Впервые

Зима была холодной. Вот уже несколько дней подряд выла вьюга, а холодный ветер, пронизывающий до костей, заставлял съеживаться. Пару раз Гилберт улавливал навязчивую идею сдаться. Помотав головой, мальчишка сделал усилие, чтобы сдвинуться. В конце концов, он понимал, что просто так умереть не может. Он обречен лишь страдать, пока не выберется из этого ледяного ада. — Вперед, Гилберт, ты же сильный, ты должен! — тихо, себе под нос, раз за разом повторял мальчишка, с трудом пробираясь по сугробам. Порой он проваливался одной ногой, да так глубоко, что едва потом мог вытащить ее. — Ты сможешь, я в тебя верю, Гилберт! Он вздрогнул, когда в паре сантиметров от него с еловой ветки упала кучка снега. Он слышал о волках и лисах, что водились в этом лесу. Он слышал множество историй от охотников, и не все они были веселыми. Гилберт прекрасно понимал, что для него, ребенка, находиться здесь было опасно. Он не знал, прошло несколько минут, или же часов, время перестало для него существовать. Он уж было решил, что сходит с ума, глядя на мелькающий где-то вдалеке огонек. Легкий трепет прошелся по его телу, а на лице появилась неосознанная улыбка. Забыв про боль и холод, он со всех сил бросился бежать, дабы этот клочок надежды не ускользнул из его рук. Он приближался, становился отчетливее, и даже на таком расстоянии Гилберт чувствовал тепло, исходившее от этого огня. А если есть огонь, значит, должны быть и люди… люди! Он остановился, переводя дыхание. Наверняка какой-нибудь охотник заплутал, возвращаясь домой с добычей. Думать о том, что вместо добродушного охотника, который его накормит свежим мясом и байками, ему может повстречаться безумный психопат, Гилберту не хотелось. В конце концов, это лучше, чем оставаться на месте, глядя на горящий совсем рядом теплый костер. Вдохнув поглубже, он отодвинул еловую ветку и сделал уверенный шаг вперед. Ни одно из его предположений не оказались правдой. Он не встретил охотника с едой, но и на психопата этот ребенок похож не был. Закутавшись в большой шарф, он смотрел в огонь завороженным взглядом, словно это самое прекрасное, что он видел на свете. Гилберт тихо подкрался поближе и сел возле костра, протянув руки к нему и облегченно вздыхая. Немного согревшись, Гилберт поднял взгляд на мальчишку, который, казалось бы, вовсе его не замечал, продолжая смотреть на пламя. Гилберт решил подождать немного, но, не дождавшись никакого продвижения, решил заговорить первым: — Почему ты так смотришь на огонь? — Потому что он прекрасен. Гилберт кивнул в знак согласия, и между ними вновь повисло молчание. Он старался придумать, что бы такого сказать, но идеи совершенно не лезли в голову. И вот, придумав идеальную тему для разговора, он едва успел открыть рот, как был перебит: — Как тебя зовут? — Гилберт съежился под холодным взглядом мальчишки, совсем не таким, каким он смотрел на огонь. Значит ли это, что он ему не нравится? — Меня зовут Гилберт, но ты можешь называть меня просто Гил. А тебя? — Ваня. Просто Ваня, — он вновь перевел взгляд на огонь, загадочно улыбаясь. Глаза его снова горели… — Тебе холодно? — спустя некоторое время тишины спросил Ваня. — Безумно, — прошипел Гил, понимая, что хотя он и сидит возле огня, зубы предательски стучат, а тело отдает мерзкой дрожью. — Иди сюда, моя шубка достаточно большая даже для нас двоих, — спокойно, словно обращаясь к старому другу, проговорил он, распахивая часть меховой шубы. Гилберт без раздумий вскочил на ноги, и уже спустя пару секунд сидел, укутавшись, рядом с Ваней. Становилось теплее, и его медленно клонило в сон. Не в силах сопротивляться манящему сонному дурману, он привалился к Ване и задремал, прижимаясь ближе к новому другу.

Впервые за долгое время губы Вани содрогнулись в искренней улыбке…