Живые мертвые

      — Так вам, значит, нужно последний раз воспользоваться этими ходами во времени, — устремив взгляд покрасневших глаз на нашего лидера, уточнил Барнс.       На самом деле первое, что он сказал, когда нас увидел вблизи, это «Господи, вас не узнать». Больше никаких комментариев по этому поводу он не отпускал. Сам он выглядел — в гроб краше кладут. Что ж, нас таких в то утро было много.       — Ну что, сама пойдешь?       Я подняла глаза на Финна.       — Есть еще варианты?       — Я тебя не понесу.       — Я так и думала.       Мы все еще стояли посреди дороги в обнимку. С наших плащей текло и капало. Влага проникала за шиворот и, уже порядочно пропитав ткань, заставляла одежду противно липнуть к телу.       — Надо избавиться от этой мерзости.       — Ага. Надо.       Он не шевельнул и пальцем. Я слегка поерзала в кольце его рук.       — Ну…       — Ой, вот незадача. Мои руки онемели, вообще двинуться не могу.       — Мисс Карлайл?       Один из полицейских, в броне, со щитом, приподнял забрало, обращаясь ко мне. За его спиной в ожидании маячил Локвуд и остальные. Я увидела, как санитары почти бегом несут в карету скорой помощи три тела. Следом за ними, прихрамывая, поддерживаемая кем-то, шла Холли.       — Пройдемте. Инспектор Барнс вас всех ждет.       Онемение у Флеймса таинственным образом прошло. Мы все добрели до Дома Фиттис, где Барнс выбрал кладовку, иначе не назовешь, дежурного и запер дверь. Мы попадали на пару хлипких стульев и стол. Инспектор опустил жалюзи большого окна и повернулся к нам. Похоже, мы и правда угодили в семнадцатое.       Внесу ясность. Фло Локвуду как-то удалось убедить остаться. Он рассчитывал выбить для нее награду или что-то такое, но самой Фло он об этом не сказал. Ей он сказал, что она не сможет пройти за кордон ДЕПИК и скрыться самостоятельно. Это, кстати, походило на правду.       Холли и Киппса сразу повезли в больницу. То тело, что я видела на мостовой, это он и был. Сотрясение мозга и очень дурно выглядящий перелом ноги. Кэт и Бобби госпитализировали первыми: она получила ожог эктоплазмой, а ее напарник истекал кровью. Марисса подстрелила его.       На ходу Локвуд рассказал вкратце, что происходило у них там, на крыше Дома Фиттис. Ребятам пришлось долго прятаться, что называется, на чердаке, чтобы не угодить в вихри плазмы. Когда стало ясно, что все пошло совсем не так, как планировалось, их осенила та же идея, что и нас. Выстрелить в Мариссу или бросить в нее чем-нибудь. Начались торопливые поиски по чердаку. Однако они не увенчались успехом, и ребята рискнули немного вернуться и пошарить в помещениях. Забегая вперед, скажу, что Локвуд любил рассказывать эту историю по вечерам за чашкой чая, вознося находчивость команды: они ухитрились собрать подобие стрелкового оружия из подручных материалов.       — И еще вы хотите, — инспектор потер переносицу, — забрать вещественное доказательство, и вы его подложите обратно преступнице, чтобы она могла им воспользоваться.       — Совершенно верно, сэр, — бодро, насколько это было возможно, подтвердил Локвуд. — Иначе нарушится ход истории.       Итак, легенда: флейта Мариссы, как Локвуд заявил, это украденный из прошлого инструмент, и его жизненно необходимо вернуть и нельзя оставлять здесь. Так оно и было, за исключением одного нюанса. О второй флейте Барнс был не в курсе. Мы выдали за прошлую флейту нашу, настоящую, которую эксперты ДЕПИК жаждали запереть в своих закромах для изучения.       — Мистер Локвуд. По вашей улыбочке я вижу, что вы что-то скрываете.       — Не больше, чем обычно, сэр.       Кроме нас, никого в закутке сейчас не было. Вокруг и без того хватало хлопот полиции и агентам. Барнс поглядел на флейту. Она лежала на столе, укутанная в серебряную печать.       — Локвуд, послушайте. И вы все тоже. Вы наглые, беспардонные подростки с огромным самомнением.       — А вы старый напыщенный индюк, — ослепительно улыбаясь, отозвался Локвуд.       Фло одобрительно хмыкнула. Джордж тупо смотрел перед собой. Его лицо сделалось еще непроницаемее, чем обычно. Барнс отреагировал на колкость Локвуда спокойно.       — Хоть мы друг другу и не нравимся, — заключил он, — но напыщенный индюк готов признать, что наглые подростки этой ночью спасли Лондон.       Он обвел взглядом всех нас.       — А также готов закрыть глаза на все допущенные при этом нарушения, — дополнил он и почему-то выразительно посмотрел на Финна. Я напряглась. Если его арестуют, я им весь участок разнесу. — Вы действовали опрометчиво, без плана…       — Не совсем так, — не согласился Локвуд.       — Вы блестящий стратег, — согласился Барнс, — но риски, которые вы берете на себя, не должны распространяться на окружающих. Увы, но им достает глупости следовать за вами.       Его глаза вновь остановились на флейте.       — Вы будете оправданы обществом и вас представят к соответствующим наградам, — продолжил инспектор, — вас и ваших товарищей… я понимаю, почему вы не доверяете взрослым. Взрослые тоже не доверяют детям. — Он устало вздохнул. — Замкнутый круг…       Наступило молчание. В окна постепенно прокрадывался свет наступающего дня. Локвуд кашлянул и протянул руку к серебряной сетке.       — Так мы можем идти?       Барнс кивнул.       — Да. Но я все же спрошу. И спрошу один раз. Вы точно ничего больше не хотите мне сказать?       Локвуд замер со своей улыбочкой, ладонь его застыла на миг над печатью с флейтой. Замерла и сжалась. Мы никогда особо не были в теплых отношениях с ДЕПИК и Барнсом в частности, но он заслуживал побольше правды. Хотя бы за ту фору, что он дал нам в театре. Хотя бы за то, что закрывал глаза на наши неудачные дела, когда мы стали копать под Фиттис. Хотя бы за то, что не выдал нас после инцидента в Олдбери Касл. Хотя бы за то, что поверил в ту информацию, которую мы ему выслали. Люди из центра были эвакуированы — вот почему все пустовало. Район вокруг Дома Фиттис был оцеплен, вот почему полиция прибыла так быстро. Они ждали нас.       — А если бы мы сказали, что немного приврали и эту флейту можно оставить тут? — заговорила я. — Вы бы ее оставили? Оставили бы такое оружие? Позволили бы людям изучить ее и, может, воспользоваться снова?       Барнс спокойно выслушал поток моих вопросов. Локвуд молча ждал. Он не брал инструмент.       — Флейту нельзя оставлять тут, мисс Карлайл. Иначе история повторится.       Вследствие сего разговора мы с обеими флейтами вновь оказались внизу. Проходя через нижние этажи, мы стали свидетелями результатов погрома закромов Фиттис старьевщиками. Недолго им радоваться, ведь Источники скоро потеряют свою силу. Не сразу, конечно, как мы избавимся от флейты. Но пройдет год, может, пять или десять, и Гости останутся в прошлом. Если мы закроем порталы, то мертвые больше не потревожат живых.       Здесь вовсю орудовала полиция. По правде говоря, их деятельность уже начала сходить на нет, ведь они прибыли вскоре после вторжения. Они чуточку подразгребли бардак, оценили ущерб и теперь лениво перемещались между горами мусора. Фло явно ощущала себя неуютно в компании такого количества блюстителей закона. Наше появление полицейские встретили настороженно, но инспектор, который вызвался лично нас сопроводить, рассеял их сомнения.       Локвуд и Джордж прямо на ходу принялись обсуждать схему прыжков. Ждать до следующего моста не представлялось возможным: ведь все порталы позже 17-го сентября не работали, а значит, их было необходимо закрыть. Кроме того, они помнили, что сказали мы. Прямо перед тем, как для нас открылся спасительный путь в 17-е, Локвуд с кем-то погнался за Мариссой на Ту Сторону. Сначала, прежде, чем придут прошлые мы, нужно встретить ее и сыграть свою роль.       Барнс изъявил желание идти до самого подземелья. Финн набрал код, мы зашли в лифт и в почти полном молчании поехали вниз. Оно так-то заполнялось бубнежем Джорджа и его периодическими согласованиями плана с Локвудом. Фло, которой обещали сопровождение за кордоны, была готова тащиться за ними.       Лифт еще не успел остановиться, а Финн, за руку которого я так и продолжала держаться, потому что отключалась даже стоя (серьезно, пока кабина ползла в подземелье, я отрубилась два раза), прервал бурное обсуждение:       — Я облегчу вам задачу. Идите в утро шестнадцатого.       Они оба замолчали и уставились на Флеймса.       — Шестнадцатого она уже будет здесь, — напомнил Локвуд. — И сто раз успеет обнаружить пропажу.       — Не успеет. Просто так она флейту не достает.       — Ты-то здесь при чем? — спросил Джордж.       — Я тоже буду в шестнадцатом, Каббинс. Утром. Здесь.       Короткая заминка завершилась глухим лязгом, с которым лифт прибыл на последний этаж и распахнул двери. Барнс выглянул и шагнул наружу, а мы остались стоять, ожидая от Финна пояснений. Бледный, как сметана, Джордж буравил его взглядом. Локвуд что-то быстро соображал. Он тоже был бледный, но скорее как мраморное изваяние.       Вообще, я думаю, мы все вполне могли тогда составить конкуренцию Гостям в плане внешнего вида.       — Ты хочешь сказать, что ты встречал нас? — спросил Локвуд.       — Не может быть, — не дожидаясь ответа, встрял Джордж, — чего ты тогда молчал?       Финн красноречиво воздержался от ответа. Джордж шумно выдохнул и поправил очки, которые больше не желали сидеть на его носу ровно, потому как порядком повредились при путешествии через портал с Той Стороны.       — Мы сами попросили его помалкивать, Джордж, — устало пояснил Энтони, отчего-то улыбаясь.       — Да понял я, — отмахнулся Джордж, и мы наконец покинули кабину и поплелись через арсенал к полигонам.       В арсенале Барнс, стоя у длинного открытого стеллажа в обмундированием и снаряжением, вертел в руках одну из многочисленных штуковин, предназначенных для похода на Ту Сторону. Это был легкий шлем с широким забралом из серебряного стекла, дававшего хороший обзор. При нашем приближении Барнс быстро отложил находку и повернулся к нам. Насупленный и усталый инспектор казался маленьким и потерянным в огромном зале, и только мы могли показать ему, что делать тут дальше.       Локвуд был сама учтивость, когда пригласил его следовать за собой. Он рассказал все, что мы успели выяснить о здешних помещениях. Когда мы достигли зала переходов, стоя у дверей, он кратко, но в подробностях обсудил с Финном их встречу утром 16-го сентября. Их гулко отдававшиеся голоса смешивались, превращаясь для меня в ничего не значащий шум. Мои веки отяжелели, мое тело стонало и заявляло протест своей хозяйке. Оно хотело одного: отдыха. Я опять отключилась на пару секунд, и, придя в себя, обнаружила, что Финну приходится держать меня обеими руками. Это походило на объятие.       — Значит, — донесся до моих ушей голос Барнса, — преступница появится здесь, но я не могу задержать ее.       — Именно так, — подтвердил Локвуд. Я моргнула. Картинка продолжала плыть перед моими глазами. Вот ты какое, переутомление. Я и раньше испытывала нечто похожее, но не с такой силой. — Наверное, лучше вам и не показываться ей…       Ребята сверились по (я так и не узнала точно, из чего они, не подверженные влиянию потусторонних сил) часам в коридоре, отворили тяжелую дверь в зал и мы вошли. Я жмурилась и отворачивала лицо от потока мерзкой гудящей энергии.       Мост уже опустился. Локвуд, Джордж и Фло облачились в накидки, взяли оружие наизготовку. Отлепившись от Финна, я похлопала себя ладонями по щекам. Через несколько минут мне нужно будет прикидываться, что все в норме. Более-менее.       На мосту наметилось какое-то движение. Локвуд сделал знак отступить немного назад, чтобы нас не было сразу видно с кольца. Обретя неожиданно четкие очертания, фигура вынырнула из плазменного свечения и спрыгнула. Капюшон слетел у нее с головы.       Ее лицо! Изумление, потрясение, неверие, гнев и бессильная ярость. Замерла, как на стену налетела. Оцепенение, впрочем, длилось недолго. Не тратя время на крик, Марисса развернулась, взметнув полы плаща, и ловко вспрыгнула обратно. Локвуд с Джорджем и Фло устремились за ней. Для убедительности Энтони даже крикнул «Стой!». А какое страстное желание она вызвала наброситься на нее, швырнуть в нее бомбу, заколоть ее к черту рапирой, да что там — наброситься и бить голыми руками! Меня аж затрясло, когда я ее увидела. Я пожалела, что мало наподдала ей в минувшем уже бою.       Финн, удостоверившись, что ребята скрылись на Той Стороне, быстро подошел к подъемнику и убрал мост. Я медленно вспомнила, как он появился пред наши очи, когда мы оказались заперты в мире мертвых. Да, мост был поднят и опущен. Вопрос заключался в том, как долго ждать. Какое-то время нужно было дать ребятам, чтобы они шагнули в утро шестнадцатого.       Мы давно освободились от накидок. Финн взял новую в арсенале. Она невзрачным холмиком лежала на полу у его ног. Вторая горка, серебристая, представляла собой завернутую в печать флейту.       Мне не хотелось стоять так далеко. Между нами было метра три-четыре. Чуточку потоптавшись на месте, я собралась с духом и постаралась подойти и встать рядом с Финном как можно непринужденнее. Замечая краем глаза, что он на меня смотрит, я скучающе потрогала носком ботинка завернутую в сеть флейту.       — Улитка бы выиграла у тебя этот забег, — прокомментировал Флеймс.       Насколько раньше мне хотелось заставить его перестать болтать чепуху, настолько теперь я готова была слушать любую ерунду, какую он скажет. Поэтому я обрадовалась даже такой глупости. Согласитесь, игнор переносить намного труднее.       Улитка, улитка, улитка, вертелось в голове. А все нужные слова куда-то разбежались, как трусливые тараканы. Сейчас самое время сказать все, что ты хотела. Давай!.. А мой язык онемел. Финн стоял рядом, руки в карманы, легкая усмешка, блестят хитрые глаза. Мне вдруг показалось, что между нами очень толстое, хоть и прозрачное, стекло. От досады я разозлилась на себя. Вот глупо. Сделай хоть что-нибудь, раз говорить разучилась.       В бессилии я подалась вперед и ткнулась лбом в плечо Финна. Мне хотелось спрятать лицо, потому что в моих глазах начали закипать слезы ярости.       — Люси, я не стена.       — Угу.       — Будешь сильно налегать, я тоже упаду.       Его голос не звучал холодно или отстраненно. Скорее ровно и устало. И слегка насмешливо, как всегда. Я молчала, сосредоточившись на том, чтобы не зареветь от злости. Мои руки по-дурацки висели вдоль туловища, и мне срочно захотелось куда-то их деть. Решившись, я схватилась за локоть Финна. Пальцы, скользнув ниже, нащупали повязку на его предплечье.       Прошло мгновение, в которое меня бросило в жар. Второе, в которое меня бросило в холод. В третье Финн сказал:       — Ты неправильно делаешь, Люси.       Он мягко освободил локоть, взялся за мои запястья и развел их в стороны, сомкнув за своей спиной. Теперь я обнимала его за пояс. Слезы моментально высохли, потому что к лицу прилила кровь.       Что такое.       Почти горячие ладони коснулись моих щек, а пальцы легли на затылок, погладив его. Я непроизвольно поежилась от того, насколько приятным оказалось ощущение, и, машинально схватив Финна за руки, вскинула на него изумленный взгляд.       Он наклонился вплотную к моему лицу, не сводя с меня глаз. Я воочию увидела, как быстро расширяются его зрачки. Запаниковав, я вдруг обрела дар речи и, заикнувшись, сказала:       — Прости.       Он замер, прям весь, с ног до головы. Я почувствовала это каждым нервом, ведь мы находились как никогда близко.       — За что?       Не знаю, оставался хотя бы дюйм между нашими лицами. Мои губы щекотало его теплое дыхание. Тонкая прядь волос, свалившаяся мне на нос, трепетала от движения воздуха. Финн медленно убрал ее в сторону двумя пальцами и завел мне за ухо, а когда посмотрел на меня, в его глазах было удивление. Я осознала, что прижимаюсь щекой к его руке, нарочно склонив голову вслед ее движению. Настала моя очередь замереть на месте, как пойманному в силок кролику. Да, именно так я себя и ощущала. Попалась. Правда, я не совсем понимала, на чем. Или куда.       Сердце пробухало несколько ударов у самого горла, а кровь в ушах громко зашумела. Кончики пальцев похолодели. Мне пришлось перевести дыхание. Голова закружилась — или закружился зал. Сглотнув, я с трудом произнесла:       — За то, что… из нас двоих… плохим другом оказалась именно я.       Финн усмехнулся.       — Да, Люси, — согласился он. — И для дружбы уже поздно.       Я ухнула в пропасть, хотя продолжала стоять на ногах и Финн продолжал держать меня за голову. Только не говорите мне, что он собрался уйти, когда все закончится. Ты не можешь. Ты мне нужен. Я должна это сказать. Финн не обязан считывать мои эмоции, хотя он умеет. Мне уже давно стало ясно, что он закрылся от меня, перестал слушать. Там, где в моем сознании звучал его голос, царило звенящее молчание. Раз так, говори сама, говори вслух. Вот только куда опять подевался мой голос?!       — Лицо попроще, Люси. Наверное… я был обречен с того момента, как решил заговорить с тобой.       Низкий хрипловатый тембр прозвучал мне в ухо, пробрав меня до самых костей. В растерянности я даже не заметила, как Финн склонился ко мне.       Почему-то я вспомнила, как он не хотел отпускать меня там, на улице. Мысли спутались. Не понимаю. Ничего не понимаю.       — Я не пожалею об этом, так что не стану просить прощения.       Ты никогда его не просил, ершисто заметила одна моя часть. Другая же собиралась поинтересоваться «за что?», и узнала ответ незамедлительно.       Финн повернул голову. Его губы мягко скользнули по моей щеке и легко, почти дразняще, коснулись моих. Я задохнулась. Мои глаза закрылись сами собой. Раз… два… три… поцелуй стал непрерывным. Нежное, изучающее, трепетное, прикосновение превращалось в напористое, требовательное. Сопротивление моего разума погребла под собой лавина чувств, которых я прежде не знала. Будто со стороны я осознавала, как отключаются мозги. Тело одновременно онемело и приобрело легкость и странную, острую чувствительность. Мой вздох, когда я подалась Финну навстречу, неприлично походил на стон. Нет, стой, куда. Что это. Что это. Чтоэточтоэточтоэто. Я не чувствовала пола под ногами, зато ясно ощущала, как упруго скользят между пальцами густые пряди финновых волос. Эти дурацкие вихры вечно раздражали меня. Потому что в них так и хотелось вцепиться.       Мы целовались как очумелые. Уголок рта, подбородок, щека, шея, даже запястья, снова губы. Наши руки все время находились в движении, мы не знали, как нам лучше обняться, чтобы быть ближе — хотя ближе, казалось, некуда. Я льнула к нему, жадно проводя ладонями по его спине и плечам. Он так крепко прижимал меня к себе, что почти держал на весу — одной рукой, второй оглаживая мою скулу, щеку, шею.       Портал с призраками всего в нескольких шагах, Марисса со своей флейтой, Барнс совсем неподалеку, где-то в арсенале, тревога за товарищей, сама громада Фиттис над нами, Лондон — да что там, все — все исчезло. Мы совершали прыжки во времени, а сейчас очутились вне его. Где-то за кадром, за кулисами бытия вселенная содрогалась от мешающихся потоков реальностей, судьбы сплетались и расплетались, творилось наше будущее, то есть уже настоящее. И я поняла, что все так, как должно быть. Нас окончательно и бесповоротно притянуло друг к другу. Это оказалось таким очевидно и единственно правильным, что я удивилась, как я раньше существовала без этого.       Мы неохотно прервались, когда, не замечая ничего вокруг, налетели на раму подъемника. Я наконец нащупала опору у себя под ногами и, продолжая обнимать Финна, разочарованно-вопросительно поглядела на него.       — Джекпот, — шепотом произнес он, обнажая в улыбке острые клыки. Невольно я облизнулась. Теперь я знала, насколько они острые. — Я думал, ты мне язык откусишь.       Этот негодяй был счастлив. Его глаза лучились ликованием. Я была, к ужасу своему, тоже счастлива, и в полной несознанке.       — Ты мерзавец. — Я погладила его по щеке, потрогала шрам на подбородке. Да, мои слова немного расходились с действиями.       Он улыбнулся еще шире.       — А ты любишь меня.       Я вспыхнула.       — Я такого не говорила.       — О, говорила. Только что. Минут пять. — Наклонившись, он мурлыкнул мне в ухо, аки довольный кот. — И весьма красноречиво.       — Он еще и считал! Я тебя ненавижу.       Разумеется, Флеймс ничего не считал, но меня рассердила сама мысль об этом.       — Да. Я тебя тоже. — Теперь это был искренний, прерывистый от волнения шепот. — Тоже.       У меня в глазах почему-то опять защипало, и я спрятала лицо у Финна на груди. Он гладил меня по волосам и по спине. Меня распирало от восторга, и, не стерпев, я потерлась щекой о его плечо; поднявшись на цыпочки, поцеловала его в шею. Он сгреб меня в охапку и стиснул почти до хруста в костях, и, клянусь, это было безумно приятно.       А потом Финн разжал хватку, и, крепко взяв меня за плечи, отодвинулся — то есть отодвинул меня от себя. Лицо его приобрело выражение человека, который вышел и захлопнул дверь, а ключи оставил внутри.       — Проклятье, Люси.       — Что? — я напряглась, но эйфория еще пузырилась во мне, и даже улыбка не сошла с моего лица.       — Проклятье. Я ведь должен открыть дорогу!.. Вот почему так долго… все из-за тебя.       Ой, ну конечно. Из-за меня. Я ведь сама прыгнула ему на шею, ага, а он совсем рук не распускал.       Пока он торопился, накидывая на себя плащ и опуская мост, я медленно-медленно соображала. И правда улитка. Испытывая досаду от того, что нам после формально последнего боя с Фиттис приходится еще замыкать событийные петли, как их назвал Джордж, я поджала губы и перекатилась с пятки на носок. Финн накинул капюшон.       — Осторожнее, — попросила я его.       Обернувшись, он сверкнул зубами в полумраке.       — Все будет нормально, ты же знаешь. Не забудь, что мы должны сказать.       Он ненадолго пропал в вихрях плазмы. Я заставила себя стронуться с места и встать так, как стояла в своих воспоминаниях. До чего же странно. Как режиссировать кино про самого себя.       Обычно в ожидании время растягивается, но я была так взбудоражена, что не заметила, как оно пролетело. Я все еще продолжала пребывать в том моменте, когда мы с Финном… ну вы поняли. Словом, увидав, что Флеймс возвращается вместе с нами (до чего же странно звучит), я постаралась собраться. Перед тем, как двойники, спрыгнув на пол следом за Финном, откинули капюшоны, мое сердце тревожно пропустило удар.       Угрюмые Джордж и Фло, таращащая глаза Холли, Киппс и ребята Фиттис, возбужденный Локвуд и… я поспешно отвела глаза. Сложно объяснить и сложно понять, такое нужно пережить самому. Я снова увидела вторую себя. Уже немного подготовленная, я отреагировала не так остро, но чувства возникли те же, что и прежде. Смотреть было ужасно любопытно и в то же время не особо приятно. Осознавать — слишком чудно. Несмотря на то, что в какие-то сутки я успела пережить больше, чем многие переживают за всю свою жизнь, ощущение нереальности вернулось.       Мы подождали, пока ребята немного придут в себя. Мои губы сами собой дрогнули в улыбке, когда я снова услышала ругань Киппса, изумленный шепот Джорджа, увидела почти безумно сверкающие глаза Локвуда — того, прошлого Локвуда. Наш, настоящий, ушел в прошлое не так давно, но я уже заскучала. По ним по всем, если быть честной. Не знаю, почему, но у меня вдруг защемило в груди. Мне захотелось подойти и обнять каждого из них, даже Годвин. Даже Холли Манро. Все будет хорошо, ребята. Вы справитесь. Я точно знаю.       — Ты смотри, кто еще тут есть, — ухмыльнулся мой Флеймс и обернулся на меня. — Давай, выходи. Без толку прятаться.       Под их взглядами я, вздохнув, неохотно выступила вперед. Как ни крути, неуютно, когда на тебя смотрит так много людей, даже если они твои друзья. Еще и смотрят с таким выражением.       — Кажется, я впервые в жизни упаду в обморок, — с непроницаемым лицом сообщил Джордж.       Я закусила губу, чтобы не засмеяться. Джордж, ты такой молодец. Умница. Гений. Без тебя мы пропали бы, запутались во всех этих дорогах и не оказались там, где мы есть сейчас.       А вот мой двойник глазел на меня так, словно и правда лишится чувств. Я сказала своему Финну:       — Все-таки зря… мне сейчас станет нехорошо.       — Переживешь, — отозвался он.       А дальше произошел точно такой же диалог, как раньше, только мы поменялись ролями. Нам задавали вопросы, мы — то есть Флеймс — отвечал на них. Они разложили карту, достали ее, и Финн рассказал им о маршруте прыжков. Я наблюдала в сторонке с теплым, приятным чувством внутри.       — Где же мы будем прятаться целых два часа, так, чтобы никто не заметил? — спросил Киппс.       Мы с Финном переглянулись.       — Вам поможет Ванесса Фиттис, — ответил он.       Казалось, более глубокое удивление на лицах отпечататься не может, но вот те на — могло. Финн нарушил шокированное молчание:       — Чего глазами хлопаете, валите давайте.       Словно в полусне, они зашевелились, засобирались. Несколько минут, и они готовы. Еще пара, и они ушли. Финн поднял мост. Устало опустил руки. Глубоко вздохнул. Сбросил уже промокшую накидку.       — Я сейчас упаду и засну, — говорит.       Щелкнул тугой замок двери. Тяжелая дверь повернулась, и на пороге показался Барнс. Одна его рука была согнута в локте, обнажая запястье с наручными часами. Он потряс ими, оглянулся назад — на часы в коридоре — и тихо выругался в усы.       — Все? — спросил он, переводя взгляд с меня на Флеймса. — Где Локвуд?       — Еще не вернулся, — сказала я.       Финн устало запрокинул голову, с неудовольствием глядя на подъемник. Ему придется опустить и поднять путь еще раз. Последний. Чтобы вернулись ребята. И наше дело сделано, останется только тюкнуть чем-нибудь по проклятой флейте.       — Как думаешь, пора?       Я пожала плечами, а потом сразу же кивнула. Чего медлить. Возможно, Локвуд, Джордж и Фло давно уже ждут. Финн повел плечами и взялся за рычаг лебедки. Залязгали шестерни, заклацала цепь. Черная пластина железа погрузилась в колбу эктоплазмы, отпугивая от себя Гостей (которых, по-моему, даже Барнс чуточку сумел различить, так их было много).       Мы замерли в ожидании. А что, если ребята не вернутся? В животе шевельнулся мерзкий червячок тревоги. Я невольно потянулась и взяла Финна за руку. Он пожал в ответ мою ладонь.       Минута. Я не считала, мне показалось, что минута. Барнс переступил с ноги на ногу. Посмотрел снова на часы в коридоре. Я до рези вглядывалась в портал. Мои глаза слезились и болели от усталости. В моей голове еще стояло эхо гула, усиливаемого шумом, создаваемым присутствующими здесь сейчас призраками.       — Сходить посмотреть? — тихо предложила я. Финн помедлил с ответом. Ему, как и мне, совсем не хотелось лишний раз соваться на Ту Сторону. Когда-то ему хотелось узнать, что лежит за гранью смерти, и он узнал сполна. Больше желания заглядывать туда у него не возникало. Кроме него самого, раньше ничто не держало его в мире живых, ну, а теперь все изменилось.       Проведя ладонью по лицу, он глубоко вздохнул и сказал:       — Я схожу.       — Нет, я пойду с тобой.       — Брось, Люси, ты едва на ногах стоишь.       — А ты нет.       — А я нет, — заявил Флеймс, нагинаясь за накидкой. Его повело в сторону.       — Дурак.       Схватив плащ, Финн выпрямился. Ему пришлось держаться за раму.       — И вдвойне дурак, если думаешь, что я тебя туда отпущу одного.       — Не вижу смысла спорить, — встрял Барнс, повысив голос. Он стоял поодаль, у дверей, до сих пор подпирая их собой. Очень ему не хотелось запираться здесь. Мне вдруг подумалось, должно быть, намного страшнее не видеть опасность воочию. — Если речь идет о спасательной операции, этим займутся другие агенты. Вы двое возвращайтесь наверх. Мы все вернемся и снарядим отряд…       Конечно же, мы вознамерились спорить, хотя предложение было заманчивое. Мы на себе испытали выражение «валиться с ног от усталости». Без понятия, чем обернулся бы спор. Зал наполнился металлическим звоном прежде, чем мы его начали.       Мы слишком хорошо знали этот звук. Кто-то шел сюда по мосту. Одна, две, три фигуры в плащах. Накидки сверкали, покрытые наледью. Первая фигура, самая высокая, откинула капюшон и улыбнулась во весь рот.       — Локвуд!       Даже инспектор усмехнулся, явно довольный поворотом событий. Я бросилась обнимать друзей, а Джордж с Финном даже добродушно перекинулись парой слов. Во избежание неприятностей мы сразу же подняли мост и, выяснив, что все прошло успешно, хотя и не совсем по плану, сгрудились возле спрятанной в серебряной сети флейты.       — Что вы собираетесь с ней делать? — осведомился Барнс.       — Разобьем чем-нибудь, — пожал плечами Локвуд.       Джордж зевнул, смачно, со вкусом.       — Может, отложим до завтра?       — Послезавтра, — поправила Фло. — Мне и недели не хватит, чтобы выспаться.       Раздались смешки и стихли. Мы уставились на инструмент, из-за которого наша страна погрязла в жутком болоте страшной эпидемии. Не только из-за него, конечно, но сколько людей погибло и пострадало. Два поколения жили под гнетом силы, с которой человеку лучше никогда не сталкиваться.       — Иронично, да? — проговорил Локвуд, потирая глаза от усталости. — Всего один удар и готово.       — Ну, положим, это добро еще хорошо бы сжечь, — ввернул Джордж.       — Бить нечем, — сообщила Фло. — Я потеряла лом.       Усмехнувшись, я многозначительно наступила на край сетки окованным ботинком.       — Нечем, говоришь.       Мы все переглянулись. Локвуд повел рукой — мол, давай. Барнс на фоне зевнул. И он дико устал.       — Это не опасно? — спросил он у нас.       — Вряд ли, — отозвался Джордж. — Когда мы разбили зеркало Бикерстафа, всем только лучше стало.       Тут он прикусил язык. Финн хихикнул. Очки Джорджа виновато блеснули. Барнс, крякнув, сделал вид, что не слышал второй части сказанного. Но все же потер переносицу в знак того, как сильно мы утомили его.       Ребята расступились. Я немного поворошила сверток, чтобы хорошо видеть флейту. Занеся ногу, я с силой опустила тяжелый ботинок, щедро усиленный железом, на трубки инструмента.       Жаль, что не вышло так же, как с Мариссой — много шума, но результата ноль. Все вышло наоборот. Хорошо, когда есть план… ну, вы помните.       Костяная флейта хрустнула. Призраки взвыли, а им в унисон — сотни голосов откуда-то издалека. Этого было мало. Я ударила еще раз, постаравшись посильнее. В моих ушах загудело, меня обдало порывом невидимого ветра. Но я испытывала небывалый подъем. Моя смертельная усталость отступила на второй план, я ощутила себя так легко, словно взлечу вот-вот. И все потому, я точно знала, что флейта разбита. Наконец-то!       Бваааааам.       «Люси!» — донеслось до меня из-за пелены шумов. Меня ослепило сияние. Я даже не сообразила, что происходит, только почувствовала хватку на своем локте. А потом ощущение, что меня затягивает в воронку пространства, накрыло меня с головой, сознание вспыхнуло недоумением и испугом, прежде чем рассеяться на тысячи частиц, которые протащило через вихри вспышек, звуков, калейдоскопов образов, не успевающих быть узнанными. Было их без счета, и пронеслись, или я пронеслась, сквозь них стремительнее света, но они оставили после себя ощущение неосязаемого груза памяти.       Удар!       Я громко ахнула от боли. Но не сразу поняла, что болит. Где границы моего тела, а где начинается все остальное. Застонав, я пошевелилась и разлепила веки. Перед глазами все еще плясали искры, а виденные мной живые картинки быстро выцветали.       — Люси, — хрипло произнес кто-то рядом со мной.       — Ааа, — отозвалась я и тяжело перекатилась на бок. Болела спина и локоть. И голова, конечно.       Какое все расплывчатое. Но рядом на полу лежит человек. И это он, кажется, мертвой хваткой держит меня за локоть. Я сглотнула. Во рту пересохло, а язык опух, я не могла ничего сказать. Просто лежала и ждала, пока прояснится зрение. Меня начало немного тошнить. Вокруг все кружилось.       — Люси, — повторил голос не очень внятно, но я узнала Финна.       Я усиленно моргала, испытывая нужду потереть глаза. Но не могла пока шевелиться. Знакомое ощущение. Очень. Такое же, как… как когда нас выбросило через портал. В груди затянулся тугой ледяной узел. Мне стало не хватать воздуха.       — Ммм, — попыталась я сказать хоть что-то. — Ммг…       Тихо зарычав с досады, я поерзала на холодном полу. Судя по очертаниям, мы находились в том же зале. Вот только больше никого рядом не было. И даже пропало гудение, создававшееся порталом. И его мертвый свет. Сейчас здесь горела обычная электрическая лампа. Стоп. Электрическая?!       Одна из них припадочно мигала. Остальные не светили вообще, рассыпав по полу осколки стекла.       Зал поплыл. Я поняла, что проваливаюсь вновь, теряю сознание. Последнее, что я увидела, это полоска света, пролившаяся внутрь из-за отворяемой тяжелой двери. Последнее, что я услышала — срывающийся молодой голос парня, кричащего «Протокол первый! Это они! Здесь люди! Это точно они!».       Я пришла в себя от несильного шлепка по щеке и мерзкого запаха. Передо мной замаячили незнакомые лица. Приступ паники быстро улетучился, когда среди людей я увидела Финна и ощутила, как он держит меня за руку. В вену что-то кольнуло. Затем в моей памяти образовался провал; следующее, что я помню — слова Финна «все хорошо, Люси». Моей щеке и всему телу было так мягко, приятно и тепло, что я не задумываясь провалилась в забытье.       Вынырнув из него, я какое-то время лежала неподвижно. Постепенно соображая, где я. Лежала я довольно удобно, но от неподвижности тело затекло. И все мышцы беспощадно ныли, жалуясь на нагрузку, которой я подвергла их недавно. Да что там. Болели даже суставы. Только голова почти не болела, но я все равно чувствовала себя как никогда разбитой, несмотря на глубокий сон.       Прежде чем осознать, что лежу не одна, я потянулась, разминая конечности. На мою подушку падали лучи солнца. Улыбнувшись, я провела пальцами по нагретой ткани. Как приятно вновь увидеть свет. Его даже захотелось потрогать.       За моей спиной завозились. Чья-то рука скользнула по моей талии, я на секунду испугалась, но мне в затылок голосом Финна пробурчали:       — Люсиии, поспать не даешь…       Я фыркнула и немного поежилась. Валяться вместе на одном диване, конечно, приятно и нормально, но я не ожидала такого так скоро. Хотя какая разница. Я повернулась к Финну лицом и замерла. Улыбка моя погасла. «Господи, вас не узнать», — прозвучали в моей голове слова Барнса. До сего момента не хватало ни света, ни желания, ни времени придавать значения и вглядываться, но теперь это стало очевидным. Подняв руку, я провела рукой по его волосам, перебирая пряди, замечая, как изменился их цвет. В уголках глаз и губ пролегли тонкие морщинки, и одна образовалась между бровями. Черты заострились, осунулись. Он выглядел не на семнадцать. А лет на десять старше.       Финн наблюдал за тем, как меняется мое выражение лица, но молчал, позволив мне самой собраться с мыслями и сказать:       — У тебя… волосы поседели.       Он медленно моргнул, показывая, что знает. Его пальцы мягко погладили меня по щеке.       — У тебя тоже, Люси.       Мы крепко обнялись и лежали так какое-то время. Радость померкла. Я стала осматриваться, все еще лежа, не находя в себе силы встать. Довольно просторная комната с высоким потолком. Стеллаж с книгами, большое окно. Какая-то картина или фото в рамке на стене. Письменный стол и пустующее кресло. Ковер на полу. Закрытая дверь, из-за которой доносятся отдаленный шум и голоса.       Пожалуй, логично было бы поговорить на тему «что произошло». Но мне не хотелось думать об этом, потому что догадки громоздились одна страшнее другой. Пусть я малодушничаю, но позвольте мне повоображать хотя бы немного, что все хорошо. И произошло какое-то недоразумение.       Однако спокойно лежать и греться на солнышке — а я бы вечность лежала, по-моему, я промерзла на Той Стороне до мозга костей — я больше не могла. Поэтому я медленно села, снова осмотрелась. Потянулась к маленькому столику возле дивана, где стоял графин с водой и пара стаканов. Я выхлебала два. На какие-то еще телодвижения меня не хватило. Если надо куда-то идти, то посадите меня в коляску, как Ванессу Фиттис. Честно, я буду не против. Я истощена. Я почти убита. От меня осталась очень тонкая, бледная, слабая Люси. Она не хотела ничего, только спокойного отдыха. И узнать, что стало с ее друзьями.       Дверная ручка осторожно повернулась. Через бесшумно отворившуюся дверь в комнату вошла высокая светловолосая женщина. Каждая ее черта говорила о строгости: и классический серый костюм, идеально белый воротничок, полированные туфли, великолепная осанка и твердый взгляд голубых глаз. Заглянув в них, я испытала легкое дуновение дежавю.       Печальная линия губ женщины сложилась в полуулыбку. Я завороженно наблюдала. Почему-то эта улыбка показалась мне очень удивительной. Наверное, потому, что на таком почти угрюмом лице она смотрелась… необычно.       — Проснулись, — произнесла женщина, прошла и села в кресло напротив. В ее руке был прямоугольный тонкий брусок из серого металла, похожего на алюминий. Она что-то нажала на нем, а потом ее пальцы стремительно порхнули по невидимым крошечным клавишам — выглядело так, словно она набирает текст. Отложив брусок, женщина обратила к нам свое лицо, движением головы откинув длинную косую челку. Остальные ее волосы были гладко зачесаны в пучок на затылке.       Навскидку я бы дала ей лет сорок-сорок пять. Но, кажется, она была старше. Вблизи я рассмотрела, что она аккуратно накрашена. Не стесняясь, я жадно рассматривала ее. Нечто в ней очень тревожило меня.       Финн сел, потер лицо руками. Выглядывая из-за пальцев, он тоже устремил пристальный взгляд на нашу гостью. Или, скорее, здешнюю хозяйку. Гостями являлись мы.       — Судя по всему, вы меня не узнаете, — сказала женщина.       Мы продолжали молча ее рассматривать. Она перевела взгляд с меня на Финна и обратно.        — Я вас немного успокою, — вновь заговорила она, так и не намереваясь, похоже, представляться, — с Фиттис покончено. Марисса умерла в тюрьме, и очень скоро… по правде говоря, мутная история, общественности не разглашается, но между нами… ее кто-то отравил. Но дело давнее. Порталы закрыты. Флейта уничтожена. Потусторонней активности в стране не наблюдается уже несколько лет.       Она подождала. Мои пальцы непроизвольно сжали в горсти край юбки. Я одновременно пыталась усвоить полученную информацию и вспомнить, перебирая все виденные мною лица. Я не встречала эту женщину прежде. Нет, не встречала.       — «Локвуд и компания» живы и здравствуют, — добавила женщина и прямо посмотрела мне в глаза. — Ты правда не узнаешь меня, Люси?       Брусок возле ее бедра зажужжал. Женщина разорвала зрительный контакт, поднесла предмет к уху и недовольно сказала:       — Да.       Брусок взорвался неразборчивыми, но громкими воплями. Женщина скривилась, и эта гримаса прямо обожгла мое сознание. Такая знакомая! Но как такое возможно. Я вижу ее впервые.       Брусок продолжал выплевывать звуки. До меня дошло. Телефон. Это же телефон. Конечно, я слышала о мобильных, но они как-то покрупнее, и у них должна быть антеннка. А этот совсем маленький и тоненький. Я сглотнула.       Нажав «отбой», женщина недовольно бросила мобильный на сиденье рядом с собой.       — Локвуд возмущается, что ему не доложили сразу, — пояснила она. — А нечего шататься по ночам где попало и вырубать телефон. Агент носился за ним как гончая по ночному Лондону.       Моя память зазудела, хватаясь за ее интонации. Они тоже были знакомы мне. И ее манеры. Она ненадолго задумалась, ее лицо снова сделалось грустным. Нахмурившись, она потерла переносицу и вернулась взглядом к нам.       — Очень много всего изменилось, — с каким-то трудом произнесла она, и я поняла, что ей сложно подобрать слова. Меня немного замутило. Все совсем не так хорошо, как я думала. Господи, что же произошло на самом деле.       Ответов было много, но интуиция уже нашла верный. Он топтался за дверцей, бегал вокруг, потому что я гнала, гнала его прочь от себя.       — Потому что прошло довольно много времени, — осторожно пояснила женщина. — В общем-то, вот и все. Просто… прошло время.       — Сколько, — сказал Финн. Он крепко сжимал мою ладонь. — Сколько именно.       Женщина поколебалась. Мой пульс участился. Мне хотелось и не хотелось знать в одно и то же время. Я страшилась и ждала того, что она скажет.       — Тридцать лет.       Ударь она меня по голове чем тяжелым, эффект был бы тот же. Финн рядом тихо выругался. Пол ушел у меня из-под ног. Все завертелось и померкло. Как. Как. КАК такое возможно.       Флейта, проклятый кусок костей. Ненавижу.       Марисса, которая собрала ее. Ненавижу. Ненавижу.       Мне хотелось кричать, но голос пропал. Мне хотелось разрыдаться, но слезы не шли. Я замерла, тупо глядя в одну точку и ничего не видя перед собой. Я не видела того, что находилось рядом на самом деле; передо мной проносились годы, которые я никогда не смогу провести со своими близкими. Годы, которые украли у меня. Меня в них нет. Нас разделила пропасть, пропасть времени.       Все, что они переживали, чувствовали, делали… а каково было им? Когда мы, должно быть, исчезли? Что они подумали? Что мы умерли? Мое горло сдавило.       Финн молча и крепко меня обнимал. Солнечные лучи, переползшие с дивана на мои колени, на миг размножились перед моими глазами. На ткани юбки появилось два мокрых пятнышка.       — Я хочу их увидеть, — едва слышно произнесла я. — Кэт.       Подняв голову, я увидела ее слабую улыбку. Она кивнула.       — Давно не виделись, Люси. Они скоро будут.       Яростно утеревшись рукавом, я схватила графин, хотела налить воды, но поняла, что не смогу сделать и глотка. Тогда я встала и подошла к окну. Мне хотелось побольше света. Финн остался сидеть, но не сводил с меня внимательного взгляда.       — Что случилось? — спросил он Кэт Годвин. Да, это была она. Не просто взрослая, а постаревшая, погрустневшая. И все такая же строгая и надменная. Таким же движением откидывает челку с лица. И по-прежнему без подбородка.       — А Бобби где, — бесцветно поинтересовалась я.       Она подняла руку, чтобы остановить могущий возникнуть поток вопросов.       — Не все сразу. Бобби тоже тут работает. Сейчас здесь музей и исследовательский центр. Я его возглавляю.       Этой новости я не удивилась. Она выглядела как начальница и вела себя как начальница.       — Когда вы исчезли… было заявлено о несчастном случае. Вас считали погибшими. Только Джордж не верил. У него заняло время, но он выстроил теорию, по которой вы могли быть все еще живы, просто находиться в ином времени. И, исходя из того, что вы не появились вскоре после своего исчезновения, он понял, что вас забросило в будущее.       Я глубоко и судорожно вздохнула. Бедный Джордж. Бедные ребята. Не представляю, как бы я пережила потерю кого-то из них. Ужасно знать, что твой друг погиб. И еще ужаснее, если не знаешь точно.       — Он проделал гигантскую работу. — Кэт не сказала, что он не спал ночами, обивал пороги учреждений, возможно, вел с кем-то долгие и утомительные дискуссии, но мы и так все поняли. — Ему удалось убедить Локвуда и других, он поставил на уши всех и в конце концов добился того, чтобы там, в подземелье, установили караул. Чтобы знать, когда вы вернетесь. Там есть пост и камера слежения. Иногда он приходит… приходил туда сам.       Кэт отпила чуть-чуть воды и продолжила.       — Локвуд всю кровушку из меня выпил. На первых порах доставал меня чуть ли не каждый день. Приезжал на все ложные сигналы тревоги. Но время шло… однажды он потребовал закрыть все, перестать «тешить себя и других ложными надеждами» и разругался с Джорджем.       Мне стало больно в груди, а дыхание опять перехватило. Тридцать лет. Тридцать лет они ждали. Столько ждать… всякий потеряет надежду.       — А потом долго ходил и извинялся, — с усмешкой сказала Кэт. — И они продолжали ждать…       Наступило молчание. Больше ей было нечего добавить. Я поглядела в окно. Мавзолей исчез со Стрэнда. По улицам ползли автомобили незнакомого еще мне дизайна.       — Что вообще произошло? — нарушил тишину Финн. — Или так и не узнали?       Кэт пожала плечами.       — У нас не было и никогда не будет возможности точно узнать. Каббинс предполагает, и это самая популярная теория, что флейта срезонировала с порталом, который был рядом, и все Источники самоуничтожились.       — А мы почему не уничтожились?       — Он сравнил случай с гигантской воронкой. Чужеродная материя выталкивается в первую попавшуюся точку пространства-времени. Там, где… где заканчивается предел ударной волны, — нахмурившись, пояснила Кэт. Я невольно улыбнулась. Джордж, как всегда, нагрузил их всех подробностями своих гипотез.       За дверью стало шумно. Топот, крики. Я сделала шаг вперед. Мое сердце заколотилось как бешеное. Кэт снова изобразила что-то похожее на улыбку. Ну, не стоит ее винить, она никогда не умела улыбаться. Я посмотрела на Финна, и вот он улыбнулся мне искренне и ободряюще. Из моей груди вырвался смех, хотя мне хотелось заплакать. Я различила голоса. Такие знакомые, родные. Все ближе. Ближе.       Если бы могла, я бы бросилась вперед и распахнула дверь, и побежала навстречу, но мои ноги приросли к полу и стали совсем ватными. В мое сознание ворвалась живая, настоящая реальность, свободная от холода и эха смерти. Начало нового дня, заполненная светом комната, его тепло на моих плечах, шум машин за окном и полное здание живых и радующихся жизни людей. А еще людей, самых дорогих и близких для меня.       Солнце все выше поднималось над Лондоном где-то на востоке, поливая город позолотой.       Дверь распахнулась, и на пороге возник Локвуд. За ним ввалились, тяжело дыша, все еще рыжий Киппс — с тросточкой, и как он с ней добежал? — Холли с выбившимися из прически локонами, похудеший и даже вытянувшийся Джордж с очками набекрень. Как и мы, как и Кэт, они выглядели намного старше, чем были на самом деле. Но я едва заметила это. Потому что я видела все тех же молодых ребят. Они замерли, счастливые и изумленные. Локвуд первым шагнул вперед.       Все такой же высокий, худой, и все так же ярко сияли его глаза на покрытом морщинами лице. Упавшая, как встарь, ему на лоб прядь волос блеснула в солнечном свете белизной.       — А мы уже вас заждались, — улыбнулся он нам.