Живые мертвые

      Не будет преувеличением сказать, что мы все потеряли дар речи. Даже не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы в полной мере осознали реальность и до каждого дошло, кого мы видим перед собой. Она не выказала ни страха, ни удивления; ее красивое, с тонкими чертами, но изможденное лицо оставалось спокойным. Вся ее хрупкая фигура смотрелась воплощением слабости, но прямой взгляд излучал уверенность. Или, пожалуй, невозмутимость. Если хотя бы половина того, что Джордж о ней предполагал, правда, то потрясти ее сложно. Мы же все слишком устали, чтобы шокироваться, хотя Кэт и Бобби побелели пуще прежнего. Вероятно, им доводилось тоже видеть фото Ванессы. Встретить уже мертвого живого человека, мягко говоря, странно.       — Прошу прощения, что потревожили, — первым, разумеется, подал голос Локвуд, — мадам, меня зовут Энтони Локвуд, а это моя команда агентов. Мы охотники за привидениями. Видите ли, обстоятельства сложились так, что нам пришлось спасаться бегством от недругов из своего в ваше время.       Ванесса Фиттис внимательно слушала, чуть склонив голову набок. Удивительно, но она походила на Мариссу. На участливую, мудрую, спокойную и мягкую Мариссу. Когда Локвуд договорил, ее глаза обратились на Кэт и Бобби. Она разглядывала их форму. Не могла она ее не узнать, хотя за столько-то лет фасон поменялся.       — Из будущего, надо полагать, — проговорила она.       Кэт с Бобби выглядели так, словно вот-вот свалятся без чувств. Фло сделала лицо кирпичом, физиономия Джорджа ничего не выражала, Киппс зыркал по сторонам, Финн изучающе рассматривал Ванессу. Локвуд улыбнулся. Обезоруживающе, хотя в его улыбке появилась жесткость, которая уже не исчезнет.       — Верно, мадам. Я представлю вам своих компаньонов, если желаете…       Она приподняла кисть руки и отрицательно качнула головой.       — Ответьте мне на несколько других вопросов. Вы здесь из-за Мариссы?       Мы переглянулись.       -Да, — сказал Локвуд.       О господи. Мы разговариваем с женщиной, которой уже нет.       — Вы убегаете от нее?       — Гонимся, — поправил Локвуд.       — Флейта у нее?       — Мы думаем, что да, — несколько ошарашенно отозвался Энтони. Диалог походил на хорошо поставленный допрос.       — Назовите дату моей смерти, мистер Локвуд.       Мы все одновременно уставились на нее. Ванесса Фиттис сидела, положив руки на подлокотники кресла. Отблески потустороннего сияния делали ее лицо похожим на лицо фантома. Рядом с ней на полу стояла лампа. Ее свет сглаживал черты женщины.       Кашлянув, Джордж подал голос:       — Позвольте мне. Ночь с 3 на 4 ноября 1990. Остановка сердца.       Обратив свой взор на него, Ванесса Фиттис благосклонно улыбнулась. Если вообще возможно благосклонно улыбаться тому, кто сообщает тебе о твоей же кончине.       — Последний вопрос. Кому прежде принадлежало серебряное ожерелье, которое сейчас носит мисс Люси Карлайл?       Я вытаращилась на нее. Финн хрюкнул от смеха. Локвуд приоткрыл рот, мешкая с ответом. Он быстро стрельнул глазами на меня. Все остальные с любопытством глазели на нас.       — Кто такая мисс Карлайл? — Локвуд пошел в ответку.       Наша собеседница рассмеялась. Киппс и Фло уже приготовились к драке, коснувшись рукой своего оружия. Но здесь, в подземелье, сейчас были только мы и Ванесса Фиттис.       — Хорошо, — сказала она, — а теперь будьте добры, возьмите фонарь и следуйте за мной.       Все стояли. Локвуд прошел вперед и подхватил фонарь, который тяжело закачался в его руке. Ванесса Фиттис повернула какой-то рычаг на стене, ловушка над дверью издала щелчок. Локвуд отворил дверь перед госпожой Фиттис. Та, ловко поворачивая колеса, выкатилась в коридор, а мы все заковыляли следом. Каким-то непостижимым образом эта беззащитная женщина, выглядевшая так измученно на фотографиях, стала ненадолго нашим вожаком. Которому уступил даже Локвуд.       Мы зашли в лифт. Все молчали. Локвуд нарушил тишину:       — Мадам, вы не очень удивились нашему появлению. Могу я узнать, почему?       — Мы уже встречались с вами, мистер Локвуд.       То ли кабина дрогнула, то ли пол качнулся под моими ногами. Я осовело повела взглядом вокруг. Потрясение, отпечатавшееся на лицах товарищей, должно быть, проступило и на моем.       — Есть вопрос поактуальней, — вдруг заговорил Финн, — нас не засекут?       — Надеюсь, что нет, — ответила Ванесса. — Во всяком случае, до контрольного обхода охраной еще семь минут.       Она была права. Мы беспрепятственно проследовали до другого лифта, на котором попали наверх, где по пустому коридору дошли до просторной комнаты с высокими окнами. Она показалась мне смутно знакомой, и вскоре я поняла, почему. Под определенным углом она в точности совпадала с тем снимком, который я видела однажды. Вот оно, то кресло с высокой спинкой. И так же падает свет.       — Присаживайтесь, пожалуйста, — пригласила нас госпожа Фиттис, останавливая свое кресло у стола.       Мы неловко и неуверенно рассредоточились по дивану и креслам. Киппс стал у окна, чего мисс Фиттис ему делать отсоветовала, чтобы никто не увидел его с улицы. Тот передислоцировался и устроился рядом с Холли, которая села в кресло.       — У нас есть лишь два часа, мадам, — предупредил Локвуд. — Уже меньше.       Ванесса Фиттис кивнула.       — Я знаю. Но я должна дать вам кое-какие инструкции.       Из складок своей одежды она достала сверкнувшее в неярком свете украшение. Серебряное, из мелких колечек, с небольшим белым камнем. Мы все молча смотрели на осязаемое свидетельство того, что другой Локвуд действительно был тут и оставил доказательство.       — Вы заберете его, когда вернетесь, — сказала Ванесса. — Из прошлого. Сейчас вы отправитесь на два дня назад, чтобы предупредить меня о себе. Вы оставили мне это колье.       — Ожерелье… — начал Локвуд.       — Не волнуйтесь, с мисс Карлайл все хорошо, — отвечала Ванесса. — Вы сами одолжили у нее украшение.       Локвуд не задавал вопросов, потому что все понимал. Мы не задавали вопросов, потому что не понимали почти ничего и не знали, что спросить.       — Не мешкайте, — продолжила госпожа Фиттис. Она показала нам кусок бумаги, помятый и покрытый подозрительно знакомым почерком. Я услышала, как громко выдохнул Джордж. Ванесса посмотрела на записку и добавила. — Потрясающий талант. Даже я не помню всех переходов. Проделать такое исследование… что ж. Путь в прошлое открывается через десять минут.       Нас — то есть Локвуда — просто поставили перед фактом. Мы шли по тропе, проторенной для нас нами же из будущего. Какое-то беспокойное чувство тревожило меня, но я не могла облечь его не то что в слова, даже в ясную мысль. Локвуд посмотрел на меня почти беспомощно. Но длилось это лишь мгновение; он подошел ко мне и улыбнулся, протягивая руку.       — Люси. Расстанешься ненадолго с этой штукой?       Разве могла я сказать «нет». Как зомби, я подняла руки и, расстегнув ожерелье, медленно уронила его в раскрытую ладонь Локвуда. Он снова ободряюще улыбнулся, выпрямился, сунул украшение в карман пальто.       — Пойду с тобой, — вдруг вызвался Киппс.       Встретившись взглядами, они коротко кивнули друг другу. Вот ирония. Были врагами, а сейчас боевые товарищи, даже понимают друг друга без слов. Холли легко коснулась руки Киппса.       — Квилл, ты уверен?       Джордж тем временем суетился, корябая записку. Ту самую, которую держала в руке Ванесса Фиттис. Мир задробился на слои и осколки передо мной. Чем дальше, тем страньше. Киппс пожал Холли руку, наклонился и что-то тихо ей ответил. Она положила ладонь ему на затылок и коротко поцеловала его.       Один Флеймс едва слышно хмыкнул, остальные сделали вид, что ничего не происходит. С другой стороны, ничего такого и не происходило. Ведь эти двое вместе. Мне почему-то сделалось досадно.       — Возможно, вы встретите сами себя по пути, — сказала ребятам напоследок Ванесса. Джордж напрягся, но Локвуд с Киппсом остались равнодушны. Энтони затолкал записку в другой карман, кивнул нам напоследок и вышел. Негромко щелкнула ручка закрывшейся за ним двери.       — Когда они вернутся? — прочистив горло, осмелилась спросить Кэт Годвин.       — Очень скоро, — машинально посмотрев на часы, ответила Ванесса Фиттис. — Потому что при нашей первой встрече они появились буквально на несколько минут. Они спешили назад, пока мост не закрылся. Не знаю, вернулись ли они до того, как зашли, или после.       Дверная ручка повернулась. Мы все подскочили, хватаясь за оружие. В комнату с победоносным видом вернулись Локвуд и Киппс.       — Вы чего такие довольные? — подозрительно спросила Фло. — Чего забыли?       Локвуд сверкнул белыми зубами.       — Мы уже все сделали, Фло.       После ошеломленного молчания Джордж спросил:       — Так вы… это…самих себя встретили?       Ребята переглянулись.       — В определенном смысле, — сказал Киппс.       — Они нас не видели, — пояснил Локвуд и повернулся к Ванессе Фиттис. — Прошу прощения, не будете ли так любезны вернуть Люси…       Я получила обратно свое ожерелье. Вот оно, такое осязаемое, настоящее. Я щупала его подушечками пальцев, разглядывала до рези в глазах. Почему-то оно казалось нереальным и фантастичным. Может, потому, что благодаря этой штуковине нам помогала теперь сама Ванесса Фиттис.       — Если я правильно помню, Марисса еще жива, — говорил тем временем Джордж, — она не зайдет сюда?       Ванесса ответила не сразу.       — Она может. Но сейчас она спит.       — То есть вы… вы пришли туда, к порталу, потому что Локвуд вас попросил? — уточнила Холли.       — Да, — улыбнулась Ванесса. — А еще посоветовал задать кое-какие вопросы. И даже сказал, что вы будете отвечать.       Локвуд кашлянул. Видно, он хотел что-то сказать, но сомневался, стоит ли. Или думал, с какой стороны подступиться. Он осторожно начал с того, что нам известно об экспериментах Мариссы. Высказал кое-какие теории Джорджа.       — Словом, что я имею в виду, — почесывая пальцем щеку, закончил он, — если мы можем вам как-то…       Ванесса Фитис отрицательно покачала головой.       — Я пленница здесь, — с улыбкой произнесла она, но в ее голосе и взгляде появилась жесткость. — И я пользуюсь тем, что нахожусь в самом сердце гадюшника.       Спорить было сложно. Не потому, что нечего возразить. Все помнили, с чем мы имеем дело. С петлей времени. Любая ошибка или изменение будут стоить дорого. Последствия. Мы, те, кто обычно предпочитал о них не думать, теперь были вынуждены постоянно иметь их в виду.       — Я понимаю, что вы хотите сказать, — продолжила госпожа Фиттис. — Но ведь если мы что-то изменим, вы все исчезнете. Или, точнее, поменяетесь. И даже неизвестно точно, каким образом. Это опасно.       — Просто… — Локвуд пошевелил пальцами. — Мы могли бы как-нибудь… так, чтобы не переделывать…       — Имитировать, — подсказал Джордж. Мы все посмотрели на него. Он с достоинством поправил очки и добавил. — Марисса занимается событийным моделированием. Чем мы хуже? Кое-какой опыт мы уже получили.       Ванесса вдруг рассмеялась. Но не слишком-то весело.       — И что же вы предлагаете?       — Создать видимость того, что будет происходить с вами, — объяснил Джордж.       Она посмотрела на него почти ласково.       — Спасибо за предложение. Но в вашем будущем я умерла. Чтобы имитировать смерть, нужны серьезные ресурсы и тщательно проработанный план.       — Мы не совсем это имели в виду… — начал Локвуд.       — Я должна участвовать в экспериментах, мистер Локвуд. Иначе мое пребывание здесь не имеет смысла и с тем же успехом можно попытаться организовать побег. Знаете, почему меня не охраняют круглые сутки до зубов вооруженные агенты? Из этого здания для меня нет выхода. Я даже не могу выброситься из окна или разбить его и вскрыть себе вены осколками — стекло закаленное.       Я не могла рассмотреть ее запястья. Но почему-то я знала, что госпожа Фиттис не просто приводит пример.       — Любой бунт жестоко подавляем. Однажды она сломает меня. Но до тех пор я буду помогать рыть ей яму. В которую она сама же и падет.       Нам всем было ужасно любопытно, но тогда никто даже не вспомнил: настоящие ли Марисса и Ванесса родственницы? Как Ванесса попала в Фиттис?       Переведя дух, мисс Фиттис продолжила:       — Поступим иначе. Я оставлю для вас кое-что. То, что поможет вам разоблачить Мариссу.       Неожиданно ухмыльнувшись, она сказала Локвуду:       — Давайте подумаем, где и как я буду это прятать, а вы — искать.       У нас оставалось еще около часа. Честно говоря, ожидание угнетало всех нас. Джордж, Локвуд и госпожа Фиттис принялись за негромкое обсуждение. Это время для меня прошло как в тумане. Я клевала носом, снова думая о том, что хочу поговорить с Финном, но при всех я не могла. Краем уха я улавливала, как идет речь об экспериментах, каких-то планах. Ненавижу бездействие.       Я погрузилась в полудрему, когда меня мягко потрясли за плечо. Пора отчаливать. На всякий случай мисс Фиттис проводила нас до самого подземелья. Однако это оказалось излишним; единственное гудение, которое издавал исследовательский центр, это шум потусторонней энергии.       Мы все, бросая на мисс Фиттис украдкой виновато-беспомощные взгляды, собрались у кольца, где странный подъемный механизм уже опускал железную толстую полосу. Ванесса Фиттис подняла руку, прощаясь с нами. Она оставалась здесь, зная, что с ней случится и готовая к этому. Мы оставляли ее, бессильные ей помочь.       — Нам нужно попасть аккурат перед Мариссой и Финном и успеть спрятаться, — напомнил Локвуд. — Портал открывается в 19:55 и закрывается ровно в восемь. Марисса просто закрыла его, когда убегала. Поэтому нам пришлось делать все вручную… ладно, все готовы?       Бледные, насупленные, мы ответили ему красноречивым молчанием.       — Хорошо. Я иду первым.       Энтони вспрыгнул на мост. Уже стоя там, он обернулся и наклонил голову, прощаясь с Ванессой Фиттис и одновременно выражая ей свое уважение. Больше никто из нас не стал оглядываться. Мы, кутаясь в свои спасительные накидки, покинули 1986 год.       Путь за нами пропал. Заставляя призраков вихриться, избегая столкновения с ненавистным металлом, он вернулся на свое место. Нас никто не атаковал. Здесь, четверть века назад, все порталы были целы. Один пустой мрак Той Стороны обступил нас.       Сверяясь с картой, мы торопливо проследовали к нужному кольцу. Ботинки выбивали звонкую дробь. Шуршал лед, стремительно нарастающий на наших плащах. Пространство неохотно пропускало нас вперед. Его хотелось расталкивать руками.       Мы подоспели как раз в тот момент, когда опускался мост. Нам оставалось надеяться, что никто еще не зашел в зал переходов. У нас было, вероятно, меньше минуты. Единственное, что мы знали, так это что Марисса вошла не сразу после открытия врат. Поэтому мы не колеблясь пересекли путь и вернулись в 16 сентября 2002 года в 19 часов 55 минут.       Зал был пуст. Обезвредив ловушку почти таким же незаметным рычагом, на который нажимала в прошлом Ванесса Фиттис, мы выскочили в коридор. Из лифтовой шахты доносился лязг и грохот движущейся кабины.       — Она, — коротко и почему-то громким шепотом сказал Джордж.       На мгновение мы потерялись. Локвуд, не участвуя в панических переглядках, метнулся к другой двери и распахнул ее быстрее, чем я успела что-то сделать. Впрочем, ловушки не оказалось, и мы стремительно юркнули в другой зал, потянув за собой тяжелую дверь, которая затворялась слишком медленно. Из-за нее, очень толстой, ничегошеньки было не слышно. Только на фоне стояло уже привычное экстрасенсорное гудение, пронизывавшее все подземелье.       Мы знали, что Марисса и другие мы сюда не войдут. Хотя это не значило, что не войдет кто-то другой. Так или иначе, мы решили осмотреться, пользуясь случаем.       Большой прямоугольный зал освещался стилизованными под старину светильниками, креплеными по стенам. Сейчас они не горели; только одна яркая лампа в потолке примерно посередине зала. Она озаряла крупный, больше человеческого роста, стеклянный контейнер, окованный по ребру гравированным серебром. Сияло усиленное антипризрачной защитой стекло. А за ним поблескивала фигура, очень сильно походившая на человеческую. Только без одежды, с расставленными руками и ногами, рассеченная, с открытой грудной клеткой.       Рассмотреть, да еще и с расстояния, мы ее не успели. Зал вдруг наполнился лязгом и грохотом. Много крепких железных клеток задрожали, сотрясаемые изнутри. Мы их даже толком не заметили, потому как они выстроились вдоль стен, полускрытые тенями. Моя голова заполнилась далеким воем, страшным хором голосов, криком ярости, ненависти и бессилия. В каждой вздрагивавшей от наносимых с той стороны ударов клетке плясали два злобных огонька. Голубоватых, зеленоватых, фиолетовых. За густое переплетение прочной сетки хватались бледные пальцы. Сероватые бесформенные фигуры метались, бились о стены своей тюрьмы.       — Господи Иисусе, — простонала Холли.       Восемь марионеток, для всех остальных, кроме меня и Кэт, разевавших свои рты в немом вопле, заметили живых людей и пришли в неистовство. Никто из нас не сделал и шага вперед, хотя куклы не могли нам навредить. Пожалуй, стоило порадоваться, что здесь звукоизоляция. На такой шум прибежали бы и с другого этажа.       — Такое ощущение, что она пыталась создать себе армию, — с явным омерзением в голосе проговорил Киппс.       — Думаю, так и есть, — согласился Локвуд.       Он прошел вперед и приблизился к контейнеру. Чуть поколебавшись, я сделала то же самое, а следом подтянулись Киппс, Фло и Джордж.       — Ух ты, — у последнего прям глаза загорелись. — Как интересно.       За стеклом, распятый на болтах, висел изготовленный из неясно какого материала, возможно, пластика, манекен человека. Его вскрытая и развернутая грудная клетка обнажала серебряный каркас, даже выполненный в форме костей, и внутреннюю серебряную облицовку. Внутри в крепких зажимах закрепленный Источник, обломок кости, овевался завитками плазмы. Она искрилась внутри контейнера, не складываясь во что-то определенное.       — Наглядный образец, — почти с восхищением сказал Джордж, чуть не утыкаясь носом в стекло.       — Отвратительно, — сказала я.       Все конечности марионетки казались негнущимися, но, может, для образца это посчитали ненужным. Или шарниры и сочленения прятались внутри, а оболочка была пластичной, как кожа. Мы этого так и не узнали, да и лично мне совсем не хотелось знать.       — Пошли уже. Все давно свалили, — сказал Финн от двери.       Целиком и полностью поддерживая его, я, не оставаясь более ни секунды рядом с образцом, развернулась и зашагала на выход. Никто не пожелал оставаться в этом зале еще. Финн выглянул, убедился, что снаружи пусто, и мы вышли, оставив позади грохот и крики.       — Предлагаю заглянуть в остальные, — плохо скрывая исследовательский азарт, предложил Джордж.       — А где мы были вообще? — мрачно поинтересовалась Фло и сама же вполголоса прочитала табличку: «Испытания».       — Погоди, — сказал Локвуд Джорджу. — Хочу проверить кое-что.       И он направился к залу переходов.       — Ты куда? — изумился Киппс. — Хочешь все в трубу спустить?       — Нет же, — недобро ухмыльнулся наш лидер. — Просто… подумайте. Кто мог бы выдернуть нашу цепь? Если здесь больше нет никого, а код лифта знает только Марисса и мы.       Задохнувшись, я устремилась за ним на автомате.       — Ты же не собираешься… — начала я. Нас же предупреждали! Нельзя мешать.       Он глянул на часы — они очень кстати висели себе тут на стене в коридоре — и потянул дверь на себя. Ловушка уже была обезврежена нами же. Я и Киппс, толкаясь, бросились за Энтони; ребята, конечно, не остались стоять в сторонке.       Зал переходов был пуст.       — Кто-нибудь, стойте на стреме, — велел Локвуд и уверенно подошел к контейнеру с галькой, где торчал «якорь» нашей цепи. — Джордж, проверь-ка этот подъемный механизм. Марисса сломала его?.. Вопрос к остальным: кто-нибудь засек, во сколько мы заметили, что путь разрушен?       — Ага, прям стояли и секунды считали, — отозвался Киппс.       Локвуд обвел нас всех взглядом, а потом повернулся и схватился за болт. Мы закапывали его на славу, поэтому выдернуть просто так его нельзя. Несколько секунд понаблюдав за тем, как Локвуд пыхтит, я пришла ему на помощь. Киппс все еще не догонял; он продолжал возмущаться. Меня вдруг оттеснил Финн. Он ударил концом багра рядом с якорем, и тот пошел легче. На пару с Локвудом они выкорчевали его и бросили подальше в колодец.       — Надеюсь, успели, — проговорил Энтони.       — Если нет, то сейчас в наших мозгах произойдет диссонанс, — сказал Финн.       Тикали секунды, все было спокойно. Киппс перевел дыхание и сказал Локвуду:       — Псих ненормальный. А если бы ты ошибся?       — Риск оправдан, — отозвался Локвуд, отряхивая руки. — Сам посуди. Как думаешь, много людей сюда сумело бы еще попасть? Мы бы с ними справились.       Похоже, у Киппса не нашлось сил спорить, он лишь устало потер лоб, оставив на нем темную полосу. Мы отправились в другой зал, оставив на страже снаружи Фло, заявившую, что она «достаточно нагляделась». На очереди оказалось «Моделирование». Зал, в котором стояло целых три портала. Рядом с каждым красовался поднятый мост, но ни один механизм не работал. Их все нужно было приводить в действие вручную. Единственное, что мы еще здесь обнаружили, это маленький стол в углу, пробковую доску над ним с набором цветных кнопок и один лист бумаги формата А4.       Пока Локвуд с Киппсом обходили зал, а остальные делали вид, что тоже в этом участвуют, Джордж внимательно изучил листок. На нем была отпечатанная на принтере таблица с пронумерованными графами, короткими, сильно сокращенными заметками и датой в конце.       После каждой даты ручкой поставили прочерк. Джордж и Финн, который заглядывал ему через плечо, просмотрели все записи, занимавшие один оборот листа. Вернувшийся Локвуд тоже поинтересовался находкой. Ему хватило одного беглого взгляда, чтобы все — ну или многое — понять; это стало ясно по его лицу. Он вытянул из кармана папку, что взял из сейфа Мариссы, и бросил ее на стол. Заинтригованные, мы все собрались вокруг.       Вся папка состояла из похожих на найденный лист документов. Они перемежались схемами, графиками, корректировками. Главное, что их все объединяло, это дата. Все, абсолютно все, помечалось 17 сентября 2002 года.       — Что за хрень? — спросил в тишине голос Киппса.       Локвуд с Джорджем переглянулись. После короткого молчания Локвуд сказал:       — Это хроника, Квилл. Того, как Марисса раз за разом пыталась продвинуться в будущее дальше 17 сентября.       После еще одной паузы в объяснения пустился Джордж:       — Если я верно понял… — тут он посмотрел на Локвуда, и тот кивнул. — Портал не существует дальше 17-го. И других путей в будущее, известных ей, тоже нет. То есть она пыталась изменить реальность так, чтобы врата открывались и дальше.       — И раз за разом ей кто-то или что-то мешало, — добавил Локвуд.       — «Кто-то» исключается, — возразил Джордж. — При изменении реальности переписываются все. О прыжке знает лишь тот, кто его совершил.       — Вот, значит, что она тут моделировала, — сказала Холли.       Киппс ущипнул себя за переносицу.       — Так, погодите. То есть она исправляла прошлое?       — Как знать, — ответил Локвуд. — Нужно прочитать эти записи внимательно, чтобы понять, рисковала ли она переделывать что-то. Но я думаю, да. Она рискнула, и не единожды. Хотя ее попытки, скорее всего, можно посчитать по пальцам. Вряд ли нагрузка мозга двоящимися и троящимися воспоминаниями хорошо сказывается на здоровье.       Как я поняла (а я слишком устала, чтобы вникать) Локвуд хотел сказать, что при переделке прошлого ты сохраняешь воспоминания обо всех попытках, и твоей голове множится память о разных вариантах событий. От такого запросто поедет чердак.       — Она переделывала. Мы все переписаны. Уже, — со странным удивлением выговаривая слова, словно разучился их произносить, сказал Локвуд.       Смысл сказанного докатывался до нас медленно, далеким эхом достигая разума. Какая-то чушь… как мог кто-то управлять нашей жизнью, если мы живем ее сами? Как может мир измениться, как можешь измениться ты сам и не заметить этого?       — Но мы об этом не в курсе, — буднично сказал Финн. — Можно жить дальше и не устраивать трагедий.       — Согласен, — неожиданно поддержал его Джордж. — Мне лично другое не дает покоя. Ведь у всей этой цепочки должно быть начало.       — Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнил Локвуд.       — Логика. Мы узнали от будущих себя, что мы должны, то есть точно будем, делать. Мы повстречали других Финна и Люси и узнали, как нам правильно совершить прыжок сквозь время. А откуда мы это в первый раз узнали? Как мы впервые поняли, что нужно предупредить себя самих? Как мы попали в завтра?       — Не понял, — нахмурился Киппс. Локвуд слушал с напряженным лицом.       — Объясняю на пальцах. Ты разбил чашку. И идешь в прошлое, чтобы сказать себе, что ты разобьешь ее. Предотвратить, короче. И вот прошлый ты узнаешь о чашке и не роняешь ее.       — И?       — Неважно как, ты предотвращаешь падение чашки. Она не бьется. Будущего ты, который придет предупредить о ее падении, больше не существует. Ты переделал его, когда не дал чашке разбиться.       — То есть… — начала Холли.       Локвуд перебил их:       — Мы не знаем точно. Ведь в этой реальности других нас не существует.       В этом-то все и дело, Локвуд. Есть мы и те мы в будущем, что обо всем уже знают. А где те мы, которые не знали ничего?       — Нашли время грузиться, — вновь встрял Флеймс. — У нас есть другая проблема.       Верно. Та самая, о которой Финн предупреждал нас и что мы и собирались предотвратить, явившись сюда. Вот только Мариссу упустили из виду. Лови ее теперь. Осмотрим мы последний зал, и что будем делать? Мы отправились за ней из будущего, которое пока не настало. И не настанет еще часа четыре или больше.       — Теперь все прояснилось, — запихивая бумаги по своим карманам, сказал Локвуд. — Зачем она решила устроить локальный апокалипсис.       Он, как обычно, не собирался заканчивать брошенную фразу. Может, по привычке, а может, потому, что некоторые вещи лучше не говорить вслух. Она взяла флейту мертвых и отправилась поднимать свою бессчетную армию на бой, ставший последней ее ставкой в этой игре.       — Полагаю, нам придется снова прогуляться через врата, — мрачно предположил Киппс. Локвуд криво ухмыльнулся.       — Хол, — обратился он к нашей ассистентке, — ты ведь убедилась, что сообщение получено?       Холли кивнула.       — Отряды Барнса уже должны грести сюда по подземным ходам, — неожиданно бодро продолжил он, направляясь к выходу. — А он сам, вероятно, уже арестовал агента Фиттис, который притащился на встречу вместо нас.       Мы вышли из «Моделирования» и застали Фло напряженной, словно рысь, почуявшей охотника. Она стояла, крепко схватившись за свой лом, чуть склонив голову вперед и вытянув шею. Ее глаза быстро бегали по коридору. На вопрос «в чем дело» она ответила:       — У вас у всех разом чуйка отказала, что ли? Сейчас что-то будет. Слишком тихо.       Мы с Кэт Годвин переглянулись. В ушах стоял напряженный звон, заменивший собой обычный гул. Воздух затрещал. Каждый из нас насторожился, и даже те, кто не обладал Слухом, уловили изменившуюся атмосферу. Замерев посреди коридора, мы приготовились. Откуда-то издалека долетела ударная волна; она существовала лишь на парапсихологическом уровне, но я инстинктивно подняла руки к ушам. Ощущение походило на то, как при быстром погружении в воду вода бьет в барабанные перепонки. За первой волной последовала еще одна, уже мощнее, и на сей раз ее почувствовали все.       — Мне кажется, — тихо проговорил Бобби, — или пол дрожит?       Он действительно дрожал. И не только он. Стены, потолок, мы сами — все мелко задвоилось, даже затроилось, замерцало. Сама реальность дрогнула и затрепетала, плавясь и прогибаясь под напором чудовищной силы.