-сюда. С каждой минутой надежда в её глазах медленно угасала, ведь Чонгук просто возьмет и бросит её здесь, оставит наедине со своими чувствами. — Я... — начала девушка, но вдруг остановилась. Парень остановился и посмотрел на сестру, — я не буду приставать к тебе, только не уходи, пожалуйста... — у девушки снова потекли слёзы. У Чонгука сердце сжалось от таких слов. — Я не могу, Йери. Не могу оставаться рядом, потому что не в силах себя сдерживать. — Давай уйдем вместе, —  Йери взяла его холодные руки, сжимая в своих, — туда, где никто не знает нас. - Нет Йери нет - Эти чертовы правила так важны для тебя? Я так мало значу для тебя? — сестра пыталась отыскать правду в глазах Гука. — Йери, я люблю тебя больше всех на свете и хочу, чтобы ты была счастлива, но... на нас будут показывать пальцем, говорить гадости, да и знаешь что бывает с детьми у пар где есть семейная связь....ты не хочешь имеет хорошую, здоровую семью?  Ты просто не представляешь, что будет....Ты не сможешь быть счастливой со мной. Этот мир очень жесток, поверь... — брат взял сумки, спустился вниз и загрузил вещи в машину, проверяя, всё ли на месте.  Машина тронулась, Чонгук сидел на пассажирском сидении и размышлял о том, что теперь будет. Отец был за рулём и, смотря в зеркало заднего вида, рассказывал сидящему сзади сыну о том, как быть со школой и танцами. Мать сидела рядом с отцом впереди, вытирала слёзы и дрожащим голосом просила Чонгука хорошо питаться. А Йери сидела рядом, обнимая брата за плечо и обдумывая его слова, сказанные ещё в комнате. Осталось всего десять минут до завершения регистрации на самолет. Семья была в зале ожидания. Чонгук обнял отца, а тот похлопал его по спине. — Всё будет хорошо, сынок! Я уверен, ты справишься! Постарайся, стать лучшим танцорам в классе, я всегда буду поддерживать тебя, ведь ты моя гордость. — Я буду стараться, ты будешь и дальше гордиться мной, пап, я обещаю! — Парень улыбнулся отцу и повернулся к матери. — Ох, сынок! — мать снова начала плакать. — Мам, перестань, со мной всё будет нормально, я буду хорошо кушать и не болеть, как ты и просила. Я всё знаю, — улыбнулся Гук, — я буду часто звонить. На весь аэропорт женский голос предупредил о начале регистрации, поэтому юноша быстро подошёл к сестре, которая не переставала тихо рыдать. Родители отошли назад, дав возможность поговорить детям наедине. Чонгук смахивал слезы сестры, хоть и свои шли, как из открытого крана. Он смотрел прямо в глаза, обнимая ее за талию. — Обещай, что забудешь меня! Ты должна убить эти чувства! Когда мы снова встретимся, их не должно быть. Ты должна улыбаться с легким сердцем, помни всё, что я говорил, — он обнял сестру крепко, уткнувшись в её тонкую шею, — не смей садиться на тупые диеты! Ты у меня самая красивая, не пей слишком много алкоголя и держись подольше от подозрительных людей, — он снова взглянул на сестру и продолжил, — и не за что не смей закрываться в комнате и плакать целыми днями! Улыбайся чаще, ведь у тебя самая красивая улыбка на свете! — закончил говорить парен с легкой улыбкой и слезами на щеках. — О-обещаю, — еле слышно ответила Йери, глотая слезы. Их губы были всего лишь в нескольких миллиметрах друг от друга, но пристальный взгляд родителей не давал им нормально попрощаться. Чонгук отпустил руку сестры и медленно шагнул назад, повернулся и ушел в сторону выхода на посадку. Йери сделала несколько шагов вперед, смотря в спину парня, и удивилась, когда Гук вдруг остановился, смотря в пол. Родители и Йери стояли в непонимании, как парень резко развернулся и, опустив сумку на пол, кинулся в сторону сестры. Он прижал её к себе и поцеловал в губы в последний раз (и наплевать, что все смотрят). Отец хотел вмешаться, но мать остановила его, взяв за руку, — мы обещали, что не будем вмешиваться. Им и так тяжело, но они выбрали правильный путь, не смотря на всю эту боль и страдания, что ждут их на этом пути. Отец вернулся на место, сжимая руки в кулаки. — Ты права, мы должны доверять им, — ответил он, не смотря в сторону детей. Чонгук отстранился от губ сестры, нежно прошептав, «я люблю тебя», после чего побежал назад, схватил сумку и направился в сторону посадки. У Йери совсем отказали ноги, она упала на пол, громко плача. Родители побежали к Йери, обнимая её и говоря, что всё будет хорошо. Она плакала так сильно, что даже работникам стало грустно. А Чонгук всё шёл, держась за сердце и глотая слезы.