Я люблю гопника

      — Джин, — чья-то рука легла на плечо, и парень обернулся. Намджун улыбнулся краешками губ. — Ты какой-то задумчивый сегодня. Случилось что-то?       Как давно они начали общаться без всяких неловкостей? Сокджин даже не заметил, когда паузы в разговорах начали заполняться шутками или какими-то фразами, означавшими начало темы для разговора. Намджун смотрел на него и ждал ответа, а Ким даже и не знал, что сказать.       После того сообщения с угрозами он боялся высунуть на улицу нос. Не боялся — беспокоился о том, что может опиздюлиться хорошенько ещё раз. И в этом случае, ему казалось, обойдётся не только небольшим сотрясением. Мало ли, может быть, отобьют ему печень. Университетские гомофобы до сих пор пялили на него и Намджуна злые глаза, так что это сообщение могло прийти от кого угодно.       Когда Джин рассказал о сообщении Юнги и Чонгуку, те начали опять охранять его как верные псы, даже похлеще чем Тэхён охранял Намджуна от сокджинова присутствия.       — Да просто кое-кто кое-что написал, и я немного беспокоюсь о том, как бы меня не отделали где-нибудь в подворотне, — решил признаться он, а Намджун после его слов обеспокоенно нахмурился.       — Когда сообщение пришло?       — Позавчера.       — И какого хера ты молчал? — Джин стушевался, пробормотав, что Юнги с Чонгуком уже знают об этом. — Не знаешь, кто это может быть?       Сокджин пожал плечами. Юнги начал приглядываться ко всем подозрительным и не очень лицам в универе, зажимал иногда ботанов в углу, спрашивая о каком-нибудь злобном хмыре, который очень сильно недолюбливает геев, а в частности — Сокджина (на то, что он не совсем гей, всем было плевать), да настолько, что готов доставать нож и убивать ни в чём не повинного человека.       Чонгук тоже пытался как-то вычислить опасного незнакомца, но как он это делал, одному богу было известно. Сокджин даже спрашивать об этом боялся.       Намджун надолго задумался, так надолго, что Джин успел выпасть из реальности на некоторое время и прикинуть уже в который раз, кто это мог написать. Вопросов было много, ответов — мало, как обычно.       — Тебе нужно держаться близко к большому скоплению людей, — проговорил наконец Джун. — Юнги с Чонгуком не смогут быть постоянно рядом. Например, когда ты идёшь вечером с работы один.       — Ну не выходить же мне из дома совсем без «охраны», — протянул Сокджин, а внутри, где-то в области груди, запорхали бабочки. Намджун беспокоится о нём? Так непривычно, что аж страшно.       — Согласен. Тогда, — он на секунду запнулся, — тогда, давай я буду отвозить тебя с работы домой по вечерам?       Наверное, Джин со стороны выглядел как свекла или помидор. Или странное сочетание того и другого. Щёки так быстро и густо покраснели, что от них жаром несло на расстоянии полуметра или около того. На них можно было еду готовить наверное.       Он вылупился на Намджуна, глядя во все глаза, а сердце едва ли не выпрыгнуло из груди от таких неожиданных предложений. Ему казалось, что он ослышался. И лучше бы это правда было так.       — Ты серьёзно?       — Серьёзнее некуда просто.       — Погоди, но у тебя тоже могут быть дела. Ты же не сможешь отвозить меня каждый-каждый день, верно?       — Могу, почему нет?       Джин замолчал. Отказываться было глупо — такой шанс побыть с Намджуном наедине упускать он не собирался. Наверное, ломался просто для приличия. Но в то же время было немного боязно.       — Так ты против? — вздёрнутая вверх бровь означала, что отказы не принимаются, поэтому Джин решил — будь что будет.       — Нет, не против. Просто не хочу отнимать у тебя свободное время, которое ты мог бы провести с друзьями.       Намджун фыркнул, и это выглядело так забавно, что Джин не удержался от смеха.       — Я провожу с ними каждый день всю свою жизнь. Думаю, от них можно и отдохнуть немного, — он смотрел на смеющегося Сокджина и мило улыбался. — Не беспокойся насчёт моего времени. Я рад помочь тебе, правда.       Джин даже не знал, что ответить на такие слова. Он лишь кивнул незнамо кому и посмотрел на небоскрёбы города вдалеке. Приезжать в это место стало уже какой-то привычкой. Они с Намджуном, конечно, зависали в каких-нибудь кафешках, гуляли в хорошую погоду пешком, но в основном катались на мотоцикле и проводили время здесь.       Постепенно это стало таким привычным, что Сокджин даже забыл, что когда-то недолюбливал Джуна. И эта взаимная антипатия казалась всего лишь сном или чем-то в таком духе.       Сокджин даже и думать не мог, что Намджун окажется таким… приятным.       — Ну что, пошли? Отвезу тебя домой, — Джун подмигнул и улыбнулся, а у Джина слова застряли где-то в горле, поэтому он только кивнул, как какой-нибудь болванчик.       Когда они катались на мотоцикле, Намджун старался сбавлять скорость, но Джин уже немного привык к ней. Ветер в лицо бил с такой мощью, что парню казалось, будто он летит с невероятной скоростью. Хотелось расправить руки и лететь навстречу ветру. После продолжительных и быстрых поездок немного подташнивало, но постепенно неприятные ощущения начали сходить на нет.       Парню казалось, что он ждёт таких моментов — когда будет прижиматься к спине Намджуна, ветер будет дуть в лицо, а мимо будут проноситься улицы Сеула. В такие мгновения сердце оглушительно стучало, и становилось так хорошо, что хотелось мурчать как довольный котёнок.       А потом Джин ловил себя на мысли, что думает и ведёт себя прямо как тупая влюблённая школьница, и зарывался лицом в подушку, краснея. Он и правда влюбился в парня, а ему ещё и собираются наподдать пиздюлей за это. Хуже и быть не может. *       Когда он попрощался с Джуном и поднялся в свою квартиру, его ждал Чонгук, страшно сверкая глазами. Чон выглядел таким бледным, что от него бы сама смерть сбежала, едва его завидев.       — Что-то случилось? — напрягся Джин, увидев, как у Чонгука нервно дрожат руки. — Чонгук, какого хера? Что произошло?       — Юнги пропал, — не своим голосом ответил Чон. Джину показалось, что сердце в момент остановилось. Правда, зная этих долбоёбов, парень с лёгкостью мог предположить, что его разыгрывают. Но Чонгук выглядел настолько убедительно, что и мысли о розыгрыше не возникло ни на секунду.       Джин достал телефон и набрал номер друга. Долгие гудки сразу взбесили его, а Чонгук только смотрел на него большими глазами как побитый щенок и ждал невесть чего. Когда Сокджин позвонил в пятый раз, ему так же никто не ответил. Со злости парень бросил телефон, издав странный звук, больше похожий на тихий рык.       — Я звонил ему раз тридцать, — пробормотал Чонгук, потирая виски кончиками пальцев, будто у него нестерпимо болела голова. Сердце Джина билось где-то в желудке, если вообще билось. В голову начали закрадываться самые страшные мысли, а потом парень вспомнил сообщение с неизвестного номера.       — Когда он пропал? Где ты видел его в последний раз? — резко спросил он, сам от себя не ожидая.       — Мы вот разминулись после пар, он сказал, что пойдёт в магазин и потом придёт ко мне домой. Мы хотели поиграть в игры и поесть, как обычно… но я ждал его часа полтора, а он не пришёл. И когда на улице уже совсем стемнело, я решил пойти к тебе — вдруг он у тебя.       — Как видишь, тут его нет, — Джин присел на диван, запуская пальцы в волосы. — Где он может быть? Бухает в клубе? Спит? Может быть, он спит? Ты приходил к нему домой?       — Там никого не было.       — Может он не открывал.       — Твою мать, Джин, он дал нам дубликаты ключа от своей квартиры! Я везде проверил — его даже под кроватью не было, и в шкафу тоже.       Сокджин воззрился на него в полнейшем непонимании. А потом снова достал телефон и написал короткое и лаконичное: «Мин Юнги, если ты, пидорас, сейчас же не ответишь и не вернёшься к нам с Чонгуком, мы тебя, сука, из-под земли достанем и отмудохаем».       Отправив послание, Джин вновь глянул на Чона, который, кажется, готов был расплакаться. Ким и сам был готов — его сдерживала злость на Юнги.       — Не дай бог снова начал… ну ты понимаешь, — Чонгук потупил взгляд, и до Сокджина дошло. Несколько лет назад Мин бухал по-чёрному, употреблял всякое дерьмо и пропадал вот так невесть где целыми неделями и месяцами. Как-то раз он позвонил и сказал, что очнулся в Таиланде. Как он там оказался, одному богу было известно.       После последней его пропажи Джин на пару с Чонгуком так вправили ему мозги, что он стал вести более-менее здоровый образ жизни и пить стал чуть меньше — только в компании друзей и под чутким их руководством. Не дай бог он сорвался. Да и из-за чего срываться? Всё же было более-менее хорошо, никаких склонностей к возвращению в тот ад за Юнги не было замечено.       — Если и начал, я его собственными руками придушу, — прорычал Сокджин, и тут телефон разразился мелодией звонка. На экране высветился номер и фотография Юнги с подписью «Дебил номер один». Чон был подписан как «Дебил номер два». Только они этого не знали, наверное.       — Джин.       — Ублюдок, где ты пропадаешь? — проорал в трубку Сокджин не своим голосом. Злость его достигала самого возможного из всех пиков. — Быстро иди сюда, иначе я с тебя шкуру спущу!       Мин тихо и хрипло рассмеялся, и что-то в его смехе заставило Джина вздрогнуть.       — Давай прежде чем меня постигнут казни египетские, вы с Чоном заберёте меня отсюда.       — Что случилось? — теперь голос Сокджина был похож на жалкое блеяние. Юнги мученически вздохнул.       — Отпиздили меня. Отмудохали. Надавали по роже. Понимай как хочешь, — внутри парня всё похолодело, и, видимо, это отразилось на его лице — Чонгук смотрел на него оленьими глазками и почти не дышал. — Только заберите меня отсюда.       Сокджин посмотрел на еле живого Чонгука.       — Говори, где ты находишься.