За выживших

Буря не утихала четыре дня. Тирион искренне радовался, что живёт на юге, и искренне жалел, что не находится там в этот самый момент. А ведь его ещё ждала экспедиция на Стену. Джон Сноу сказал, что поедет вместе с ним. От тамошнего лорда-командующего давно не было вестей. За эти дни он услышал столько абсурдных историй… Что Король Ночи поднимает мёртвых одним взмахом руки, что Джона Сноу убили, а тот воскрес с помощью Красного бога, что великаны существуют… Чушь, говорил он себе. А потом в бане смотрел на шрамы от колотых ран на груди Джона Сноу, на огромные обугленные кости, что показали ему дворовые мальчишки, на кромешную тьму ночи, и сердце его отчего-то начинало наполняться беспокойством. Беспокойство рождает страх, а страх – веру. И чем дольше Тирион здесь оставался, тем больше беспокоился. Сансу он видел лишь за обеденным столом и однажды в богороще, когда гулял там вместе с Подриком. Своего доброго друга он был особенно рад встретить. Свободное время они проводили в отведённых Тириону покоях за выпивкой. До борделя было просто не добраться. Что уж там, за воротами Винтерфелла его за пару секунд бы замело снегом целиком. Поэтому Тирион учил Подрика играть в кайвассу. Правда, доски у них не было, но они быстро сориентировались: нарисовали поле на старом плоском щите, а фигуры заменили посудой, вазами и прочей утварью. На вторую ночь к ним присоединился Тормунд. Конечно же, не ради кайвассы. Они сошлись на выпивке, юморе и женщинах. Вечером четвёртого дня бури они пили с Джоном Сноу после ужина. Его пригласили в покои Короля Севера. Джон сидел на простом деревянном стуле перед очагом и смотрел в огонь. Тирион остановился рядом и тоже стал вглядываться в пляшущие языки пламени. – Красная жрица видела в нём что-то, – сказал Джон, не отводя глаз. – Каждый видит то, во что верит. – И что видите вы? Краем глаза он уловил взгляд Джона и задумался на секунду. Вспомнился горящий флот Эурона Грейджоя, послышались взмахи крыльев. – Драконов, – произнёс он на выдохе. Они пододвинули к очагу стол, слуги принесли еду и вино. На Севере даже неплохо, если находиться близко к огню. Первый бокал выпили молча. Каждый пытался найти в огне что-то кроме огня, но выходило откровенно плохо. – Что именно видела эта красная жрица? – поинтересовался Тирион. – Битву в снегах, Старков в Винтерфелле, кинжалы во тьме, снег… – последние слова прозвучали с явной горечью. – Кинжалы во тьме – это… – Она предупреждала меня. Предупреждала, но я не понял. Она ошиблась со Станнисом, и я не верил ей. – Но с вами она не ошиблась. Джон опустил голову под его испытующим взглядом. – Я повесил их. Всех, и мальчика. Его лицо было последним, что я видел перед смертью. – Но вы выжили. – К сожалению, нет. Я умер. Действительно умер, лорд Тирион. Поговорите с сиром Давосом, он скажет, сколько дней охранял мой труп. Джон Сноу всё смотрел в огонь, будто ждал, когда воскресивший его бог заговорит с ним. А Тирион думал. Каково это – умереть и вернуться обратно? Как такое вообще могло произойти? – Что вы ощутили, когда… ожили? Джон повернулся к нему и отпил вина из бокала. – Будто вынырнул. Я тонул, погружался всё глубже, затем потерял сознание, и ничего не осталось. Меня просто не было. А потом я открыл глаза… Помню, что совершенно не понимал, что происходит, просто дышал. – И там… что-то было? Тирион не знал, какой ответ бы его устроил. Он не верил в богов, но вот перед ним сидел оживший мертвец, пил с ним вино и правил Севером – чем не повод усомниться в собственных убеждениях? Джон Сноу покачал головой. Значит, ничего. Что ж, зато он не попадёт ни в одну из семи преисподних. Никуда он не попадёт. Как там сказал Джон… его просто не будет. Тирион Ланнистер был циником и не верил в богов, но почему вдруг стало так горько? – Лучше уж так, чем вернуться упырём Короля Ночи, – тяжело вздохнул Король Севера. – Интересно, а для меня этот Владыка Света сделал бы исключение? – Тирион задумчиво почесал подбородок, внимательно глядя в пламя. Джон усмехнулся и допил вино. – Тогда лучше держите при себе его жрецов. Они посмеялись, и Тирион указал на него кубком: – За чудеса. Только они нас сейчас и спасают. – Вы так думаете? – Ну-у… Если бы вас не вернул Рглор, Севером бы сейчас правили Болтоны, и им было бы всё равно, что происходит за стеной. Если бы у королевы не родились драконы, вряд ли бы она зашла так далеко. Да и я вряд ли был бы жив сейчас, если бы до меня добрался один из каменных людей в руинах Валирии… – Тирион осёкся, заметив усмешку на губах Джона. Такую же мягкую, как у Сансы во время их беседы в Великом чертоге. – Я сказал что-то смешное? – Вовсе нет, я имел в виду… Действительно ли всё это – просто чудеса? Может есть другое объяснение. – Если честно, – Тирион вновь обратил взор к языкам пламени в камине. – Я искренне полагал, что все удивительные события на моей памяти – просто удачное стечение обстоятельств. Один случай на миллион других. До вас. Джон даже будто вздрогнул и с лёгким удивлением обернулся к нему. – Именно так. Драконы Дейенерис – чудо как есть, удачное стечение обстоятельств. Моё чудесное спасение в Валирии – тоже. Но вы… Согласитесь, никто не восстаёт из мёртвых по стечению обстоятельств. На то нужна чья-то воля извне. Кто-то – или что-то – захотело, чтобы вы вернулись. И это явно не то, что я понимаю как «чудо». – А я и забыл, как с вами интересно беседовать, – сказал Джон, берясь за ручку кувшина. Тот был уже наполовину пуст. – Сомневаюсь, что вам тогда было интересно. Кубки вновь заполнило вино, чему Тирион был несказанно рад. Хороший тост сейчас был бы кстати. – Было, только не сразу, – улыбнулся Джон и поднял кубок. – За чудесные стечения обстоятельств. – И волю извне. В последний раз за этот вечер они скрестили кубки. *** Бредя по коридорам, тускло освещённым факелами, в свои покои, Тирион то и дело сворачивал не туда. Винтерфелл он явно знал хуже, чем Красный Замок или Утёс. В его комнате в окно смотрела яркая полная Луна. Тирион поначалу даже не понял, почему его так удивило её появление. Буря. Была буря, точно ведь. А Луна возвещала, что снегопад наконец прекратился. И этим хотелось воспользоваться немедленно. Он был заперт в каменных стенах несколько дней, и теперь грудь разрывало нестерпимое желание оказаться на свежем воздухе. Но открыть окно было слишком… не так. Он вышел из комнаты и зашагал к лестнице, что вела, в конечном итоге, к выходу в богорощу. Было в этом месте что-то завораживающее, туда тянуло. Сейчас там должно быть особенно красиво. Хотя он всегда предпочитал женскую красоту природной, но в этом месте, древней обители старых богов, он чувствовал приглушённый трепет. Двери не были заперты, и только оказавшись перед ними, Тирион запоздало подумал, что должно быть наоборот. И стражника тоже не было видно, хотя он уже придумал, как уговорит пропустить его. Но вдруг из глубины богорощи послышались голоса. Тирион осторожно высунулся из-за ворот. Он слышал шёпотки на пиру в свою честь, но не придал им значения, потому что в свете дня никто и словом об этом не обмолвился. И Джон Сноу молчал. Брандон Старк – мальчик-калека, которого его недальновидные родственники пытались убить, и в итоге убил Теон Грейджой, – сейчас сидел в богороще Винтерфелла. Тирион не стал сразу раскрывать себя и наблюдал издалека. В первую очередь потому, что юный Старк был там не один. Ту, что стояла рядом, Тирион не знал и не видел на пиру, а уж молодых девушек он всегда на пирах замечал. Она что-то оживлённо говорила сидевшему под деревом мальчику. Рядом стояли сани, в которых тот, очевидно, передвигался. Почему же он сидел под деревом, когда имелось удобное сиденье, не заваленное снегом? Тирион внимательно вслушивался в их голоса, пытаясь уловить суть разговора, но слышал лишь обрывки. «Ты не должен доверять ему…» «…я знаю, что я должен, Мира…» «То есть… не нужна?» «…отец – единственный… ты нужна дома…» «… как ты свяжешься…» «… поймёшь» А вот Тирион ничего не понимал. В попытках сложить эти куски в хоть какое-то подобие цельной картины, он упустил момент, когда девчонка развернулась и быстрыми шагами двинулась в его сторону. Чертыхнувшись про себя, он стал судорожно искать место, где спрятаться. Благо, много места ему не нужно. Он без труда уместился за широкой бочкой у ворот. Не прошло и десятка секунд, когда мимо неё прошла эта девушка. Мира, кажется… Подождав немного, Тирион высунулся из укрытия. Брандон Старк не сдвинулся с места и, казалось, был вовсе не озабочен произошедшим. «Вырос», – промелькнула мысль. Калеки ведь не карлики… – Я знаю, что вы здесь, лорд Тирион, – донеслось до него. Он вздохнул и вышел из тени под свет луны. – У вас зоркий глаз, Брандон, – дружелюбно проговорил он, приближаясь. Тот слегка усмехнулся. Снег хрустел под ногами, трамбовавшими его в следы. Пришлось высоко поднимать ноги. Буря хоть и пощадила богорощу, но ему всё равно доходило почти до колен. Тирион быстро нашёл след от саней и встроился в колею. – Вестерос полнится слухами о вашей смерти, но вот вы здесь, – сказал он, остановившись около саней, в паре метров от юного Старка. – В вашей семье становится традицией воскресать из мёртвых. Возможно, он переоценил эту шутку, потому что Брандон Старк не отреагировал на неё ровным счётом никак. Ни единой эмоции на лице. Но от слов, что за этим последовали, по спине Тириона прокатилась волна мурашек: – Я не умирал, как Джон. И те, что за Стеной. – Мы как раз с ним говорили об этом. Только вот о вас не было ни слова. Брандон опустил вгзляд. – Джон осторожен. – Вы были за Стеной? Тирион очень хотел задать этот вопрос. Но кивок в ответ его не удовлетворил. – Как далеко вы зашли? Юный Старк взглянул на него, и сердце замерло, казалось, на целую вечность. Юнцы так не смотрят. Мудрецы так не смотрят, Тирион был уверен. В его глазах он видел боль и горечь, обречённую уверенность и знание человека, постигшего великую тайну. Великую и страшную. – Дальше, чем вы, – сказал Брандон. Тирион бы посмеялся, если бы не вся эта ситуация. Своим взглядом Брандон Старк сказал больше, чем словами. «Дальше, чем Ночной Дозор, – говорил он. – Дальше, чем одичалые. Дальше, чем мертвецы». И Тирион верил этому взгляду. – Мне есть, что вам показать, лорд Тирион, – внезапно переключился Брандон. – Показать? – Именно, – он положил одну ладонь на корень чардрева, а другую протянул ему. – Не волнуйтесь, это не будет больно, если не станете сопротивляться. Тирион не совсем представлял, чему он вообще мог сопротивляться, и сжал протянутую ладонь. Яркая вспышка застлала всё перед глазами, и он сам не понял, как очутился в воздухе. Жёсткий северный ветер со снегом хлестал его по лицу, а глаза видели огромные ледяные скалы справа и бесконечные белоснежные просторы слева. Он издал странный звук, похожий на карканье, и стал снижаться. За облаками показались огромные тёмные пятна. Но чем ниже он опускался, тем яснее становилась картина. Эти пятна состояли из множества… людей. Мёртвых людей. Наполовину разложившиеся, с висящими кусками иссохшей плоти и торчащими костями, они двигались, а их глаза сверкали ярко-синими огнями. Но то, что он увидел затем, заставило сердце сжаться. Бледные существа на мёртвых конях, с ледяными мечами и в доспехах. Воплощённый холод. Воплощённая смерть. Яркой вспышкой он вновь очутился в Винтерфелле. Брандон Старк держал его за руку и внимательно изучал глазами. Тирион отнял ладонь, сжал ей грудь, пошатываясь, отошёл на пару шагов и непонимающе уставился в снег под ногами. – Что вы почувствовали? – будто откуда-то издалека зазвучал голос юного Старка. Теперь Тирион вспомнил это чувство. В последний раз оно окутало его в Валирии. Страх. Леденящий душу страх. Он озвучил свои мысли. – Вы боялись их или того, что они могут сделать? – Всего и сразу, – ответил он, всё ещё не до конца придя в себя. – Как вы это сделали? Брандон Старк слегка похлопал рукой по корню чардрева и ответил: – Легенды иногда бывают правдивы. В голове стали всплывать сказки из детства про детей леса и их деревья с лицами, но были прерваны звонким голосом, раздавшимся позади: – Ночи всё холоднее, и их лучше проводить внутри, а не снаружи. Санса. Одно это имя искрой узнавания вспыхнуло в голове и забилось в унисон с сердцем. Что она здесь делает среди ночи? Почему не спит? Она словно и не ложилась: всё в том же платье, что и днём, в той же накидке, с той же причёской. Санса осторожно ступала по снегу, и Тирион, непонятно отчего, хотел, чтобы её ноги повторяли его следы. Она помогла ему уложить Брандона в сани, и вместе они докатили их до внутреннего двора, где уже ожидал мейстер с парой молодцев. Никто не задавал вопросов, всё и так уже стало ясно. – Страх – не всегда плохой знак, лорд Тирион, – сказал Брандон, когда его уносили. – Он означает желание жить. Они остались вдвоём, в снегу, на внутреннем дворе. Впервые за эти несколько дней. – О чём вы говорили? – спросила Санса, всё ещё глядя туда, где скрылся её брат. – Преимущественно о легендах. – Мне он ничего не рассказывает… о том, что с ним стало. – Он ваш брат, и он заботится о вас, – проговорил Тирион, глядя на её силуэт, освещённый луной. Двор был пуст, только несколько стражников на башнях видели их. – Я уже не ребёнок. – Но всё ещё дорогой человек. А причинять боль дорогим людям никто в здравом уме не станет. Сказав это, он против воли вспомнил о Шае. Санса посмотрела на него почти даже с недоверием, которое, впрочем, сменилось смирением. Они оба понимали, что история мальчика, вернувшегося из-за Стены живым, не будет полна радости и восторгов. – Когда-нибудь он расскажет. Она лишь тяжело вздохнула. – Знаете, – начал Тирион снова. – Я, пожалуй, не поеду на Стену. – Что заставило вас передумать? Буря? – Сегодня я уже увидел всё, что нужно. Услышав это, Санса вновь посмотрела наверх. В покоях Брандона Старка ещё горели свечи. – Он показывал вам… их? – с придыханием спросила она. Тирион кивнул, после чего протянул ей свою руку. – Ночи всё холоднее, не стоит здесь долго задерживаться. К его удивлению, она сжала его ладонь, и вдвоём они зашагали по ступеням наверх. – Когда вы отправитесь? – Через пару дней. Они вошли в тёмный коридор, тускло освещённый факелами. И она до сих пор не отнимала своей руки. – Вряд ли вы вновь вернётесь, – сказала она, Тириону показалось, с некоторой долей печали. Он чуть сильнее сжал её пальцы, и в этот момент они остановились у её покоев. – На всё воля королевы, – произнёс он, глядя ей в глаза. – И ваша. Поцеловав тыльную сторону её кисти, он пожелал ей доброй ночи и, чуть пошатываясь, зашагал в обратную сторону. Его покои где-то там. Тирион искренне надеялся, что всё же найдёт их. Потому что его пьяные мысли были полны рыжим-рыжим... И даже страшные видения о мертвецах ненадолго забылись. Лучше думать о красивых девушках, чем о древних монстрах. До своих покоев он всё же добрался и всю ночь проворочался в беспокойном сне.