Я люблю гопника

      Когда Чонгук подошёл к ним во время перемены и сообщил, что некого Ким Минхо внезапно исключили из универа за избиение какого-то первокурсника, Юнги даже не переменился в лице. Джин, глядя на него, почему-то подумал, что друг немного в бешенстве, однако он не показал своего настроения ничем. Чон удалился от греха подальше, а Мин как ни в чём не бывало продолжил рассказывать что-то о фильме, который посмотрел накануне.       Намджун, оказывается, об исключении узнал совсем недавно и уже было хотел сообщить Сокджину, но его уже опередили. Джун выглядел каким-то подавленным и нервным, и Джин было хотел спросить, что случилось, но парень убежал так внезапно, что все мысли вылетели из головы.       Он даже не знал, радоваться этому исключению или печалиться. Пусть пацан и вылетел из универа, за избиение Юнги он никак не поплатился — и мысль об этом грызла Сокджина уже весь день. За друга было чертовски обидно, а ещё стыдно, потому что избили его именно из-за него. Конечно, за такие слова Мин бы обматерил его всеми выражениями, которые только знал, потом потрепал по волосам и сказал бы что-то наподобие: «Не парься, дурак. Ты не виноват».       Виноват. Джин уронил голову на сложенные на парте руки. Если бы он серьёзнее отнёсся к угрозе в сообщении, ничего, возможно, не случилось бы. Он ждал, что опиздюлится сам, а в итоге за его голубые похождения поплатился его лучший друг, и от этой мысли становилось так паршиво, что хотелось кинуться в ноги Мину и просить прощения.       «Тебе нехорошо?» — пришло во время пары сообщение от Юнги, и Джин посмотрел на друга, который как обычно сидел и ничего не делал. Немного подумав, он написал в ответ:       «Нет, всё нормально. Просто думаю об этом Минхо».       «С чего это?»       Джин с улыбкой подумал, как это Юнги мог не придумать какую-нибудь гейскую шуточку по этому поводу, но на этот счёт ничего не сказал.       «Он так и не получил за то, что сделал с тобой».       Ответа от Мина не приходило минут десять, если не больше.       «Не переживай из-за этого, Джин. Я всё равно рано или поздно найду эту мразь».       Ким Сокджин не знал, почему, но слова Юнги как-то немного успокоили его. Может быть, потому, что в его сообщении явно читалось какое-то странное пугающее обещание. Пугающее, конечно же, для Минхо — не для Джина. *       День, в общем-то, выдался замечательный. Наверное, дело было в погоде — или в том, что от выходок Юнги и Чонгука он смеялся до слёз и едва ли не по полу катался. Сразу же вспомнил школьные времена, когда они втроём вытворяли всякую херню, а потом давились от хохота даже когда их под руку вели в кабинет директора. Хорошее было время.       Намджун, правда, вёл себя странно. Они разговаривали как обычно, но Джин замечал, что в поведении парня было что-то не так. Он мог списать это ощущение на свою нервозность из-за Юнги или на собственное воображение, но когда даже Чонгук сказал, что с Джуном что-то не так, Сокджин вдруг забеспокоился.       Намджун словно что-то решал, метался перед каким-то выбором, известным только ему одному. Думал что-то своё и старался держаться на расстоянии, даже те его жесты и, господи-боже, поглаживания по голове куда-то исчезли. Вообще, парень держался слишком закрыто, и Джин, привыкший видеть его расслабленным и свободным от всяких неприятностей, насторожился. Но спросить духу не хватало — и это раздражало непомерно.       Сейчас Намджуна он не видел. Зато заметил краем глаза стремительно приближавшегося Чимина, который, как ни странно, был не в сопровождении своего Хосока. Джин повернул голову и увидел Чона где-то неподалёку — нет, вот он, вечный защитник. Пак летел к Сокджину быстро как комета, и Ким даже сначала испугался, что с Намджуном что-то случилось, но парень вдруг остановился прямо перед ним и мило улыбнулся.       Обычно когда Чимин улыбался, его хотелось помацать за щёчки, но Джин был в такой растерянности, что даже не подумал об этом. Сейчас было не до щёк.       — Привет. Что-то произошло? — настороженно спросил парень, не до конца понимая такое внимание к себе со стороны столь важной персоны как Пак Чимин, мать его.       — Нет, — удивлённо возразил он, а потом заговорил, не давая Джину и рта раскрыть. — У Хосока сегодня день рождения, и он как бы хотел пригласить тебя и Юнги с Чонгуком в клуб. Вообще он поручил это «задание» Намджуну, а тот куда-то запропастился. Он ничего не говорил тебе об этом?       — Нет, — немного зависнув, ответил Джин. — В клуб, говоришь?       — Да, Хоби вдруг захотелось отпраздновать там. Любит такие места, — Чимин пожал плечами. — Ну так что? Согласен прийти? Будем рады вас видеть.       — Постараюсь уговорить этих засранцев, — улыбнулся Сокджин, и Пак тоже рассмеялся.       — Тогда я скину тебе адрес. Клуб недалеко от центра находится, не думаю, что вы не найдёте его. Там, если что, на входе стоит огромный охранник — прямо-таки амбал. Его-то найти точно нетрудно будет.       — А мы фейс-контроль пройдём? — обеспокоенно спросил Сокджин.       — Да пройдёте, он дружелюбный на самом деле. Можешь считать его местной достопримечательностью. Короче, приходите ближе к десяти. Завтра всё равно суббота, так что с похмельем на учёбу не придётся идти, — и Чимин откланялся. Джин задумчиво посмотрел ему вслед.       — О чём говорили? — Юнги за спиной возник так внезапно, что Джин едва не упал от неожиданности. Он не слишком сильно стукнул его по голове.       — Пригласил наше трио на вечеринку в клуб, — ответил он немного заторможенно. Глаза Юнги мигом загорелись интересом. — У Хосока сегодня день рождения. Адрес потом скинет. Ты же согласен пойти?       — Конечно. Давно нигде не отрывался, — от Мина несло сигаретами, наверняка бегал курить. Он вытащил из кармана конфетку и протянул Джину. Тот скорее машинально взял её в руки. — Чонгук и подавно согласится. Ему лишь бы где-нибудь выпить. Как обычно, будет сидеть, пить и гомиков своих высматривать. А потом фоткать.       — Это же Чонгук, — фыркнул Джин. — Для него каждый поход в клуб — это шанс поохотиться на геев. Как он с ними сам в гомика не превратился, не пойму.       — Зато ты превратился — видимо, болезнь передаётся от настоящих гомосеков, — за эти слова вышеуказанная конфета прилетела Юнги прямиком в глаз, но он лишь по-злодейски рассмеялся. *       На входе в клуб была ну очень большая очередь, а ещё тот самый амбал, про которого говорил Чимин. Завидев его, Чонгук с Юнги осторожно переглянулись и спросили Джина, не нужно ли им валить подобру-поздорову, но Джин, как бы он ни испугался здоровенного детины, не подал виду и ответил, что охранник тут скорее для мебели, чтобы школьников и быдло пугать. Друзей это не успокоило, к слову.       Когда они подошли ко входу, охранник посмотрел на них как-то слишком грозно, и за эти секунды каждый из троицы схлопотал микро-инфаркт, но всё вроде обошлось, и их пропустили. Едва Джин зашёл, как в уши ударила громкая музыка и мощные басы. Стало как-то душно, и парень поспешно снял куртку. Тут даже гардероб был — какое приличное заведение однако. Юнги присвистнул и потащил друзей к какому-то большому дивану мимо танцпола, на котором отрывалась молодёжь. За диваном располагалась барная стойка, к которой было ломанулся Чонгук, но Мину и Джину удалось его удержать. Диванов было много — Джин заметил, что на втором этаже тоже было много народу, наверняка и там был свой танцпол не меньше, чем здесь.       Хосок сидел в обнимку с Чимином, никого не стесняясь. Джин заметил, что из присутствующих все были более-менее ему знакомы. Какие-то девчонки явно были уже навеселе и приставали к какому-то тихому парню. Бедняга что-то отвечал им и краснел, как помидор, вызывая смех у остальных. Среди всей компашки были и Намджун с Тэхёном. Джин улыбнулся ему и сел напротив, и парень ответил обескураженной улыбкой, будто не ожидая, что они придут. Тэхён же, до этого выглядевший более-менее весёлым, вдруг помрачнел и буркнул что-то недовольное в ответ на приветствие.       — Хоби, — какой-то парень пытался перекричать музыку и поднял вверх бокал с чем-то явно спиртным. — Сегодня ты, ик, становишься взрослым мальчиком. Подумать только, я видел тебя ещё таким маленьким…       — Мы познакомились в старшей школе, идиот, — рассмеялся Хосок, хватая свой бокал под смех остальной компашки. Парень приложил палец к губам, призывая заткнуться, и продолжил свою пламенную речь.       — Сейчас тебе уже двадцать один, и ты такой взрослый, — он шмыгнул, якобы пустив скупую слезу, а Чон закатил глаза. — Ребята, давайте выпьем за наше чудесное солнышко. За Хосока!       — За Хосока!       — Давайте наебенимся!       — Чонгук, не позорь нас, — среагировал Юнги и толкнул его в бок, и парень слегка приуныл. Джин рассмеялся, и его смех подхватили и остальные. Сокджин выпил, и ему вдруг стало так весело и легко, будто все его проблемы и заботы вылетели из головы. Юнги пил не так много, Чонгук уж слишком налегал на спиртное, видимо, не боясь дикого похмелья с утра, а Джин решил следовать примеру Юнги. Мало ли что он может вытворить в нетрезвом состоянии.       Когда перевалило за полночь, половина гостей уже была в неадеквате. Девчонки под руку с тем бедным парнем отправились на танцпол, Хосок что-то увлечённо рассказывал Чимину и Тэхёну, Намджун пил медленно и молчал с видом мудрого старца. Чонгук уже достаточно набрался и рассказывал Юнги, как тяжко живётся яойщикам в этом нетолерантном жестоком мире.       Джин улыбался и мельком смотрел на задумчивого Джуна. Они почти не говорили — лишь переглядывались изредка и обменивались какими-то незначительными фразами. Ким чувствовал, что у парня нет настроения разговаривать, поэтому не лез. Может быть, у него что-то случилось, и он решил не рассказывать?       — Джин, — Намджун был немного навеселе — об этом говорил чуть туманный расфокусированный взгляд и чрезмерная неуклюжесть движений. Парень допил спиртное и поставил стакан на стол, вопросительно глядя на Кима. — Пошли потанцуем? Скучно что-то.       Он пожал плечами и согласился, краем уха слыша, как Чонгук обзывает их гомиками.       Сокджин не знал, почему согласился — танцевал он не лучше пьяного тюленя. Правда, он понимал, что, какие бы странные движения он тут ни сделал, всё равно никто не обратит на него никакого внимания, поэтому он стал неловко двигаться под музыку. Намджун, к слову, танцевал не лучше него — хоть что-то радовало.       Песни непрерывно сменяли друг друга, Джин вдруг вспотел и расстегнул свою рубашку на несколько пуговиц, отмечая, что Намджун внимательно проследил за этим его движением. Сокджину было хорошо, легко и весело. Он заметил одну из пришедших на день рождения Хосока девушек и что-то крикнул ей, она в ответ шлёпнула его по заднице. Джин рассмеялся и продолжил свои сатанинские пляски, а Намджун всё не менялся в лице, внимательно наблюдая за ним.       В этой своей чёрной футболке с красным черепом, с растрёпанными волосами и в освещении клуба Джун выглядел очень красиво. У Джина пересохло в горле, когда они переглянулись. Текст играющей песни неоднозначно намекал на какую-то пошлятину — как вовремя. Джин видел, что Намджун подпевал песне, а в голове не было ни одной нормальной мысли. Вдруг в голову полезли картинки уж очень откровенного содержания.       «Как-то мы слишком близко», — внезапно осознал парень, когда ощутил чужое дыхание на своём лице. Намджун положил руки ему на плечи и опустил их вниз, на предплечья, заставляя Джина повернуться к нему спиной. Парень подчинился, а внутри всё то ли горело, то ли наоборот, леденело. Он продолжал двигаться, но музыки уже не слышал — лишь ощущал тепло чужого тела позади себя, руки на своих плечах, а потом на талии («Какого чёрта тут происходит?»). Джун позади остановился и вцепился в парня мёртвой хваткой, не давая вырваться.       — Джин, — даже если бы музыка играла втрое громче, чем сейчас, парень бы всё равно услышал низкий звучный шёпот прямо на ухо. По телу пошли мурашки, и Кима передёрнуло. О танцах уже и речи не было — он просто замер в руках Намджуна, не смея дышать. — Ты только не нервничай, ладно?       Легко сказать: «Не нервничай», когда тебе дышит в ухо и прижимается сзади человек, который тебе нравится.       — Я хочу кое-что попробовать. Обещай, что не будешь злиться.       Джун не дал ему ответить — через секунду Сокджин ощутил прикосновение чужих губ к своей шее. Перед глазами всё померкло, а внутри словно что-то взорвалось. Парень резко выдохнул и неосознанно откинул голову на плечо Намджуна.       Даже музыка перестала звучать в ушах, и для Джина в данный момент существовал только Джун, который одной рукой прижимал его к себе, а другой схватил его за подбородок. Не существовало больше ничего, кроме Намджуна, который целовал его шею, медленно, тягуче, слишком, мать твою, страстно. Джину показалось, что он умирает, только он не знал, от чего. Парень прикрыл глаза, надеясь, что их никто не видит — хотя, честно говоря, ему было немного наплевать.       Он открыл глаза спустя вечность или две и тут же наткнулся на ошарашенное лицо Тэхёна, которого будто ударили под дых. Сокджин не сразу понял, что на них смотрит друг Намджуна, он вообще ничего не понял, но когда парень развернулся на сто восемьдесят и ушёл с ошарашенным видом, до него дошёл весь ужас происходящего. Он вдруг развернулся к Джуну с громким резким: «Хватит!» и оттолкнул его.       Что они наделали?..       Намджун вдруг прикрыл рот рукой, словно тоже осознал, что он натворил, а потом вдруг подался вперёд.       — Прости, Джин, прошу тебя. Я всего лишь хотел… Впрочем, неважно, — теперь он отшатнулся от Сокджина, как от какого-то больного и отступил на пару шагов, хватаясь за голову. — Прости, если сможешь. Я не хотел, чтобы так вышло.       Намджун развернулся и ушёл, скрываясь в толпе танцующих, а Джин был готов сползти куда-то вниз. Он хотел было податься вперёд, остановить и объяснить, почему отпихнул его от себя, но не смог заставить себя сдвинуться с места. Он понимал, что после этого уже ничто не будет прежним, понимал, что Намджун, наверное, не захочет с ним говорить.       Но самое страшное было даже не это. Даже не взгляд Тэхёна беспокоил Сокджина, и не то, что на них смотрела половина клуба. Джину понравилось — и это осознание, наверное, пришло слишком поздно.