Новый дом

Новое утро убийств не принесло. Пол с замиранием сердца, несмотря на сигнализацию, заглянул к Мэгги и Энид, а потом, наспех позавтракав, прогулялся по улице, чтобы убедиться, что все живы и здоровы. Решив, что вчерашнее прискорбное происшествие — ещё не повод нарушать однажды заведенную привычку, он направился в город, куда ходил каждый день, кроме вчерашнего. Вчера и других эмоций хватало. Пол бродил по городу вроде бы совершенно бесцельно. Просто изучал симпатичные улочки и всегда улыбался всем встречным. Большинство смотрели на него с недоумением, а то и вовсе бросали что-то нехорошее вслед. Но некоторые не выказывали ни капли раздражения, порой кивая или даже улыбаясь в ответ. Познакомившись с несколькими продавцами и официантами, Пол заметил, что далеко не все так уж плохо относятся к приезжим, как пытается представить то телевидение. Он прекрасно понимал, что сейчас в стране ведётся политическая борьба, в которой они невольно стали одновременно и инструментом и жертвами. Майкл вчера признался, что, если они сдадутся, если тоже изолируют себя, по примеру прошлых групп, больше беженцев страна брать не станет. А его бюро получит большой удар по репутации. Сам Пол никуда отсюда не собирался. Ему нравился город, ему нравился его дом, нравилась возможность зайти в кафе и выпить кофе, наблюдая за прохожими через окно во всю стену, нравилось большое количество спешащих по своим делам людей, нравились все эти мобильники и ноутбуки, которые так сильно упрощали жизнь и спасали от скуки. — Че лыбишься, придурок? Педик, что ли? — набычился какой-то бугай на набережной, которому Пол даже не адресовал свою улыбку. Но отвечать в том же тоне он не стал. Он вообще считал, что с неприязнью лучше всего бороться доброжелательностью, вежливостью и неизменными улыбками. Даже если переубедить оппонента и не удастся, то до раздражения своей улыбающейся физиономией довести проще простого. Что тоже не могло не радовать. Никому не чужды маленькие грехи и Пол, которого друзья прозвали Иисусом, тоже не был исключением. — Именно, — честно подтвердил он, решив, что скрывать свою ориентацию тогда, когда о ней уже объявили по телевизору, раскопав его старую страницу в соцсети, входившую в группы ЛГБТ, смысла нет. — Но ты не в моём вкусе, уж извини. — Ещё бы ты сказал, что я в твоём вкусе, вообще бы без зубов остался. Не стремно тебе по нашему городу шастать, а, недомерок улыбчивый? Покрытый татуировками молодой парень довольно внушительного телосложения угрожающе наступал на приподнявшего брови Пола. — А разве в нашем, — подчеркнул это слово Пол, — городе нужно чего-то опасаться? — Ты давай следи за языком, педик поганый. Город наш, а тебя сюда не звали. Как и твоих дружков. Одного уже замочили, вам мало? Вы так и не поняли, в какую сторону валить надо? А вот это уже было интересно. Пожалев, что диктофон на мобильнике незаметно включить не получится, Пол напрягся. — То есть это убийство твоих рук дело? — Я о таких ушлепков руки марать не буду. Но это явно кто-то из наших ребят. И ты учти, если они взялись за дело, то не остановятся, пока вы не выгребетесь отсюда, даже если всем придётся валить ногами вперёд в деревянных гробах! — И кто такие эти ваши ребята? — с неизменной вежливостью уточнил Пол. — Слышь ты, педик вонючий, шуруй давай, не нравятся мне твои вопросы! Да уж, мозгов в этой большой голове было точно маловато. — Ещё только секундочку, — достав телефон из кармана, Пол широко улыбнулся: — Улыбочку, пожалуйста! Бугай нахмурился и, когда сообразил, что его только что сфотографировали (эту фотографию Пол собирался передать в полицию, пусть проверят дружков, о которых он рассказал, ведь вдруг это действительно они), сжав руки в кулаки, двинулся вперёд. Возможно, боец из него и был хороший, а вот бегун точно не удался. Пол сорвался с места в тот же миг и, уже через три минуты свернув с набережной на одну из маленьких улочек, оторвался от своего преследователя. Резко притормозив прямо перед носом пожилой леди в красной шляпке, он счастливо улыбнулся и вежливо пропустил её. Всплеск адреналина и уже начавшие забываться ощущения в мышцах после хорошей пробежки на пределе сил так сильно улучшили ему настроение, что он даже засомневался в своей тактике. Может ну её, эту неизменную вежливость? Дразнить местных идиотов и быстро от них убегать, оставляя с носом, было куда как веселей. *** Кэрол позвонила буквально через десять минут после того, как Брендон уснул, закончив свой обед. Эмма уже даже не удивилась изменению его привычек: дневной сон, интерес к новостям, чтение статей в интернете. Что-то менялось и это в любом случае было гораздо лучше статики, при которой каждый день брата был похож на другой. Выслушав, что случилось, Эмма мысленно похвалила соседку за железные нервы. Многие даже в более ерундовых ситуациях напрочь забывали о мобильных телефонах и бежали в её дом пешком. И тогда, когда Джудит покрылась красной сыпью, наевшись апельсинов; и тогда, когда Аарон вывихнул плечо (о том, каким образом он это сделал столь поздним вечером, Эмма решила не спрашивать, застав его в одном белье); и тогда, когда Барбара обожгла палец кипящим маслом и в полуобморочном состоянии явилась на её порог. Иногда казалось, что эти люди приехали вовсе не из США и жили раньше в исключительно тепличных условиях. Хотя, как где-то слышала Эмма, жили все беженцы по-разному. Кто-то почти два года провёл за высокими стенами безопасного города, считая каждую царапину самым страшным своим кошмаром, а кто-то скитался снаружи, убивая пачками зомби и совсем не обращая внимания на порезанный до кости палец, как это делал сейчас Дэрил. Он с недовольным видом сидел за кухонным столом, рядом стояла доска со свиными ребрышками, которые он, очевидно, резал, пока не получил травму, и мрачно глядел на Кэрол, сжимающую в ладони иголку с ниткой. — А вот и доктор, — облегчённо заявила она. — И вовсе тебе не надо зашивать себе палец самому, тем более обычными нитками! — Не надо, — рассмеялась Эмма, с трудом представляя, как Дэрил собирался это делать. А он только пожал плечами и с обречённым видом протянул покалеченную руку, фыркнув: — Всю жизнь сам все себе зашивал, и ничего. — Не всю, не обманывай. Как минимум, один раз тебя зашивал Хершел. — Кэрол помолчала и грустно улыбнулась. — Помнишь? Эмма, занятая обработкой пореза, отвлеклась на секунду, заметив, что пауза вдруг слишком затянулась. Дэрил наконец криво улыбнулся и, отведя взгляд в сторону, хрипло произнёс: — Помню. Шов ничем не лучше моих. — Ну конечно, пупсик, ничем не лучше, — утешила его Кэрол наигранно весёлым голосом. — Но ведь зашивать самому так неудобно. Кроме того, доктор, вон, тебе уже и укол какой-то сделала, наверное, чтобы не болело. — Фигня, — отмахнулся Дэрил. А Эмма, уже заканчивающаяся шов только подняла ввысь брови: конечно-конечно. То-то же он моментально расслабился после местной анестезии и перестал наконец обливаться потом. — Спасибо, — улыбнулась Кэрол, когда она, удовлетворённо осмотрев результат своей работы, поднялась с места. — Может быть, выпьешь чаю? Я пирог испекла. С вожделением посмотрев на пышный пирог, Эмма, у которой готовка совсем не была сильным местом, с сожалением качнула головой. — Мне нужно бежать. — Тогда задержись ещё на минутку, я заверну тебе с собой, — тоном, не принимающим возражений, заявила Кэрол. — Спасибо, выглядит и пахнет потрясающе. Подойдя к двери, Эмма, аккуратно держащая в руках завёрнутый в фольгу пирог, задержалась, кивнув на коробочку сигнализации. — С ней стало намного спокойней, правда? — улыбнулась она. Но Кэрол с Дэрилом, переглянувшись, только плечами пожали. И Эмма уже не в первый раз подумала о том, как чудесно они, такие разные, все же подходят друг другу. А вот она по-прежнему не встретила человека, который бы… Впрочем, что об этом думать? Ей и без того забот хватает. — Мы привыкли к опасности, — сказала Кэрол, и Дэрил кивнул. — А вот мне эта штука помогла сегодня уснуть, — честно призналась Эмма, покидая их вроде бы совершенно стандартный на этой улице, но почему-то невероятно уютный дом. Она не соврала. Сигнализация действительно помогла ей спать спокойней. И не потому, что она боялась, будто убийца из Группы Девять и придёт убивать её или Брендона. Нет, она беспокоилась как раз о Брендоне, который мог выйти из дома, пока она спит. Как оказалось уже этой ночью, сигнализация ему не помеха. Проснувшись непонятно от чего, Эмма ощутила непреодолимое желание посетить туалетную комнату, а потом заглянула по привычке в комнату брата. Постель была пуста. Метнувшись к лестнице, она сразу заметила, что лампочка сигнализации не горит. Сделав глубокий вдох и ощутив, как все волосы на её теле приподнимаются в неизъяснимом ужасе, Эмма, как раз собравшаяся спуститься вниз, замерла на месте. Входная дверь тихо открылась. Не заметивший её в темноте наверху Брендон неслышно запер дверь и снова включил сигнализацию. Поднялся по лестнице, с безразличным видом прошёл мимо Эммы, словно она была невидимкой, разделся и лег в постель. А наутро оказалось, что произошло ещё одно убийство.