Море тоже умеет плакать

День шел за днем. Неделя сменяла неделю и так прошел месяц. Парни даже не заметили как он прошел. Они занимались обычными семейными делами, нянчились с девочками, готовили еду и сидели вечерами в комнате за просмотром фильмов. Нет, они не забыли Криса, об этом как минимум напоминали малышки, особенно Лисия которая с каждым днем становилась все больше на него похожа. Они все еще не до конца осознали, что его нет. Эвену давалось это сложней, он все еще молчал и Исаку было крайне тяжело смотреть в его глаза. Когда старший засыпал он уходил в зал и плакал там. Невероятно сложно, когда твой любимый человек страдает, пусть он и старается держаться, но глаза выдают все его чувства и Вальтерсен это чувствует и…не может помочь. Врачи сказали, что это скоро пройдет, но как скоро. Сколько это ваше скоро. СКОЛЬКО? Мысленно кричал Исак ночами заливая подушку соленой водой из своего организма. Потом возвращался обратно в постель и обнимал Эвена вдыхая родной запах и засыпал. Младший не знал одного, что его парень не спит ночами, когда он уходит и слышит пусть и не громкие, но всхлипы. От этого не легче, а только еще хуже. Таблетки уже давно не помогают, а Исаку он сказать не может, по этой же причине вот уже месяц он сидит дома и пытается восстановиться. Тщетно. Пока младший уходит в магазин Эвен закрывается в дальней комнате, что бы не разбудить девочек и выбивает всю боль в подушки и хрипит, стараясь кричать. Становиться легче, но этого мало. Сегодняшнее утро, пасмурное и грустное, как и обстановка в доме вот уже второй месяц. Все еще в трауре, да, бывают дни когда они смеются, но это всего лишь лицо, а душа еще плачет. Парни купили девочкам кроватку в комнату и теперь так удобней за ними следить. Днем они все вместе выходят гулять, по парку, где не так много людей. Они все время молчат, потому что они и так друг друга понимают, а лишние слова ни к чему. На улице дождь или мокрый снег, так и не поймешь, Исак сказал, что хочет прогуляться. Эвену это как нож в сердце, потом что с каким видом он это делал не сулило ни чего хорошего. Прекрасные зеленые глаза, были похожи на два болота, в которых можно только утонуть и умереть. Глаза это зеркало души и сейчас это как нельзя кстати вспомнилось. Исак оделся потеплей и вышел на улицу предварительно слегка улыбнувшись своему парню. Он вышел и вдохнул морозный воздух и первая слеза скатилась по щеке. Он не спешил ее вытирать, так даже лучше. Вальтерсен специально пошел в другую строну, что бы Эвен не видел куда он направился. Он шел к пирсу, где нет ни души. Дошел он туда за час и остановился прямо на краю. Руки были в карманах, слезы уже текли потоком и Исак не спешил их стирать с лица, пусть они замерзают и потом будут болеть глаза, так лучше. Я так устал. Мне так плохо. Господи за что. За что мне эти испытания. Я держусь из последних сил. Мне сложно, сложно… Исак упал на колени и опустил голову. Я прошу тебя, прошу… Поднял голову к небу. Прошу, Господи, верни ему жизнь. Тело живо, но душа умирает. Я не хочу его терять. Я люблю его. Люблю. Мысленно кричал в небо Исак и плакал как самая плаксивая девочка. Я прошу лишь об одном, я ни когда тебя ни о чем не просил, а сейчас прошу… Верни ему жизнь…

Ты молчишь, я дышу. Говоришь, что живу. Смотришь вниз глубоко, понимаешь легко. Дикая, но не я, а вода под землей. Это ты, это я, это все не со мной.

Сколько он там простоял он и сам не считал, но на улице начало темнеть и телефон разрывался от сообщений, которые младший игнорировал. Исак встал и направился к дому. Дорога была не длинной и вот уже через час он почти был дома, оставалось только перейти дорогу. Он шел в своих мыслях, он все еще был подавлен и пытался придумать счастливое будущее со своим парнем, возможно в будущем и мужем, с детьми и начал улыбаться своим мыслям. Снова не следя за дорогой, опустив голову и немного радуясь своим мечтам он ступил на проезжую часть, как… — ИСАК! СТОЙ! — раздалось с той стороны дороги. Хриплый, грубый и надрывной голос человека. Этот голос вырвал его из раздумий и он резко замер и поднял голову. В глазах поплыло. На другой стороне стоял какой-то силуэт. Исак начал протирать глаза, мимо пронеслась машина. Он посмотрел по сторонам и снова на ту строну. На краю тротуара стоял Эвен. Снова поворот головы влево, вправо и младший срывается с места за секунду пересекая проезжую часть и врезается в тело парня, до хруста обнимая его. — Спасибо, — снова слезы и взгляд в небеса. Отстраняется и смотрит внимательно в глаза напротив и видит только испуг и любовь. Его глаза плачут так же как Исака. Сегодня гром разразился над морем и лесом. Такие противоположности, но такие родные и близкие души. Мимо проходят люди, ночь наступает стремительно, но младший стоит и держит родное лицо в руках, боясь, что он куда-то исчезнет, а старший удерживает того за талию. Они плачут и заливают тем самым прошлое. — Ты это снова ты… — пытается заговорить Исак. — Я это я, родной, — говорит чуть хрипя говорит Эвен, — пошли в дом, — и тянет его за собой. Там одни раздеваются и первый делом Вальтерсен проверяет девочек, а Найсшем идет с ним. Исак копошиться над кроваткой, а Эвен подпирает косяк. Младший подходит и упирается тому в ключицу, он так и не перестал плакать. — Эвен… — Да? — слова еще даются ему немного тяжело. — Я тут думал, много и, — поднимает взгляд на него, — я хочу что бы мы удочерили малышек, я хочу быть им официально отцом, пусть и не родным, — на одном дыхание вываливает младший. Эвен гладит его спину и после таких слов резко останавливается и смотри ошарашено на парня. Он, конечно, понимает что Исак привязался к ним, но ни как не ожидал, что тот это предложит. — Ты серьезно? — Исак лишь машет головой, а Эвен обнимает его за талию и целует в первые за такое долгое время, — конечно, — еще несколько коротких поцелуев в губы, — я так тебя люблю, львенок, ты себе даже не представляешь. — Я очень рад, что ты снова можешь говорить. Я тоже люблю тебя малинка, очень люблю. Мне не хватало тебя, этот месяц был сложным, — опускает голову и выдыхает. Чувствует крепкие руки которые его обнимают его и прикладывает щеку к телу. — Теперь все у нас будет замечательно, обещаю, — поцелуй в светлую макушку и…