Живые мертвые

      Я бросила магниевую вспышку.       Я бросила ее так, как никогда не бросала.       Я не успевала повернуться, и поэтому швырнула ее через плечо.       Но что-то накинулось на меня. Сильное и цепкое, и такое же черное, как мрак вокруг. Я закричала и крутанулась, отбиваясь. Не знаю, куда улетела вспышка, но взрыв опрокинул меня и тварь, что в меня вцепилась, мы полетели на пол. Я больно ударилась локтем и виском, чудом не потеряла рапиру, меня оглушил очередной вопль, но главным было не это.       Наконец появился свет, ослепительный после полной темноты. Горючая смесь из моей бомбы как в замедленной съемке запылала, разлетаясь по крипте. Она озарила желтоватым огнем древние плиты и колонны, подсветила своды и заново очертила пространство. По совершенной случайности я поняла, где мы находимся, по сколу одной из плит на полу. Ее угол, стертый временем, выдавался над полом, и я споткнулась об него, когда шла через крипту к саркофагу.       А мрак, этот беспроглядный мрак, рассеялся на несколько мгновений. Как живой, он, клубясь, отступил, отдергивая свои угольно-дымные щупальца, сворачивая их в кольца, сжимаясь перед атакой огня. Я, наблюдая, как отодвигается завеса тьмы там, где полыхают искры, поняла, о каком втором призраке говорил Череп.       Увы, продолжалось это недолго. Я постаралась запомнить свое местоположение, прежде чем прогорела смесь. Последние огоньки темнота проглотила, как прожорливый призрак из знаменитого японского мультфильма. Отпустивший было холод набросился с новой силой. Магниевая вспышка подпалила нескольких Гостей, но здесь оставались другие. И они возвращались, еще более злые, чем прежде.       - Карлайл, может, слезешь уже с меня? – сдавленно произнес знакомый голос у моего плеча.       Я так удивилась, что аж охрипла.       - Киппс? – выдохнула я, оборачиваясь, хотя увидеть я уже ничего не могла. Из моего рюкзака послышалось хихиканье. Призрак знал с самого начала, кто это! Вот сволочь!       - Представь себе, - он поерзал и взбрыкнул ногой, стремясь освободиться. Я поспешила отодвинуться, но нашарила в темноте куртку Киппса и вцепилась в нее, словно малыш в подол материнской юбки. Я нашла хоть кого-то! Не ахти какой улов, конечно, но я была так счастлива, словно путник, заблудившийся в лабиринте и обнаруживший выход.       Тут только я осознала, что вопль, который я услышала, был страшным, но не потусторонним. И когда я падала, то отчасти приземлилась на что-то мягкое. Оно пошевелилось, забилось подо мной, а потом разразилось проклятиями. Просто все это воспринималось мной в фоновом режиме, потому что я как завороженная наблюдала танец света и мрака, когда загорелась вспышка.       Ощутив, что Киппс пытается встать на ноги, я поднялась следом, не выпуская края его одежды. После короткой паузы Киппс сказал:       - Странно такое предлагать, но нам стоит взяться за руки. Иначе потеряемся. Просто чудо, что вообще столкнулись.       - Ага, - согласилась я. Так мы и сделали, и вовремя. Гости, которых не задело взрывом, вернулись.       Ей-богу, если б мне кто сказал буквально год назад, что я буду не только сражаться с Квиллом Киппсом бок о бок, но еще и стану сжимать его ладонь, как утопающий – спасательный круг, я бы покрутила пальцем у виска. Но вот мы, такая странная связка, в кромешном мраке бились со Спектрами и Рейзами. Это, скажу я вам, крайне неудобно, зацепить друг друга оружием легче легкого, но никто из нас даже не пикнул. Таким ожесточенным был тот бой, что мы бы лучше напоролись на клинок, чем выпустили друг друга. А ведь одновременно нам приходилось двигаться в направлении саркофага, где, как я надеялась, остались остальные.       - Давай-давай, - подгонял Череп, - бей, не жалей!       - Я тебя оставлю в этом склепе, клянусь! – рявкнула я на него. Я ведь чуть не умерла от страха, когда столкнулась с Киппсом. Давно я так Черепу не угрожала, потому как мы оба знали – я не сделаю этого. Поэтому призрак лишь хмыкнул, но перестал меня подначивать.       Вот бы кто-то еще бросил вспышку. Почему ребята не додумались до этого? Если бы мы шарахнули огнем одновременно, то, возможно, смогли бы перегруппироваться и дать достойный отпор. Может, и цепи нашли бы.       Уже позже мы с Джорджем, анализируя события той ночи, пришли к выводу, что сущность, создавшая там искажение пространства и непроглядную темноту, заодно ухитрилась изменить и наше ощущение времени. Мне, например, казалось, что прошло не меньше получаса с тех пор, как мы потерялись, а он считал, что минут пять. Но и это еще было не все.       У меня оставалась вторая банка с греческим огнем, у Киппса, как и у всех остальных, ее тоже должно было быть две. Но мы не могли бросить бомбу, потому что напирающие Гости не давали передышки, а рука, которая обычно у агента свободна, была у нас занята. Первое время мы, видимо, обрадованные тем, что живы и нашли друг друга, потеснили врага и сумели преодолеть небольшое расстояние (хотя судить сложно, когда ничегошеньки не видишь).       - Карлайл,- пропыхтел Киппс, - мы хоть правильно движемся?       - Надеюсь, - так же тяжело отозвалась я, делая выпад вперед. Мне приходилось легче, потому что мне Череп подсказывал, куда бить, а вот Киппсу было вдвойне тяжело. Он ощущал лишь холод и страх, признаки присутствия Гостей, но не слышал их и не видел.       Он вдруг вскрикнул и я ощутила, как дернулась его рука.       - Что?! – испугалась я. – Тебя коснулись?       Это означало бы верную смерть. Мы понятия не имели, как открыть выход из гробницы, а даже если б и имели, то не могли к нему попасть. Холли брала с собой аптечку, но та осталась в круге цепей, а сама Холли была неизвестно где.       - Почти, - отозвался Киппс. Я выругалась.       - Вот уж не думала, что не кто-то, а ты сумеешь напугать меня до трясучки два раза подряд! – крикнула я ему.       - Да я просто в темноте… на тебя… налетел! – слова перемежались выпадами рапиры. - И схватился инстинктивно, чтобы не упасть!       - Как тебя вообще занесло в другой конец крипты?       - Так же, как и тебя!       Мы больно столкнулись спинами, запнулись и едва удержали равновесие, ругаясь, как два заправских докера.       Тут прогремела вспышка Джорджа. Проснулись, наконец!.. Далеко слева, среди колонн, разлился теплый свет. И снова, так же медленно, как в прошлый раз, словно время замедлило свой бег, словно воздух загустел, искры фейерверком осели вокруг грузной фигуры со сверкающей рапирой и отливающими круглыми линзами на голове. Там, где загорелся огонь, мрак отступил, но здесь, вокруг нас, он оставался угольно-черным, мы по-прежнему не видели ни друг друга, ни даже себя самих.       Киппс опять выругался, на сей раз изумленно. Я завопила «Джоооордж!», но бросаться к нему не стала. Мы двигались к кольцу цепей. К Локвуду и Холли. К саркофагу. Киппс тоже закричал, пытаясь привлечь внимание нашего друга, но голоса мигом потонули в пространстве. Увязли, завяли, стихли. Я уже не удивилась этому. Ведь мы сами не слышали грохота взрыва. И вообще ничего не слышали, кроме своих шагов и друг друга. Ну а я еще – кроме сонма призрачных шепотов и воя.       Приходилось лишь надеяться, что и брошенная мною вспышка не осталась незамеченной.       - Безумие, - прохрипел Киппс, - это просто черт знает что такое!       - А мне нравится, - ответил Череп, хотя Киппс не мог его слышать. – Любопытная тварь, любопытная...Они сгрудились прямо перед вами, огибайте их справа, Люси.       Мы протанцевали немного вперед. Отчаянно пробиваясь к цели, мы не могли двигаться только в одном направлении. Ладони наши взмокли, руки онемели и устали, мы судорожно глотали ледяной воздух. Похоже, кислорода тут было совсем мало, потому что уже и голова начала кружиться.       - Люси, - выдохнул Киппс, - бросай вспышку.       - Но…       - Бросай и беги!       Я скрипнула зубами. Потерять соратника в этом поганом месте, в этой тьме, оставить его позади, а самой дать деру – такое не по мне. Мы, конечно, не близкие друзья, но меня коробило при одной мысли о том, чтобы бросить человека и спасаться самой.       - Не дури, - прошипел Череп, словно читая мои мысли, - он не беззащитен.       - Ты ведь… ничего не видишь! И не слы… шишь! – крикнула я Киппсу, уже дрожащей от усталости рукой выписывая защитный узор. Чтобы что-то сказать, я то и дело переводила дыхание. Мой клинок, наверное, густо покрылся эктоплазмой. Я чуяла горелую вонь, а уши не покидало шипение, когда кто-то из Гостей сталкивался с моим оружием.       - Я вообще никогда ничего не увижу, и ты тоже, если мы не бросим бомбу!       - Делай, как он говорит, - прогундосил Череп. – Иначе вы оба покойники... Слева! Бей, раззява!       Я ударила. Киппс выпустил мою руку и даже отпихнул ее. Не мешкая, я сделала шаг в сторону и угостила обитателей склепа второй магниевой вспышкой. Череп довольно заулюлюкал. «Так их!» - завопил он. Меня всегда немного удивляло, почему он так радуется, когда мы уничтожаем его, можно сказать, собратьев.       Канистра ударилась об пол совсем рядом со мной, но на то и был мой расчет. Ведь призраки подобрались к нам вплотную. Я просто присела и закрыла голову от огня, не волнуясь о том, что подпалится одежда. Вскочив, я собиралась обернуться, чтобы потянуть Киппса за собой, но тут меня сильно толкнули в спину. Мне ничего не оставалось, как кинуться через вихрь огненных искр. Ненадолго путь был свободен. Я увидела пляшущие вокруг огни, длинные кривые плиты под ногами, носки своих ботинок, заляпанную рапиру…       Не обращая внимания на то, что частички смеси оседают на моей одежде и волосах, прожигая их, я прыжками понеслась туда, где, как я надеялась, был Локвуд. Едва темнота стала поглощать огонь, как позади расцвела новая вспышка. Киппс бросил одну из своих. С коротким переходом мимо моей головы пролетела еще одна канистра (это я поняла скорее по движению воздуха) и разбилась впереди и чуть сбоку. Я прянула в сторону, в мой рукав вцепились, толкнули, потянули. Пока вокруг горел магний, смешанный с железными опилками и солью, мы могли свободно двигаться, уповая на то, что выбрали верное направление.       Мы очень скоро это узнали. Локвуд и Холли тоже разрядили бомбу. Свет полыхнул, как маяк, и мы бросились на него, ощущая, как в спину несется потусторонний холод. Упустив свою добычу, духи, которые еще уцелели, понеслись в погоню.       - Отличный фейерверк, - заливался Череп, - жаль, что запасы подходят к концу.       Я не удостоила его вниманием. Почти что на буксире я волокла за собой Киппса, выкрикивая имена Локвуда и Холли. До них оставалось не так уж далеко, и я боялась вновь проскочить мимо. Кто знает, на что способна эта тварь, которая заполнила тут все чернильной темнотой и заставила нас потерять друг друга на расстоянии шага?       - Еще одну! Бросьте еще одну! – закричала я, зная, что меня не услышат. Но молчать не было сил. Киппс и Череп, благо, не сочли нужным комментировать то, что для всех было очевидным.       И они бросили. Конечно, они меня не слышали. И все же огонь озарил пару колонн, саркофаг и ребят. Они были совсем близко, я даже могла рассмотреть фактуру плаща Локвуда. Последний рывок! Я помчалась на свет с бешено колотящимся сердцем, ощущая себя мотыльком, который стремится к свече. Рядом пыхтел Киппс, топот наших ботинок глухо отдавался в ушах. Мы по-прежнему не видели себя и ничего вокруг, только яркое пятно впереди. Оно стремительно уменьшалось. Мы оба завопили во весь голос и ворвались в круг света.       Лица Локвуда и Холли надо было видеть. Приоткрыв рты, они вытаращили на нас глаза, в которых отразилось наше с Киппсом появление буквально из ниоткуда – ручаюсь, для них так оно и выглядело. Брови Холли, казалось, сейчас убегут на пробор. Она чуть не выронила рапиру, ахнула, а Локвуд, который подался было назад, шагнул нам навстречу и подхватил меня под руку. Перед моим взором мелькнула его улыбка и горящие глаза, а в ушах прозвучал его голос:       - С тобой все в порядке, Люси! Как же я рад!       По чести говоря, я была не в порядке, но это не имело значения. Главное, мы воссоединились. Мы все, я имею в виду. Тем временем огонь гас. Свет исчезал. Мы торопливо шагнули под защиту цепей, где уже стояла Холли, прежде чем вокруг снова наступила кромешная тьма.       - Как вас только туда занесло? Только что были тут, а теперь уже там… - продолжал удивленно говорить Локвуд.       - Только что? – переспросил Киппс. – Ты уверен? Люси, мне кажется, или мы минут двадцать бились за свою жизнь?       - Если не полчаса, - согласилась я. В зале немного потеплело, а потусторонние голоса сделались тише. Это потому, что большую часть Гостей мы все-таки уничтожили своими вспышками.       - Полчаса? – удивленно вздохнула Холли. – Но… вы исчезли… меньше, чем на пять минут!       Наступило молчание. Мы все поняли, что с нами сыграли очень злую и очень опасную шутку. Субъективное восприятие времени разнилось в разы. Я, например, знаю, что, когда чем-то занят, кажется, что времени прошло больше – потому что оно заполнено событиями. Но тут случай был совсем иной.       - Доставайте спички и свечи, - наконец скомандовал Локвуд. – Нам нужно найти Джорджа. А потом двигаем отсюда к чертовой матери.       Бедный Джордж, где-то он там, все ли с ним хорошо? Я вздрогнула при мысли, что он сейчас бродит один, в темноте, такой же потерянный, какой я была… сколько времени назад? Не знаю. Не суть. Некому прикрыть Джорджу спину. У него должна была еще остаться одна вспышка. Может, бомбочки он не все извел. И рапира, конечно.       Мы расставили зажженные свечи по кругу внутри цепей. Мне пришлось снять рюкзак, чтобы никого им не задеть. Мы стояли в тесноте, как говорится, да не в обиде. Цепи не защищали от темноты, но эктоплазмический призрак за них не попадет.       - Вот так, - сказал Локвуд. – Теперь нас должно быть видно.       Мы вглядывались во мрак крипты. Свет падал только на плиты внутри круга цепей. За ними стояла черная стена. Казалось, ее можно даже потрогать. Мы находились в колонне слабого света.       Локвуд повернулся и указал рапирой:       - Вон там саркофаг. Но в темноте до него больше двух шагов. Не знаю, с чем мы столкнулись, но оно определенно играет с нашим восприятием.       - Еще как играет, - зло проворчал Киппс. На его скуле расплывался большой синяк. – И что-то мне подсказывает, что там, в этом саркофаге, есть рычаг какой-нибудь, который вход открывает.       - Не исключено, - кивнул Локвуд. – Но проверять это, пока у нас нет света, мы не можем.       - А что насчет той огромной вспышки? – спросила я. Локвуд предусмотрительно запасся мощной бомбой с греческим огнем, примерно такой же, какую мы сбросили когда-то в колодец в Кум Кэри Холле.       Холли отрицательно помотала головой и вскинула глаза.       – Она такая мощная, что потолок может обвалиться.       Мы хмуро замолчали, обдумывая свое положение. У меня сердце было не на месте из-за Джорджа. Темнота больше не вспыхивала магниевым огнем. А вдруг Джордж пострадал? Его коснулся призрак? Я мотнула головой.       - Неудачники, - проговорил Череп. – Будете тут сидеть, пока не мумифицируетесь или вспомните, как уничтожаются призраки?       - О чем это ты? – отозвалась я устало. – Мы не знаем, где Источники.       Банка вспыхнула зеленоватым светом.       - Источники-то как раз ясно где, - хмыкнул призрак. – В стенах и полу.       - Ну и? Нам до них не добраться.       - А я и не про них, куриные твои мозги. Я про Источник той дряни, внутри которой мы находимся.       По его тону я поняла, что даже его эта аномальная темнота нервирует.       - И где он? – почти шепотом произнесла я.       - Ты знаешь.       На какое-то время я зависла, полагая, что он снова капризничает. А потом, встретив ожидающие взгляды своих товарищей, осознала. Да уж, вот действительно, хочешь что-то спрятать – положи на видное место! Как же все очевидно, но именно поэтому и не бросается в глаза.       - Локвуд, - слабым голосом проговорила я, - нам придется найти саркофаг. Источник там.       - Череп сказал? – поднял брови Энтони.       Киппс и Холли переглянулись. Я молча кивнула.       - Источник, - вкрадчиво начал Киппс, - но Гостей тут просто уйма. Так чего же?..       Я выразительно промолчала. Локвуд присел, поднял одну свечу и осторожно высунул ее за край круга. Темнота чуть дрогнула, освобождая пространство для крошечного огонька. Так же, не говоря ни слова, Локвуд вернул свечу на место и выпрямился.       - Саркофаг, значит, - потер он подбородок. – А почему же Череп сразу не поставил нас в известность? Приберег на потом? Или у него зрение испортилось?       Плазма в банке гневно вскипела, и призрак крайне нелестно (и нецензурно) высказался в адрес нашего лидера.       - Этот Источник не похож на другие, - злобно прошипел он. – Его не видно и его нельзя почувствовать. Но когда вы, слабоумные, вскрыли гробницу, оттуда эта мерзость и вылезла.       Я передала слова Черепа ребятам, опустив, конечно, ругательства и оскорбления. Локвуд задумался; Киппс пополнял свой рабочий пояс, вытаскивая из сумки бомбочки. Нам всем было тут тесновато вместе с нашими рюкзаками, поэтому он ненароком толкнул Холли и задел меня своей рапирой. Я отодвинула ее лезвие своим клинком.       Череп волновался и гудел в своей стеклянной тюрьме, и наконец сказал:       - Люси, будь осторожна. Там есть что-то еще. Ох ты ж…       За этим сразу последовала череда крепких словечек. Что-то происходило. Все вдруг замерли и напряглись, прислушиваясь. Гробница Мариссы Фиттис не закончила приветствовать незваных гостей.       Мы все хорошо помнили, что звук в этой тьме почти не разносится. Услышать что-то можно на расстоянии вытянутой руки, не дальше. Так вот, в непроницаемой темноте, которая начиналась за кругом цепей, раздались шаги.       - Вы слышите? – спросила я. Все взгляды устремились на меня.       - Да, Люси. Мы тоже слышим, - подтвердил Локвуд.       Это доказывало, что шаги не призрачные. Хотя это можно понять и по характеру звука. Потустороннее эхо невозможно спутать с акустикой мира живых. Однако на шаги единственного живого человека, который мог бы оказаться по ту сторону кольца, они тоже не походили. Джордж ступает довольно легко для своей комплекции, хотя при этом всегда шаркает ногами. На одном кроссовке у него вечно плохо завязаны шнурки и их затянутые в пластик кончики стучат о землю или подошву. Джордж громко пыхтит и частенько бормочет что-то себе под нос. В конце концов, он, если бы подошел, то подал бы голос.       Но там, во мраке, кто-то шагал – я бы даже сказала, вышагивал – совершенно безмолвно. В тишине он по-солдатски опускал одну ногу за другой, гулко ударяя пятками о плиты. Честно говоря, мы даже не сразу поняли, что это шаги. Просто звук приближался.       И приближался он от саркофага.       Это было даже не «топ-топ». Скорее «дун», «дун». Поступь становилась громче. Никто из нас не ощущал мелейза, наоборот, я даже вспотела, у меня запылало лицо. И все же воздух зазвенел от напряжения, и на всем теле волосы встали дыбом. Шаги звучали с равными, точно механически выверенными, промежутками. Череп, волнуясь, метался в банке. Нечто давило на нас на физическом уровне.       - Локвуд, - сипло спросила я, - вы успели увидеть, что в саркофаге?       Он переглянулся с Киппсом и после небольшого колебания ответил:       - Не знаю. Но что-то там определенно было.       Я сглотнула. Мы все стояли с рапирами наизготовку. Вторую руку я положила на пояс, где у меня остался всего лишь флакончик с лавандовой водой. Я выругалась про себя, что не последовала примеру Киппса. Похоже, поиски Джорджа откладывались. Я отчаянно надеялась, что он видит нас. И вообще еще жив.       Локвуд рядом со мной сосредоточенно вглядывался во тьму. Он оставался спокоен, хотя выглядел, пожалуй, бледнее обычного. По другую руку от него замер хмурый Киппс, рыжие волосы которого почти скрылись под слоем пыли и пепла. За моей спиной тихо и очень часто дышала Холли.       Мрак за цепями пошел волнами. Я моргнула. Темная завеса колыхалась, как живая. Черный студень заворочался, пропуская через свое чрево тварь, которая тревожила даже моего призрака. Стук чьих-то подошв похоронным набатом отсчитывал последние шаги до нашего убежища. Он приблизился вплотную. Черная стена дрогнула. Огоньки свечей поувяли, но не потухли. Несколько мгновений стояла абсолютная тишина. Я вдруг сообразила, что все остальные духи исчезли; я их больше не слышала. А потом по плитам что-то негромко заскреблось. Недоумевая, мы опустили глаза вниз. Я с трудом подавила вскрик. Наши цепи задвигались! Что-то снаружи толкало их. Толстые звенья подрагивали, слабо звеня друг о друга, и скрежетали по полу, по чуть-чуть поддаваясь силе, которая напирала на них с другой стороны.       - Что это, Люси? – тонко, срывающимся голосом произнесла Холли, сомкнув пальцы на моем локте. Киппс тихо выругался. Локвуд молчал.       - Не знаю, - стараясь, чтобы голос не дрожал, отвечала я. – Череп?..       - Без понятия. Такого просто быть не может…       - Просто скажи, что ты видишь!       Призраки не выносят железа и серебра, а наши цепи были из чистого, добросовестно смазанного от ржавчины железа. Гости не могут к нему прикоснуться. Что с того? Мы уже свыклись с мыслью, что к нам пожаловал не призрак. Ведь никаких признаков манифестации мы не почувствовали. Однако цепи никто не трогал. Они двигались сами по себе. Никто из нас не толкал их ногой, боже упаси. Не касалось их и дуновение ветра, который иногда поднимают Гости.       - Ну хорошо, - сдался Череп, раздраженный тем, что не способен найти объяснения неизвестному феномену. – Я ощущаю Источник, и привязанного к нему духа, и они движутся.       - Это не призрак! – в моем голосе не было нужной уверенности. Скорее он походил на умоляющий писк.       - Я сказал, что я вижу! Ты опять не слушала? Они движутся, Люси, оба, Источник и призрак! Одновременно, ясно тебе?       Пока мы препирались, цепи остановились. После краткого мига тишины мы снова услышали шаги. Они были совсем рядом. Если бы кто-то из нас высунул руку за цепи, то легко коснулся бы того, кто там был. Шаги двинулись вокруг кольца, огибая его против часовой стрелки.       - Не дергайтесь, - тихо велел Локвуд. – Чтоб никто и пальца не высовывал наружу.       Шаги миновали его, Киппса и остановились напротив Холли. Та затрепетала и подняла руку с рапирой. Ее посеребренный кончик дрожал в свечном свете.       - Спокойно, - сказала я ей. Ее пальцы очень больно впились в мою руку. – Нас ему тут не достать.       Снова глумясь над моими словами, над нашим положением и нашими опасениями, звенья цепи пришли в движение. Сначала мелко-мелко задрожав, они одним резким рывком сместились вовнутрь кольца. Они коснулись одного ботинка Холли. Ассистентка вскрикнула и отступила. Запнувшись об одну из сумок, она покачнулась, наклонилась вперед, чтобы не завалиться на спину, и ее рапира описала полукруг за пределами цепей, погрузившись во тьму, как в кисель.       Обратно рапира уже не вернулась. Нечто по ту сторону барьера схватило ее и дернуло на себя. Холли, ахнув, завизжала. Она на автомате вцепилась в рукоять и потянула оружие к себе. Она словно играла в перетягивание каната с невидимкой. Я успела обхватить ее за пояс прежде, чем неведомая тварь со страшной силой рванула клинок на себя. Она вырвала его из руки Холли, поранив ей ладонь. Оружие исчезло во тьме. Мы с Холли зашатались, но устояли. Пальцы Холли ощутимо и видимо подрагивали в каких-то сантиметрах от черной завесы.       Прошла секунда, две, три. Кто-то пошевелился. Мы все дружно выдохнули.       - Люси, думаю, ты можешь ее выпустить. И перестать тыкать рапирой мне в лицо, - сказал Киппс.       - Упс, извини.       Я разжала руки и выпрямилась. Холли била дрожь. У меня самой руки немного тряслись, а ноги после отпустившего момента страшного напряжения ослабели. Локвуд, аккуратно пробираясь боком, приблизился ко мне вплотную.       - Потеснись чутка, Люси… Холли, меняемся местами.       Мы с ним стояли лицом к лицу. Я навалилась спиной на наши сумки. Локвуд развел руки в стороны, будто приветствовал меня или собирался обнять. Мы оказались так близко, что я видела каждую ниточку в ткани его костюма; ощущала его дыхание, которое шевелило пряди моих волос, сползших на лицо. То и дело касаясь меня, Локвуд подвинулся вправо и занял место Холли. Киппс предусмотрительно подвинулся, чтобы не повторять наш с Энтони трюк.       - Предлагаю угостить эту тварь вспышкой, - сказал он, кладя ладонь на пояс. – Хотя бы увидим, с чем имеем дело.       Только я собралась поддержать эту идею, как Локвуд сказал:       - Бросать слишком близко опасно, барьер может снести. Не говоря уже о том, что нас самих заденет.       Едва взглянув на его лицо, я поняла, что он задумал. И, бессознательно вцепившись в его рукав, потянула.       - Не смей!       - Ну, Люси, кому-то же придется с ним сразиться. Посмотри, наш приятель снова балуется своими телекинезофокусами.       И правда, цепи задребезжали и дрогнули. На сей раз все кольцо целиком. Они вибрировали все сильнее и сильнее. У меня заложило уши от экстрасенсорного давления.       - Но ты сам сказал, чтобы и носа наружу!..       - Точно, и вы с Холли тут и стойте. Киппс, бери вспышек побольше, и самую большую не забудь. Я отвлеку его, а ты иди к саркофагу и…       - Ну нет, – перебила я. – Я пойду с тобой!       Локвуд прямо посмотрел на меня. До этого его цепкий взгляд был устремлен во мрак. Наш лидер весь напружинился, приготовился к рывку или к неожиданной атаке. Сейчас он с терпеливым и серьезным выражением объяснил мне:       - Не в этот раз, Люси. Я как твой начальник приказываю тебе остаться внутри барьера.       Я была бы только рада там остаться. Мне не хотелось покидать цепи, хотя они, похоже, не могли защитить нас от того, что явилось по нашу душу из живой тьмы. Но позволить Локвуду сражаться в одиночку я тоже не могла. Мы команда. У каждого своя роль. Киппс попытается уничтожить Источник. Мы отвлечем врага.       - Нет, Локвуд, - твердо возразила я. – Мы не останемся в тылу. Да, Холли?..       Мне не требовалось даже смотреть на нее, я знала, что она согласно кивнула.       - Холли прикроет Киппса. А мы с тобой возьмем на себя эту тварь, кем бы она ни была.       Локвуд нахмурился, собираясь отказаться, но ничего не сказал. На его лице явственно боролись сомнения. Киппс тем временем, косясь на него, протянул свою рапиру Холли, а сам схватил еще по паре бомб в дополнение к тем, что успел засунуть в кармашки на поясе.       - План Люси не блещет, но это лучшее, что мы можем, - заметил он. – Бродить там в одиночку – подписать себе смертный приговор. Разобьемся на пары.       Звон цепей стих, как по команде. Словно нечто по ту их сторону приготовилось встретить глупцов, собравшихся прямо ему в руки. В моих ушах все еще стоял высокий тонкий писк, словно меня оглушили чем-то. Но я не обратила на это внимания. Я подумала о Джордже. Все подумали. Киппс кашлянул.       - Я имел в виду не это, - тихо сказал он.       В следующий миг нам стало не до того, что он имел в виду. Черная завеса заколыхалась. Вокруг нас пошли волны. Мрак вспучился, как кокон, из которого готовилось что-то появиться. На его поверхности один за другим взбухали бугорки, вырастали и опадали. Темноту проминали внутрь, в нашу сторону. Кроме меня, никто не услышал, но эти волнения сопровождались протяжным стоном, чей тембр то поднимался, то опускался. От этого казалось, что там кто-то плачет. Будто ребенок, которому не дают игрушку.       - Я слышу плач, - прошептала я. – Или даже вой.       - У меня тихо, - отозвался Локвуд. – Громкий крик?       - Нет… слабый.       Мы замолчали, гадая, что же это такое. Поначалу можно было подумать, что мы имеем дело с Полтергейстом, но сейчас стало ясно, что это не так. Полтергейсты не издают никаких звуков, кроме тех, кто производят передвигаемые ими предметы. Но если это другой тип призрака, то мы должны были почувствовать холод и страх. В крипте было холодно, но не настолько, как при Явлении. Хотя страха, конечно, было хоть отбавляй. Его здесь скопилось так много, что мы могли бы разлить его по бутылкам.       Последняя волна прошла почти прямо передо мной, и волнение стихло. Пропал и стон. Зато воздух загудел, заряжаясь потусторонней энергией, от которой поднимаются волоски на руках. Мои уши снова заложило. Я сглотнула и приготовила рапиру, бегая глазами по застывшей темноте. Наступила тишина, в которой можно было услышать, как пылинка оседает на пол.       Одно звено внешнего кольца цепей у моих ног чуть-чуть сдвинулось. Я посмотрела на него, вниз, и вдруг замерла. На краю моего поля зрения, почти прямо напротив моего лица, из густого мрака вынырнули пять белых точек. Они быстро увеличивались в размерах, приобретали форму. Я не могла оторвать глаз от звена цепи. Моя склоненная голова оставалась неподвижной. Белые пятна превратились в пять пальцев, за которыми показалась ладонь. Запястье, которому она принадлежала, окантовывал серый пыльный край рукава. Рука сильно дрожала.       Перед моими глазами все расплылось, и меня кто-то толкнул назад. Я разжала до судороги стиснутые челюсти и глотнула душного воздуха, пытаясь отбиться. Мои уши разорвались от потустороннего вопля, долетевшего одновременно из дальнего далека и откуда-то прямо из глубины моего сознания. Это был крик ярости.       Пока я пыталась вырваться из чьей-то хватки, он перешел в слабое завывание. Через него пробился другой голос – живой и знакомый. Я сморгнула слезы (я не моргала где-то полминуты, широко раскрытыми глазами уставившись себе под ноги) и ошалело посмотрела вокруг себя, на миг перестав сопротивляться.       - Люси, - позвал меня голос Локвуда, звенящий от напряжения. Это его руки держали меня за локоть и за пояс. Потому что я, пораженная призрачным захватом, оглушенная потусторонним криком, чуть не выскочила за пределы барьера. Моя рапира лежала у меня под ногами.       Мы тесно прижимались к нашим сумкам в центре круга. Потому что рука медленно и дрожа, но продолжала шарить в воздухе – точно там, где была совсем недавно моя голова. Белой она только казалась. За ней тянулся слабый шлейф паутины, между пальцами и под отвратительно ровными ногтями забилась могильная пыль.       - Спасибо, - хрипло поблагодарила я. Локвуд медленно отпустил меня, продолжая придерживать за локоть.       - Я же говорил быть осторожнее, - подал голос Череп. Я проигнорировала его, слишком измученная ранними схватками с Гостями, а теперь еще и контактом с неизвестной доселе тварью.       Я до сих пор улавливала хныканье внутренним слухом. Мы все, словно мыши перед змеей, не сводили глаз с руки, такой человеческой и такой чужеродной. Она рывками исследовала пространство у цепей где-то на уровне наших плеч. Ее пальцы, чуть скрюченные, сгибались и разгибались. Она, видимо, неспособная проникнуть дальше – предплечье не показалось даже по локоть – не могла нас найти, и обиженные вздохи перешли в длинные, протяжные и очень высокие крики. Такими, пожалуй, можно было бы разбивать бокалы.       Осторожно и неторопливо присев, я подобрала рапиру. Локвуд страховал меня, держа свою наготове.       - Холли, - раздался негромкий голос Киппса, - мне кажется или на этой штуке ошметки паутины?       Холли Манро шумно сглотнула и слегка дрожащим голосом согласилась:       - Есть такое. А еще она очень грязная… пыльная. Знаешь, как пылятся вещи, которые очень долго лежат и их н-никто не трогает.       Они говорили почти шепотом. Никому из нас, вообще-то, в принципе не хотелось произносить что-то вслух, но молчание было еще невыносимее. Тишина стояла такая, что мы слышали, как шелестит воздух от резких движений руки в сером рукаве.       - Эта рука очень странная, - добавил Локвуд, - слишком гладкая. Ни складочек, ни вен не видно…       - Какие вены, - не стерпел Череп, - ты совсем тупой? Это не живой человек.       Это вообще был не человек. Каждый понимал, но мы все промолчали. Ууаааа, раздалось у меня в ушах. Рука, дергаясь, как механическая, стала исчезать во мраке. Цепи у наших ног снова задрожали. Они гремели в унисон с воем, полным злобной досады.       - Не живой, - продолжал Череп, - но движется…       - Погоди, - почти беззвучно прошептала я, - а Источник, о котором ты говорил… он, случайно, не?..       - Смотрите-ка, у кого проснулись дедуктивные способности, - он и сейчас не удержался от ехидства. – Да, он прямо перед тобой.       Локвуд, будто услышал его слова, неожиданно оживился. Он убрал рапиру и со словами «врешь, не уйдешь» выхватил контейнер с серебряной печатью у себя на поясе. Но развернуть он ее не успел. Кольцо цепей дрогнуло, один его полукруг превратился в изломанную кривую, опрокинув часть свечей. Они, разливая воск, зашипели; часть их погасла, испуская белесый дымок. На один из огарков стремительно опустилась когда-то, должно быть, на совесть отполированная, но ныне страшно пыльная черная туфля, прикрытая серой тканью. Высокая угловатая тень одним резким движением отбросила в сторону серебряную сеть, которую Локвуд швырнул в нее, и обрушила на нашего лидера страшный удар.       Все это время, с того самого момента, как она показалась нам, я слышала безостановочно повторяющийся вой, похожий на сирену, надрывный в начале и страшно высокий в конце. В нем чудилась то ли мольба, то ли зов, то ли проклятия. А на его фоне лился поток других звуков, долетавших с Той Стороны: знакомый, но трудноопределимый, как это почти всегда бывает, шелест и поскрипывание, холодный и властный голос и – громкий, гулкий звук закрывающейся двери. Он перекрывался отчаянным и яростным воплем, который сливался со стонами… кого? Призрака? Призраки нематериальны. Но кого же я тогда слышу?       Локвуд принял атаку на рапиру, и я округлила глаза, заметив, что клинок слегка погнулся. Оружие Локвуд держал обеими руками, хотя полагается всего одной. В неверном и трепещущем свете свечей казалось, что я наблюдаю театр теней. Одна гибкая и быстрая, а вторая дерганая и по-звериному сильная. Между ними не осталось значимой преграды. Кольцо разрушилось, мрак беспорядочно забурлил вокруг. Тени стояли друг против друга, и борьба становилась неравной. Прошло несколько мгновений, прежде чем мы опомнились, стряхнули с себя ступор и бросились на подмогу. Лапы врага сомкнулись на голом клинке Локвуда, чтобы, я не сомневалась, вырвать оружие у того из рук, как он сделал это с Холли. Но тут ему в плечо вонзилась рапира Киппса. Которую держала, впрочем, наша ассистентка. Сам Киппс стоял рядом с бомбой наготове.       Рапира вошла словно в мешок, набитый опилками или песком. В моих ушах раздался высокий вой. Тень круто повернулась всем корпусом в сторону Холли, отбросив от себя и Локвуда, и его оружие. Он натолкнулся на меня, но мы быстро сориентировались и слаженно атаковали врага со спины. Рапира пронзила что-то относительно мягкое, а затем встретила препятствие, однородное и плотное, и пропорола его с ощутимым усилием. Мой слух снова резанул крик.       Мы едва успели разорвать дистанцию, когда тварь обернулась вокруг своей оси против часовой стрелки. Холли тихо взвизгнула, а из моего горла вырвался не то хрип, не то бульканье, выдававшее мой ужас напополам с изумлением. Фигура имела человеческие очертания, но совершенно точно не была человеком. Потому что с отчетливым хрустом повернулась лишь верхняя часть ее тела, скрутив жгутом всю одежду, разрывая ее там, где мы повредили ее своими рапирами. Прорехи не сочились кровью, и не сочились вообще ничем. Они лишь слабо светились изнутри.       Тень нависла над нами. До этого я не могла понять, что такое поблескивает у нее на голове. Сейчас, против света, это еще труднее стало разглядеть, но до меня дошло, потому что ярко заблестел край бронзовой маски, повторяющей контуры лица.       - Погребальная маска, - сказал Локвуд. – Смотри, Люси… глаза!       Погребальная маска, саркофаг…       - Да, да, - подтвердил Череп, - оно вылезло именно оттуда, откуда вы думаете.       Нет, невозможно. Но чтобы узнать точно, что это такое, мы должны его поймать. Однако на кону наши жизни, и мы сделаем все, чтобы спастись. Лично я с радостью уничтожу этого Гостя, будь он хоть сто раз новым и редчайшим редким видом.       Прорези его глазниц сияли голубоватым светом. Светом, который был нам всем прекрасно знаком, потому что мы видели его бессчетное количество раз, когда сражались в ночи с пришельцами с Той Стороны. Такой свет излучает только одно. Эктоплазма.       За спиной мертвеца Киппс замахнулся. Холли лихорадочно рылась в сумках в поисках вспышек и бомб; рапиру она вернула хозяину. Мы с Локвудом встали в защитную стойку. Несмотря на смертельную опасность, я ощущала почти радостное возбуждение. Мы снова вместе встречаем угрозу лицом к лицу и готовы дать ей отпор. Руки и ноги все еще казались немного не моими после пережитого потрясения, но мной овладел некий азарт. Должно быть, это профессиональное. Когда без конца рискуешь жизнью, в один прекрасный момент начинаешь увлекаться.       Мы не сделали и выпада. Потому что нам показали, насколько ничтожны наши рапиры против Гостя, с которым мы столкнулись. Если бы не его удивительная форма, я бы сказала, что это невероятно мощный Спектр. С омерзительным скрипом трущихся друг о друга костей и какого-то странного щелканья верхняя часть туловища развернулась обратно, и очень быстро. Тварь молниеносно вскинула руки, перехватила рапиру Киппса и швырнула ее прочь вместе с самим Киппсом. Бросок был такой силы, что нашего компаньона подняло в воздух. Он налетел на Холли, и они вместе с горой наших сумок рухнули на пол.       Локвуд уже зашел к врагу сбоку и чуть сзади, и, будучи более искусным в фехтовании, сумел зацепить противника. Его рапира прочертила сияющий зигзаг и под углом вошла мертвецу под лопатку. Следом могла бы вонзиться и моя, но враг, издав истошный вопль, крутанулся, увлекая Локвуда за собой. Мой клинок лишь чиркнул по его боку и неуклюже отскочил, а я, потеряв равновесие, шагнула назад. Это меня и спасло, потому как Локвуда вместе с рапирой отбросило куда-то в темноту. Хотя как посмотреть… если бы меня смело вместе с ним, то я не оказалась бы в одиночку лицом к лицу с самым устрашающим врагом, который мне встречался.       На краткие мгновения мы замерли. Голова мертвеца повернулась. На погребальной маске всплеснулся отблеск последнего пламени свечей. Над нею топорщились свалявшиеся, длинные и густые темные волосы, покрытые вуалью паутины, в которой сновали десятки живых черных точек. Одна из них с хорошо различимым шелестом шлепнулась на плечо фигуры, и, чуть помедлив, переползла с ткани воротника на голую шею, откуда быстро поднялась к уху и заползла в него.       Я бросилась к своим товарищам, понимая, что мы все обречены, если снова потеряемся в этом мраке. Я сделала три шага, прежде чем свет исчез, а передо мной мелькнули два потусторонних огонька. Меня грубо подняло в воздух, и я оказалась на весу, пойманная в капкан своей собственной куртки. Ворот сильно давил мне на горло, один локоть нелепо вздернулся. Инстинктивно я схватилась за руку, одеревенелую и ледяную, как... да, как рука трупа. Мои пальцы сомкнулись на холодном запястье, скользнув по мягкой ткани рукава.       Холод обжег мою ладонь. Я отдернула руку, несмотря на то, что без опоры болтаться было очень тяжело. Глотнув воздуха, я поборола оцепенение и забилась, стараясь попасть рапирой туда, где, предположительно, находилась голова врага. Я ощутила, что рапира задела что-то, но в тот же миг ее вырвали из моих пальцев и, наверное, выбросили.       Собиралась ли я на этом сдаться и позволить убить себя какой-то неведомой жуткой мерзости? Ни за что. Я молотила руками и ногами, обутыми в крепкие, окованные железом ботинки. Даже задыхаясь от недостатка воздуха и страха, я не намерена была отдавать свою жизнь так легко. Рапира - не единственное оружие агента. Главное - это та степень безрассудства, которая толкает нас на игры со смертью. Находчивость и навык. И, конечно, окованные железом ботинки.       Кровь стучала у меня в ушах. Одной рукой я вновь вцепилась в запястье мертвеца, а вторую протянула, стремясь нащупать лицо. Мой правый ботинок врезался фигуре в бедро, а левый - в колено. Ощущение было такое, словно я ударила если не бетонную стену, то металлический крепкий забор.       - Дохлый номер, - прокомментировал Череп философски. – Такое возьмет только огонь.       Это было последнее, что я слышала, потому как в мою голову ворвалась невообразимая какофония звуков, голосов, видений и эмоций. Чужие печаль, боль, страх, ужас, какие-то лица, места, люди, пришедшие из другого времени… они оглушили меня, я перестала понимать, кто я и где я, вокруг струились бесконечные потоки образов, дрожащих и дымчатых, словно мираж. На какое-то время я стала другим человеком – тем, кому принадлежали все эти воспоминания. Десятки картинок и звуков вразнобой сплетались друг с другом.       Какая-то то ли школа, то ли что, много детей в одинаковой одежде, много лиц, которые неприязненно смотрят на меня. Чей-то строгий и сухой голос произносит: «Не думай о себе слишком много».       Письма, письма, очень много писем. И все они в никуда, остаются без ответа, без привета… чувство щемящей тоски и одиночества, потерянности и ненужности.       Бесконечные знакомства с непонятными людьми, одетыми в костюмы и платья, рукопожатия, фальшивые улыбки и слова – неразборчивое гудение далеких голосов.       Долгая дорога, автомобили, поезда, большой город. Одновременно знакомое и незнакомое здание, чьи контуры смазались, едва я попыталась рассмотреть их, люди в форме, с оружием, все смотрят…       Коридор. Шуршание. Смотрю вниз – шуршат колеса кресла-каталки по полу. Меня куда-то везут, но мне абсолютно все равно, я так устала, что не хочу совершенно ничего. И пусть вокруг творят что хотят, хоть конец света. Кресло толкают в небольшую комнату, где снуют люди в белых халатах. Кто-то сурово и властно приказывает, во мне вдруг пробуждается страх, и…       Страшный вопль. Видение разрушилось, облезло, обнажив непроглядную тьму. Я перестала видеть. Я больше ничего не слышала и не ощущала, я была в черной пустоте. Тоска и отчаяние захлестнули меня. Значит, вот как выглядит смерть. Я даже ничего не почувствовала…       Сильный удар сотряс все мое тело. Я поморщилась и застонала. В моем мозгу билась боль, но я не понимала, откуда она приходит. Ну да неважно. Все-таки я не умерла. Но где я? И что вообще…       Бабах! Все вокруг содрогнулось, меня ослепил яркий огонь, а мое тело снова беспощадно швырнуло ударной волной. С моих глаз внезапно словно спала пелена. Отдернулся полог темноты, свернулся и съежился. Океан умалился до рек, а реки усохли до ручейков, которые исчезли в небытие. Я поняла, что вижу крипту вокруг. Свет от вспышки вел себя в соответствии с законами физики. Мы были в старом, жутковатом, набитом Гостями склепе, а не в бесконечно путаном пространстве без конца и края. Я чуть не засмеялась. Такого облегчения я никогда не испытывала. Несмотря на то, что огромный кусок потолка, страшно застонав, обвалился. Ударившись об пол, он раскрошил могильные плиты, а сам расселся на два огромных камня неправильной формы. В воздух взметнулись облака пыли и каменной крошки.       Где-то надо мной, неподалеку, засияла еще одна магниевая вспышка. Я увидела крылатый силуэт, со сверкающим клинком в руке атакующий безликую угловатую фигуру. Как ангел возмездия обрушился на демона преисподней в вихрях небесного огня.       "Локвуд", - прошептала я одними губами, пытаясь встать.       Мое сознание запечатлело все отдельными картинками. Вот с громким «бумм» взрывается бомба. Свет яркой горячей волной озаряет меня, колонны по бокам и фигуру в маске. Она припадочно бьется, дергано и неуклюже переступая и размахивая одеревеневшими руками: ее объяло пламя. Ее крик становился все тише и тише.       Локвуд оставил ее и подбежал ко мне, прикрывая рукой голову: сверху начали падать небольшие куски камня. Он помог мне встать. Голова казалась чугунной, в ушах звучал вой маски, все тело ныло.       - Ну как ты, Люси? – заглядывая мне в лицо, спросил он. Глаза его ярко сияли, а черты выражали одновременно беспокойство и радость.       - Порядок, - кивнула я и чудом увернулась от струйки каменной пыли с потолка.       - Как-то маловато страсти, - донесся голос Черепа. – А ну прибавь огонька.       - Заткнись, - огрызнулась я, - уж огонька здесь довольно!       Фигура маски, рухнув на колени, рассыпалась на глазах, оставляя после себя легкий пепел, который тут же смешивался с пылью. Полыхал саркофаг, вернее, та куча камней, что им была; стену за ним и пол вокруг разворотило до неузнаваемости. Горели повсюду ошметки смеси. Ударная волна смела наши цепи и сумки, разбросав их прочь.       - Стой, - говорю, - а ты где?       Больше ничего не взрывалось, не рушилось. Но одна стена крипты угрожающе пошла трещинами. Локвуд потянул меня за локоть.       - Люси, идем скорей!       - Уж поверь, в куда большей безопасности, чем ты. Советую убираться отсюда.       Ну, раз так…       Мы рванули к выходу. Но я снова притормозила, пронзенная ужасной мыслью.       - А где Джордж?! – я даже не попыталась скрыть легкие истерические нотки. Мы совсем забыли о нем и уже не сможем его найти. Да как мы вообще могли о нем забыть, черт возьми?!       - Все в порядке, - спокойно ответил Локвуд, поворачиваясь ко мне лицом, хотя вокруг все готовилось рухнуть. Он взял меня за плечо и мягко встряхнул. – Все целы. А сейчас – бежим.       Его уверенная улыбка и убедительный тон, как всегда, сделали свое дело. Вопросы могли подождать. Кроме того, я услышала голоса наших друзей. Они стояли у подножия лестницы и ждали нас. На бегу я разглядела Киппса, Холли и бесформенное цветастое пятно. Которое – слава богу! – при ближайшем рассмотрении оказалось Джорджем. Джорджем в перьевой накидке, между прочим. Той самой, которая позволяла нам с Локвудом ходить на Той Стороне.       Один за другим мы, как ошпаренные, выскочили из гробницы. Зал мавзолея показался нам огромным и высоченным после подземелья, откуда продолжали доноситься подозрительные скрипы и треск. У лестницы я последний раз оглянулась, но уже не смогла найти среди усыхающих языков пламени маску-стража гробницы.       Покрытые пылью и ссадинами, в драной одежде и всклокоченными волосами, мы стояли и открытого зева фальшивой могилы и тяжело дышали. Глаза наши немного безумно сверкали. Ночь почти миновала; в высокие окна мавзолея лилось предрассветное сияние. Мы глядели друг на друга, измученные и физически, и морально, боем, из которого чудом вышли живыми. Локвуд бледный, но спокойный; Киппс мрачный, хоть в гроб клади, Холли – словно с помойки вылезла, а Джордж… красный, как помидор, но вид абсолютно победоносный. И – что бы вы думали – мой Череп сидел себе преспокойненько в рюкзаке на его плече.       Мы с Холли первыми улыбнулись друг другу, а потом мы все, не в силах сдерживаться, от души захохотали. Наш смех удивленно отразился от стен и потолка, носясь по высокому залу, звонким мячиком прыгая там, где он сроду никогда не звучал.