Живые мертвые

      Его потустороннее сияние не могли подавить даже вспышки призрак-ламп. За кордоном собралось около сотни духов. Греческий огонь, которым забрасывали их агенты, особого толку тоже не давал. Потому что все новые Гости прибывали в наш мир. И, честно говоря, кордон не мог помешать материализовываться призракам на близлежащих улочках и дальше по Флит-стрит. Короткие и редкие сполохи плазмы возникали то тут, то там. Некоторые из них устранялись патрулями. Разрозненные группки агентов в разной форме сновали вокруг. Пока никто не додумался спросить нас, что мы тут делаем и кто мы такие вообще.       — Хитрая тварь, — сказал Финн.       — Кто? — шепотом спросила я.       — Марисса.       — Марисса? Думаешь, она?..       Я не договорила. Остатки слов застряли у меня в горле. Я думаю, там нет никаких печей. Там экспериментальные полигоны. Сглотнув, я еще раз обозрела пространство за маленьким затемненным стеклом. Ночь казалась совсем черной. Марисса способна на многое. Она ставила эксперименты на живых людях. Она исследовала Источники и Ту Сторону. Кто знает, сколько заряженных потусторонней энергией предметов хранится в тянущихся на километры подземельях Фиттис?       Километры. Я содрогнулась. Под угрозой оказывался гораздо больший кусок Лондона, чем могло показаться.       Из-под асфальта медленно вытянулась вверх струйка голубоватой сияющей плазмы. Совсем близко, метрах в пяти. Вообще-то, все призраки появлялись из-под земли, хотя никакого кладбища на этом месте сроду не бывало. Что снова вернуло меня к мысли о подземельях.       — Локвуд? — позвала я снова, на сей раз погромче.       — Надо сваливать, — озвучил Финн мою мысль.       — Да, Люси. — Голос Локвуда был спокоен, но напряжен до предела. Это я ощутила, даже отгороженная от него металлической стенкой. — Я пытаюсь понять, где ребята могут нас ждать, раз все пошло через…       Да, через. Через задницу все пошло, Локвуд. Нас обставили. Таких совпадений не бывает. Я бросила взгляд на кордон. Целиком его видели те, кто сидел в кабине, нам с Финном видна была лишь небольшая часть. Но и того хватало.       Вдруг у меня внутри скрутился тугой ледяной жгут. А вдруг наши не успели бежать? Вдруг они пришли до начала вторжения и теперь заперты в Доме Фиттис? А если они… Откуда нам, черт возьми, знать?       Когда мимо пробегала очередная стайка агентов, хлопнула дверь минивэна. Локвуд остановил одного из оперативников и спросил что-то. Те торопились, поэтому не устроили Энтони допрос с пристрастием: что он тут делает и почему без рапиры. Локвуд умеет подать себя так, что и не пикнешь. Быстро вернувшись в машину, Энтони молчал секунд двадцать.       — Манифестации начались примерно два с половиной часа назад, — сказал он наконец. — Остается надеяться, что ребята не стали рисковать.       Два с половиной часа — где-то в то же время стартовал спектакль. После короткой паузы Локвуд добавил:       — Ждем Фло. Она должна была встретить нас в любом случае.       Прошла минута, две, три. Пять. Я сидела как на иголках. Финн пальцами отстукивал по колену какой-то ритм, едва слышно напевая себе под нос. Из кабины не доносилось ни звука. Плазменных вспышек становилось больше. Иногда до моего внутреннего слуха долетали обрывки потусторонних голосов. Там, за обшивкой авто, кипела бурная деятельность. Да что там. Битва там кипела. Не насмерть, конечно, все было еще не так плохо, но до чего невыносимо сидеть и ждать, когда буквально в двух шагах кто-то сражается с призраками.       Я чуть до потолка не подпрыгнула, когда дверь минивэна, прогрохотав, отъехала в сторону и внутрь ввалилась бесформенная тень с горящими глазами. Вонь катилась впереди нее ударной волной.       Задвинув дверь за собой, Фло Боунс кивнула мне, смерила взглядом Флеймса и постучала кулаком в переборку:       — Дрянь дело, Локи! Двигаем!       Не успели мы тронуться, я уже набросилась на Фло с расспросами. Вообще она не любит, когда на нее давят, но в такой ситуации я не могла смолчать и смиренно ждать информации.       — Где ребята? Ты их видела? Все целы? Их засек кто-нибудь? А тебя?       Фло упала на груду наших вещей. Пола ее выцветшей куртки откинулась, открывая покрытые слоями грязи джинсы и кофту. Отбросив с головы капюшон — в этот раз наша мадам почему-то не надела соломенную шляпу — она уставилась на меня в упор.       Я даже не слышала, куда Локвуд велел ехать нашему водителю. И не смотрела в окно. Какое-то время мы с Фло молча играли в гляделки.       — Сама как думаешь? — спросила та наконец.       Сосчитав до пяти про себя, я глубоко вздохнула. Но Фло не нуждалась в ответе. Почесавшись за ухом, она продолжила:       — Свалили ребята. Только вот кое-кого поймали.       Меня как ледяной водой из ушата окатило. Тут же взяв себя в руки, я с прищуром поглядела на Фло. Она любит играть с двусмысленностью.       — Из наших, — пояснила она. — А вы везучие засранцы.       Везучие! Да как же. Мы так долго готовились и все полетело в тартарары. Вот откуда Мариссе было знать про наш план? Разве что…       — Кто-то нас сдал, — уверенно произнесла я. — Других вариантов нет.       Финн насмешливо фыркнул. Фло смотрела на меня безо всякого выражения.       — Ты права, — просто сказала она. — Нас словно ждали.       — Кого захватили?       — Четверых. Старосту Баттерси и кое-кого из массовки.       Шумно выдохнув, я откинулась на спинку сиденья. Кто знает, что сделают в Фиттис с пленниками. Хорошо, если будут только допрашивать. Хотя нет, это тоже плохо. Ведь попался один из главарей, а ему много известно. Старьевщики не из тех, кто станет геройствовать. Они выложат все как на духу. Проклятье, нам нужен еще один план, да причем покруче старого. Только вот какой может быть план, когда враг нас теперь ждет? Муха не проскочит!       Мы катили на место сходки с нашими союзниками. Место, в котором, мы надеялись, нам не придется собираться. Из определенных соображений я не стану распространяться, где оно находилось, скажу лишь, что оно было просторным и страшно пыльным, а еще там пованивало непонятно чем. Это была нейтральная территория, не принадлежащая ни Винкманам, ни старьевщикам. Еще до того, как мы собрались там и начался гвалт и скандал по поводу того, почему все пошло кувырком и кто виноват, у меня уже разболелась голова. Мне хотелось взвыть от тоски при одной мысли о том, что сейчас придется собачиться со всеми подряд.       Благо, мадам Винкман понимала, что проблема была не в нашем плане. Проблема была в крысах. А вот старьевщики сей факт признавали не с такой готовностью, что наводило на определенные мысли. Как ни крути, а все же Винкманам совсем не выгодно было бы сдаваться Фиттис. Чем дальше, тем очевиднее становилось, что предатель был из старьевщиков.       Хотя обвинения, конечно же, посыпались и на нас. На Финна прежде всего, потому что его вообще никто не знал. Но за него — и вот тут я удивилась по-настоящему — поручилась сама Аделаида. Она видела его в театре. Правда, этого оказалось недостаточно, ведь информацию слили до начала спектакля.       Я, Финн, Киппс, Холли и Джордж стояли рядом с Локвудом, который забрался на какие-то ящики, чтобы оказаться над толпой. Люди расселись в какое-то подобие круга. Свет давали принесенные с собой электрические лампы. Массивная фигура Аделаиды Винкман восседала на груде другого хлама; рядом с ней обреталась извечная охрана. Ближе всего ко всем нам сидели старосты разных группировок старьевщиков.       — Мы не будем выяснять, кто нас сдал, — широко поводя руками и делая ими такое странное движение, когда хочешь, чтобы кто-то сел, громко провозгласил Локвуд. — Мы просто придумаем такой план, что никакие предатели ему будут не страшны.       После непродолжительной тишины переполох разгорелся с новой силой. Хай и споры могли бы продолжаться бесконечно. Когда людей много и каждый хочет вякнуть, заткнуть толпу сложно. Нужно поймать их внимание и заставить их слушать. Пока основная часть присутствующих препиралась, старосты и лидеры успели провести маленькое совещание. Изредка Локвуд обращался к Джорджу или Киппсу за какими-то деталями. А так мы стояли и подпирали стенки ящиков. Киппс, повесив голову, закрывал лицо ладонью. Холли нервно наблюдала за ругающимися людьми. Джордж ушел в себя, что-то записывая в маленьком блокноте. Финн задумчиво пожевывал кончик незажженной сигареты.       Единственное, что удалось нашему странному союзу — это ограбить (будем называть вещи своими именами) Общество Орфея. Это был самый настоящий налет, и трофеи люди Винкман продемонстрировали прилюдно. Эти вещички вызвали неподдельный интерес Джорджа, но мадам делиться не стала, конечно. Приборы перекочевали в ее собственность. Предполагалось, что какая-то газета или издание, подвязанные с ее семейкой, опубликует позже статью о них.       Я страдала от головной боли и духоты, пока лидеры не разошлись и Аделаида Винкман не объявила:       — Вторжение состоится, но больше никакой шумихи. В Фиттис проникнет шпион, личность которого мы сохраним в тайне. О дальнейших действиях вам сообщат дополнительно. Собрание окончено!       Тоже мне собрание. Базар какой-то. Конструктивный диалог вели одни лидеры, остальные только и делали, что пытались ввязаться в драку. Когда мы наконец завалились в такси и поехали домой, у меня совсем не осталось сил. По-моему, я даже задремала. В машине сидели я, Джордж, Финн и Локвуд. Джордж почему-то был полон энергии и о чем-то болтал с водителем, сидя спереди, я же оказалась зажатой между Финном и Энтони. На откидное сиденье пересаживаться никто не хотел, да и нам всем было уже все равно. У нас под ногами лежали беспорядочно накиданные сумки с нашим добром.       Так вот, я задремала, с облегчением ощущая, что из моего носа и головы выветрилась застоявшаяся душная вонь. Его даже заменил какой-то приятный запах. В полудреме я с удовольствием вдыхала его, пока меня не ткнули в плечо и не сказали:       — Хорош жаться ко мне, женщина. Веди себя пристойно.       Я вскинулась. К моей щеке прилипла прядка волос. Проморгавшись, я наткнулась на косой взгляд Финна.       — Что ты несешь? — говорю. — Кто тут прижимается?       Он молча ткнул пальцем в мое плечо и несильно толкнул. Качнувшись, я поняла, что и правда, провалившись в неглубокий сон, прислонилась к нему.       — Ой, ну извините, сэр, что нарушаю ваше личное пространство. — Я села прямо и тряхнула головой, пытаясь отогнать дрему. — Я не нарочно.       — Оставь Люси в покое, — сказал Локвуд. — Она жутко устала.       Финн стрельнул на него глазами, но, удивительно, промолчал и отвернулся. Я старалась держать глаза открытыми. Вместо приятного запаха, который, видимо, мне приснился, я ощутила лавандовый освежитель воздуха. Таким оснащены все такси в Лондоне. Я сердито сдула с глаз еще одну прядь волос.       Над Лондоном занимался рассвет. Бледный, еще не озаренный первыми лучами солнца. Портленд-Роу скрывала плотная белесая завеса.       — Какой густой туман, — негромко проговорил Локвуд.       В почти прямоугольных окнах такси проплывали черно-белые кадры домов. Такси сбавило ход. В салоне завоняло гарью. Туманная завеса сильно потемнела. И для тумана она, пожалуй, двигалась слишком быстро. Локвуд сначала посмотрел в боковое стекло, потом подался вперед, низко наклонившись. Где-то впереди мелькнуло яркое пятно и оранжевые сигнальные огоньки. Джордж издал какой-то непонятный звук.       — Простите, мистер Локвуд, — сказал водитель, — дальше не поеду… — и каким-то другим тоном добавил. — Мне жаль.       Машина остановилась. Локвуд сунул водителю крупную купюру и медленно, словно пьяный, вылез, не дожидаясь сдачи. Джордж продолжал сидеть. Я нахмурилась. Флеймс, пялясь в окошко, присвистнул, хмыкнул и коротко и скупо рассмеялся.       — Люси, — произнес он, — тебе это не понравится.       Наверное, я просто игнорировала очевидное. Мне понадобилось прильнуть к окну с его стороны, потому что оно как раз было обращено туда, где стоял наш дом.       Небо и пол-улицы застилали серые и черные клубы дыма. Их исторгало горящее здание, в его окнах еще змеились языки пламени, облизывая и без того покрытые копотью стены. Крыша обвалилась, некоторые балки остались торчать сломанными мачтами. На фоне рассветного неба они смотрелись останками потерпевшего поражение флота.       Из моего горла вырвался не то всхлип, не то стон. Белые стены покрылись черными сполохами сажи. Зеленые ставни обгорели, а оконные ящики обвалились. Окна с лопнувшими стеклами беспомощно смотрели на улицу.       Особняк по Портленд-Роу 35 догорал.       Я перелезла через Финна, игнорируя его протесты, и вывалилась на улицу. Пожарная бригада заливала водой самый буйный очаг пламени, направив струю в окно первого этажа. Соседи глазели из окон или с крыльца. Локвуд стоял поодаль и, выпрямив спину, наблюдал. Плечи его окаменели.       Тротуар поплыл под моими ногами. Мои руки на автомате шарили вокруг в поисках опоры. Этого просто не может быть. Что это? Неужели это наш дом? То место, куда мы возвращались все эти годы? Где вместе провели столько времени? Где мы познакомились, в конце концов?       Какая-то из чудом уцелевших магниевых вспышек взорвалась, прогрохотав над сонной улицей. Салют золотого огня расцвел над остатками нашего последнего бастиона.       Особняк — это, конечно, всего лишь подвал, стены и потолок. Но дело не в них. Дело в воспоминаниях и чувствах, связанных с ним. Теперь они останутся лишь воспоминаниями. Мы никогда не соберемся на озаренной солнцем кухне выпить кофе, не усядемся перед камином пить какао с чипсами. Не будем принимать в гостиной клиентов.       Что-то внутри него продолжало стонать — перекрытия, наверное; в унисон с ними стонало молча все мое существо. Рушился дом, и вместе с ним рушилась часть меня. Большая, светлая, вросшая в меня корнями.       Мой взгляд вернулся к Энтони. Бедный Локвуд… мне невыносимо смотреть на этот пожар. Каково же ему видеть, как все то, что осталось от его семьи, пожирает пламя по чьей-то прихоти…       По чьей-то прихоти. Я знала, чьей. Мы все знали.       Впервые я познала, что такое настоящая, незамутненная ненависть. Не раздражение, вызванное чужими идиотскими привычками или шуточками. Не неприязнь, которая возникает, когда вы просто не сходитесь характерами. До дрожи, до зубовного скрежета и самого сердца своих костей я ненавидела Мариссу Фиттис — женщину, которая возомнила, что имеет право рушить чужие судьбы.       У меня не было слез. Слишком ледяная ярость затопила меня до самых краев. Я на секунду прикрыла глаза, каждой клеточкой чувствуя ее. Когда я открыла их вновь, печать моего холодного гнева была готова. Я разжала кулаки. Когда я доберусь до тебя, мерзкая тварь, ты познаешь, что такое месть Люси Карлайл.       Джордж неподвижно продолжал сидеть в такси. Его лицо ничего не выражало. Финн стоял за моей спиной и дымил сигаретой. Он больше не смеялся; в его глазах, обращенных ко мне, я увидела нечто похожее на сочувствие.       Небольшой кусок выпал из моей памяти. Мы с Джорджем потерянными щенками жались друг к дружке, не смея подойти к Локвуду. Он долго обсуждал что-то с пожарными, пока те не уехали, оставив дом коптить омытое солнцем высокое небо. Разбрелись соседи, которым наскучило глазеть на дымящийся дом. Локвуд не просил нашей помощи; да и чем мы могли ему помочь? Он сходил к телефонному автомату и сделал какие-то звонки. Полиции почему-то не было, и вскоре мы узнали, почему. Финн одну за другой выкурил три сигареты, и я в конце концов отобрала у него зажигалку. Он не сильно возражал, да и вообще вел себя непривычно тихо: не стебался и помалкивал, приняв задумчивый вид.       Каждому из нас очень хотелось пойти и проверить, что уцелело в доме и что еще можно унести. Это было не мещанское стремление сберечь свои вещички, а просто узнать, какой кусочек дорогого тебе места остался и получится ли взять его с собой. Но Локвуд решительно запретил нам это делать и, пересилив себя, не пошел и сам. Он сказал, что снова вызвал нам такси и мы топтались у ограды в его ожидании. Мы должны были отдохнуть. Джордж мог бы поехать к родителям, но он был так подавлен, что вряд ли сумел бы выдержать напор родственников и расспросы о произошедшем.       — Как много из твоих записей пропало, Джордж? — спросила я, чтобы хоть как-то разбавить молчание. — Наверное, почти все?       Джордж ковырнул носком ботинка трещинку на тротуаре.       — Не поверишь, но ничего важного. Я предусмотрительный и самое ценное спрятал в сейфе.       Я с искренним удивлением посмотрела на нашего толстячка.       — В сейфе? В банке, что ли?       — Не совсем. В вокзальной ячейке. Пока не придумал места получше, и чтоб по карману было.       — Уже хоть что-то.       Мы слабо улыбнулись друг другу. Локвуд в нескольких шагах от нас приложил ладонь козырьком ко лбу и наигранно бодро сообщил, что, кажется, такси едет. Не представляю, как ему удавалось держать себя в руках. Это был самый сильный, самый страшный удар, который нам наносили. Я до сих пор не могла нормально стоять на ногах и опиралась на соседский забор.       Но черная машина, что ползла в нашу сторону по улице, оказалась не такси. Это было дорогое и блестящее, по-змеиному длинное авто с непроглядно черными стеклами. Каждая его металлическая деталь ярко блестела. Мои волосы встали дыбом, я схватилась за рапиру. Джордж тоже. Локвуд остался стоять, где стоял.       Машина затормозила прямо напротив нас. Ее задняя дверца отворилась, и на тротуар шагнул высокий и широкий в плечах молодой человек. Яркие синие глаза, аккуратные усы и трость, в которой спрятана шпага. Его костюм носил следы ночной погони и схватки. Он подал руку даме, которая вышла из автомобиля следом за ним.       Наверное, я бы швырнула в нее рапиру, но Локвуд жестом остановил нас, словно спиной почувствовал нашу готовность вступить в бой. Высокая темноволосая женщина в длинном синем платье и легком серебристом пальто окинула нас взглядом и улыбнулась. Я до боли стиснула зубы.       Я хотела убить ее. Правда хотела. Я проклинала ее так, как не проклинала никого и никогда. Она имела наглость смотреть нам в лицо после того, что сделала. Приехать сюда, чтобы посмеяться над нами.       — Здравствуйте, ребята, — низким бархатным голосом приветствовала она нас. — Я вижу, вы уже убедились, что здесь вам больше жить… и работать не придется. — Короткий смешок. — Соболезную, но, как говорится, на войне все средства хороши. Не так ли, Энтони?       Ее глаза устремились на Локвуда. Не дожидаясь ответа, Марисса Фиттис продолжила:       — Я вас предупреждала. Не играйте с огнем, дети. Я знаю каждый ваш шаг наперед. — Она снова посмотрела по очереди на каждого из нас. — И я не буду делать скидку на вашу юность.       Локвуд весело хмыкнул.       — Значит, мы достаточно серьезные противники, — сказал он и обернулся к нам. Я увидела на его лице жесткую, но вместе с нем горящую каким-то безумным азартом улыбку. — Мы хорошо поработали.       По лицу Мариссы пробежала еле заметная тень.       — Я могла бы убрать вас всех прямо здесь и сейчас, — произнесла она. — Но это скучно, правда, Руперт?       — Согласен, мадам, — кивнул сэр Руперт Гейл. Он очень пристально рассматривал меня и Локвуда. Не стоило сомневаться, что он узнал нас. В принципе, всем уже было понятно, кто устроил бедлам в театре.       — Поэтому я даю вам последнюю возможность смирить свою гордыню и вести себя прилично, — сказала Марисса, мерзко улыбаясь. — Разумеется, никакой оперативной деятельностью я вам заниматься больше не позволю.       Она сделала паузу, чтобы смысл ее слов дошел до нас. После она продолжила:       — Однако прежде, чем мы с вами распрощаемся, я хотела бы забрать кое-что, принадлежащее мне.       И вот тут она посмотрела на Финна. Мы все медленно повернули головы в его сторону. Его лицо оставалось равнодушно-насмешливым. Марисса коротко улыбнулась ему.       — Тебя сложно узнать, — сказала она, — но свое я не забываю. Какое-то время я наблюдала…       Я не стерпела.       — Свое? — перебила я. — Почему вы говорите о нем так, словно он вещь? Это живой человек!       Темные глаза Мариссы остановились на мне. На их дне шевельнулась угроза.       — Милая Люси, этот юноша уникален. И он принадлежит мне. Это вы украли его у меня. Так что не вам читать мне нотации.       Она была непробиваема. Я могла много чего ей возразить, но вдруг поняла, что до нее не дойдет. Она живет в своем каком-то мире, у нее другое мышление. Категории, которыми оперирует ее мозг, не совпадают с нашими так же, как не совпадают на детском конструкторе куб и круглая ячейка.       Черт побери, она знала, что Финн — бывший призрак. Конечно, она же следила за нашим агентством. Она слишком умна, чтобы не заметить: банка пропала, появился новый агент. Еще бы она не захотела получить его обратно. Думаю, она потребовала бы его назад, даже если бы он оставался Гостем.       Вот только почему сам Флеймс молчит, он же никогда за словом в карман не лезет?.. Я обернулась на него. Бесстрастность его исчезла; он едва заметно ухмылялся краешком губ, чуть прищурившись. Он что-то быстро прикидывал в уме. Я буквально слышала, как крутятся шестеренки у него в голове. А потом в его глазах загорелся хитрый огонек. О нет. Финн Флеймс что-то придумал. А если он что-то придумал, то держите его семеро.       — Финн Джеймс Флеймс, — томно произнесла Марисса, приблизившись к нему. Она проплыла мимо нас в облаке своего парфюма, который теперь показался мне самым отвратительным, что я когда-либо слышала. Она назвала полное имя моего напарника. Я его не знала. А она знала.       Финн стоял, прислонившись к ограде, и невозмутимо поигрывал револьвером. Зловещий нож прятался за поясом под полой пиджака.       — Здорово, старая клюшка. Так ты меня помнишь?       — Ах, как невежливо напоминать женщине о ее возрасте, — хмыкнула Марисса.       — Технически, я старше тебя, дорогуша.       — Какой дерзкий мальчик. — Низкий грудной смех.- Ты мне нравишься. У меня есть для тебя предложение. Почему бы тебе не уйти со мной, вместо того, чтобы оставаться с этими крайне… обескураживающими людьми?       Она подняла руку и тыльной стороной пальцев погладила его по щеке и подбородку. Финн пристально смотрел на нее.       — Люси, спокойно.       Я вздрогнула и бросила взгляд вниз, где Локвуд крепко вцепился в мое запястье. Оказывается, я, сама того не замечая, шагнула вперед, со всей силы сжимая в ладони рапиру.       — А не то? — спросил Флеймс, шевельнув бровью.       Снова смех.       — Ты схватываешь на лету.       Марисса обернулась на нас. Она окинула нас взглядом, потом ее глаза остановились на мне.       — Руперт, — произнесла она. — Люси.       Сэр Руперт Гейл сделал какое-то движение. Грянул выстрел. Я ахнула, мы все дернулись от неожиданности. Локвуд еще крепче стиснул мою руку. Сэр Руперт с выражением крайнего удивления на лице пошатнулся и рухнул, как подкошенный. Мы все медленно посмотрели на Финна. В его вытянутой руке револьвер испускал тонкую струйку дыма.       — Упс, — сказал он, — рука дрогнула. Рефлекс на резкие движения.       Марисса с легким недоумением уставилась на валяющееся на асфальте тело. Вот так просто, одной метко пущенной пулей, Финн Флеймс убил Руперта Гейла, аристократа, коллекционера редких и опасных вещиц, телохранителя Мариссы Фиттис и убийцу. Марисса коротко усмехнулась и вновь обернулась к Финну.       — Ну так что? Кажется, тебе ничего не остается, как занять его место, — произнесла она.       Финн с ледяным спокойствием взвел курок и вдруг приставил дуло к подбородку Мариссы, заставив ее чуть вздернуть голову.       — А как насчет такого, — негромко ответил он, — ты будешь следующей.       Марисса улыбнулась.       — На этот раз я буду обращаться с тобой как подобает, — бархатно пропела она. Старая стерва. — Но если хочешь, стреляй. Давай, мальчик.       Никто не просил его остановиться. Никто не пожалел, что Финн минуту назад застрелил Руперта Гейла и вряд ли кто пожалеет, если он застрелит Мариссу Фиттис. Во всяком случае, мы все молчали.       Мне так хотелось крикнуть Мариссе «не дождешься». Да сейчас же, пойдет он с тобой, ага. Ты посадила его в тюрьму на долгие годы… внутри шевельнулось неприятное чувство. Если так подумать, то и мы сами обращались с Флеймсом далеко не деликатно… но ведь теперь все изменилось. И у нашей неприязни были вполне веские основания.       Финн, не сводя с Мариссы внимательного взора, спросил у нее:       — А по существу?       — По существу?       Качнув кистью, он вынудил ее дернуть головой. Они были почти одного роста; Финн чуть выше. Он подался вперед, вплотную приблизив свое лицо к ее.       — Что конкретно ты можешь мне предложить, дорогая.       Не знаю, почему, но теперь мне хотелось убить их обоих. В том, что происходило на наших глазах, было нечто неправильное. Чуждое. Мерзкое. Эти двое хищно улыбались друг другу, скалились, словно две гиены, нашедшие свою добычу.       — Все, что будет в моей власти, — промурлыкала глава агентства Фиттис. — А в этой стране в моей власти все.       Его ухмылка стала шире. Настала тишина, в которой было слышно, как шипит остывающее дерево в особняке. Где-то глубоко внутри меня закрутилась тугая пружина.       — Почему бы и нет.       Сначала я даже не поняла, кто это сказал. Джордж рядом со мной со свистом втянул воздух через сжатые зубы. Пальцы руки свело, и лишь прикосновение Локвуда дало мне понять, что я со всей дури стиснула его ладонь.       — Предатель, — прошептал Джордж.       А эти двое прошествовали мимо. Финн беззаботно крутил на пальце разряженный револьвер. Марисса первой села в просторный салон машины. Мы все тупо провожали взглядом нашего товарища — или уже бывшего товарища? — который оказался…       Я прищурилась и уставилась ему в затылок. Где-то на фоне тихо и отборно ругался Джордж. Я быстро соображала. Мои мозги вдруг проснулись и заработали на полную мощность. Пока я еще сама не знала, чего я ждала и что пыталась ощутить, но что-то здесь было не так.       Нет, если говорить глобально, не так было все. Например, наш погибший дом. Или труп аристократа в паре шагов, который, впрочем, шустро убрали выпрыгнувшие, словно черти из табакерки, серьезные ребята в черных костюмах. Они сноровисто упаковали тело в мешок и забросили его в багажник. Интересно, а если есть свидетели, что они станут делать.       У меня не было времени подумать. Мое сознание перебирало варианты слишком быстро. Полированная черная дверь авто захлопнулась за Финном, расколов мое бытие на «до» и «после».