Серафим Конца: Воскрешение мира. Девятнадцатилетний Ичиносэ Гурен

— Гурен. Эй, Гурен! — Чего тебе? Боже, сколько шума… — Как у тебя с сексуальным желанием в последнее время? — Что?! Услышав столь неожиданный вопрос, Ичиносэ Гурен удивлённо глянул в сторону, — слева от него стоял парень со штыковой винтовкой в руках, что-то высматривающий вдали. Хиираги Шинья. Им обоим по шестнадцать лет. У Шиньи белые волосы, и на нем боевая униформа, — Шинья не двигается. В данный момент они на миссии, и Шинья сосредоточен на прицеливании. Даже не глядя на Гурена, Шинья продолжил: — Ну так что? — Что «что»? — Сексуальное желание. — С чего вдруг такие темы? — Не-а, ты первый об этом заговорил. Вот только Гурен совершенно не помнил такого. Он почесал затылок и спросил: — Когда это? — Да только что. — Неправда. — Правда-правда. — Да это ты всё! И вообще, не время трепаться. Гурен выглянул в окно. Они находились на последнем этаже заброшенного здания, — часть их миссии. Поэтому он не мог отвлечься ни на миг. А вот Шинья не умолкал: — Ну и? Хочется? — Да почему ты всё ещё об этом спрашиваешь? — Сексуальное желание. — Ни с того ни с сего начал! — Порножурналы? Хентайчик? — Так, сосредоточимся лучше на нашей миссии… — Что предпочитаешь? — Вот ты сперва сам скажи, что тебе нравится. — М-м, обо мне потом. Что для тебя наиболее привлекательно? — Да пофиг. Шинья рассмеялся, так и не оторвавшись от прицела. Они сидели тут уже четыре часа, охраняя пост. Окно выходило на хорошо обозреваемую улицу, и любому, кто решил бы пересечь город с запада на восток, обязательно пришлось бы остановиться здесь. В подвале их товарищи стремились спасти мир, изо всех сил восстанавливаясь. Потому что в нынешнее время это было очень важно — равно как и наблюдение за этой улицей. Необходимо убедиться, что противник не появится, и никто им не помешает. Но сидеть, четыре часа кряду, было скучно, и поэтому Гурен и Шинья много разговаривали, — по большей части рассказывали друг другу всякие нелепые истории. Например, об играх. Болтали о сегодняшней погоде или об их любимых видах спорта (хоть они вообще ничего не знали о спорте). Они обсуждали одни лишь глупости, но Гурен был уверен, что не он первым завёл тему сексуальных желаний. Гурен позвал его: — Шинья. — А? — Как так получилось? Начали за здравие, а закончили разговором про секс. Шинья быстро ответил: — Ты ж о погоде вроде говорил? — Ну да. — Сегодня солнечно. — Ага. — Чудесный день. Но… мир был уничтожен, и столько народу погибло. Не это ли отчаяние? И что есть справедливость теперь? Что значит «жить»? Подобные мысли тревожат… — И то верно. За окном и впрямь было солнечно, — очень спокойно и тихо. Яркий свет заливал комнату. Шинья снова заговорил: — Я тоже размышлял об этом какое-то время. Что такое жизнь. Что значит «жить». И есть ли смысл жить в таком мире? — Что? — Тебе-то я сказал, что не знаю ответ… Но, думаю, сексуальное желание — вот, что значит «жить». Ведь что такое жизнь? Я живой, и у меня есть либидо. И аппетит. И потребность во сне. Я испытываю голод. Думаю обо всяком пошлом. Устаю и ложусь спать. — Ты ведь прикалываешься? — Ха, нет. Наоборот, надо мыслить позитивно, чтобы организму было легче. Ведь где желания, там и воля к жизни. — Значит, это по-твоему «жить»? — Типа того. — Неужто даже сейчас можно найти верный ответ? Шинья пожал плечами: — Без него мне не выжить, так что это важно. Тебе кто-нибудь уже сказал, что такое справедливость? — Нет. Ну, всё ясно… С тобой легко разговаривать. Услышав его слова, Шинья снова хихикнул. — Я и завёл эту тему лишь потому, что мне тоже с тобой проще. Гурен… — А? — Что тебя беспокоит? Смысл жизни после апокалипсиса? — А ты как думаешь? Стоит ли вообще жить в таком мире? Шинья чуть повысил голос: — Я сомневался в этом ещё до конца света. Разумеется, ведь мир, в котором жил Шинья, был ужасен. Совсем ребёнком его продали главному роду, чтобы в будущем обвенчать с Хиираги Махиру, и всю свою жизнь он провел в тренировках и подготовке к браку. Слабость означала смерть: Шинья рос там, где в любую минуту его могли убить. И, конечно же, ему удалось выжить до сегодняшнего дня лишь потому, что он сам научился убивать. Вот почему он думал о причинах жить. Зачем ему жить. Почему он живет. Естественно, ответа не было — как не было и причины. Кроме того, мир теперь разрушен. Человечество утратило свою силу. Хищники, обитающие на вершине пищевой цепи, исчезли. Имеет ли смысл жизнь в таком мире? Вдруг они оба замолчали, всматриваясь в пейзаж опустевшего города. После апокалипсиса пропало электричество, — ведь электростанции не работают сами по себе. Улицы больше не освещались по ночам. Гурен заговорил несколько минут спустя: — Так есть ли смысл в жизни? Шинья окликнул его: — Гурен. — М? — Меня не спрашивай. — Почему? — Ну, я послушаю тебя и сделаю твою причину жить своей. — Ах ты трус. Но Шинья лишь засмеялся: — Гурен, что нам теперь делать? В чем смысл жизни? Эй, ну ответь! Если смысла нет, я убью себя, так что решай быстрее. На это легко ответить. У них в любом случае есть причины жить. Но Гурен нахмурился и притворился задумавшимся. Что значит «жить». Что значит жизнь в этом мире. Какой смысл воскреснуть в руинах, пусть даже и принудительно? У него не было ответа. Ну, он мог называть это справедливостью, но единственно верного ответа не было. Но он всё же молвил: — Смысл есть. — Понятненько. — Шинья, в жизни есть смысл. — Ты определился? — Да, я так решил. — Чудно, тогда моим страданиям конец. — Ага. — А всё из-за кого-то? Гурен попытался ответить ему, но тут его взор привлекло движение снаружи, — с запада в их направлении двигался вампир. Он шёл неспешным шагом, — монстр в мёртвом мире, где почти не осталось людей. — Враг, — шепнул Гурен, и Шинья кивнул. — Вижу. Я готов. — Мы не можем атаковать отсюда. Отдача слишком сильная. — Ну да. — Я сам. Пойду убью его. — Хорошо. Эй, Гурен. — Чего? — В жизни есть смысл. Так что береги себя. Услышав это, Гурен кивнул и вытащил меч из ножен, — пора на битву за выживание. Но эта история начинается немного раньше — в момент разрушения мира. Сразу после апокалипсиса.