Живые мертвые

      Который раз я уже ощущала, что добровольно сую голову в петлю. Шагаю в пасть зверю. Наступаю в капкан. Но что ж, либо пан, либо пропал. Отступать нам некуда. Падем или победим («Конечно, победим, Люси, что за вопрос» — Локвуд). Одно я знала точно. Биться мы будем отчаянно. Потому что нет никого опаснее врага, которому нечего терять. Мы потеряли все.       Кроме самих себя и своей отваги, граничащей с безрассудством.       Двери Дома Фиттис, большого здания, тяготеющего к трудноопределимой классике, распахнулись перед нами. Мы миновали шикарное мраморное крыльцо и вошли в уже известный нам холл, где Локвуд уверенно направился к стойке администратора. Охрана у входа встрепенулась и двинулась за нами; двое мужчин преградили нам путь. За их плечами замаячило обеспокоенное лицо девушки-администратора.       — «Локвуд и Компания», — сказал один из охранников, — вам запрещено здесь находиться.       — Кем, интересно, — отозвался Локвуд. — Покажите документ. А пока думаете, передайте мисс Фиттис, что мы пришли обсудить условия капитуляции.       И он сверкнул улыбкой. Яркой, но холодной, как полярные льды. Или остро блестящая сталь.       Охранники переглянулись, сомневаясь. Один из них отошел к стойке и что-то сказал девушке. Та с тревогой покосилась на нас, взяла телефон и позвонила.       За этим последовала скучная цепочка передачи сообщений туда и обратно, сопровождаемая смертной скукой, томительным ожиданием и раздражающим обществом охранника. Наверное, нам полагалось испытывать трепет. Но лично я уже устала от сильных переживаний. Я была пуста и спокойна. Локвуд собран и подтянут. Единственное, что я четко ощущала, это нетерпение. Покончить со всем.       — Надеюсь, она не вздумает нарочно полоскать нас тут и тратить время, — вполголоса сказал мне Локвуд.       А может, она вовсе откажется беседовать с нами. Но и это меня не особо волновало. Так или иначе, но я доберусь до нее или сделаю все, что смогу. Заложу тут бомбу. Приеду сюда на танке. Я прикончу ее. Я верну Финна. Если он захочет вернуться.       Я мрачно поскребла ногтем царапину на эфесе рапиры. Прав был Флеймс, когда звал меня бестолочью. Ничему меня жизнь не учит. Мало мне было комнаты Джессики. Я получила знания, но вместе с тем груз, о котором хочется забыть. А забыть не получится. Опасно заглядывать в память прошлого. Она взывает к призракам, оставляющим неизгладимый след в душе.       Чувство вины, придавленное новыми заботами, мерзко шевельнулось, надавив на горло. Меня не простят. Не так быстро. Если у нас еще будет время на прощение. Я не пыталась связаться с Финном после последней нашей встречи. Трудно набраться духу тревожить того, кого заставил пережить самые ужасные моменты его жизни. Даже если бы он стал со мной говорить, я не знала, что сказать. Одного «прости» мало. Больше же я ничего не могла. Я раскаивалась, сто, тысячу раз, и это раскаяние измучило меня; мне хотелось взять, подойти и сказать в лицо: «Я сожалею. Сожалею так, как ты себе не сумеешь представить. Что ты еще хочешь от меня?». Я эгоистично желала определенности. Мы расстались так, будто навсегда. От этой мысли меня мутило.       Двое агентов в серой отутюженной форме Фиттис, с отполированными, дорогими, блестящими рапирами явились, чтобы препроводить нас к Мариссе. Кажется, сработало. Она не ожидала такого.       Агенты, которые даже не представились — но мне и дела не было до их имен, и я даже не запомнила их внешности — отконвоировали нас, по-другому не скажешь, через фойе, по лестнице, знаменитый зал с артефактами агентства, где мы уже бывали на приеме, через галерею павших героев к лифтам. И вошли в тот самый. Серебряный.       Локвуд ободряюще улыбался мне, когда мы встречались глазами. Лифт полз невыносимо медленно. Он миновал четыре этажа, прежде чем двери плавно разъехались и мы очутились в просторном, богато и со вкусом обставленном холле. Ковровая дорожка заглушала шаги, под ней поблескивал паркет. На обитых до середины деревянными панелями стенах красовались стилизованные под старину светильники. Коридор привел к другим раздвижным дверям. Я уже видела их. Посмотрев на панель с кнопками, я убедилась, что помню код.       Один из агентов нажал кнопку вызова. Шурхнул небольшой динамик, и голос Мариссы спросил:       — Да?       — «Локвуд и Компания», мадам.       Вдруг я поняла, что не могу больше сделать и шага. Там, за этими дверями, я столкнусь лицом к лицу с одной из самых страшных ошибок, которые я когда-либо совершала. Я до боли стиснула рукоять рапиры. Странно, что нас не попросили сдать оружие.       Толстые, двойные двери впустили нас в просторную приемную. И она была знакома мне. Но я медленно обшаривала ее взглядом, сравнивая с тем, что я видела в воспоминаниях Финна. Под ногами ковер. Слева окна во всю стену. Справа книжные полки. В потолке светильники. Вот синие низкие диваны, между которыми стол красного дерева. На нем какие-то бумаги, сервиз, в воздухе пахнет кофе. Марисса Фиттис в темно-зеленом бархатном платье, с серебряными браслетами на изящных запястьях, улыбнулась уголками губ и приветствовала нас кивком головы.       Финна не было.       Задохнувшись, на миг я потеряла контроль над собой и затравленно оглянулась. В глаза мне бросилась светлая фигура. Он стоял у дверей, за нашими спинами. В руке он держал револьвер. Спокойно встретив мой взгляд, он равнодушно посмотрел на меня. Мастер играть.       А может, он не играет.       Агенты исчезли. Скорее всего, остались ждать снаружи. Нас пригласили сесть, и мы опустились на диван напротив главы Фиттис. Краем глаза я уловила движение. Финн подошел и уселся на подлокотник дивана. Того, где Марисса была, конечно. Стережет. И правда стережет.       — Итак, — Марисса выпрямилась, слегка прислоняясь к спинке дивана. В одной руке она держала чашку тончайшего фарфора. В другой — пару листов. — На что же вы хотите сегодня потратить мое время?       Когда Кэт Годвин и Бобби Вернон объявились на квартире Киппса, то, признаюсь, им удалось нас шокировать. Кэт, хмурая, собранная, почти такая же угрюмая, как ее бывший начальник; Бобби, все такой же маленький, потерянный, беззащитный. Они пришли в форме. Серые курточки, рапиры. Их бледные лица двумя блеклыми лунами повисли в комнате.       Марисса Фиттис послала их за Киппсом. С предложением вернуться. И тогда все его привилегии будут возвращены, статус, уважение, команда, высокий пост и прочее, прочее. Киппс слушал бесстрастно; мы тоже молчали. Все думали об одном. Почему сейчас. С чего вдруг такой широкий жест.       — Играет на опережение, — шепнул мне Джордж.       — Я же говорил, — сказал Финн. — Она все знает.       Кэт и Бобби передали Киппсу письмо с печатью и подписью Фиттис. Он разорвал конверт, пробежал бумагу глазами и бросил ее нам на стол. Локвуд взял письмо и тоже ознакомился с его содержанием. Кэт так и перекосило. Хотя она и ее напарник и без того были менее чем удручены возложенной на них задачей.       — Мой ответ «нет», — спокойно сказал Киппс. — У вас все?       Пожалуй, это было несколько холодно и даже грубовато. Но уж я-то как никто другой понимала его неловкость перед бывшими коллегами. Те переглянулись, переступили с ноги на ногу. Кэт прочистила горло и вдруг попросила:       — Можно присесть? У нас есть еще один разговор. Уже неофициальный.       Пожав плечами, хозяин кивнул им на парочку стульев у окна. Ребята взяли их, подсели к столу и ненадолго смолкли. Джордж поспешно сгреб со столешницы все наши документы. Лицо Кэт так и говорило: «Можешь не прятать, Каббинс, все и так в курсе, чем вы тут занимаетесь». Но она сдержалась. Мне показалось, что ее подбородок стал еще острее, чем прежде. Под глазами легли тени.       К моему удивлению, начал Бобби:       — Мы ни на что особо не рассчитываем, и ваше право верить или не верить нам. Мы сами вызвались передать письмо. Чтобы… воспользоваться возможностью.       Он смолк ненадолго, обдумывая дальнейшие слова. Кэт мрачно смотрела в одну точку.       — Это… сообщение, мы просто передали его. Нам самим тоже есть, что сказать. То есть… предложить.       Он беспомощно посмотрел на свою напарницу. Она коротко вздохнула, подняла на нас глаза и даже вздернула голову. И рассказала нам, как они подслушали разговор начальницы. Киппс ни капли не интересовал Мариссу. Она не собиралась возвращать ему ничего. Она хотела просто использовать его как заложника.       Самое странное, что по мере развития истории Локвуд становился все веселей. Нет, он не улыбался от уха до уха, но его выдавала сдерживаемая порывистость и блеск глаз.       — Поэтому, — закончила Кэт, — мы хотели предупредить… его. И еще кое-что…       Бобби порылся в своей сумке и извлек на свет какие-то документы. Он протянул их Киппсу. Тот повертел их в руках, рассматривая.       — Это подземные ходы? — уточнил он.       Бобби кивнул.       — Где вы это взяли? — спросил Джордж.       Покосившись на него, Бобби открыл рот, но Кэт перебила:       — Тебя не касается.       — Касается, — сказал Киппс. — Может, Марисса дала вам это?       Лицо Кэт покраснело. Она поджала губы. Ее глаза влажно сверкнули.       — Мы подвергаем себя риску, — напряженно проговорила она, — а ты подозреваешь, что мы пришли предать тебя?       В ее словах оказалось столько горечи, что Киппс больше не спорил. Мы выслушали их до конца. Теперь наша карта и наш план были готовы. Финн, который почти все время оставался со мной на связи, дополнял его своими знаниями, которые можно передать на словах.       Кэт и Бобби вернулись в Фиттис с отказом от Киппса. И вместо него на пороге агентства появились мы. Столь же неожиданный ход, сколь и опрометчивый.       — Я рассмотрел ваше предложение, мадам, — сказал Локвуд Мариссе. Он расслабленно расселся на диване, в то время как я держала спину прямо, руку на эфесе рапиры, и мои глаза безустанно бегали по комнате. Старательно избегая Финна. — Но вы, простите, сожгли мой фамильный особняк. Поэтому первое мое требование — возмещение ущерба.       Марисса рассмеялась.       — Ты решил прибегнуть к деловому подходу или одурачить меня пытаешься, Энтони? — улыбаясь, спросила она.       Локвуд ответил ей такой же хищной усмешкой.       — Вам виднее, мадам. Однако я здесь, всего с одним моим компаньоном, на вашей территории. При нас рапиры, зато при вас телохранитель с пистолетом.       — Дело не в оружии, — сказала Марисса. — Меня и вправду удивил ваш визит. Скажу честно — я не верю, что вы сдаетесь. Полагаю, вам каким-то образом стало известно о моих намерениях и вы хотите мне помешать. Ну что ж, посмотрим, как это у вас получится. Продолжайте.       Локвуд улыбался.       — Второе условие: мы забываем о существовании друг друга и больше никогда не пересекаемся.       — Ты помнишь, Энтони, что я больше не собираюсь давать тебе расследований?       Локвуд кивнул.       — С этим будет покончено. Я хочу назад свой дом. И нормальную жизнь. Все равно скоро я перестану Видеть и Слышать.       Марисса слушала, попивая свой кофе. Финн вертел револьвер на пальце. Казалось, расслабленный, невнимательный к происходящему. Он глядел в окно. Я глядела на него. Он был в своих брюках, но рубашка новая. Ворот расстегнут, рукава закатаны. Без куртки или пиджака, как всегда. На предплечье аккуратная повязка.       Он сидел ко мне в профиль, похожий на чуткого лиса из-за длинного кончика острого носа, который сильно выдавался вперед. На брови короткий шрам, еще один — на подбородке. Много тонких белых шрамов разной длины покрывали и его ладони. Никогда не замечая их прежде, теперь я знала, откуда они.       Он неожиданно повернул голову и посмотрел на меня. Я торопливо отвела взгляд. Локвуд тем временем развел руками.       — Собственно, это все. Если хотите, я могу отозвать все свои обвинения, принести публичные извинения, но тогда тоже попрошу кое-что взамен.       Мисс Фиттис хмыкнула.       — И что же?       — Мы заберем Финна Флеймса.       Финн дернул бровью.       — Не забудьте спросить его, хочет ли он идти с вами, — заметила мадам Фиттис. — Как вы обычно поступаете.       Почему-то она устремила взор на меня. Я не желала смотреть ей в глаза и прикинулась, что рассматриваю сервиз.       — Безусловно, — согласился Энтони. Финн молчал. — На этом, пожалуй, закончим.       В этот самый момент Киппс, Фло, Джордж и отряды наших союзников из людей Винкман и старьевщиков входили в подземелья Фиттис. Вооруженные рапирами, бомбами, отвагой и ценными сведениями, которые Кэт и Бобби украли из архива Фиттис (это тоже была целая история). Теперь наши точно знали, какие тоннели открыты, где есть посты, как ходы соединяются друг с другом и куда ведут.       — Если все, тогда мои коллеги проводят вас в комнату для гостей, — сказала Марисса. — Ведите себя хорошо.       Локвуд выпрямился.       — Забыл предупредить, мадам. Если мы не явимся в условленное место к трем часам, — он демонстративно посмотрел на циферблат на своем запястье, — то наш компаньон отправит в ДЕПИК пакет с документами.       Он выждал немного, давая Мариссе самой подумать, что там за документы.       — В бумагах собраны все доказательства того, что именно вы вызвали в Англии эпидемию Гостей, ставили эксперименты на людях и не умирали. Поверьте, Джордж постарался на славу.       Марисса бесстрастно улыбнулась.       — Охотно верю. И все же, ведите себя прилично у меня в гостях.       Да уж, разве проведешь ее на такой мякине. Даже с учетом того, что пакет и правда существовал. И наш сообщник и правда свяжется с ДЕПИК. Марисса Фиттис таких угроз не боялась. Она столько лет договаривалась с правительством и полицией, что ей какие-то шестнадцатилетние сопляки. Она небрежно махнула рукой и нажала кнопку на устройстве, похожем на телефон.       — Проводите ребят в гостевые на третьем, — велела она в динамик.       Двери разъехались. Мы встали. Конвой, и правда, ждал с той стороны. Мы, не оборачиваясь и не глядя на Финна, вышли.       Мы могли оказать сопротивление. Правда, бесполезное. У дверей мы все, все четверо, замешкались, оценивая друг друга. Мы с Локвудом имели при себе одни рапиры. Ребята Фиттис вроде как тоже. Но нас-то двое, а к ним в случае чего придут на помощь десятки и сотни. Поэтому мы выпустили оружие и позволили отвести себя, куда сказано.       Нас не обыскали. У нас не забрали оружие. Хотя нам не дали, разумеется, ни с кем связаться и теперь мы могли рассчитывать лишь на себя. Гостевая на третьем этаже — с одним окном без ручки, с двойным стеклом, выходящим на глухую стену. Крепкая дверь, которая открывается вовнутрь. Зато удобная мебель и даже графин с водой на столике между диваном и креслами. Дверь закрыли на замок. Он щелкнул. Мы едва услышали удаляющиеся шаги.       Обходя комнату, я двигалась на автопилоте. Да и вообще с момента, как мы покинули приемную Мариссы. Голова опустела, мысли остановились. Проформы ради проверила окно — не отопрешь; никаких острых или тяжелых предметов здесь нет, помимо наших рапир. Дверь глухая. Мы с Локвудом убедились, что сбежать отсюда не выйдет, и опустились в кресла возле небольшого круглого стола.       — Ну что ж, — ухмыльнулся Локвуд, усаживаясь напротив меня. — Пока все идет по плану.       Видите ли, на самом деле нашей целью было остаться в Доме Фиттис. Хочешь спрятать что-то — положи на видное место.       Марисса, как всякий неглупый полководец, выражаясь фигурально, стремилась отрубить голову змеи. А головой являлись мы, «Локвуд и компания», или, еще точнее, сам Локвуд. И вот мы сами пришли. Мариссе с ее мышлением никогда в голову не придет, почему мы так поступили. Разумеется, она понимает, что мы вряд ли сдаемся. Мы же готовы рисковать собой и идти до конца. Мы пришли не просто для отвода глаз и введения противника в заблуждение. Мы пришли забрать флейту мертвых.       Потянулось томительное ожидание. Локвуд несколько раз сменил позу, потом встал, прогулялся по комнате, постоял у двери, прислушиваясь, прошелся вдоль шкафа с книжками. Перебрал их, полистал некоторые. Оторвал листик у большого цветка в керамическом горшке. Я сидела.       — Люси, разомнись тоже, — ласково сказал Энтони. — А то ты и пальцем не двинула. Одеревенеешь вся.       Молча поднявшись, я тоже бесцельно промерила шагами комнату. Остановившись у окна, я прислонилась лбом к стеклу, глядя на камень стены снаружи. Маленькие трещинки, влажное пятно плесени, кусочки отколотой штукатурки.       — Мы вернем его, не переживай, — сказал Локвуд.       Я ничего не ответила, хотя была благодарна ему за поддержку. Я раз за разом вспоминала равнодушное лицо Финна. Он даже не злился. Ему теперь плевать было. Что он ответит, если я скажу ему «вернись»? Пожмет плечами, наверное, со словами «мне нечего с вами делать». И все. Даже если с Мариссой мы разберемся, вот представим на секундочку, что нам удастся все, как мы хотим. Если бы я знала, что он тогда, садясь в лимузин, уходит насовсем, я бы не пустила его. Не потому, что он ценный источник информации. Не потому, что он уникальный.       Он больше не говорил и вообще не связывался со мной с того раза. С нашего последнего сна. Меня просто выбросило из него и все. Я не могла его винить, но молчание накапливалось, мрачным грузом ложась у меня в душе. Ему было больше нечего мне сказать; зато я хотела сказать очень много.       Прошло три дня, мы выступили в Фиттис. Все ребята заметили, что со мной что-то не так, но я не могла обсуждать это с ними.       Когда снова щелкнул замок, мое сердце встрепыхнулось. Дверь отворилась. Увидев Кэт и Бобби, я почему-то испытала разочарование. Никто другой и не пришел бы выпустить нас без приказа сверху.       Бобби и Кэт повели нас обратно к апартаментам Мариссы, конвоируя двоих незваных гостей. Мы старались держать лица кирпичом, и у нас получалось (особенно у меня), а вот Бобби был ни дать ни взять шуганая мышь. День клонился к вечеру. В здании становилось многолюднее. Конечно, мы встретили агентов и каких-то офисных служащих, но пока никто не обращал на нас внимания. Мы шли, опустив головы, Кэт и Бобби по мере сил загораживали нас от чужих глаз.       Кажется, у них сердце ушло в пятки, когда кто-то окликнул Кэт.       — Кто? — тихо спросила она у меня, чтобы не оборачиваться самой. — Знаки отличия?..       -Нет, — так же негромко ответила я.       Она прибавила скорости. Бобби засеменил. Наши башмаки чаще затопали по полу. Стоит ли говорить о любви хозяйки к коврам, они так чудесно скрадывали грохот моей окованной железом обуви. Кэт вдруг изменила маршрут, нырнув в боковой коридор. Она шла уверенно, хотя я видела, какой нервозностью отдает каждое ее движение. Понемногу я сама стала заражаться волнением. Вслед за ней мы, не сбавляя темпа, уверенно протопали через офисное помещение, где на нас удивленно обернулась половина зала. Кэт невозмутимо прошагала меж столов, мы вышли. Дальше, дальше. Кэт разогналась; мне пришлось осадить ее, а то стало казаться, что мы куда-то бежим. Она презрительно фыркнула, но послушалась.       Она была не в восторге от того, что делает. Я ее понимала. Наверняка в ее голове и чувствах полнейший сумбур. Она нарушала правила ради друзей бывшего начальника. Она злилась на себя и на нас за то, что поставила под сомнение авторитет и доверие к своему агентству в своих же глазах. Но факты вещь упрямая. Она своими ушами слышала, как легко Марисса распоряжается чужими судьбами. И конечно, она знала, почему мы противостоим Фиттис. Мы показали ей и Бобби кое-что из наработок Джорджа.       Наконец мы достигли пожарной лестницы. Там редко ходили, хотя ее не запирали.       — Засветились, — жалобно пискнул Бобби, — зачем ты пошла таким путем?       — Заткнись, — устало огрызнулась Кэт. — Перестраховалась.       На самом деле ты просто испугалась, равнодушно поняла я. Хоть звал ее просто коллега, а не кто-то начальства, но решение нужно было принять быстро. Прикидываться глухим легко, но лучше вообще избежать встречи. Что ж, что сделано, то сделано.       Мы поднялись на несколько этажей, никого не встретив. Уж здесь ковров не стлали, и наши шаги гулко отдавались по пролетам. На выходе случилась заминка: за ней слышались голоса. Мы подкрались и ждали. Время шло. Я глянула на часы и убедилась, что Финн уже должен был выманить Мариссу из кабинета.       Каждый раз, когда я об этом думала, мне делалось страшно. А если она раскусит его? План будет провален. Но что она сделает с Финном? У него, конечно, оружие, но Марисса — жуткая женщина. Не удивлюсь, если она тоже носит с собой нож, маленький пистолет или парализатор. Или, может, специально для сомнительных ребят вроде Финна держит при себе ампулу с какой-нибудь дрянью. Вколол — и пиши пропало. Отравит или обездвижит. А если нет, она всегда может вызвать себе подкрепление.       Теперь настал мой черед указывать путь. Дальше знания Кэт и Бобби не распространялись. Вызвав в голове многомерную карту, сотканную из воспоминаний Финна, я устремилась вперед. Мы миновали обычные лифты, пару коридоров, поднялись по лестнице, побродили по этажу и вуаля — серебряный лифт.       Нам было уже все равно, что нас арестуют за незаконное проникновение и воровство. Мы собирались взять флейту мертвых и отнести ее в ДЕПИК. Старьевщикам и людям Винкман, которые пробирались под землей, была обещана свобода действий. Одним словом, громи, круши, бери что плохо лежит. Для таких ребят самое оно. Глобально же цель состояла в том, чтобы выяснить, что именно происходит на полигонах.       Финну не представилось возможности обыскать кабинет Мариссы. Она пускала его туда, но не оставляла одного. Он не сумел исследовать его, найти флейту или потайные рычаги, кнопки и двери. Даже в сам кабинет требовался дополнительный магнитный ключ. Который Марисса всегда держала при себе. То есть Финну еще предстояло выкрасть его и оставить для нас в условленном месте.       Мы остановились перед лифтом в нерешительности. Кэт и Бобби чувствовали себя дико неуверенно. Еще бы, сюда ходить дозволялось далеко не всем. Не говоря уже о том, чтобы кататься на личном лифте главы агентства. Я протянула руку и нажала кнопку вызова.       Двери разъехались. Мы вошли; они закрылись за нашей спиной, а я стала обшаривать кабину. Если магнитный ключ здесь, значит, Финн увел Мариссу. Если нет, значит, нам надо ждать. Или импровизировать.       Ключ был. Я с трепетом взяла его в руки, сама толком не осознавая, почему так реагирую. Ключ оказался крепко зажат в моей руке, и мы поехали наверх.       В приемной ребята задержались, глазея. Кэт отчаянно ругалась, а Бобби сказал:       — Я чувствую себя, как богохульник.       Я же торопливо открыла кабинет и проскользнула туда, утянув Локвуда за собой. Кэт и Бобби последовали за нами, не удержавшись от соблазна. Все они озирались, но я тут все уже видела. Не рискуя включать свет, я сразу метнулась к сейфу. Мы все сходились во мнении, что флейта там. Во-первых, он железный. Во-вторых, наверняка многослойный — потому что я не слышала никакого гудения, которое должен был бы создавать инструмент. В третьих, вряд ли Марисса стала бы прятать такую штуковину в собственной спальне. Но и не просто в ящике кабинетного стола.       Я зажмурилась на некоторое время, вспоминая комбинацию. Убедившись, что последовательность прочно держится в памяти, я взялась за колесо с насечками делений и цифр, напоминающее головку настройки радио. Не торопясь, я прокрутила его. Щелчок. Локвуд оттеснил меня, взялся за кольцо, повернул. Дверца открылась.       Тишина. Мы переглянулись. Я посмотрела на Локвуда. Потом на Кэт. Ненадолго повисло молчание. Никто не услышал ничего особенного.       Я распахнула сейф. В нем лежали документы, какие-то коробки внизу, и несколько очень странного вида предметов. Флейты не было.       — Кажется, нам придется импровизировать, — сказал Локвуд.       Может, флейты у Мариссы и вовсе нет, подумала я, наблюдая, как Локвуд бегло просматривает файловые папки и пихает одну из них в глубокий карман плаща. Либо она зачем-то забрала ее с собой, когда они с Финном ушли. Энтони подошел к стене и сорвал с нее чертеж с датами, убрав его в другой карман.       — Как именно? — бесцветно спросила я.       Локвуд подмигнул мне.       — Пойдем приветствовать наших там, — он ткнул пальцем вниз. — Сдается мне, Марисса отправилась туда же.       Вниз так вниз. Мы оставили сейф открытым и покинули апартаменты, воспользовавшись личным лифтом хозяйки.       Когда двери разъехались в стороны, четверо угрюмых, готовых к схватке не на жизнь, а на смерть агентов шагнули в коридор, заполненный какофонией звуков и движения. Кэт и Бобби последовали за нами. Мы договаривались, что они только помогут нам добраться до апартаментов Мариссы, но отказать им в праве пойти до конца мы не могли.       — Какого черта? — вырвалось у Годвин, когда мимо пронеслась омерзительно пахнущая и столь же омерзительно одетая человеческая фигура неопределенного пола. Бобби попятился, ударившись о двери лифта, и выставил вперед рапиру, чуть не проткнув ею Локвуда.       По коридору в разных направлениях носилось много таких же вперемешку с типами весьма подозрительного вида, в черных кожанках, с бритыми головами и тяжелым оружием в руках. Топот ног, вопли и грохот, отдающий стеклянным звоном. Среди хаоса мне почудился даже скрежет взламываемых дверей, куда бы они ни вели.       Вторжение началось.       Точнее, нет, оно началось, когда мы с Локвудом ступили в Дом Фиттис. Судя по характеру причиненного ущерба, старьевщики и ребята Винкман проникли в подземелье совсем недавно. Не все еще успели разгромить, хочу сказать. Они даже не вошли во вкус. Полным ходом шло отпирание дверей и преследование немногочисленного на этом уровне персонала.       — Надеюсь, они додумались перекрыть выходы наверх, — пробормотал Локвуд.       Да уж. Иначе сюда нагрянут взводы агентов Фиттис, сопровождаемые полицейскими. У меня слегка закружилась голова. Что мы творим. Нет, что мы натворили. Пьянящее чувство безнаказанности вбросило в мою кровь дозу адреналина. Я проверила, легко ли вынимается рапира и твердо сказала:       — Нам нужно еще ниже. Вперед.       И я повела их, как ледокол среди буйных льдин штормового моря. Кэт и Бобби на автомате шли за нами. То и дело раздавались их возгласы: возмущенные, испуганные, гневные.       — Локвуд, — прорычала Кэт, — когда все закончится, я лично прикончу тебя за то, что ты пустил сюда этих неандертальцев.       — Буду рад, — добродушно отвечал тот, — дожить до такого дня.       Мы пробивались через операторскую — большую квадратную комнату, заполненную письменными столами, каталогами и всякими бумажками. Не считая оглушенных или связанных сотрудников и, будем называть вещи своими именами, мародеров. А еще наших ребят, которые ворвались сюда через противоположную дверь. Господи, кажется, я не видела их целую вечность.       — Судя по вашим лицам, — заключил Джордж, — флейту вы не нашли.       Локвуд отрицательно покачал головой. Киппс и его бывшие подчиненные сдержанно приветствовали друг друга. Бобби будто повеселел, а вот Кэт, наоборот, побелела или даже посерела, и почему-то неприязненно косилась на Холли. Я огляделась.       — А где Фло, Джордж?       Он поправил очки.       — За твоей спиной.       И правда, Фло Боунс, в неизменной голубой куртке, но с каким-то рюкзаком за спиной вместо дерюги, приблизилась к нам, беспощадно расталкивая мешающих ей людей локтями. При этом она не забывала подкреплять свои действия смачным словцом. Сдвинутая на затылок соломенная шляпа немного помялась по краю. То есть помялась пуще прежнего.       — Фло сказала, что хочет тоже взглянуть на… как ты там сказала, Фло? — прокомментировал ее появление Джордж.       Она поскребла подбородок и ответила в выражениях, которые в переводе на более-менее цензурную речь означали что-то вроде «эту гребаную клоаку, которая генерирует все сраные проблемы».       Ребята добрались до цели не без труда, однако в тоннелях охраны почти нет, и всякое сопротивление обозленные старьевщики и бандиты безжалостно смели. Большую проблему составили призрак-ловушки: их жертвами полегло с десяток человек, никто не считал. На территорию самого Фиттис попасть оказалось сложнее всего. Поначалу пришлось уговаривать сброд криминальных личностей не взрывать шлюз, потом спорить с постовыми, которые приняли пароль, но не желали впускать.       Мы двинулись к последнему лифту. Я шла первой, Локвуд рядом. Мы торопились. Если Марисса решила начать раньше, то ее не остановит бедлам в хранилище и самом здании. Но лично мной двигало еще два желания. Уничтожить ее. И найти Финна. Несмотря на то, что мне трудно было просто находиться с ним в одной комнате всего несколько часов назад, я понимала, что мне нужно увидеть его. И поговорить с ним. Я должна.       Все в нерешительности остановились перед распахнувшимся перед нами зевом шахты, занятым раскрытыми челюстями лифтовых дверей. Я четко набрала код, отпирающий их. Только шагнув в кабину и протянув руку к пульту управления, я поняла, что все остальные топчутся снаружи.       Я уставилась на ребят. Они на меня. Стоят, смотрят и ждут. Во мне поднялась волна нетерпеливой ярости. Мне захотелось затопать на них ногами.       Локвуд очухался первый. Он перестал очумевшим взглядом обшаривать кабину и вошел в нее. Остальные, встрепенувшись, протиснулись следом, и я с чувством нажала кнопку. Двери, чуть скрипя, сомкнулись. Металлическая клетка поглотила нас и увлекла вниз, в облако пульсирующей и гудящей враждебной энергии, в которой слышалось эхо потусторонних голосов.       — Матерь божья, сколько же там Гостей, — прошептала Холли.       — Особенно учитывая, что они изолированы, — добавил Джордж.       Остальные сохраняли молчание, пока лифт не выпустил нас на последнем уровне, заполненном дребезжанием психических потоков. И он становился все отчетливее, пока мы шли через короткий буфер, потом в зал со снаряжением. Дверь, которая вела из него в сводчатый коридор, была приоткрыта.       Тот самый сводчатый коридор. Повсюду здесь, не считая гудения, царила тишина. Ребята разбрелись по залу, рассматривая, что тут есть. «Некогда! Скорее!» — хотелось кричать мне, но я понимала, что изучить обстановку незнакомого места тоже надо. Мы пробыли в зале пятнадцать минут, показавшиеся мне вечностью.       Почти все оно ушло на осмотр странного снаряжения. Часть его походила на агентское — сети, гарпуны, рапиры. Запас вспышек и банок с опилками. Какие-то металлические пластины неправильной, немного выгнутой формы, разных размеров, некоторые из них пригонялись друг к другу, другие нет, но все обладали креплениями. Смахивающие на рыцарские перчатки, изнутри мягкие и теплые. Шлемы такого же плана. Странные приборы, походящих на пыточные орудия: какие-то крюки, клещи, капканы. А еще много, много плащей, изнутри состоящих из маленьких колечек чистейшего серебра. Ткань, в которую их вплели, была тонкой, легкой, мягкой.       Джордж молча выпростал из рюкзака нашу перьевую накидку и сравнил ее с плащами. Никто ничего не сказал. Все все понимали.       — Вопрос, — сказал Локвуд, и мы в тишине вздрогнули. — Хватаем вещдоки и идем в полицию или идем дальше?       На меня он не посмотрел. И так знал, что я пойду в любом случае. Ребята переглянулись. Когда это мы останавливались на полпути? Даже Киппс не подал гласа разума и рассудительности.       Мы вышли в коридор. Мы будто находились в трубе, а вокруг нее снаружи ревел водопад. Двери, уже знакомые мне двери. «Переход», «Испытания», «Моделирование», «Свободный». Когда Джордж услышал впервые о табличках, то крепко задумался. Надписи были не слишком-то информативные. Мы знали только, что за «Переходом» скрывается портал, и не один. Ведь через него Марисса собиралась в случае чего бежать в иное время.       «Испытания», как считал Джордж, означали, что за дверью тот самый полигон, о котором он все время говорил. Там изучают путешествия на и через Ту Сторону. Насчет остального оставалось строить догадки. Или заглянуть по очереди во все двери. Что мы и сделали.       Новость хорошая: Джордж оказался прав. В «Переходе» был портал. Новость плохая: он охранялся. Открытая дверь распахнула ловушку-контейнер с той стороны, и прямо на нас выкатился шар плазмы.       С воплями мы отскочили во все стороны, выставив рапиры вперед. Кто-то бросил опилки. Гость опалил инеем волосы Киппса, который стремительно присел, махнув рапирой над головой. Массивная дверь, отпущенная нами, стала закрываться, и, задев призрака, заставила его вернуться в помещение. Мы все замерли с оружием наготове. Глаза бегают, дыхание прерывистое.       — Просто отлично, — сказал Киппс, — Перевертыш. Ну, кто открывает?       Я знала, что сейчас все начнут переглядываться, а мне не хотелось тратить время. Поэтому я шагнула вперед, схватилась за рычаг, но тут Локвуд оттеснил меня. Я молча уступила ему. Мы сгруппировались и по знаку Энтони начали действовать.       Разобраться с Перевертышем много времени у нас не заняло. Хотя отняло больше усилий, чем хотелось на него тратить. Он носился над нашими головами, не давая себя поймать, пока мы не сломали призрак-ловушку и не накрыли ее печатью. Проблем добавляла оглушающая экстрасенсорная энергия, излучаемая порталом. Она была не такой мощной, как в Олдбери Касл, но все равно почти валила с ног. С ног до головы покрывшись мурашками, я попыталась сконцентрироваться, не реагировать на эхо жуткого воя, поднимающего дыбом волосы.       Застопорив дверь, мы наконец осмотрели зал переходов. Очень большой, но при этом пустой. Всего один портал примерно посередине. Мощный и толстый колодец чистейшего серебра (хотя я думаю, это было посеребренное железо) высотой нам по колено. Второе кольцо красовалось на потолке. Гигантская колба с невидимыми стенками запечатала внутри столько Гостей, что мы едва различали отдельных фантомов.       Рядом с ним помещалось нечто весьма странное. Высокая железная конструкция, походящая на песочные часы, только вместо сосудов с песком в большой раме медленно-медленно, отщелкивая шестернями единицы времени, поворачивалась толстая, но довольно узкая пластина. Никакой электроники, сплошная механика, сложные сцепления, сочленения, поршни и зубчатые колеса, единая система, приводящая в движение непонятную штуку.       Локвуд бессознательно теребил пальцами край карты переходов во времени, торчащий из необъятного кармана его плаща. Мы все, ежась больше от предстоящего нам дела, чем холода, глазели на портал и железную раму. Пока Локвуд не повернулся бодро на каблуках и не сказал:       — Ну что, на сей раз накидок всем хватит.