Я люблю гопника

      — Серьёзно? Опять? — Намджун буквально рвал и метал. Если бы у него могла быть какая-нибудь сверхъестественная мистическая сила, Джин был уверен, от универа сейчас камня на камне бы не осталось. Юнги и Чонгук сидели рядом с ними с весьма озадаченными лицами. Сокджин буравил взглядом уже заученный наизусть незнакомый номер и даже не представлял, что делать дальше.       Самое отвратительное — он не знал, кто пишет ему эти послания и кто посылает шайки гомофобов для того, чтобы его отмудохать. Втройне обиднее было за Юнги, которого избили просто ни за что. Ким Минхо, предполагаемый лидер проклятой шайки, исключён, а все остальные давно пропали с поля зрения. Даже зажимания всяких подозрительных личностей в углах не приносили никаких результатов.       Джин не мог утверждать точно, но что-то ему подсказывало, что он близок к панике.       Настолько близок, что она уже дышит в затылок, как грёбаная не сданная сессия или недописанный курсовой проект. Или что ещё похуже.       — И что делать? — спросил Чонгук как-то глухо. Юнги нервно притопывал ногой, и даже не глядя на него, Сокджин мог понять, что он зол. Сейчас лучше не говорить с ним, а держаться на расстоянии пушечного выстрела, лишь бы не схватить по полной программе. Джин неловко поёрзал на стуле, будто решая, отодвигаться ему от Мина или нет.       — У меня совсем другой вопрос. Откуда он знает твой номер? — Юнги поднял на друга глаза, и Джина словно мешком по голове ударили. Он даже не задумывался об этом, честно говоря. Во всей этой приторно-сладкой голубой суматохе с Намджуном у него даже мысли не возникло о том, что главный гомофоб, который ненавидит геев в целом и Ким Сокджина в частности, откуда-то достал номер его мобильника.       — Это кто-то из наших общих знакомых, — проговорил Намджун, лицо которого приняло очень озадаченный вид.       — Вообще, у половины группы есть мой номер, — напомнил ему Джин. — Этот таинственный маньяк мог спросить у него.       — Да, наш староста то ещё трепло, — усмехнулся Юнги. — Нужно спросить у него, не спрашивал ли никто…       — Да его могли прижать к стенке и выбить номер силой. С кем угодно могли так сделать, — возразил Чонгук. — Я тоже такой фигнёй занимался на первом курсе.       — Это когда ты выбивал из старосты номера одногруппников и названивал им ночами, притворяясь каким-нибудь таинственным воздыхателем или маньяком? — припомнил Юнги и прыснул от смеха вместе с Джином, когда лицо Чона покраснело.       — Короче, нужно разбираться с этим как можно скорее. Если будем тянуть, ему просто набьют ебало. Или будет второе сотрясение.       Намджун на слова Чонгука серьёзно кивнул. Джин тяжко вздохнул и осмотрел столовую долгим задумчивым взглядом.       После всего этого пиздеца, что творился с ним и его друзьями на протяжении последнего месяца, ему всё казалось, то на него пялится весь универ. Вот какой-то пацан отвернулся резко, когда его взгляд и взгляд Джина пересеклись. Ещё парочка девчонок странно посмотрела в его сторону. Мимо прошла одногруппница и глянула на него вроде бы презрительно.       «Ты слишком загоняешься по этому поводу», — проговорил голос разума, который давно уже не появлялся. Джин передёрнул плечами и повернул голову в сторону Намджуна. Тут же замер на мгновение, потому что Джун смотрел на него с такой нежностью в глазах, что аж дух перехватило. Сокджин не мог оторвать взгляд, на мгновение даже забыв, что рядом сидят Чонгук и Юнги, а Джун улыбнулся краешком губ, как бы поддерживая. В этот момент парень ощутил, как сердце начало приятно пошаливать.       — Я, конечно, понимаю, что вам очень приятно наблюдать друг за другом, как два влюблённых педика, — начал Юнги, и Джин отвернулся в смущении. Джун провёл рукой по волосам и кашлянул, потупив взгляд. — Но тут как бы звонок прозвенел. Пошли на пары.       — Ещё бы за руки взялись, — протянул Чонгук издевательски и похлопал Джина по плечу, мол, «я тебе сочувствую, чувак». Намджун вопросительно взглянул на Сокджина, и, когда Чонгук с Юнги ушли далеко вперёд, вдруг схватил его за руку и притянул к себе.       — Ты им ничего не сказал о нас? — спросил он так тихо, что Джин едва его услышал. Парень сначала завис секунд на пять, а потом мотнул головой.       — Чонгук знает, Юнги нет, — проговорил он, понизив голос. — А если узнает… короче, не говори ему ничего, ладно?       Намджун ничего не ответил и, легко поцеловав его в щёку, пошёл в сторону своей аудитории. *       — Ты вообще собираешься рассказывать Юнги о том, что внезапно оголубился? — спросил Чонгук сходу, заходя в магазин. Джин так охренел от внезапного вопроса, что едва не отрезал себе пальцы вместо ненужного листика на розе.       — Ты, что ли, с ума сошёл? — спросил он, даже повысив голос. Чон сложил руки на груди, невозмутимо глядя на него. — Если он узнает, представь, какую травму он получит. Сам говорил, что пока не нужно рассказывать ему всё.       Чон помолчал некоторое время. Джин отложил цветы в сторону и изредка поглядывал на друга, ожидая, что он ещё может ему сказать. У самого на душе было немного хреново. Он боялся сказать Юнги не потому, что как-то стыдился Намджуна, нет. Просто он не мог себе представить, как Мин отреагирует на это.       — Вдруг он вообще гомофоб? — спросил он задумчиво, даже не поняв, что произнёс это вслух.       — Да уж не знаю. Мы так-то всю жизнь почти общаемся, только о геях не говорили ни разу, — сказал Чонгук. — На мои воздыхания по этому поводу он ничего не отвечает, будто его это не волнует. Так что, может быть, у тебя есть шанс?       Сокджина это не успокоило вообще.       — Рано или поздно всё равно узнает. Или даже сам поймёт, это же Юнги. Шерлок недоделанный, — вздохнул он, проводя рукой по лицу. — И что мне делать с этим?       — Ну уж точно не скрываться как школьники какие-нибудь, — фыркнул Чон. — Я не буду ничего ему говорить. И ты, наверное, не будешь. Просто подумай над этим, ладно? Я в любом случае поддержу тебя, а вот Юнги…       Сокджин кивнул — он и сам это знал.       — Знай, что я буду тебя защищать даже если он решит набить тебе морду, — оба рассмеялись, и Чонгук вышел из магазина под сокджиновское: «Эй, аккуратнее там». До конца рабочего дня оставалось минут сорок, и парень радовался тому, что сейчас в магазин никто не заходил.       Когда он уже было собрался уходить, телефон тренькнул. Джин взял в руки телефон — сообщение было от Намджуна.       «Прости, у меня дела тут, не могу за тобой заехать сегодня. Дойдёшь сам до дома?»       Недоброе предчувствие накрыло Сокджина с головой. Он немного подумал прежде, чем ответить: «Да ничего страшного. Доеду на автобусе». Правда, что-то ему подсказывало, что домой он сегодня вообще не доедет. Он посмотрел на время, было около шести вечера. Парень надел куртку и вышел на улицу, вдыхая холодный воздух и выдыхая клубы пара.       Весь день ему казалось, что за ним кто-то неустанно наблюдает. Джин зарылся носом в ворот куртки и немного съёжился, оглядываясь по сторонам и боясь встретить каких-нибудь вышибал, желающих создать ему проблемы. На улицах никого почти не было — лишь проезжающие по дороге машины и пара прохожих, торопящихся домой. До автобусной остановки нужно было идти минут пятнадцать, а потом, высадившись, до дома — чуть больше. Парень нервно оглядывался и с облегчением понимал, что за ним никто не идёт.       Он проверил телефон — от Чонгука пришло сообщение о том, что всё в порядке и он жив-цел-здоров и не валяется в канаве со сломанной рукой и перерезанным горлом. Джин вздохнул с облегчением и остановился в ожидании автобуса.       Социальные сети ненадолго захватили его, и он перестал обращать внимание на всё вокруг. Лишь когда автобус подъехал, Сокджин резво вбежал в тёплый салон. Вслед за ним вошло ещё несколько человек. Парень сел почти в самый конец автобуса и прислонился лбом к стеклу, наблюдая за тёмными, мерцающими разными огнями, улицами Сеула.       Думал о Намджуне, о Юнги, о Тэхёне. О том, что происходило всё это время. Думал о том, стоит ли вообще рассказывать другу о своём переходе на тёмную сторону, как это назвал бы Чонгук. Стоит ли надеяться на то, что их отношения (слово-то какое необычное) с Намджуном продлятся больше четырёх недель? Стоит ли вообще принимать эти угрозы как что-то серьёзное?       — Парень, — Джин поднял глаза и увидел какого-то чувака с вроде бы знакомым лицом. Чувак этот стоял спиной к свету, тени падали на его лицо, почти полностью его закрывая. — Закурить не найдётся?       Тон, которым он произнёс эти слова, заставил Джина вздрогнуть. Голос вроде бы знакомый, вот только где он его слышал?       — Не курю, — ответил он как можно более спокойно. С «чуваком», судя по всему, было ещё несколько друзей — все они сидели впереди и каждый оглядывался на них. У Сокджина недобро засосало под ложечкой.       — Жаль, — «чувак» отошёл от него и сел со своими друзьями, что-то пробормотав. В ответ послышались смешки. Джин, едва вздохнувший с облегчением, вновь напрягся и поднялся с места.       Подходя к дверям, он видел на себе их взгляды. Их было пятеро, и они всё же следовали за ним, он это чувствовал. Джин стоял и ждал, когда автобус подъедет к ближайшей остановке, а у самого в голове, будто в замедленной съёмке прокручивалась сцена. Вот один из них поднимается, за ним второй, третий, пятый. Они идут прямо к нему, в руках у них нож, похожий на тот, которым угрожали Юнги… Что там будет дальше, парню даже представить страшно.       Двери раскрылись перед ним, и он вылетел из автобуса так стремительно, что скорость света нервно курила в сторонке. Сначала он просто шёл быстрым шагом, а потом, посмотрев на автобус, заметил, что его предполагаемые преследователи зашевелились, всё понял.       И побежал.       Заворачивая за угол, он увидел, что они тоже вышли из автобуса и побежали в его направлении. Джин бегло осмотрелся и ломанулся куда глаза глядят. Бежал, не помня себя от страха, но чего он боялся? Почему-то ему казалось, что если его сейчас поймают, то непременно убьют.       Видимо, бежал он недостаточно быстро — чужая грубая рука схватила его за куртку и потянула на себя. Парень даже не смотрел, кто это был, просто взмахнул рукой и ударил наотмашь, не задумываясь о том, сломал ли что-нибудь или нет. Послышался сдавленный звук, похожий на мат, а потом Сокджина потянули на себя сильнее.       Падая на асфальт, Джин видел, как к нагнавшему его приближаются остальные четверо. Парень отполз от них и наткнулся спиной на стену. Сразу же ощутил себя как в тот день, когда получил сотрясение. Локоть саднило, бедро немного побаливало от сильного удара. Ким посмотрел на своих преследователей, даже не представляя, как ему выкарабкаться из этого дерьма.       — Он мне въебал, — сплюнул тот, который просил у Джина сигарету. Парень внутренне напрягся, видя, как по лицу преследователя течёт кровь. — Яйца бы тебе оторвать, пидорас.       — Да погоди, сейчас мы его так отделаем, что мать родная не узнает. И члены мужские сразу разлюбит, — они расхохотались, и только тот, что стоял позади всех, не показал никаких эмоций. На голове у него был капюшон, и Сокджин, сколько бы ни приглядывался, всё никак не мог разглядеть его лица.       — Какого хрена вы пристали ко мне? — решил он воззвать к здравому смыслу. — Я ничего вам не сделал! Кого из вас вообще волнует, с кем я встречаюсь, а? Я что, мешаю вам этим?       — Мешаешь, — ответил ему один из них, Джин так и не понял, кто. Они окружили его, как стая хищников окружает свою жертву, свой будущий обед. — Такие, как ты, не имеют права жить.       — Да пошли вы, — выдохнул Джин, чувствуя себя каким-то бессмертным. — Даже если вы меня «отделаете», я не перестану от этого любить парней, ясно? Кулаками ничего не докажешь. Тем более, это не ваше собачье дело.       Тот, что стоял к нему ближе всех, замахнулся и ударил его по лицу. Джин мотнул головой по инерции и усмехнулся. Почему-то сейчас он ощутил себя на месте Юнги — окружённый этими тварями, он точно так же ухмылялся, даже если у него лицо истекало кровью, даже если они угрожали ему ножом, даже когда он думал о том, что его попросту могут убить, Мин всё равно не сдавался. В своей смелости и упрямости он был лучшим, и Джин в этом стремился стать на него похожим.       Мысли о Юнги приободрили его. Он нервно хохотнул и поднял глаза на окруживших его парней. Тот, что стоял позади всех, не шевелился, когда остальные потихоньку приближались.       — Чего лыбишься, пидор?       Джин помолчал немного, думая, что ответить. Почему-то сейчас он думал о том, что расплачивается за избиение Юнги. Что ж, возможно, он получает по заслугам.       — А вы постоянно на людей всем скопом нападаете? — вдруг спросил он громко, так, что его голос эхом отразился от стен ближайших домов. — По одному, видимо, слабо, да? А ты чего там стоишь? Подходи, не стесняйся, я сегодня — голубая боксёрская груша, чувак!       Парень не шевельнулся.       Джин посмотрел на замерших преследователей, которые кидали взгляды на него — своего предводителя. Он стоял и не говорил ни слова, прямо как какой-то таинственный мистический злодей.       — Так, скажи на милость, — проговорил самый высокий из них, приближаясь к Сокджину и хватая его за волосы, заставляя смотреть себе в лицо. — Как тебе — трахаться с Ким Намджуном? Нравится?       Джин едва не расхохотался — ему вообще-то было нихуяшеньки не смешно, что он не мог сдержать какой-то странной дебильной улыбки.       — Очень нравится. А ты завидуешь, что ли? Хочешь быть на моём месте? — его ударили вновь, на сей раз удар вышел куда более болезненным.       — Заткни пасть, урод, — прошипели ему в лицо, а Сокджин скривил губы то ли в улыбке, то ли в приступе боли. — Ну что, приступаем, парни? Что бы нам такого с ним сделать? Может выебать, как он любит, а?       Парень положил руки на ремень своих драных видавших виды джинс, и Ким Сокджин внезапно понял, что всё очень плохо. И перестал улыбаться, внутренне содрогаясь. Сейчас он будет отбиваться, до последнего, даже если у него ничего не будет получаться.       — Даже не думай, сука, — наконец их главарь заговорил, а Джин, услыхав его голос, охуел. Парень медленно зашагал вперёд, другие расступились перед ним. Его лицо ещё было скрыто, и Ким понадеялся, что ему послышалось, потому что… такого просто не может быть. — Если посмеешь ещё раз такое сказать, я позабочусь о том, чтобы тебя больше не было.       — Какого хера? Я думал, ты хочешь как следует наказать этого гомосека!       — Плевать мне, что ты там думал. Я сам с ним справлюсь. Отошли отсюда, — они отступили в растерянности. Главарь повернулся к Джину, который смотрел на него в оцепенении. Нет, этого не может быть. Он всё ещё надеялся, что перед ним не тот человек, о котором он думал. — Что ж, пришло время нам с тобой поговорить по душам, чувак.       Парень снял капюшон, и Джин наконец увидел его лицо. Его сердце замерло, а потом рухнуло вниз. Его догадки оказались правдой. И всё же он до сих пор не мог поверить своим глазам, не мог поверить в то, что это правда. Что его тайным ненавистником оказался…       — Так это был ты? Какого, блять, чёрта? — воскликнул Сокджин, но как-то глухо, потерянно, словно у него воздух выбили из лёгких. Тэхён лишь улыбнулся неприятно и склонил голову набок, внимательно глядя на него. В его взгляде легко угадывалась уже давно знакомая Джину ненависть.