Вот так и попадаешь в тюрьму

      Меня зовут Ран Сугороку, и неделю назад мне исполнилось четырнадцать лет. Я всегда знала, что мои родители – те ещё авантюристы, так что в «подарок» ожидала многое. Что уж говорить, даже какое-нибудь путешествие было одним из предполагаемых в моей голове вариантов. Но даже тут папа с мамой решили по-особому меня удивить, сказав, что я отправлюсь на работу к своему дяде, с которым я не виделась целых шесть лет. И ладно, если бы это было всё, но мой дядя – Хаджиме Сугороку и работает в самой неприступной тюрьме «Нанба»!       Стоит рассказать о том, какие отношения были у меня с братом моей матери. Первый раз я встретила Хаджиме Сугороку, когда мне было шесть лет. Он приходил к нашей семье в гости и запомнился мне большим, с блестящей лысиной и грозным взглядом. Только увидев гостя родителей, я, испугавшись «страшного людоеда», спряталась за ногу папы, - так мне рассказывала мама. Сама же я помню лишь то, как после этого дядя Хаджиме заглянул в моё «убежище» и доброжелательно улыбнулся, убрав с лица суровый вид. Кажется, я тогда тоже улыбнулась, смотря на то, как «людоед» превращается в «хорошего дядю».       Следующая наша встреча произошла, когда я училась в третьем классе начальной школы – в восемь лет. К тому моменту в школе я заработала статус одиночки-хулиганки - помню, как мне было очень скучно сидеть на уроках, а простых занятий на физкультуре не хватало для того, чтобы я могла полностью выплеснуть свою энергию.       За два года дядя, кажется, совсем не изменился – только крестообразный шрам на левой части лица появился. С Хаджиме Сугороку в тот раз пришёл ещё один «дядя» - на тот момент шестнадцатилетний Хитоши Сугороку, младший брат моей мамы и дяди. С ним мы нашли общий язык, потому что тогда он показался мне очень добрым и милым – даже задирать не хотелось.       В тот раз дядя Хаджиме больше интересовался моей жизнью. Именно он, узнав от родителей о моих школьных «проблемах» и поговорив со мной об этом, подтолкнул маму к тому, чтобы отдать меня на какие-нибудь внеклассные занятия. «А лучше – на несколько», - бросив взгляд на меня, сидящую у него на плечах, дядя улыбнулся.       Мама прислушалась к совету своего старшего брата, и записала меня на несколько кружков: футбол, плавание и йогу. Последнее было мотивированно тем, что там я смогу быстрее научиться сдерживать себя. Так и произошло.       Футбол я бросила быстро – не прошло и трёх лет, как мне надоело попросту гонять мяч по полю. С бассейном дела обстояли лучше – мне нравилось плавать, а поэтому я никогда не противилась тому, чтобы пойти на очередное занятие. Йога же с самого начала показалась мне необычайно скучной, но я продолжала ходить на занятия из-за того, что нашла там себе подруг. Через полгода посещения йоги я начала входить во вкус, а после внезапно осознала, что мне действительно нравится этим заниматься.       К моим четырнадцати годам я нашла новое увлечение. До сих пор не знаю, чем это можно назвать, но мне нравилось выступать на школьных мероприятиях в качестве ведущего или его помощника. Это не было ораторством или выступлением на сцене как таковым, - я просто получала удовольствие от своей роли. Наверное, это можно назвать моей небольшой странностью – не знаю, что именно люблю, но продолжаю это делать. В общем, сейчас не об этом.       Всего за две встречи образ дяди закрепился в моих воспоминаниях как один из очень приятных и родных – и непонятно, произошло ли это благодаря его харизме или же моей детской впечатлительности? Не знаю, вспоминал ли Хаджиме Сугороку меня после нашей последней встречи, но я его точно не забыла.