Живые мертвые

      Страшная тяжесть поглотила меня, а по глазам резанул свет. Только что я была вне пределов пространства и времени, а теперь неподъемные оковы сковали мое сознание. Присутствие моего второго «я» испарилось, меня выбросило куда-то. Выбросило, по дороге разорвав на куски. Я осталась совсем одна. Я потеряла то, что всегда было рядом со мной, что всегда было частью меня, и я превратилась в сгусток отчаянной паники. Я сделалась неполной. Я хотела повернуться, посмотреть, мне нужно, совершенно необходимо было найти ту часть меня, которую у меня отняли. Но даже пошевелиться я не могла. Я не знала и не понимала, что я и где я. Нарастающий крик ужаса от потери нарастал внутри. Я раскрыла рот — оказывается, у меня есть рот, и гортань, которая производит звук — и взвыла от тоски.       Пока мерк свет, я медленно, по частям, осознавала то, что называлось моим телом. Тупой ноющей болью вспыхнула шея. Моя голова склонилась под неудобным углом. Туловище, такое неуклюже материальное, неподвижным мешком привалилось к чему-то мягкому.       Вот плечо, упирается. Рука, придавленная моим собственным весом. Нога… затекшая, я подогнула ее под себя, другая продолжалась куда-то вбок и… колено, мое колено ощущало приятное тепло. Господи, какое же это тело огромное, несуразное, слишком сложное, сколько тут всего понамешано! Как можно управлять им? Бестолковый механизм… Мне удавалось лишь моргать и дышать.       Резь в глазах прошла. Перед собой я увидела светлое пятно, которое медленно приобрело очертания. Это было лицо, очень хорошо мне знакомое. На миг мне показалось, что я смотрю на себя со стороны, в зеркало.       Бесконечные секунды спустя я заметила, что лицо не повторяет движений моих глаз, век и губ. Это я, но уже не я. Я отделена. Горло сдавило, а в глазах стало жечь. Судорожно вздохнув, я быстро заморгала. Почему между нами так много пространства? Я хочу быть ближе, хотя бы на материальном уровне. Просто прикоснуться, прижаться. Вот она, моя потерянная часть, прямо передо мной, так близко и так далеко. Мне было больно от того, что я покинула его, мне не хотелось быть отдельным существом, это казалось таким нелепым и бессмысленным. Многие годы мы провели вместе, и разделить нас было все равно что разрезать нашу сущность пополам.       Я посмотрела ему в глаза и поняла, что он страдает точно так же, как я. На наших лицах застыл немой вопрос «почему мы не вместе?». Единственный вопрос, который имел значение. Мы долго смотрели друг на друга, словно впитывая друг друга глазами, будто взглядом можно было потрогать. А потом он титаническим усилием отвернулся. Я услышала его голос, но со стороны, искаженный человеческим слухом:       — Скоро… пройдет.       Его глаза окинули пространство вокруг, и он снова смежил веки. Чуть дернувшись, нахмурился и прошипел:       — Дьявол… забыл, как двигаться вообще.       Он хотя бы вспомнил, как говорить. Я не могла представить, как мой тяжелый язык сумеет произнести хоть слово.       Наверное, мы бы спятили, если б оставались едины еще немного. Мы очень долго приходили в себя и осознавали, что на самом деле мы — два разных человека, и это нормально. И что все в порядке.

***

      А потом — длинная-длинная череда эпизодов и образов, в которых мелькала противоречиво привлекательная девушка с большими темными глазами. Она отталкивала, раздражала, нравилась до злости. Когда она с ним встречалась взглядом, то вызывала какое-то гипнотическое притяжение. Хотелось, чтобы она смотрела еще, хотелось, чтобы говорила — со мной, то есть с ним. И было так невыносимо трудно упускать ее из поля зрения.       — Кто была эта девушка?       Он удивленно нахмурился.       — Девушка?       — Ну… такая… красивая. Темные глаза и волосы.       В его взгляде что-то мелькнуло, а губы медленно расплылись в улыбке.       — Твоя? — осмелилась я спросить. Слегка насмешливое движение бровей.       — Нет. Не моя.       Его веки опустились; он продолжал чуть улыбаться.       — Но она всегда рядом. Даже если очень далеко.       Ничего себе. У меня внутри что-то беспокойно шевельнулось. Вот как. Значит, даже Финну Флеймсу не удалось в свое время избежать… избежать чего? Привязанности, подсказал мозг. Почему-то мне не хотелось думать о том, что он влюблен в кого-то. Да нет, такого не может быть. Заинтересован — наверняка. Трудно поверить, что он может испытывать более серьезные чувства. С его-то характером. Одна юбка, вторая юбка и хорошо.       Я потрясла головой.       — Так ты хочешь знать, что это за девочка? — спросил он, садясь прямо и, склонив голову, хитренько глядя на меня. — Красивая, с большииими темными глазами? — немного передразнивая, уточнил он. — Какая ты смешная, Люси.       Последняя фраза прозвучала почти нежно, и я остыла, не успев рассердиться.       — Красивая, да… — задумчиво продолжал Финн, проводя ладонями по лицу. — Да… чертовски… дьявольски привлекательная.       Он сомкнул пальцы в замок на затылке. Я смотрела на них и хмурилась, пытаясь идентифицировать неприятные ощущения, вызванные его словами.

***

      Одна из них припадочно мигала. Остальные не светили вообще, рассыпав по полу осколки стекла.       Меня как током шарахнуло. Прилив адреналина помог мне быстрее прийти в себя. Меня несильно хлопнули по щеке. Финн, приподнявшись на локте, навис надо мной.       — Люси, скажи что-нибудь. Ты меня слышишь? Видишь?       — Да, — выдохнула я.       — Славно. М… м… мощно… жты ее, — выговорил Финн, имея в виду флейту.       Да уж… я не сомневалась, что нас швырнуло куда-то из-за нее. Пока прояснялось зрение, я осторожно приподнялась и осмотрелась, преодолевая дурноту. Над нами темнела громада подъемника. Его мост был опущен на совершенно, кричаще, очевидно пустой серебряный колодец. Стенки кольца почему-то смотрелись слегка покореженными.       Не считая их да нас, зал был пуст. Ни Локвуда. Ни ребят. Ни Барнса. Никого. Исчезла и флейта. Исчезла серебряная сеть, в которую та была завернута. Мы сели, поддерживая себя руками, и продолжали бесконечно обегать взглядом помещение. Никто не высказывал предположений, и они громоздились в тягучей тишине, прерываемой треском оставшейся целой лампы. Перед тем, как дверь в зал отворилась, я успела заметить в углу под потолком небольшую темную коробочку с линзой, очень походящую на камеру.       Зал быстро наполнялся людьми. Часть из них носила форму, часть — белые халаты. Они все окружили нас, наперебой тараторя «не паникуйте», «не волнуйтесь», «все в порядке», «мы вам поможем», но их всех на раз разогнал властный рык:       — Пошли прочь!       Суета прекратилась, наступила тишина, люди расступились. К нам от дверей приблизилась высокая светловолосая женщина в строгом костюме и аккуратной прической. Она скользнула по нам взглядом и выдала очередь точных указаний:       — Все вон, Донси, Браз, остаетесь. Вы, сделайте им укол. Тоддс, протокол первый, позвони им сейчас же. «Им» и «им» прозвучали с разной интонацией. Под первыми имелись в виду мы, под вторыми… не знаю. Тогда не знала.       Один из людей в белом сноровисто уколол меня и Финна в вену. Мы были настолько слабы, что не могли оказать никакого сопротивления. Хотя Флеймс не преминул покрыть и человека, и все вокруг, и происходящее отборной руганью, перемежавшейся угрозами.       Человек проигнорировал поток флеймсовой злости и ретировался вслед за остальными. В зале осталось трое из пришедших — женщина и двое ребят в форме.       — Помогите им встать и ведите за мной, — скомандовала женщина.       Наверное, уколы подействовали. Почти без головокружения мне удалось подняться. Кто-то из сотрудников Фиттис — во всяком случае, форма была такая же серая — поддерживал меня. Финн от помощи резко отказался, но второй парень следовал за ним на шаг позади и страховал. Пока мы следовали к лифту, я спросила женщину:       — Кто вы такая? Где Локвуд? Инспектор Барнс?       Помощники этой дамы переглянулись. Не знаю, что это означало, но одно скажу точно: они знали Барнса. Мы зашли в лифт, в котором что-то неуловимо поменялось, но я так тупила, что не могла понять. Мы с Финном молча согласились не поднимать пока хай и не сопротивляться. До поры до времени.       — Локвуд скоро будет здесь, Люси, — ответила женщина.       Впервые я внимательно посмотрела на нее. Длинное угрюмое лицо, идеально зачесанные в пучок волосы. Печально сложенные губы и голубые глаза с тонкими морщинками в уголках. Абсолютно уверена, я никогда не видела ее прежде. Отчего же ее черты кажутся такими знакомыми?       — Откуда вы знаете, — тихо произнесла я, замечая, что и Финн пристально рассматривает ее. — Знаете меня?       — Потому что госпожа го… — начал один из ее помощников, но тут она, вмиг растеряв самообладание, рявкнула на него:       — Заткнись!       Эта интонация! Внутри меня всколыхнулось давнее раздражение. Но мне не за что было злиться на эту женщину. Пока что.       — Я все вам объясню, когда мы покинем это подземелье, — пояснила мне женщина. — Там, где есть свет.       Свет… как давно я не видела света. Однако мысль тут же улетучилась; я стала смотреть по сторонам. Коридоры, коридоры. Вон там операторская… но какая-то не такая. Из-за стекла на нас глазели изумленные лица. В зоопарк пришли, что ли?       Мою грудь сдавил холодный змей. Меня пробрал озноб. Где же весь погром, который учинили старьевщики? Ноги отказались идти, колени подогнулись. Дико озираясь, я издала тихий стон. Мысль даже не до конца оформилась в моей голове, а тело уже среагировало на шок. Финн отпихнул парня, что попытался поймать меня, и поддержал меня сам. Мы оба покачнулись, но устояли.       — Ничего-ничего, — сказал он мне, — может, тут поработала бригада скоростных уборщиков. Тебе бы таких, Люси, а то ты походу даже не в курсе значения слова «уборка».       У меня не нашлось ни сил, ни желания ни злиться, ни улыбаться сказанной им ерунде. Лифт, еще коридоры. Да, знакомые. Такие же, но не такие. Все было не такое. Мне не хотелось смотреть, но я не могла не смотреть.       Нет, невыносимо больше. Я должна знать сейчас же.       — Мы в будущем? — спросила я женщину. Она быстро посмотрела на меня и ответила, коротко задержавшись, «да».

***

      — Мы немного прогуляемся. Недалеко. Лучше, если вы… поймете сами.       Уже у выхода она обернулась и посоветовала:       — Не обращайте внимания на окружающих.       Мы не поняли, к чему это было, пока не вышли за дверь, поддерживая друг друга. Мы еле переставляли ноги, как старички. Но нам было все равно. Мы остались живы, мы справились со своей задачей и скоро увидим наших друзей.       Вокруг по коридорам, вероятно, уже бывшего Дома Фиттис сновал персонал. Его форма кардинально отличалась от того, что прежде. Ярко-синяя, с блестящими медными пуговицами. Но люди не очень нас интересовали (а вот мы их — да), мы глазели на стены и коридоры. Такие знакомые и одновременно чуждые. Все вокруг неуловимо изменилось. Оставаясь по сути прежним, приобрело нечто новое.       Так вот, о людях. Они останавливались, смотрели, нет, пялились. Перешептывались, показывали пальцем и убегали, замечая суровый взгляд нашей провожатой. До нас долетали обрывки изумленных голосов: «смотри!», «это они», «да ладно», «те самые!». И даже «видишь, это Люси Карлайл!».       — Я что, — спросила я в спину женщине, — какая-то знаменитость теперь?       Она обернулась. Усмешка. Да черт побери, где я могла видеть ее?!       — Еще какая, Люси.       Я даже разозлилась. Следя за ней, я закипала словами, которые хотела выплеснуть на нее. Мы спустились по лестнице, повернули за угол, чуть прошли и она отворила ключом какую-то дверь.       И она отбросила с глаз челку, дернув головой. Может, так падал свет. Может, в моей памяти запечатлелась похожая картинка. Но я вдруг увидела эту женщину ясно, такой, какой она была когда-то. Когда я действительно знала ее. Не сказать чтобы очень хорошо, и не сказать, чтобы я с ней ладила.       Едва догадка озарила меня, как я прочно убедилась в ней, и пол закачался под моими ногами. Задыхаясь, я ухватилась за Финна. Он говорил мне что-то успокаивающее, но я не слышала. Мы брели следом за женщиной, которая явно тут хозяйничала: все уважительно кивали ей, здоровались.       — Годвин, — простонала я и с чувством выругалась. — Годвин, черт побери, это ты? Кэт?       Она улыбнулась.       — Давно не виделись, Люси.       Я снова разразилась проклятиями, все еще ощущая головокружение и почти дурноту.       — Давно, черт побери! Как? Как давно?!       Наверное, я тогда оказалась на грани истерики. Мне хотелось орать, беситься и рыдать одновременно. Кэт встретила мою вспышку спокойно. Усмехнулась шире.       — Локвуд проспорил, — говорит. Завопив, я бросилась на нее с кулаками. Она думает, это смешно! Господи, боже правый, сколько, сколько же лет прошло?! Как далеко в будущее нас забросило?       Конечно, она не думала, что это смешно.       — Мисс Годвин!       К высокой женщине в сером подбежал молодой парень со встопорщенными русыми волосами и очень блестящими глазами. активный, стремительный, он говорил быстро и не мог спокойно стоять на месте.