Живые мертвые

      Марисса Мариссой, а рутину никто не отменял. Наши обычные задания, я имею в виду. Даже Джорджу пришлось отложить ненадолго так интересующие его вопросы о темпоральном сдвиге, как он его называл, разном течении времени в обоих мирах и том, как Мариссе удалось взять потустороннюю силу под контроль.       Помимо этого, ему безумно хотелось расспросить Финна Флеймса, а это была нелегкая задача. Хотя бы потому, что Финн ко всем относился с насмешливым презрением. Ну, его неприязнь к Джорджу можно понять. А учитывая полное отсутствие такта у нашего исследователя, то разговор обычно получался в духе:       — Флеймс, как ты умер?       — Молча.       — Тебе оторвали голову?       — Я тебе ее сейчас оторву.       — Что чувствуешь, когда умираешь? Почему ты вернулся? Почему не все призраки осознанно говорят?       — Люси, принеси мне мой револьвер.       Локвуд действовал иначе, был вкрадчив и вежлив, но неизменно натыкался на почти откровенную ненависть. С ним Финн либо вообще не желал разговаривать, либо переводил все в очередной ядовитый стеб. Если за дело бралась я, то дело могло дойти до скандала. Меня выводила из себя флеймсова манера валять дурака и нежелание делиться знаниями. А как он разозлился, когда я сказала, что он должен нам рассказать все! В другом случае он просто увиливал до бесконечности или выдвигал мне какие-то невообразимые требования. Любимое у него было «уходи от этих идиотов, тогда и поговорим». Словом, изрядно он нервы мне помотал. Мерзавец. Он столько лет провел в Фиттис, наверняка он что-то знал. Нам ничего не оставалось, как сдаться. Были дела поважнее, чем тратить его на склоки.       Я не могла определиться со своим отношением к нему. Остальные имели вполне здоровые подозрения, меня же разрывали противоречия. Он ужасно меня раздражал, но мне хотелось понять, почему он себя так ведет. Можно сколько угодно считать его просто злобным засранцем, но это слишком поверхностно. О да, он тот еще пройдоха. И грубиян, и врун. Но он не убил меня, когда у него была прекрасная возможность. Наоборот, помог мне. Все, что он делал сейчас — это действовал нам на нервы и изредка подкидывал в порыве непонятно чего годные идеи. Не человек, а головная боль.       Настал день икс, когда мне предстояло отправиться на задание с ним вместе. Когда-то это должно было случиться. Как-то само собой получилось очевидным, что он идет со мной, это даже не обсуждалось толком. Никто не возражал, потому что я не возражала, а я не возражала, потому что это грозило нудными разборками. Впрочем, Локвуд был все-таки явно не в восторге от моего напарника, тревожился за меня. Несколько раз спросил, все ли в порядке, уточнял, не стоит ли чего поменять. Его забота, честно скажу, грела душу, но мы оба понимали, что поменять ничего просто нельзя. Ни с кем другим Флеймс не пойдет, а даже если б и пошел, то мы бы его не пустили.       Но это все ерунда. Угадайте, с кем отправился на работу сам Локвуд? Правильно, с великолепной и неподражаемой Холли Манро.       В целом, я отнеслась к этому довольно спокойно. Потому что у этого было свое логическое объяснение. Холли оставалась среди нас самым слабым и уязвимым агентом, а потому ей нужен был сильный и опытный напарник. Киппс сослался на дела, Джорджу было тупо все равно. С Локвудом Флеймс бы просто передрался.       Но досаду я все же испытала. Если бы только Финн не был таким вздорным, если бы Холли его не боялась, если бы Киппс мог помогать нам чаще… эх, как много этих «если»! Что толку о них думать, когда ничего не изменится. Больше всего я досадовала на Холли и Флеймса, потому что они и путали все карты. Если б не они, я б куда больше времени могла провести с Локвудом… ну вот, опять «если». Словом, мне было обидно, что, как ни крутись, а возможности пообщаться с Энтони наедине мне не выпадало. Мы не очень часто пересекались дома, да и там он никогда не откровенничал. Ну, вы его знаете. Из него все клещами вытаскивать надо и ровно тогда, когда ситуация располагает. А теперь прикиньте, сколько таких ситуаций приходится на месяц. Печальная картина.       — Ладно, не вздыхай так, — сказал Финн, когда я проводила глазами такси, на котором уехали Локвуд и наша ассистентка. — Подумай о хорошем. Может, Манро обнимет призрак.       — И что в этом хорошего? — мрачно и скорее по привычке отозвалась я. На самом деле у меня совершенно отсутствовало желание разговаривать на бредовые темы.       — А если очень повезет, то и Локвуда тоже, — продолжал рассуждать Финн. — Двоих за раз, очень даже ничего… а может, по дороге такси впишется в дерево?       Я покосилась на него и сложила руки на груди.       — За что ты его так не любишь? Он, между прочим, мог бы выпнуть тебя на улицу или сдать полиции, но не сделал этого.       Флеймс ответил мне снисходительно-насмешливым взглядом. Поигрывая зажигалкой, он сказал:       — Он лицемер. А держите вы меня рядом потому, что так для вас безопаснее.       Я фыркнула и сказала, игнорируя вторую часть его ответа:       — Смотрите на него. Будто сам не врешь и не завираешься!       — Я вру из любви к искусству, но никем не притворяюсь. А этот ваш пижончик с сабелькой прячется, как трусливая черепаха. Убери всю его показуху — что останется?       — Не тебе его судить! — разозлилась я. — Ты ничего о нем не знаешь!       — О, зато уж ты знаешь достаточно, чтобы опровергнуть то, что я сказал.       Конечно, я знала, но в тот момент почему-то не смогла подобрать слов. Поэтому я, открыв рот, немного помедлила. Финн наблюдал за мной, ехидно гримасничая. Рожа, что называется, просила кирпича. Но вместо рукоприкладства я постаралась с достоинством парировать:       — Я не собираюсь обсуждать с тобой Локвуда. Точка. Закрыли тему.       Уже сказав это, я сообразила, что тему я подняла сама. Финн издал короткий смешок.       — Тебе просто нечего возразить.       — Заткнись, Флеймс, и не выводи меня.       Он надавил на мое больное место. Глобально, конечно, я знала о Локвуде больше Финна. Немного о его семье, кем они были, и — частично — как умерли. Проблема только состояла в том, что большую часть этой информации я получила не от Локвуда, а раздобыла сама. Вот что печально. Мы столько времени вместе, а он и не думает вылезать из своей раковины. Лишь иногда высунется — и вновь прячется обратно.       Загадка — то, что в Локвуде меня привлекало, помимо прочего, но в то же время и тяготило. Разве можно долго выносить, когда важный для тебя человек, которому ты доверяешь, не желает тебе открываться? Не то чтобы врет, а просто молчит. Наверное, это еще хуже. Не понимать, почему так, не иметь возможности узнать его получше.       Наконец подъехало такси и я, залезая в него, тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Перед операцией они ни к чему. Флеймс же выглядел в соответствии с расхожим выражением «сделал пакость — сердцу радость». Сволочь бессовестная.       Пока мы добирались до места, он с большим интересом разглядывал лондонские улицы. Он никогда толком не видел их, будучи призраком. Некоторые изменения заслужили его одобрение, другие вызвали возмущенное недоумение. В целом современная архитектура произвела на него сомнительное впечатление.       Я же пыталась свыкнуться с мыслью, что теперь никакого призрака Третьего типа нет, а есть крайне вредный, непредсказуемый и вполне себе живой парень. Очень, очень странно было ехать вот так, понимая, что больше не почувствуешь тяжести заветной банки за спиной, не услышишь призрачного голоса, который подскажет то, чего оперативник сам никогда не узнает и не увидит. Нет, от живого-то тоже польза будет, он ведь медиум и обладает Зрением и Слухом, но все-таки Череп мог больше. Так я тогда думала.       Таксист выгрузил нас в конце Тамворт-авеню, у одного из входов в большой парк. Задачей нашей было разобраться с Полтергейстом в старом домике смотрителя парка, который собирались реконструировать. Довольно короткая улица, одну сторону которой занимал ряд однообразных коричневатых домов в пару этажей, упиралась в низкую ограду парка. За оградой начиналась светлая дорожка, прорезавшая газон.       Тут стоит оговориться, что мы представляли собой очень странную парочку. Из нас двоих как следует экипирована была только я сама. Рюкзак с термосом, бутербродами, цепями и запасом бомбочек, рабочий пояс, рапира, термометр. Блокнот с ручкой я носить давно перестала. Но они вроде валялись где-то на донышке рюкзака. А вот Флеймс был вооружен одним лишь ножом весьма злодейского вида, с отполированной многими прикосновениями рукояткой и длинным лезвием с зазубринами по одному краю. Сталь, довольно тусклая, зловеще отливала. Нож ему никто не давал, он нашел его сам, а на вопрос ответил «для тайника нет места очевиднее, вы все такие же идиоты». Револьвер свой он тоже забрал и, видимо, перепрятал. У меня руки не дошли его поискать, но, в принципе, оно того и не стоило.       Мне не удалось убедить его пополнить амуницию чем-нибудь еще, хотя бы магниевой вспышкой, потому что рапиры он вообще не желал признавать. В конце концов я плюнула и сказала, что пусть пеняет на себя, а я его защищать не буду. Кто тут из нас идиот еще, называется.       Финн с ухмылкой наблюдал, как я взваливаю на спину рюкзак и поправляю лямки.       — Может, и меня донесешь? — хихикнул он. — Как в старые добрые времена.       — Карта у тебя? — спросила я его, усмехаясь в ответ. — А то заблудимся.       Он помахал сложенной вчетверо принтерной копией плана Хаэмс-парка. На этой карте был отмечен маршрут к сторожке и в уголке подписаны важные сведения, которые раздобыл для нас Джордж. Предположительно, Полтергейстом был призрак одного шутника, который примерно тридцать лет назад вздумал разыграть старого смотрителя. Привидение изображал, иными словами. Ну смотритель и шарахнул его от испуга, чем под руку подвернулось. Дошутился, одним словом. Парню так крепко прилетело, что он быстро умер. Смотритель оказался человеком совестливым и доложил, куда надо, и с учетом всех обстоятельств ему вроде даже дали просто условный срок. Тело убитого погребли со всеми предосторожностями, место трагедии засыпали солью, но вот сейчас, когда начали рыть и сносить старый домик, потревожили призрака. Никто не пострадал, не считая напуганных до смерти рабочих, которые задержались в одну из смен. Техника начала двигаться сама по себе и чуть не зашибла их, еле ноги унесли.       На тропинке послышались шаги, и к нам вышел высокий человек с папкой под мышкой. Это был наш заказчик. Уже немолодой, на голове залысины, а сами волосы тронула седина. Уголки глаз прочертила густая сетка морщинок. Он заметно нервничал, хотя до темноты было довольно далеко, оглядывался через плечо, а взгляд его бегал по тихой улочке. Мы быстро обсудили последние детали, он объяснил нам, куда идти и насколько мы свободны в действиях. И ушел, поглядывая на часы.       — Подозрительный тип, — заявил Финн, когда мы с ним разошлись.       — Почему сразу подозрительный? Может, очень боится призраков.       Спорить он не стал, только пару раз оглядывался назад.       С Полтергейстами я не имела дела с того случая в универмаге братьев Эйкмер. С ними работать удовольствие, мягко говоря, ниже среднего. Я немного волновалась, потому что представления не имела, как разговаривать с таким призраком и стоит ли вообще это делать. Ведь Полтергейсты реагируют на шум.       Спустя неопределенное время блуждания по тропинкам мы набрели на одноэтажное деревянное строение, один из флигелей которого уже снесли. Рядом лежали кучи земли. Сам домик покосился то ли от времени, то ли от того, что его начали рушить. Его полукругом окружали стройные буки и грабы, что бросали длинные тени на подстриженный газон.       У нас оставалось еще немного времени до сумерек, и мы принялись осматриваться. Правда, сначала я предприняла все меры осторожности, выложила круг из цепей, приготовила вспышки и бомбочки. Флеймс тем временем присел на краю небольшого котлована и что-то разглядывал в нем. Закончив, я подошла к нему и тоже заглянула в яму.       Очень неаккуратная, словно пласты земли много раз переворачивали и разгребали. Корешки, камни, комья. От ковша экскаватора не такие ямы остаются. Кроме того, мы увидели и следы подошв.       Честно говоря, было непонятно, зачем они принялись рыть, когда еще снесли не все здание. Заказчик строительных работ, который явился к нам в офис, не вдавался в эти подробности, да они и не показались нам важными. Но теперь, на месте, стало ясно, как странно это смотрится.       — Как ты считаешь… — начала я.       — Да, — перебил меня Финн. — Они пытались сами найти Источник. Болваны.       Это значило, что снаружи его нет. Яму раскопали на том самом месте, где произошло непреднамеренное убийство. Я огляделась. На краю поляны обнаружилось кострище. Там, видимо, рабочие сожгли все, что нашли в этой земле. И безрезультатно, иначе не обратились бы к нам.       Хорошего мало. Если они скрыли это, то могли скрыть и что-то еще. Я шумно вздохнула. Финн пружинисто поднялся и пошел обходить дом по кругу. Я последовала его примеру, но взяла противоположное направление. Мы встретились у задней глухой стены. Здесь было особенно заметно, как сильно «поехали» доски.       — Я пока ничего не слышу, — сказала я, скользя взглядом по треугольной покатой крыше. Из нее торчала маленькая печная труба. До чего же старый дом. — У тебя что?       Мы предполагали, что Финн при своей первой жизни был пособником Бикерстафа, сумасшедшего доктора викторианской эпохи, который баловался с черной магией. Финн помогал ему выкапывать трупы и отгонял от хозяина призраков, потому что мог видеть их. Еще в те времена, когда Проблемы не существовало. Мы не знали, сколько ему лет, но он казался ненамного старше нас, и, думаю, ему не исполнилось и двадцати, когда он погиб (почему-то я не сомневалась, что его убили).       — Еще рано, — отозвался Финн. — Так что ничего.       Я вздохнула. Зачем вообще Холли отдала мне Полтергейста? Мне она объяснила, что сильно впечатлилась тем, как я вытащила нас из передряги в том универмаге. Вот правда, не знай я ее, то подумала бы, что она мне свинью подложила. Холли, конечно, лицемерит, но ее дифирамбы были искренними, да и не такой она человек, чтобы подставу устраивать.       Оставался сам домик. Мы взошли на убогое крыльцо и уставились на запертую дверь. Вообще, выглядело так, словно ее просто заклинило. Я толкнула ее обеими руками, а та даже не дрогнула. Пихнула ногой — с тем же результатом. Навалилась всем телом — безуспешно.       — Ну-ка подвинься, женщина.       Финн оттеснил меня в сторону и одним ударом ноги вышиб дверь. Та с сухим треском повалилась внутрь, с грохотом встретившись с такими же рассохшимися досками пола. Финн помахал ладонью перед лицом, разгоняя пыль, и, вытащив нож, шагнул к порогу.       Едва он это сделал, как сорванная с петель дверь поднялась и встала на место, перекрыв вход. Она гулко ударилась о притолоку, снова выбросив облачка застарелой пыли.       Отпрянув, мы медленно посмотрели друг на друга, а потом на солнце, которое еще не успело полностью скрыться за древесными верхушками. Его отблески еще ложились на крышу домика.       — Ну, — сказал Финн, — теперь мы точно знаем, что он внутри.       Пожалуй, стоило оставить эту затею и просто сжечь дом. Удивляюсь, почему строители так не сделали. Наверное, им запретили по договору. Ну, неважно.       — Если хочешь знать мое мнение, — заявил Финн, — то лучше забросай эту хибару магниевыми вспышками.       Призрак больше никак себя не проявил. В доме тоже стояла тишина. Финн предположил, что Полтергейст зашевелился, потому что окна в домике плотно закрыты и свет вообще не проникает туда. Скорее всего, он был прав, другого объяснения я тоже не видела.       Мы сидели внутри круга из цепей и пили чай. Финн, устроившись по-турецки, ухитрился поставить чашку себе на колено. Он казался расслабленным, но его глаза очень внимательно наблюдали за сторожкой.       Насчет вспышек он тоже был прав. Однако… это слишком просто. К тому же мне не давал покоя вопрос, почему рабочие сами не сожгли домик. Он сгорит вместе с Источником. И еще… как раз с Полтергейстом я общаться до сих пор не пробовала. Может, стоит попытаться? Кто знает, насколько они восприимчивы? Люди до сих пор полагают, что с призраками говорить нельзя, если это не Третий тип, но ведь я общаюсь с ними. И получаю отклик.       Строго говоря, мы не могли просто взять и подпалить чужую собственность. Мы могли только отступить. Или попытаться сделать что-нибудь. Я допила чай, съела последний кусочек шоколадки и поднялась на ноги. Поляну уже накрыли сумерки. Небо темнело. Я ощущала, как растет чувство тревоги. Пора.       В конце концов, я буду не я, если не сделаю хоть что-то. Я ведь из агентства «Локвуд и компания». Мы всегда доводим свои дела до конца. Даже если при этом сжигаем дома или случайно отправляем своих клиентов на тот свет. Да, бывали у нас и такие, которые вполне этого заслуживали.       Финн тоже вскочил.       — Ты опять за свое? Да он не станет с тобой разговаривать! Шарахнет деревяшкой по башке и все!       — А ты будь на страже.       С этими словами я шагнула прочь из круга. «Дура набитая», — донеслось мне в спину. За пределами круга было немного холоднее, но не слишком. Как известно, Полтергейсты не проявляют себя на физическом уровне. Тени сгустились; дом стал походить на спящее, затаившееся грузное и хищное животное. Я ждала. Зашевелились волосы у меня на руках и затылке. Стояла звенящая тишина. Потом у меня заложило уши.       Секундой позже дверь, что захлопнул перед нашими носами призрак, медленно повернулась. Так, как если бы еще оставалась на петлях. Она проскрипела по полу и, приотворившись, замерла.       — Ну давай, еще внутрь зайди, гений, — прошипел Финн.       Но я не собиралась отзываться на приглашение призрака и рисковать сверх меры. Однако и просто слушать не имело смысла. Нужно было говорить. Полтергейст не воспроизводит звуков. Не обжигает эктоплазмой. Он использует вашу энергию, чтобы передвигать предметы.       Между нами и домиком было шагов десять. Пока я бездействовала и просто ждала. Финн тоже молча ждал. Он сунул руки в карманы и скептически поглядывал то на меня, то на дом. Прошла минута, другая. Я обошла по кругу кольцо цепей. Мои ботинки тихо шуршали по траве… мне мерещится, или возле ямы что-то шевельнулось?       — Он здесь, — еле слышно сказал Финн. Мне показалось, что его голос, как прежде, прошелестел у меня в голове.       Одна из куч взорвалась земляным фонтаном. Потом еще одна, и еще. По траве пронесся порыв ветра. Земляные бугорки пришли в движение. Мы молча наблюдали, как кто-то невидимый сгребает их в одну большую кучу. Она быстро росла и вскоре образовала настоящий вал длиной в пару метров и высотой в один-полтора.       Я ощутила, что у меня пересохло в горле. Почему-то этот миниатюрный, можно сказать, игрушечный вал поселил во мне очень нехорошие предчувствия. Сначала призрак хотел поиграть в радушного хозяина, пригласив нас внутрь, теперь же…        Финн в двух шагах от меня очень тихо стоял в кольце цепей. Между нами пролетело что-то темное и шлепнулось позади. Мы переглянулись.       — Что за черт? — прошептал Финн.       Следующий комок задел меня по плечу. Он был мягким, рассыпчатым, я почти не почувствовала удара, а на одежде остались темные крупинки. Земля. Этот призрак построил себе крепость и бросался в нас комьями земли.       Третий снаряд мог бы украсить рубашку Флеймса, но он ловко увернулся и выругался себе под нос.       — Очаровательно, — прокомментировал он. — Угости его вспышкой, Люси!       В принципе, бросаться в Полтергейста бомбочками не имеет особого смысла, ведь он повсюду и одновременно нигде. Его можно отвлечь, но не отпугнуть. Он не боится огня и света, ведь они не могут его обжечь. Так или иначе, делать что-то все равно надо. Я сорвала с пояса вспышку и метнула ее в земляной вал.       Бахнув, она озарила ночь в парке яркими искрами, которые быстро погасли. На короткое мгновение настало затишье.       А потом началось настоящее безумие. Я и моргнуть не успела, как получила влажноватой землей прямо по лицу. Начала отплевываться и протирать глаза, но обстрел стал таким мощным, что меня даже толкнуло немного назад. В ухо, в грудь, в живот, по ногам, по голове замолотили комья земли. Я попыталась по памяти втиснуться в круг цепей, протянула руку на голос Финна и мне удалось коснуться его кончиками пальцев. Но одна моя нога подогнулась, потому что Полтергейст нашел кое-что получше простой почвы. Камень.       Не очень крупный, размером с яйцо примерно. Но если бросить его с силой и размахом, то можно проломить человеку череп. Камень врезался мне под колено сзади. Меня словно лягнула лошадь. Ахнув, я стала падать.       Финн схватил меня за запястье, очень крепко, и потянул на себя. Видимо, мы оба были за пределами цепей, потому что меня сразу же подняло в воздух и сильно дернуло. Когда я говорю «сильно», то имею в виду действительно сильно. Учитывая, что хватка у Финна оказалась бульдожья, то моя рука мерзко хрустнула, когда у меня выскочил плечевой сустав.       Я заорала от боли. Она ослепила меня, и несколько мгновений просто выпали из моего сознания. Я не чувствовала ничего, кроме боли. Мое плечо стало средоточием адской муки. Поэтому я едва заметила, что ударилась, или, точнее, упала на что-то твердое.       Где-то рядом стукнуло, и наступила темнота. Стихли и все звуки. Но мне было все равно, где я и что происходит. Я плакала от боли, меня трясло от шока. Во рту был привкус земли и крови, видимо, я прикусила губу или язык. Мне было так больно, так страшно…       Страшно. Потому что я оказалась одна в кромешной тьме. Пахло пылью и гнилыми досками. В ушах звенело. Волосы на руках и на голове встали дыбом. Нет, я не совсем одна.       Я в этом треклятом доме, чтоб ему провалиться. Полтергейст заволок меня сюда и захлопнул дверь. Запер меня.       Финн остался снаружи. Его я не слышала, словно за пределами дома была пустота, и вообще вся вселенная ограничивалась этой старой разваливающейся сторожкой.       Даже не знаю, стоит ли рассчитывать, что он полезет сюда следом за мной. Я на это надеялась, хотя понимала, что на его месте разумнее скорее позвать подмогу, хотя бы просто добежать до ближайшего жилого дома, попросить вызвать кого-нибудь…       А кого, собственно? ДЕПИК? Все наши заняты на своих заданиях. Плохая идея. Хотя когда ты грани гибели, то, может, и ничего…       Я лежала и слушала. И смотрела, хотя в этом не было смысла, потому что ничегошеньки не было видно. А слух мой наполняла звенящая, тяжелая тишина. По моей коже волнами пробегали мурашки, говоря о близком присутствии потустороннего. Но я лежала тихо, как мышка, и только моргала, не шевелила даже пальцем. Не знаю, почему призрак сразу меня не укокошил, шваркнув обо что-нибудь, но кто его разберет.       Тугие кольца потусторонней энергии удавом закручивались вокруг меня. В ушах стояло знакомое тихое гудение. Я знала, что на физическом плане Полтергейст не существует, но почти ощущала, как он вихрем вьется надо мной, тянет ко мне свои щупальца, выжидает, погружая меня все глубже в свою утробу.       Мне стало так жутко, что даже боль отступила. Гулко билось сердце. Окна-двери дома не откроются до самого рассвета. Он довольно скоро, летом ночи короткие, но утешение слабое. Со мной может произойти что угодно.       Я старалась дышать как можно тише. Шли минуты. Чтобы отвлечь себя, я стала вспоминать, что на мне осталось из экипировки. Рабочий пояс чувствую, и рапира упирается в ногу. На поясе было две магниевых вспышки, три соляных бомбочки, три с железными опилками, флакон лаванды, пакетик с огарками и коробком спичек. И фонарик-карандаш.       Одну вспышку я уже израсходовала. Использовать вторую в запечатанном помещении будет чистым самоубийством, воздержимся. Бомбочки, как я уже упоминала, бесполезны, но я все равно взяла их с собой, потому что без них чувствовала себя совсем безоружной. То же самое касается и рапиры. Да и вообще всего, за исключением серебряной печати.       Я облизнула пересохшие губы и прикинула, сколько Финну понадобится времени, чтобы добежать до жилой улицы, договориться о звонке и вызвать кого-нибудь. Он же должен потом вернуться, он ведь не станет ждать, пока кто-то приедет?       Так мне хотелось думать; потому как осознавать, что я одна во всем огромном парке, и даже по ту сторону стены никого нет, а вокруг меня сильный призрак, было слишком страшно.       Потом мне в голову полезли сомнения. С чего я решила, что он пойдет за помощью? Скорее усядется неподалеку и будет наблюдать, как развернутся события. Это в его духе. Он много раз так делал, когда сидел в банке. Вряд ли ему захочется рискнуть собой, когда он вновь стал смертен. Я успела до того себя накрутить, что почувствовала себя обманутой, ощутила обиду, разозлилась на себя, потом на Флеймса. А ведь мне казалось, мы теперь можем больше друг другу доверять… Цепочка могла продолжиться, но тут в темноте раздался тихий стук.       Я моментально одернула себя. Хватит переживать попусту, травить себя странными мыслями и кормить призрака своими эмоциями. Он что-то получил, потому что опять принялся двигать вещи. Что-то тихо скреблось. Как будто вели ножом по дереву. Звук доносился откуда-то справа.       Мне надо осмотреться. Если двигаться очень медленно и осторожно, я смогу тихо включить фонарик. Полтергейст не может увидеть меня, только услышать. Я перевела дыхание. С Полтергейстом в универмаге Эйкмер такая тактика не слишком-то сработала, хотя нам удалось уцелеть. Что ж, как ни крути, а выбор невелик. Чтобы предпринять что-то еще, мне все равно надо видеть.       Я ждала и не реагировала на звук. Вскоре он прекратился. Зато нечто брякнуло об пол. Нечто не очень большое, но тяжелое. Металлическое, скорее всего. Плохо. Полтергейст может устроить здесь, внутри, настоящую кровавую баню, если поднимет в воздух все, что тут есть. Знала я такие случаи.       То, что брякнулось, поехало по полу. Это я поняла по характерному звуку и слабой вибрации половиц. И что самое ужасное, звук приближался ко мне. Я почти перестала дышать. Скржжж, непрерывно гудел предмет. Он был совсем близко. Самым сложным было оставаться неподвижной и не пытаться убраться с его дороги.       Я чуть не закричала от неожиданности, когда что-то холодное ткнулось мне в ногу. Вздрогнув, я тихо ахнула. Предмет замер. Единственное, что я могла о нем сказать, это то, что он узкий и округлый. Как обломок небольшой трубы.       Одновременно с этим меня ужалила неожиданная мысль. Почему вообще Полтергейст проявил такую мощь, когда мы даже не провоцировали его? Не ругались (что удивительно), не кричали, не злились. Я просто сделала несколько шагов. Этого явно недостаточно, чтобы произвести подобный эффект. Определенно, в сегодняшнем деле очень много вопросов. И виноват не Джордж. Он-то как раз сделал все, что от него требовалось. Просто от нас действительно много чего скрыли.       Так, ладно. Об этом подумаем, когда я выберусь отсюда. Похоже, призрак вознамерился закидать меня барахлом, которое еще оставалось внутри, потому что мимо меня только что пролетел обломок и упал рядом на пол. Меня обдало быстрым потоком воздуха.       Я еще немного подождала. Ничего не происходило. Тьма притаилась. Я слышала только биение своего сердца и свое же дыхание. Тугое молчание тысячами нитей пронзало комнату вокруг меня, они гудели от напряжения. На экстрасенсорном уровне. Едва я шевельнусь, как они лопнут и я окажусь в центре внимания Полтергейста.       Постойте-ка, а что там однажды Череп сказал? Я свечусь в темноте или что-то такое. Для призраков я как маяк. Полтергейсты слепы, однако он схватил именно меня, а не моего напарника. Так может, он сейчас, если не видит, то прекрасно чувствует меня и знает, где я? Помнится, в универмаге Полтергейст тоже мной интересовался явно больше остальных, именно меня он забросил поближе к Источнику.       Все, довольно с меня. Я устала бояться. Перебоялась, так сказать. Можно лежать тут и дальше хныкать от боли и трястись перед неизвестностью, а можно встать и встретить опасность лицом к лицу, как настоящий агент.       Я села. Я зашипела и поморщилась от боли в плече. Рука висела плетью. Я нащупала фонарик. Я включила его и повела им вокруг.       Прямоугольная комната. Прямо передо мной — дверь. Справа от нее — наглухо закрытые ставни окна, а под ними кривой стол без ножки. Под столом горка мусора. Впрочем, мусор был тут по всем углам. Я сама сидела почти в углу, за моей спиной валялись какие-то тряпки и деревяшки. У задней глухой стены уходила в потолок труба от буржуйки. Саму печь давно сняли и отправили на металлолом.       Предмет, который ткнулся мне в ногу, оказался ручкой какого-то садового инструмента. Я зажала фонарик в зубах и потянулась, чтобы взять его, но обломок отполз в сторону, влекомый невидимой рукой. Я замерла. Предмет замер. А потом с быстротой молнии полетел мне в голову.       Он зацепил меня по волосам, я едва успела пригнуться, и вонзился в стену за моей спиной. Сразу за этим я услышала деревянный скрип. Старый стол, содрогаясь, словно тягловая лошадь на последнем издыхании, дернулся и поехал в моем направлении, набирая скорость.       — Стой! — завопила я, понимая, что не имеет смысла хранить молчание. — Что ты хочешь?!       Стол хрустнул ножкой, но не остановился. Еще бы. Я едва сдерживала панику.       — Я говорю с призраками! — продолжала я. — Если хочешь обрести покой, прекрати это!       На успех я особо не надеялась, но больше я ничего не могла. Разве что найти Источник. Я отпрыгнула с пути стола, который боднул стену, и лихорадочно оглядела комнату еще раз. Ручка от садовой лопатки не может быть Источником. Я не запомнила, что послужило орудием убийства, важно было то, что это самое орудие благополучно сожгли.       А больше в комнате ничего не было. Только щепки, дрянная ветошь и грязь. Я поворошила носком ботинка одну из горок. В свете фонарика, который уже начал разряжаться из-за присутствия мощной потусторонней силы, блеснули осколки бутылочного стекла.       Стол тем временем проскрипел до угла, где я сидела только что, потом чуть повернулся и медленно поднялся на ребро. Со столешницы с шуршанием осыпалась пыль. Будь я хоть чуточку медленнее, меня бы расплющило между стеной и ею. Потому что стол быстро метнулся ко мне и ударился о стену.       Сразу же я услышала странный звон. Тихий и мелкий. Так шелестит стеклянная крошка, когда сметаешь ее веником.       Осколки.       Я успела лишь присесть и закрыть голову, как меня забросало битым стеклом, за которым последовали щепки. Все они не причинили мне особого вреда, но Гость и не закончил еще. Пол подо мной дрогнул. Одна из досок закряхтела и сломалась внутрь, как если бы ее продавили. Рядом с ней треснула вторая, третья. Обломки резко подбросило вверх, они отскочили от потолка и упали. В полу образовалась длинная темная дыра. Дыра, чья черная пасть сильно походила на открытую могилу.       А в этой могиле…       Меня аж замутило. Сотни белесых нитей, по которым в неверном свете фонарика бежали сотни блестящих черных точек. Кажется, я даже слышала шуршание их крошечных лапок. Вот где они все, пауки, вечные спутники мест с потусторонней активностью. А я-то удивлялась, почему в доме на удивление мало паутины.       Я мысленно застонала, когда поняла, куда мне придется прятаться от взбесившегося стола. На сей раз его подняло в воздух и швырнуло в меня. Думать было некогда. Внутренне содрогаясь, я ласточкой прыгнула вперед, проехала по доскам и соскользнула в дыру. Меня опутали мягкие липкие нити, по коже и даже в волосах забегали и зашевелились жирные паучьи тельца. Они заползали в рукава, за шиворот, щекотали мне уши. Я зажмурилась и смахнула их с лица, стараясь не закричать.       Одновременно с этим окончательно погас мой фонарик. Стол со страшным треском развалился при ударе где-то совсем рядом. После короткого мига тишины я услышала, как начинают поскрипывать доски пола вокруг.       Я лежала на влажной, пахнущей кислыми тряпками земле и едва не извивалась от омерзения, потому что пауки продолжали очумело бегать по мне. Только бесшумно разжала ладонь, выпуская фонарик, и ощутила, что на коже остались следы от ногтей. Доски лопались одна за другой, меня обдавало осколками и щепками; я крепко зажмурилась и вжалась лицом в землю, чтобы ничего не прилетело в глаз. Меня больно ударило по спине.       Земля дрогнула. Или это дрогнул весь дом? Не могу точно сказать. Зато я наконец услышала звуки настоящего мира. Звуки, которые достигли моего слуха снаружи этого дома. Какой-то утробный гул и скрежет. Мощный удар сотряс стену дома. Что-то очень тяжелое и массивное обрушилось на него.       Прогрохотало по крыше и снова ударило. Затрещало старое дерево, на меня посыпались очередные обломки и целые потоки пыли и песка. А доски с визгом продолжали отрываться от пола и разлетаться во всех направлениях. Задребезжали оконные ставни. Меня несколько раз очень ощутимо стукнуло кусками дерева.       Я немного поерзала, чтобы сменить положение пострадавшей руки. Руке стало легче, зато в локоть впилось нечто маленькое и твердое. И холодное.       Дальше одновременно произошло несколько вещей. Крышу домика над моей головой сорвало, и кромешный мрак сменился просто ночным мраком, озаряемым светом каких-то далеких фонарей. Я шевельнула локтем, с запозданием понимая, что упирающийся в нее предмет слишком холодный даже для того, что долго лежало в сырой земле. Следом за крышей сторожки осыпалась наполовину одна из стен, а три другие застонали и накренились пуще прежнего. Я же, смахнув с ресниц паутину, разглядела в черноте тусклый блеск и, повинуясь наитию, быстро извлекла печать.       Прямо перед моим лицом пронеслась доска, слегка оцарапав меня по виску. Но я уже опустила серебряную сеть на крошечный округлый предмет.       В тот же миг меня обдало дождем обломков самого разного размера. Отчаянно прикрывая голову здоровой рукой, я съежилась в своем ненадежном убежище. Я получила увесистыми кусками досок по ребрам, по бедру и плечам. Так я и лежала, слушая, как неподалеку продолжает что-то осыпаться, а потом…       — Люси!       Самый настоящий живой голос прозвучал где-то совсем недалеко. Шаги, стук. Заковыристая ругань. Так изобретательно выражается только один человек.       Я приподнялась, сплевывая землю и стараясь не сместить печать. Повертела головой.       — Я знаю, что ты не померла, так что нечего симулировать, — продолжал голос. — Ты где?       Не удержавшись, я хихикнула. Пережитое напряжение сказывалось, видимо. А еще я почему-то вспомнила, как сама искала череп после взрыва на кладбище в Кенте.       Отпихивая в сторону баррикаду из поломанного дерева, в поле моего зрения нарисовался Финн Флеймс. Даже в темноте я разглядела, что он весь в грязи, а на щеке — длинная ссадина. За его спиной причудливым силуэтом светлел большой угловатый зверь, протянувший длинную и мощную клешню к сторожке. Сейчас он застыл, словно ожидая приказаний.       — Ну что, — ехидно поинтересовался Финн, — славно поболтала с нашим приятелем?       — Я нашла Источник, — сообщила я в ответ, пока он, перешагивая через завалы, приближался ко мне.       — Неужели? То есть вы мило побеседовали и он принес его тебе на блюдечке?       Я не смогла ответить на этот вопрос. По его сути не могла, я имею в виду. Потому что помнила: половицы отошли ровно в том месте, где лежал Источник. Это могла быть случайность. А могла и нет. Как всегда, нельзя ничего утверждать точно в отношении призраков.       — Я вижу, ты тут себе даже гробик присмотрела на всякий случай, — продолжал Флеймс. — А какой чудный у тебя саван из паутины.       Я принялась отряхиваться, снимая с себя белесые лохмотья и смахивая последних насекомых. Финн присел рядом с дырой и попытался рассмотреть, что скрывала печать. Но поди разгляди, когда предмет такой маленький, а вокруг темно. Финн сгреб сеть вместе с тем, что в ней лежало, и поднес к глазам.       — Пуговица? — презрительно скривился он. — Серьезно?       Я хотела пожать плечами, но вовремя передумала.       — Может, это была его любимая пуговица. Талисман удачи какой-нибудь.       — А вот какого черта она здесь делает, вопрос интересный, — покачивая свернутой в мешочек сетью, сказал Финн. — Это Каббинс такой бездарь или…       — Или, — уверенно ответила я. — Думаю, имела место подтасовка фактов.       — Либо они нашли Источник, — предположил Финн, помогая мне встать, — и перепрятали его.       Я посмотрела на него. Он посмотрел на меня. А потом скосил глаза к переносице. Я невольно фыркнула. Узнаю Черепа. Правда, тот любил делать так, чтобы зрачки расползались или глаза вращались в разные стороны.       Мы выбрались на твердую землю. Небо понемногу начинало светлеть. Скоро восход. Домик смотрителя больше не напоминал притаившегося хищника. Скорее сильно побитую, искалеченную старую дворнягу. Верхняя часть торцевой стены оказалась снесена, а вместе с ней и добрая половина крыши. Пострадало и крыльцо, от которого остались одни ступеньки и два столбика, торчавшие, как гнилые старческие зубы.       Я остановилась под гладким грязным боком экскаватора, чей ковш завис сейчас над оставшейся частью восточной стены сторожки. В кабине машины горела слабая лампочка.       — Где ты его взял? — спросила я.       Финн оглянулся через плечо. Я проследила направление. Газон, который с той стороны ограждала темная стена деревьев, пересекали свежие гусеничные следы. Они, странно петляя, выбегали из протараненной рощицы. Одно из деревьев закряхтело и, шелестя ветвями о соседей, рухнуло.       — Классно, правда? — весело спросил Флеймс, явно довольный учиненными разрушениями.       — Да, — вздохнула я, — весь наш гонорар пойдет на этот ущерб, если не больше…       — Ущерб? Да я за них половину работы выполнил, — заявил Финн, кивая подбородком на полуразрушенный домик. — Это они мне должны. Пф.       В доме затрещала какая-то недоломанная балка. Подумав секунду, она все же обвалилась. Эхо расплескалось в сумерках и утонуло в листве. Катастрофа. Мне вспомнилось дело Анни Вард, когда мы сожгли жилой дом. Ну что ж, ты хотела действовать, как «Локвуд и компания», вот и разбирайся с последствиями. Флеймс, конечно, мог бы изобрести что получше, или хотя бы не ехать напролом через парк, но и я хороша. К тому же разруху мой напарник учинил из-за меня. Если я правильно все понимаю.       Он выглядел усталым и потрепанным. Рубашка порвана, колени и руки в грязи, лицо расцарапано. Взмокший лоб и шея. Примерно так выглядит человек, который торопливо продирался через заросли. И, кое-как разобравшись с управлением, пригнал строительную технику через полпарка.       Как странно. Я не могла представить, что он сломя голову мчится, чтобы отыскать какой-то способ меня спасти. Очевидно, что Финн торопился, иначе не стал бы портить рощу. Хотя… кто его знает? Кажется, он очень весело провел время, наводя здесь шороху.       — Так ты по дороге домой наткнулся на экскаватор и решил, что будет здорово на нем покататься? — сама не знаю, почему я такое выдала. Наверное, слишком много с Черепом общалась.       Он почти фокусническим жестом извлек из кармана сигарету, сунул ее в зубы и прикурил, щелкнув колесиком зажигалки. Крошечный огонек вспыхнул и быстро погас, на пару мгновений озарив лицо Финна и отразившись в его глазах. Затянувшись, он выдохнул белесое дымное облачко и посмотрел на меня через его быстро тающие клубы. Я думала, он сейчас ядовито скажет что-нибудь в духе «конечно, я частенько по ночам катаюсь на экскаваторах» или «мне стало интересно глянуть, как там твои беседы с Полтергейстом». Даже пожалела немного о том, что сама ляпнула. Вообще-то, мне не хотелось его дразнить. Ну ладно, хотелось. Немного.       — Вроде того. Совсем не собирался спасать всяких неблагодарных бестолочей. Ну, а раз ты по счастливой случайности уцелела, прокатимся вместе? Я тебя даже до больнички довезу. — Казалось, в его взгляде все еще пляшет задорное отражение маленького язычка пламени. Я ощутила, как мои губы дрогнули в улыбке.       — Давай.       Он ухмыльнулся, сверкнув в темноте немного звериными клыками. В слабом свете ухмылка отчетливо напомнила мне ту самую, что я так часто видела за серебряным стеклом. И там, на Той Стороне. Она излучала ехидство, как ядерный реактор радиацию. Прищурившись, Финн затянулся снова. Мы продолжали молча глядеть друг на дружку. Какое-то время я боролась с радостным чувством внутри. Мне, черт возьми, приятно было, что он тут. Флеймс то есть. Да… что не ушел он. А помог мне.       Я отвела глаза и перекатилась с пятки на носок, глядя себе под ноги.       — Спасибо, — сказала я. Произнести это было не так просто, как кажется.       Демонстративно приложив ладонь к уху, он переспросил:       — Что-что? Я не расслышал.       — Спасибо, говорю. Что не бросил меня.       — Ну? Да я вообще идеальный напарник и лучший твой товарищ. Ты просто редко это замечаешь. Не замечаешь совсем, я бы сказал.       Лучше бы ты помолчал, подумала я, закатывая глаза. Финн, слава богу, не стал развивать тему, а выбросил окурок и потянулся, выгнув ладони вперед и хрустнув суставами. Еще одна дурацкая привычка.       — Пошли, что ли?       Он взвалил на одно плечо мой рюкзак, а на второе — цепи. Больше всего мне сейчас хотелось взять и уйти вместе с ним прочь, на спящие улочки Лондона. Но нам еще предстоял разговор с заказчиком, с которым мы условились встретиться на рассвете.