1218

Мария не знала, действительно ли проспала сорок часов, но когда она проснулась в кровати на следующий день, было совсем светло. Пятница сказала, что пошел третий час дня. Девушка прикрыла глаза обратно, пока та заботливо надвигала на окна занавески, и восстанавливала в голове события последних суток. Теперь это было важно, потому что уровень сумасшествия происходящего зашкаливал. Кому-то хорошенько промыли мозги, и Мария не знала, сколько находилась в озере, и надо было спокойно подумать и расставить все по местам. Дорога обратно в Нью-Йорк заняла почти двенадцать часов: лететь было далеко. Вижен не подавал признаков жизни, и она думала, что Ванда очень рассердится. Но Марию все еще не до конца отпустил лихорадочный восторг, и она не контролировала свою речь, поэтому, извиняясь перед ведьмой, сказала что-то вроде «Мне бы тоже не понравилось, если бы кто-нибудь забрал у Баки руку для личных нужд». Кажется, сказала вслух. Скорее всего, половина команды пропустила это мимо ушей, а другая половина не восприняла как нечто из ряда вон выходящее, потому что те, кто побыл с двенадцать восемнадцать в Башне, уже знали о ее пристрастном отношении… ко всем. Чарли при помощи Стрэнджа бегло рассказал, что с ним произошло. Он тоже оказался в Нью-Йорке, но на другом конце города, и незамедлительно отправился на поиски доктора Стрэнджа, потому что мысль о нем посетила его в первую очередь. Поняв, что теперь он человек, а Марии рядом нет, он сначала испугался, что заменил ее собой, оставил ее дома, или она погибла при переходе из одного измерения в другое. Он отправился на Бликер Стрит, в храм магов, и сильно удивился, что его подруги там нет, — ведь очевидно, что первым делом надо было обратиться за помощью к спецу по перемещениям и всякой такой выходящей за рамки ерунде. Нет, не очевидно, — запротестовала Мария, — самое разумное в той ситуации было обратиться к тому, кому доверяешь больше всего. И это — Старк? — хохотнул Чарли. Поймав предупреждающий взгляд Тони, он отвернулся и вспомнил, что для нее — да, Старк. Стрэндж потащил его куда-то в параллельное зеркальное измерение, где Чарли насмотрелся на астральные проекции, и они отыскали Марию, но пришли к Старку слишком поздно. На вопрос, проторчали ли они в астральном измерении целый месяц, господин Стрэндж пожал плечами: там, мол, время идет по-другому. По ходу поисков они еще успели озаботиться вопросом Камней Бесконечности, благо, Чарли знал так же много — или мало, это как посмотреть — заметил Стрэндж, как и Мария. Стрэндж самый первый заметил Демона, скользящего между измерениями: сначала неокрепшую тень, потом — осваивающуюся сущность, а затем — внезапно эволюционировавшего монстра. Он только не мог понять, куда этот монстр устремляется и чего хочет. Когда они увидели, что он направился в Башню Старка, они все поняли. Чарли также сообщил, совершенно невозмутимо, что не прочь бы взять от своего человека отпуск и отправиться на поиски себя. Компания Стрэнджа ему, мол, понравилась. Наташа слушала разговор с расширившимися глазами, и на ее лице было написано сожаление. Жалела ли она о том, что ввязалась в войну с Таносом, упустила Локи, или что летела в одном джете с умалишенными — спрашивать не стали. Тор не стал садиться в самолет вообще — отправился куда-то сам, верхом на молнии. Потом они вернулись в город, приземлились у ангара на крыше Башни, и снова была ночь. И несмотря на то, что Мария очень хорошо проявила себя, никого не угробила (почти), сама не умерла, и не сошла с ума от прямого контакта с Камнем Бесконечности, хозяин вечеринки не пустил ее поспать, а погнал обратно, в лабораторию. Честности ради, туда же с ней отправились Чарли и тело Вижена. Двое с Чарли в один голос требовали Солнечный Камень, но никто о нем не слышал и не знал, что это такое, поэтому Тони с Беннером, который незнамо как оказался в Нью-Йорке, обдумывали другие пути возвращения андроида к жизни, вплоть до ввинчивания ему Камня Бесконечности обратно в голову. На электромагнитной сетке — столе, полностью покрытом лазерными датчиками, — Мария все-таки задремала, быстро разбуженная жужжащими аппаратами и властным голосом Старка. Чарли позволял себя изучать безропотно, потому что после целого месяца со Стрэнджем достиг какого-то просветления, и девушка, если честно, его не узнавала, в то же время узнавая его личность безошибочно. Он всегда был таким: пофигист, фаталист, и сангвиник. Как бы там ни было, могло бы быть еще хуже, — такова была его философия. Убедившись, что его инопланетянка нормально себя чувствует после фальшивого путешествия в космос (о конкретном пункте назначения Мария умолчала), и не собирается обрастать плавниками или болеть раком, Тони отпустил ее, и та, добравшись до своей сюиты, упала в кровать, кирпичом, надолго, и спала без снов. Душ занял полчаса. Есть не хотелось — из-за стресса всегда пропадал голод. Мария пребывала в состоянии нервного возбуждения, потому что где-то здесь, по идее, находились доктор Беннер и Черная Вдова. Она снова была счастлива, потому что вернулась в Башню. На этот раз, когда все уже было совсем знакомо, и она могла найти кухню на девяносто первом с закрытыми глазами, она сдерживала себя, чтобы не скользить ладонями по стенам. Мелкие ссадины по всему телу и синяки на ребрах напоминали, что Сэм кинул ее на землю, впечатав в дверь машины. Кончики пальцев удивительно красиво начали кровить, когда она пошла в душ. Тони осматривал ее правую руку и сказал, что это последствия контакта с Камнем: ткани не выдержали, но это нормально. Выглядело это забавно, но было ужасно неприятно. Мария вошла на кухню, чтобы посмотреть, кто там, и сделать себе чаю. Сэм был на месте, за столом. Он чинно читал газету, как будто тут где-то можно было достать бумажные издания. Девушка уже открыла рот, готовясь спросить его, где он ее взял, когда ее поприветствовала Ванда. Ведьма сидела на диване и смотрела телевизор, отслеживая новости, почти без звука, — как будто хотела знать, но не совсем. — Доброе утро, — сказала ей Мария. Она побаивалась Ванду не из-за того, что та была мутантом, а из-за того, что она была слишком красива, и пережила невероятный стресс, который мог здорово расшатать ее нервы. Но Ванда держалась молодцом. — Утро, — фыркнул Сэм из-за газеты. Мария проигнорировала его смешок. — Где все? — Старк у себя, доктор Беннер и доктор Стрэндж с ним, — сказала Максимофф, укладывая руку на спинку дивана, — они думают, как вернуть Вижена. — А-а-а, — виновато протянула она. — Понятно. — В прошлый раз… в прошлый раз Тор здорово долбанул его током, может, попробовать снова? — У него нет сердцевины, — Ванда постучала себя по лбу кончиком пальца, — ему нужен разум. Но не Камень Бесконечности, — ее лицо слегка изменилось. Оно выражало неодобрение. — Почему? — Они опасны. Я была очень близко к одному из них позавчера. У него были злые мысли. Я боялась, что он убьет тебя. Мария снова взглянула на свою ладонь. — Смотри, что он сделал. Она показала Ванде кончики пальцев. — Выглядит так, будто я обмакнула их в кровь. Ванда сделала сочувственное лицо. — Ой. Это болит? — Да. Надо замотать все это пластырями, иначе я даже чашку взять не смогу. Еле помылась. — Лучше отрежь себе пальцы, — посоветовал Сэм, — нет рук — нет проблем. Ванда посмотрела на него с заботой. Наверняка они очень сблизились, пока все вместе прозябали в Бельгии. В Бельгии? Почему Мария так уверена, что они были в Бельгии? Она с кем-то говорила об этом? «Их выбор», — пронеслись в голове слова Тони. Она просто была рада, что сейчас они здесь. Хотелось спросить у Ванды, как она, как она себя чувствует, одиноко ли ей, не хочет ли она поговорить, не обижают ли ее, помирилась ли она с Тони, но Мария только смотрела в ее внимательные глаза. Меняют цвет, точно как глаза Баки… Роджерс! — О господи, — она отмерла, вставая с подлокотника, на который уже усадила зад. Даже не заметила, как подошла к дивану, загипнотизированная взглядом Ванды. Вот так за ней пойдешь — и сгинешь. Хорошо, что она не из русской былины взялась. — Что такое? — Как Стив? Я ведь его не видела до сих пор. Он здесь? Он жив? Он приходил в себя? Уилсон опустил голову в разворот газеты, обворачивая ее и подтыкая уши. — С ним все в порядке, — сказала Ванда, — он, вроде как, уже у себя. Я видела его сегодня утром. Выглядел нормально. — Спасибо, — с чувством кинула Мария, выбегая из кухни. Пробежав по коридору, она поняла, что не знает, где это — «у Стива». Она не знает, в какой сюите он живет. Решив прорезать свою задачу Бритвой Оккама, девица отправилась в гостиную. О, может быть, если там никого нет, то можно будет забраться по лестнице вверх и посмотреть ангар. Когда она спускалась с джета вчера, в полуобморочном эйфорическом состоянии, ее поддерживал под руку Чарли, и она не смотрела по сторонам. Но уже на подходе она услышала голоса, доносящиеся оттуда. Кто-то горячо спорил, и можно было узнать голоса Наташи и Стива. Кто-то низко усмехнулся в ответ на очередную реплику. Они спорили из-за Соглашения — опять. Точнее, — до сих пор. Захотелось биться головой о стену от одного упоминания об этом соглашении. Более всего — от злости, потому что, будь Мария там в то время, ей бы пришлось принять сторону Стива, хотя прав был Тони. В реальности все это настолько сложнее, чем кажется. Оказалось, что смеялся Баки, и она замерла, остановившись, когда увидела его улыбающееся лицо. Он не улыбался радостно, типа, ах, как хорошо, что мы все живы, и я тут, со своими старыми друзьями, сижу на удобном диване. Он ухмылялся, потряхивая волосами, над глупостью ситуации, в которой они находились. Его приятель, бывший Капитан Америка, был в розыске, он сам был самым ненавидимым человеком в истории Америки по недавнему опросу канала Фокс, а Наташа, как обычно, была сама по себе. Легко ей, будучи Черной Вдовой, не принадлежать никому и ни перед кем не отчитываться, и делать все, что ей вздумается. Сейчас она пыталась заставить и их делать то же самое, забыв примерить на себя их ярмо. Все трое замолчали, заметив фигуру на входе в гостиную. Стив обернулся к ней, и снова улыбнулся так, как он вечно улыбается — как старший брат, у которого всегда хорошее настроение. — Простите, — Мария почесала нос и тут же поморщилась от боли, тихо шикая, — я приду попозже. Она не могла оторвать глаз от Наташи, и даже не скрывала этого. — Мэри, ты в порядке, — Стив встал и направился к ней, и та двинулась ему навстречу машинально. Через несколько шагов она снова оказалась в его огромных объятьях, будто ухнула в теплое молоко. — Прости меня, прости меня, пожалуйста, — забормотала девушка, прижимаясь к его футболке лицом. Она чувствовала, как бьется его сердце, и это приносило огромное облегчение. — Все в порядке. Я в норме, — прогудел он. Она отняла лицо от его груди, отклоняясь, чтобы посмотреть на него: — Я ему наподдала. От него одна тень на асфальте осталась. Стив просиял. — Что там было за озеро? — послышался голос Наташи. Отчасти Мария была ей благодарна за то, что она вырвала их обоих из этого солнечного круга. Дальше смотреть в глаза Капитану Америка было физически больно: чувствуешь себя как в романтической комедии про неудачников. Мария приняла это как приглашение и прошла к диванам, усаживаясь так, чтобы не повредить синяк на копчике и в то же время можно было выпрямить ноги — потому что колени скрипели. Сколько она так продержится, интересно? От Баки не ускользнула скованность движений. Ей показалось, он стал очень хорош в использовании микромимики: то у него уголок губ дернется, то в глазах какой-то блеск нехороший промелькнет. Он был полон хорошо скрываемого темперамента, и, если вдуматься, этот факт был очень хорошей новостью. — Кстати, я ведь не поблагодарила тебя за то, что ты вытащил меня из озера, — вспомнила Мария. Баки Барнс так много значил для нашей девицы, просто страшно, — но вы это к эпилогу уже поняли. Если бы она могла это как-то выразить. Но даже если заставить его послушать весь СПГМ с начала и до конца, он не поймет. — Чарли меня заставил, — он безразлично пожал плечами. — Это потому что ты, — она сложила руку в кулак, — мог лед разбить. Он был довольно толстый. Она перевела глаза на Наташу, которая с вежливым любопытством оглядывала гостью. — Озеро — это… — она поставила руку на подлокотник, задумываясь, — такая штука… типа… Где Чарли, когда он нужен? С его талантом кратко и иронично объяснять их эмоциональные символы? — Короче, это такое место, куда… — Мария смотрела в ее зеленые глаза, которые начинали наполняться весельем. — Боже мой, я встретила Наташу Романову и не могу связать двух слов. — Это типа импровизированная тюрьма, — лениво объяснил Барнс, — лично для нее. На той Земле, где все скучное, это была ее аллюзия на депрессию. Стив, похоже, воспринимал все это серьезно. — Почему ты не утонула там? — продолжила Наташа. — Озеро не ощущается как озеро. Это огромная ловушка для разума. Не могу поверить, что все стало таким буквальным. Мне казалось, что я вернулась домой. Демону надо было забрать у меня самое важное, то, что дает мне все мои силы, — Мария ткнула пальцем в Баки, подразумевая, конечно, не только его. — Я как будто бы вернулась на Землю Двенадцать Восемнадцать, где мне сказали, что я пролежала в коме три месяца, и все, что произошло здесь, было моим бредом. Мне пришлось вернуться домой, а там моя мать в полном отчаянии, осень, и… больше ничего. Все снова выдуманное. Хотя я должна была сразу понять, — она поерзала на месте, устраиваясь поудобнее. Стив посмотрел на нее снизу вверх как на барахтающуюся в воде осу. — Ко мне в гости зашла моя подруга, и я ей рассказала все, начиная с крушения и заканчивая поведением Камня. Я рассказала ей обо всем. Это была такая хорошо смастеренная иллюзия, чтобы подавить меня, чтобы заставить меня забыть — даже свое имя. — И что она, подруга? — Наташа, казалось, прислушивается к каждому слову. Вместо того, чтобы чувствовать себя подопытной, Мария ощущала себя понятой. Она быстро уловила, отчего это впечатление: все трое ее слушателей проходили через различные психические испытания, и узнавали то, о чем она говорила. Наташа хотела помочь. — Она поверила мне, но нашла кучу нестыковок в моем рассказе. — Почему ты должна была понять, что это иллюзия? — спросил Барнс. — Потому что на той Земле мы с ней живем в разных странах, — усмехнулась Мария, — она не может просто зайти ко мне в гости. Стив бесшумно фыркнул. — И как ты теперь? — спросил он. — Я уничтожила его, — повторила девушка. — Когда он появился там, на парковке, я вспомнила, как он пытался убить тебя, и так разозлилась, что сломала ему шею. Стив смущенно заморгал. Баки снова усмехнулся. Наташа улыбнулась краешком рта. Мария снова посмотрела на свои пальцы. Вот теперь у нее будет занятие, если надо будет спрятать глаза. Сбитые кончики пальцев, миллиарды крошечных красных точек в разорванной сетке, как лопнувшие капсулы с пассажирами, которые потерялись в космосе. Дрейфуют. — Что будет теперь? — спросила она. — Где последний Камень? На мгновение повисла тишина. — Тор знает, где Камень, — отозвалась Романова, — но пока… — она медленно пожала плечами. — Локи больше не опасен, оказалось, что его сложноподчиненная связь с Таносом — устаревшая информация. — Ее лицо внезапно прояснилось. — Так тебя поэтому все называют двенадцать восемнадцать! — Ну да. Из-за номера планеты. — Я зову ее по имени, — наставительно заметил Стив. — Да ничего, я не против, — она покачала головой, — звучит забавно. Как мое супергеройское имя. Баки задумчиво разглядывал вазу, набитую деньгами, стоящую на столике. — Супергеройское… — медленно повторил он. — Она всех нас называет супергероями, — он повернулся к Наташе. Та улыбнулась. — Судя по тому, как у вас идут дела, это заблуждение всем пошло на пользу. А если долго пострадать над какой-нибудь ложью, она становится правдой. — Это она как эксперт по лжи говорит, — мягко вставил Роджерс. Наташа подняла на него бровь. — Какой сейчас месяц? — спросила Мария. — Август, — сказал Баки, поднимаясь, — пошли-ка. Она взглянула на него с удивлением, но встала беспрекословно. Когда Барнс говорит «пошли», надо идти. Она проследовала за ним из гостиной. — Расскажи мне еще что-нибудь, — вдруг сказал он. Мария поравнялась с ним, делая три шага на его один. — В земле была нора, а в норе жил… — Обо мне. Она потерла нос. С тех пор как девушка вылезла из душа, казалось, что на нем какая-то волосина, и она все не могла ее снять. Обычно это означало, что надо выпить. Она ни в какие приметы не верила, кроме этой. — Э-э-э, — Мария задумалась. Тот внезапный порыв, в кофейне, когда она рисовала солдату портрет прекрасного юноши из Бруклина, был оговоркой безумно влюбленной, задыхающейся от жары писаки. Сейчас ей было особо нечего сказать. — Ты уже знаешь, чем хочешь заниматься теперь? — Нет. — Как я и говорила… раз уж ты спросил… самое правильное решение сейчас — ну, или когда кончится Война Бесконечности… — Чего? Она запнулась. — Ну, мы ее так называем. В общем, когда кончится вся эта тряска с Таносом, попробовать вернуть себе прежний гражданский статус. Он вел по коридору в сторону жилых помещений. — Меня это не интересует. — Если ты этого не сделаешь, скорее всего тебе придется довольствоваться общением с Фьюри, который будет посылать тебя в разные уголки галактики для выполнения грязной работы, и объявит тебя мертвецом, и ты будешь жить подпольно всю оставшуюся жизнь. — Я не знаю, к чему я еще пригоден, — сказал он. — Стив проходил через то же самое. Шатался по городу, думал и дома рисовал, вспоминал, и пришел к выводу, что ничем, кроме войны, не умеет заниматься, но он забыл, что до этого провел семьдесят лет в коме и очнулся не в своем времени. У тебя ситуация почти такая же. Тебе нужно еще подумать. Тебе нужно осваиваться дальше. Тебе надо быть с друзьями. Он взглянул на нее сверху. — Стой тут. — Мария и не заметила, что они подошли к его сюите. Точнее, она предположила, что здесь он ночует, потому что он толкнул дверь и вошел внутрь. Мария прислонилась к стене. Ее посетило странное чувство спокойствия. Баки вышел обратно и протянул ей айпод. Мария открыла рот, аккуратно беря его. — Ты выронила его в супермаркете. — Уже второй раз… Баки рассеянно кивнул. — Твое супергеройское имя, — он специально сделал паузу, чтобы показать всю иронию ситуации, — что-нибудь со словом «несобранность». — Спасибо. — Не за что. — И за то, что вытащил меня. Серьезно. — Ага. Баки заглянул ей глубоко в глаза, нашел там что-то, и отвернулся. — Мы со Стивом уедем. — Ванду заберете? — Нет, Сэма. Ванда останется здесь. — Что вы будете делать? — Я не знаю. — Останься здесь. Я знаю адвоката, который… — Мария, я не пойду под суд. Меня не оправдают, — он склонился, как будто, пока она была где-то внизу, ей в голову не поступала информация, — ни один суд в мире не признает меня гражданином Америки. — Запомни его имя. Хорошо? Мэтт Мердок. Он пожал плечами. — Запомнил. — Как у тебя с памятью? — Ах, — он саркастично дернул плечами, стараясь выглядеть оскорбленным. — Тебе не надо околачиваться вокруг Старка? Как он скачет от доброты к полному негодяйству. С башкой у него совсем не порядок. — Ага. Может, и надо. — Смотри там. — Может, сейчас и пойду к нему. Пооколачиваюсь. — Давай. Папина дочка. Мария уже отступила от Барнса, прижимая айпод к груди, и резко обернулась на него, не в силах сдержать улыбку. Пытаясь не дать ей разойтись по лицу, она сжала губы и раздула ноздри. — Иди, покажи ему фокусы, которым я тебя научил. Захотелось укусить палец. К лицу прилила краска. Мария пошла прочь, пока не сказала чего-нибудь еще. У лифтов ее догнал Чарли. Он выглядел запыхавшимся и взбалмошным. — Хочу курить, — пожаловался он, заходя за ней в лифт. — Тут никто не курит, — сказала Мария, нажимая кнопку, — ни разу не видела. Наверно, придется выходить на улицу, или на площадку — из гостиной. Чарли раздраженно выпустил воздух сквозь зубы. — С тех пор как я в теле, курить хочется постоянно. Все из-за тебя. И твоей пассивной агрессии. — Ты не можешь больше сваливать на меня все свои неудобства и разочарования, — протянула девушка. — Куда мы едем? — И курить, кстати, тоже теперь не можешь. Теперь у тебя есть легкие. — Куда мы едем? — чуть громче повторил Чарли. — К Тони. Надо узнать, как дела у Вижена. — А ты теперь всех достаешь и везде лезешь? — беззлобно спросил он. Она посмотрела на друга. — Ага. Я за всех переживаю. Ты же знаешь. — У тебя комплекс мамочки. Ты пытаешься все контролировать. Помнишь, что я сказал тебе о Локи? Это реальный мир. Они не будут плясать вокруг тебя, это не твое воображение. — Не перетрудись, — Мария сжала его предплечье, выводя из лифта, — Тони вырубил мне все это на лбу еще в первые дни. Знаешь, что мне сказал Баки? — она понизила голос до радостного шепота. Чарли инстинктивно склонился к ней. — Он сказал, что я его дочка. — Чья? — Его. — Чья — его? — Тони! Чарли закатил глаза. Кинул вниз укоряющий взгляд. Она не смогла его истолковать. Показались стеклянные двери операционной, в которой поселился теперь Вижен. Спина в белом халате — Беннер, черная футболка — Тони, и синий джемпер — Стрэндж, стояли плечом к плечу, с дико умным видом разглядывая голограммы, висящие прямо в воздухе. Типа занимаются чем-то важным. — Я все не могу привыкнуть, — завороженно проговорил Чарли. Мария согласно кивнула. Пятница бесшумно открыла дверь, что значило, что к ним можно. — Тебя кто-то поцеловал? — спросил Тони, не оборачиваясь. Чарли отошел к столу, пытаясь раствориться, чтобы не мешать. Беннер обернулся и сдержанно улыбнулся. — А? — Мария рассматривала тело Вижена на столе, лежащее так мертво и спокойно, будто он был манекеном. — А то твой вечный сон уже затянулся, — пояснил Старк. Он взглянул через плечо. — Покажи-ка руки, — Стрэндж обернулся так резко, что они с Чарли подскочили. Мария даже не поняла, что маг говорит с ней. Он подошел к девушке, ожидающе вытягивая ладони. Та протянула ему правую, он развернул ее вверх, рассматривая пальцы. — Ничего, — он улыбнулся своим мыслям, — не страшно. Болят? — Еще бы. — Не хочешь закончить тесты, двенадцать восемнадцать? — предложил Тони. — Вы ее всегда так называете? — тихонько спросил у него Брюс. — Уже не отучиться. — Стив с Баки и Сэмом уезжают. — Наконец-то, — Тони всплеснул руками, картинно закатывая глаза, — полезай в капсулу. Мария вздохнула. Обернулась на Чарли. Он стоял с бесстрастным лицом, не желая помогать или поддерживать. Стоит думать, он прилично подустал от своей девицы за девятнадцать лет. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Тони. Его голос был приглушен стеклом. Он встал перед капсулой. Его лицо было слегка кривым, преломленное скругленной поверхностью камеры. — Чувствую себя странно, — начала Мария, — вроде как произошло что-то дико многозначительное, а никто даже не устроил вечеринку. Но и Камни мы еще не нашли. И теперь они уезжают. И чем заниматься дальше? А мы скоро найдем способ вернуть меня на Землю Двенадцать Восемнадцать? Я бы хотела увидеться с мамой. Только можно мне будет потом вернуться сюда, обратно? Ты ведь не оставишь меня там теперь, когда у меня эти странные способности? Я поймала машину голыми руками! Но никто не видел этого. Я ее сама с себя скинула. Тони, — девушка перевела дух, облизывая пересохшие губы. Тони смотрел на нее через стекло. Беннер застыл в нескольких шагах нерешительно, огорошенный. — Чем мы будем заниматься? — Наукой, — решительно отозвался Старк, отходя от капсулы. — Пятница, музыку включи. — СПГМ? — спросила та. — СПГМ, — пожал плечами Тони.