Письмо 5 или "Три икса, один ответ"
25 июля 2017 г., 13:21
2 сентября
Как сейчас помню ту нерядовую пятницу, когда пиво всецело заменила свежая ежевика, сочный арбуз и спелые персики. Было лето, и нам наконец-то удалось вырваться в отпуск, по горящим путевкам. Всего на пять дней, но оно того стоило. Это были самые беззаботные мои дни в период столь глубочайшего волнения. Безусловно, ты не вспомнишь и даже не поймешь о чем речь, об этом мы поговорим позже, просто постарайся насладиться воспоминаниями. Мы лежали у бассейна, нам всегда было достаточно одного шезлонга на двоих. Вероятно, мы смотрелись как кильки в банке или же выглядели как неудачный сэндвич, но нам всегда было плевать, как посмотрят на нас окружающие. У нас были более глубокие и личные проблемы за жизнь, чем вся эта пустая шушера, а привыкнуть к общественному мнению мы порядком успели, такова была наша гейская сущность, жизнь, именно потому с возрастом я стала презирать «играющих» в лгбт-любовь подростков.Мы лежали. Ты говорила, как сильно меня любишь, а я изредка целовала твои сочные губы. По правде говоря, я тебя вовсе не слушала – я вглядывалась вдаль, отдавшись с головой своим собственным мыслям. Мы лежали под палящим солнцем – для тебя всегда был важен загар, я же ненавидела солнечный свет и, как любой уважающий себя вампир, боготворила тьму, однако во имя тебя, во имя нашей любви, я, так и быть, предоставляла свое измученное жарой тело, яркому солнечному дню. В тот счастливый последний вечер отпуска я узнала кое-что неимоверно важное, для себя, для тебя, для нас, но все никак не предоставлялось возможности рассказать, да и я все чего-то опасалась. Как оказалось, опасалась я не зря. А рассказать… забавно, я даже сейчас не знаю, как тебе это сказать. Стоило нам начать наше общение, ты без умолку твердила про своего мужа.Он не был плохим семьянином, но был отвратным человеком. Однако, скажу это еще раз, твоя семья его безумно любила, ведь вы были близки уже с пеленок. Вас купали в одной ванной – как это извечно твердила твоя мать. Вы прошли огонь и воду, а также никому неизвестные, но столь звучные медные трубы – повторял мне твой брат. Вы долго видели друг в друге родных людей, вели себя, словно брат и сестра, но вскоре сдались. Он был веселым юношей и простофилей в общении с друзьями и кто бы мог предположить, кем окажется в семейной жизни. Конечно, он все так же носил цветы в дом, целовал тебя перед сном и рассказывал, как любит, но его редкие выходки перечеркивали все хорошее в этом, с позволения говорю, человеке. Как выяснилось, при углубленном нашем знакомстве: он редко видел рамки, считал, если есть кольцо на пальце – то ты обязана ему всем, ты знала, что, как минимум, два раза он изменил тебе, и, какое бы гениальное алиби он не приводил себе в защиту, ты знала это, однако полный букет он собрал, набросившись на тебя после развода. Еще впервые, в больнице ты сказала первую правду о Нем – ты не выдержала такой жизни и пообещала уйти от него, хотела собрать вещи, но он запер тебя в комнате. Ты не удержалась, собрала все свое отчаяние и набралась таблеток. Когда он понял, что ты совсем притихла, он заглянул. В слезах вызвал скорую и после долго клялся не предавать тебя. Ведь эта сцена произошла сразу после шашлыков с друзьями, где он на славу «поживился» девчонкой из «соседнего лагеря». Он выполнил клятву, после впредь до развода он ни разуне прикоснулся к чужому телу, но для него это был своего рода наркотик, не в виде вещества, но в состоянии страшной зависимости. Жизнь с одной приводила к редким, но становящимся все более частыми выплескам энергии – в сущности, он выплескивал злость на том, на чем и был пойман – упрекал тебя в неверности, но ты была чиста. До нашей встречи ты была чиста, но он не верил. На эмоциях он поднимал руку, забывая этот момент в ту же секунду свершения. Тебе было жалко его, армейская травма – ты прощала его, прощала за все. У тебя было и есть, думаю, по сей день большое сердце. Но я не ты. Мое сердце маленькое и сама я создание хладнокровное, я любила мало кого, оно уместило лишь нескольких людей, не более пяти, а для всех прочих поставило колючую проволоку вдоль. А еще там была жаровня, ад,попросту говоря, туда я отправляла избранных, таких как… он. Твоя семейка всегда твердила, что это я убила Его. Что ж, поздравь своюдражайшую маменьку, бинго! Черт возьми, ты не представляешь, как это классно поворачивать ключик и выпускать наружу тайны. Ты возненавидишь и никогда не поймешь меня, но это неважно. Ничто неважно, кроме двух вещей: я всей любовью люблю тебя, я всей страстью ненавижу Его. Она до конца не могла понять слов, она отложила письмо на стол и отошла к окну. Она уставилась на бесконечное черное ночное небо, усыпанное безграничным количеством звезд. Она присела на подоконник и прикрыла лицо руками. Она задумалась. Было страшно взять письмо снова в руки, она не хотела увидеть главного. Зная, куда и к чему ведет речь, она никогда не хотела знать правды. Догадки были и были, очевидно, правдивы, но пока она не прочла прямой текст, это было будто бы неправдой, было где-то за гранью реальности. Это была веселая ночь. Когда Он, этот урод, кончил, устроив маленькое и большое на его взгляд «извержение пламени», как глупо он сам это назвал, моя подруга, ты замечательно помнишь мой малый круг общения: Она, она была маленькой щупленькой девочкой, но в извечном одеянии павшего ангела, такой была и по характеру: в свои юные годы обожала две вещи: секс и сигареты, но жила по слову чести и терпеть не могла все в этом мире, включая дураков – главную составляющую нашей жизни, она покинула вашу квартиру. На его взгляд… Она пообещала закрыть за собой, но не сделала этого. Они пересеклись в знаменитом для вашего Района клубе. Он думал, что так неотразим, что на него западают столь юные. Она думала, что он конченый придурок. Они поехали к нему. Он угощал «дурную и юную» алкоголем весь вечер. Это был очень хорошо спланированный сюжет, жаль, что он был так глуп. Главной проблемой было достать документы для прохода в этот самый клуб. Путем теории пяти рукопожатий мы все же смогли выйти на нужного человека. Это потребовало больших затрат как финансовых, так и временных. Но зато мы были уверенны, что там наверняка найдем его. Потом надо было понравиться ему, мы долго выслеживали типаж, на который поведется конкретный кобель. Благо он не был оригинален: типичный глупый блонд – все, чего ему хотелось. Красить вблонд мы не решились, решили брать шармом и тупостью, моей заумной красотке чуть ли не пришлось смеяться над словом «лопата» - она так и не поняла тогда, зачем тебе нужен был все эти годы «хуй без чувства юмора». Уломать поехать к нему было тоже непросто, как выяснилось «шлюх» он водил исключительно по занюханнымгостиницам, так что уговор на поездку в квартиру был даже «палевным» на самом деле, но, слава Господу, он был туп. Мы были мал,ы и нам было весело. Мы не боялись ни смерти, ни правил. Мы знали две грани: любить и ненавидеть. Моя банда занялась отбором, вопреки естественному. Но мы не знали тогда, правильно ли это было. По правде говоря, я и сейчас не знаю. Он не заслуживал дышать одним с нами воздухом. Но я, честно говоря, ожидала, что он сделает иной выбор. Покидая квартиру, она не могла оставить дверь открытой – Он бы не услышал хлопок. Поэтому как только они вошли в квартиру, в спальню, она как бы невзначай отпросилась в туалет, открыла тогда мне вход в подъезд кнопкой домофона. Далее я час прождала у двери. Подруга, наконец, вышла, мы сделали рокировку. Я влетела в квартиру, перехватив телефон с важным «сообщением». Я хлопнула дверью и вмиг перекинула запись всей банде. Сразу после секса, она так и сказала ему, якобы под впечатлением, что это было незабываемо, что впервые в жизни она испытала такой чистый кайф и как бы ненароком призналась в том, что ей нет и семнадцати. Он удостоверился, что она не скажет никому. Она поклялась, скрестив пальцы на руке. Они разошлись. Он думал, что навеки. Он курил в постели и думал о вечном, но, какой сюрприз, на горизонте появилась Я. Я знала заранее, что слушать меня не будут, что мы лишь обменяемся парой фраз из своеобразных грубых комплиментов.Я сразу подошла к сути дела: я включила запись. Все началось с ох и ах. Он посмеялся и пошутил насчет моих извращений и нашего с тобой секса, но когда голоса заткнулись спустя две минуты (да уж, скорострел) он что-то понял, его лицо изменилось: брови нахмурились, глаза помутнели, оскал исчез. – …Мне семнадцать... будет на следующей неделе. – … – Ты зол? –Нет, что ты, я думал об этом, ты сразу напомнила мне школьницу… Но мы ведь оставим Это в тайне, да, малыш? – В тайне? – Мы не скажем никому, ведь так? – Да… Конечно. Он застыл на месте, его руки сжались в кулаки, но он сидел, молчаливо и бездыханно, в упор уставившись на меня. Хоть изнутри меня и охватывал ужас, медленно растекающийся по телу, внешне я оставалась непоколебима, с упором смотрела прямо ему в глаза. Он поинтересовался, чего я хочу, и что все это значит. Я улыбнулась и промолчала. Он стал нервничать. Напряжение росло с бешеной скоростью гепарда. Я ненавидела его, в тот день моя ненависть была куда более сильной, в тот день я узнала новые тайны. Я была удивлена и сломлена, никогда ранее я не встречалась с таким. Хотя, вероятно, проблема была не только в нем, виной тому была и я. Если честно, я так и не поняла, кто стал причиной твоего решения. Все эти годы, как и про многое другое, ты думала, что это обошло меня стороной, но ты ошибалась, я знала. Я знала все твои тайны. Я знала намного больше, чем ты думаешь и думала всегда. Сразу после того, как ты ушла от этого ублюдка, ты узнала одну вещь. Я услышала об этом с помощью автоответчика, кто бы мог подумать, что звонок твоей подруги может раскрыть такую карту. Я знаю все и знаю более чем, я знаю, что ты сделала аборт, в свое время, в то время. Я знаю также, что какие бы обстоятельства ни руководили тобой, если ты это сделала, то так было нужно. Возможно, что ты больше не желала иметь с Ним ничего общего, возможно, что ты не хотела обременять мое детство, возможно, было рано, возможно… могло быть все. Но я тебя не виню и оченьнадеюсь, что и ты тоже. Хотя… учитывая, что ты больше не можешь иметь детей, именно из-за тех времен... не будем об этом. Это было твое зрелое взрослое решение, я была глупым юнцом и ничего не смыслила в твоей жизни, я просто любила тебя, а, значит, не могла останавливать, ведь я всегда доверяла твоему решению, но не своему. К тому же, не только перед тобой в этой жизни вставал такой выбор, не ты одна была вынуждена, не ты одна…твоя навеки… прошлое
