Живые мертвые

Всем, кого еще терзали сомнения, пришлось оставить свой скепсис, когда Джордж основательно занялся вопросом. Ему удалось найти немало загадочного, подозрительного и даже пугающего. Ко многим сведениям получить доступ было невозможно, но и того, что выяснил Джордж, хватало с лихвой, чтобы мы решились на набег на мавзолей. Где только бедному Джорджу не пришлось побывать. Одним Архивом в таком деле сыт не будешь. Он много раз ходил в музей Фиттис. Он ездил по всяким местам, где в свое время отметилась Марисса. Он перелопатил и зафиксировал столько информации, что мне страшно думать об ее объеме. Ему пришлось искать людей, знавших Мариссу при жизни, которые еще сами не умерли. Он говорил с ними, порой выслушивая совершенно не относящиеся к делу детали. И, в конце концов, он тщательно изучил сам мавзолей и историю места, на котором его возвели. Но это уже относилось непосредственно к нашему налету. Итак, странность первая, которая бросилась Джорджу в глаза: госпожу Фиттис хоронили в закрытом гробу. Объяснили это ее собственным посмертным желанием. Разве ж можно было не исполнить последнюю волю национальной героини? Она хотела остаться в памяти народа вечно живой. Странность вторая: в определенный момент времени Марисса Фиттис почти перестала показываться на публике без видимых на то причин. Редко появлялись на людях и ее преемницы, откуда вытекает странность третья. И дочь Мариссы, и ее внучка нарисовались на сцене внезапно, выскочили, как чертики из табакерки. До того, как они взялись управлять агентством, их как бы и не существовало. Однако, если дочь Мариссы еще оставила хоть какие-то упоминания о себе, то ее супруг словно не существовал вовсе. Он не появлялся на публике и прожил не слишком долгую жизнь в тени своей знаменитой жены. Не удалось найти ни единого их совместного снимка. Или описания хоть какого-нибудь захудалого мероприятия, где они появились вместе. Джордж нашел его могилу, старую и заброшенную, одну из тех, за которыми некому ухаживать, потому что больше не осталось родственников. Свадьба Роберта Далтона и Мариссы Фиттис нигде не освещалась и точная дата бракосочетания была неизвестна. Запрос в далекий городок на северо-востоке Англии, где, как считалось, пара поженилась, дал однозначный результат. Свидетельства регистрации брака не существовало. «Возможно, конечно, что просто забыли сделать копию, а оригинал ведь должен быть у супругов», - пояснил сотрудник. Но верилось в это мало. И вообще было странно, с чего бы молодую пару понесло в брачное путешествие на север, в захолустье. - Это все очень подозрительно, - сказал Джордж, когда рассказывал нам семейную эпопею Фиттис. – Выглядит как подставная женитьба. И муж ненастоящий. Удобно, у него ведь никого нет, даже спросить некого. - А дочь? – спросила я. Джордж поправил очки. - Дочь вроде бы настоящая, - ответил он. – У нее и могила настоящая есть, на Кенсал Грин, кстати. Запись в документах роддома присутствует. Хотя Марисса ужасно скрытничала и не желала афишировать ее рождение. А несколько месяцев перед ее появлением на свет она вообще носа наружу не казала. В общем, в газетах почти ничего нет об этом. Известно лишь, что Марисса очень скоро отправила свою дочь в пансион. - Не хотела заниматься ее воспитанием, - с презрением произнесла Холли, доставая из шкафчика блюдо под пирог. – Насколько я знаю, они мало общались. Очень похоже на Мариссу. Ту властную, лицемерную, суровую женщину, которая скрывалась за маской дружелюбия, красоты и великодушия. Я вспомнила старую фотографию осунувшейся, очень грустной и худой темноволосой женщины, которую видела однажды на приеме в Доме Фиттис. Предполагаемая мать Пенелопы и дочь Мариссы. - О Ванессе Фиттис ничего не слышно почти вплоть до смерти Мариссы, - Джордж переложил несколько листов в свой папке. – Потом агентство буквально несколько лет находилось под ее руководством, и к власти пришла Пенелопа. Я нахмурилась. Мою память защекотала какая-то мысль. Мысль, что шла в противоречие с тем, что я сейчас услышала. Перед моими глазами вновь появился образ Ванессы Фиттис, ее снимок за стеклом, а в ушах раздался голос Пенелопы. - Стой, - сказала я Джорджу. – Но Пенелопа говорила мне… она сказала… что почти не помнит свою мать! Что та рано умерла… и всем заправляла бабушка, то есть Марисса… и бабушка научила ее всему… Все посмотрели на меня. Холли замерла с огромным ножом для пирога в руке, напоминая домохозяйку, которую застукали за каким-то явно не домохозяйским делом. Джордж снял очки и принялся красноречиво их протирать. - Что ж, - проговорил Локвуд, - это лишний раз подтверждает, насколько Пенелопа лжива. - Неужели она не боялась, что ее разоблачат? – изумилась я. – Ведь это… если подумать, так очевидно! Такая нестыковка… - Хочешь что-то спрятать – положи на видное место, как говорится, - поучительно произнес Череп, который стоял в банке под полотенцем на подоконнике. Джордж, вернув очки на место, подтвердил слова призрака: - То-то и оно. Ведь никому не придет в голову подозревать семью национальной героини. И уж тем более копаться в подробностях ее прошлого. Он помешал сахар в чашке и сделал большой глоток. Я задумчиво пожевала губами, наблюдая, как Холли проверяет, испекся ли пирог. - Что тебе Пенелопа сказала, Люси? - переспросил Джордж. - Что бабушка учила ее? Как бы она могла, интересно, если Пенелопа приехала в Англию только в возрасте двадцати лет? - И устроила из этого великую новость, - заметил Локвуд. Он сидел, откинувшись на спинку стула. Солнце освещало его сбоку, чуть позолотив темно-каштановые волосы. – Словно напоказ, отвлекая внимание от неожиданной смерти Ванессы. - Фишка с заграницей избавила Пенелопу – или Мариссу? – от возни с поддельными документами, как я полагаю, - сказал Джордж. – Хотя она напортачила с рождением Пенелопы. Ванесса не выезжала за рубеж. Во всяком случае, я ничего не нашел об этом. Мы немного помолчали, прихлебывая чай и пробуя пирог, который Холли поставила перед нами. Она налила и себе чаю и села рядом с Локвудом. Я невольно прикинула расстояние между ними в сантиметрах. Тридцать – это норма или нет?.. Облизав пальцы, Джордж допил чай и попросил Холли заварить ему еще. Наша ассистентка с готовностью поднялась и поставила чайник еще раз, а в чашку Джорджа, предварительно ополоснув ее, бросила свежий пакетик. Вот она, знаменитая холлина аккуратность. Даже собираясь наливать чай туда, где был точно такой же чай, она помоет посуду. - А теперь вишенка на торте, - триумфально произнес Джордж, выуживая очередной исписанный заметками лист из папки. – Знаете, что самое подозрительное? Мы ждали, понимая, что он сейчас сам все расскажет, только выдержит свою любимую напряженную паузу. И действительно, Джордж убедился, что все слушают, и сказал: - В похоронном бюро в глаза не видели тела Мариссы. Похоже, новость не произвела на нас должного впечатления, потому что Джордж слегка разочарованно добавил: - Вы не представляете, как сложно было выйти на эту информацию. Холли отрезала ему кусок пирога побольше и поставила рядом чашку со свежим чаем. - То есть просто заказали доставку гроба, - задумчиво пробулькал Череп. – Прям как пиццу. Я поморщилась. Чувство юмора у Черепа очень черное. Его больше всего веселит, когда кому-то больно или угрожает гибель, или кто-то умирает. - А хоть кто-нибудь его видел? – спросил Локвуд. – Тело? Джордж с раздраженной досадой протер очки. - Нет данных, - ответил он. – Только родственники и медэксперт, предположительно. Из родственников у нас Пенелопа, которая и есть сама Марисса, как утверждает Череп, и я в этом случае склонен ему почти верить. - А врач? Джордж уже начал собирать свои записи и складывал их в пластиковую папку. Листы не желали ложиться ровно. - А врач у Фиттис свой, личный. Как у всех богатеев. Правда, сейчас он на пенсии. Мы переглянулись. - С него и надо было начинать, тупицы, - прокомментировал Череп. Я шикнула на него. Ребята покосились на меня, но промолчали. Никто, кроме меня, не мог слышать призрака в банке. И все уже привыкли, что я порой словно говорю сама с собой. - А с ним… можно связаться? – Локвуд оживился. - Теоретически, можно. Но я не представляю, как вести с ним разговор. - По телефону, - предложила Холли. – Представься школьником, скажи, что пишешь доклад про Мариссу… вполне достойное прикрытие. - Вопрос в том, как подвести разговор к нужному предмету, - сказал Джордж. – Пока у меня не было времени над этим подумать. Он бросил папку с досье на кухонную поверхность, а из-под себя достал еще одну кипу листов. - Ну-с, кто желает послушать про Мавзолей?