Я люблю гопника

      «Пожалуйста, кто-нибудь, скажите мне, что всё это лишь ебучий сон. Разбудите меня ради всего святого, что осталось в этом мире».       Чонгук стоял в сторонке и смотрел на притихшую троицу, состоявшую из Кимов, и его лицо можно было охарактеризовать как полностью охреневшее. Сокджин замер на мгновение, хотя показалось, что на целую вечность. Сердце его болезненно колотилось. Он и подумать не мог о том, что Тэхён влюблён в Намджуна. Правда, это объясняло все его выходки и агрессивное поведение. Но в голове всё равно не укладывалось.       Вся спесь Джуна куда-то исчезла, словно по мановению волшебной палочки. Джин смотрел на его растерянное лицо, видел, что в его глазах отражалось какое-то подобие сожаления. Для Сокджина всё встало на свои места, но шок никуда не пропал. Стало как-то больно — совсем чуть-чуть.       «И что делать? Почему они молчат? Почему Намджун смотрит на него так?»       — Так не должно быть, — подал голос Джун, и его парень вздрогнул. Тэхён смотрел на друга исподлобья, как на самого ненавистного своего врага. Чон ошарашенно переводил взгляд с одного Кима на другого и приподнимал брови, видимо, стараясь осмыслить всю эту информацию.       Такое даже в манге яойной не найдёшь, читалось на его лице.       — Не должно, — согласился Тэхён на удивление мирно. — Я тоже думал, что пройдёт. И, знаешь, почти прошло же. Пока у тебя не появился он.       Сокджин поймал взгляд Намджуна на себе и вздрогнул. Этот взгляд он понять никак не мог. На секунду ему стало страшно, он побоялся увидеть отвращение в глазах Джуна или что-то подобное. Но так и не смог понять его взора, поэтому лишь отвернулся, отступая и давая этим двоим разобраться со всем самостоятельно.       Сейчас ему лучше не вмешиваться вообще, иначе будет только хуже. Чонгук, видимо, целиком и полностью разделял его мнение.       — И что дальше? Я узнал, что ты до сих пор любишь меня. Что изменилось? Небеса на землю упали? Я перестал любить его? Перестал тебя ненавидеть за всё, что ты делал? Ты моего прощения просишь сейчас, или что?       «Любить его», — отпечаталось где-то на подкорке сознания, и у Сокджина что-то затрепетало в груди. Слишком громкие слова, они же встречаются всего ничего — и знакомы не дольше.       — Прощения? Нет. Я просто… Дал тебе знать. Ты хотел узнать причину, по которой я вытворял всю эту херню — вот тебе и причина. Я довольно ревнив, ты сам знаешь.       — Ты должен понимать, что поступал как мудак, — голос Намджуна стал на несколько тонов грубее. — Если бы я мог ответить на твои чувства, давно бы уже ответил. Это было глупо, Тэ.       Тэхён, глядя на Джуна и неприятно улыбаясь, промолчал. Он дрожит, понял Сокджин, а в глазах его видны слёзы. Тэхён сдерживался изо всех сил, чтобы не впасть в истерику. Джун едва сдерживал вновь подступающую ярость.       — Глупо было надеяться на то, что ты полюбишь меня, — проговорил он негромко, но Намджун его услышал. — Может быть, не сейчас — когда-нибудь. Так я думал раньше.       — Я не думал, что ты настолько наивен.       — Поверь, я сам от себя в шоке, — на некоторое время вновь воцарилось молчание, и Джин опять не мог и слова сказать. У него словно язык отсох, а рот открывался и закрывался словно у рыбы, выброшенной на берег. — Ты прав, Джун. Небеса не упадут на землю, ты не перестанешь любить его и ненавидеть меня. Я не привык просить прощения, потому что слишком гордый для этого.       — Меня не волнует твоя гордость.       — Тебя мои чувства вообще не волнуют никогда. Просто забей, ладно? Как забил в тот раз, когда узнал о моих чувствах. Не думай об этом, наслаждайся обществом Сокджина, — Джин вздрогнул, настолько неожиданно было слышать своё имя из уст Тэхёна. — Но если он разобьёт тебе сердце, то не приходи ко мне плакаться.       — И не подумаю, — фыркнул Намджун. — Я думал, мы охуеть какие друзья.       — Я тоже так думал.       — Но теперь тебе даже на это не стоит надеяться, — Джун подошёл к Сокджину и взял его за руку. Тэхён улыбнулся как-то обречённо — это выражение Джин ни с чем не мог спутать, ведь какое-то время видел такое же в зеркале. — Я тебе сразу отказал, не размусоливая и не давая ложных надежд. Не моя вина, что ты этого не понял.       — Верно, — голос Тэ звучал хрипло и почти что срывался. Сокджин посмотрел на Намджуна, но тот смотрел на друга, теперь уже бывшего, без всяких сожалений.       — Теперь даже не подходи ко мне, понял? И только попробуй приблизиться к Джину и его друзьям, иначе будешь иметь дело со мной.       Тэхён не ответил. Намджун кивнул Чонгуку, и втроём они отправились в сторону универа. Чон постоянно оборачивался, Джин тоже пару раз оглянулся. Тэхён смотрел им вслед некоторое время, а потом развернулся и пошёл в сторону ворот. Намджун даже не остановился и не колебался, когда они шли по коридору, уже давно опустевшему.       По поводу этой драки и ссоры никто ничего не сказал. Джун лишь молча поцеловал Сокджина в щёку и отправился на пары, сам Джин вместе с Чонгуком отправились по своим аудиториям. За ними следила половина универа через окна, как и можно было ожидать. Одногруппники смотрели на Джина, как на восьмое чудо света, но ничего не говорили, слава богу. Юнги в аудитории не было — похоже, он свалил ещё до начала драки.       Парня это, однако, не успокоило. Он видел взгляд Джуна за секунду до того, как они разминулись в коридоре — он наверняка сожалел об этом, был зол и едва сдерживал свою ярость. Если он не успокоится, мало ли что может натворить… Джина бросило в дрожь, но он постарался собрать свои остатки самообладания в кулак и не дрожать как осиновый лист.       Он был уверен, что Тэхён напьётся. Возможно, Намджун тоже. Да и сам Сокджин был бы не против выпить что-нибудь, потому что внутри всё болело, а в голове путались мысли. *       За секунду до начала пиздеца пришло сообщение от Чонгука.       «Прости, Джин. Я всё ему рассказал».       Ким даже не удивился, только почувствовал лёгкую тошноту и потерянность. Он пялился в экран телефона и перечитывал написанное раз за разом. Для Тэхёна ничего не закончилось — теперь ему грозил страшный ураган под именем Мин Юнги.       Цветок выпал из рук, порез на пальце начал сочиться кровью. Джин даже боли не почувствовал — сейчас внутри у него царила какая-то пугающая кристально-чистая пустота. Парень смотрел на белую розу, лежавшую на полу, и думал о Тэхёне, Юнги, Чонгуке и Намджуне. Особенно о последнем. Где он сейчас? Что делает? Джун сбежал буквально с последней пары, на сообщения и звонки Джина не отвечал.       Вскоре Ким понял, что названивать бесполезно. Лучше молча дождаться ответа, чтобы не сделать ещё хуже. Парень поднял цветок и повертел его в руках. За окнами магазина уже стемнело, и минут через тридцать его смена должна быть закончена. Джин отложил цветок, промыл ранку на пальце и глянул в телефон около пяти раз.       Ни Юнги не писал, ни Чонгук, ни Намджун. Тишина.       Сокджин не хотел стать свидетелем ещё одного мордобоя. Сразу перед глазами возникло лицо Тэхёна, а в ушах прозвучал его голос так, словно Джин слышал его наяву. «Я до сих пор люблю тебя, сука!»       Таким тоном не говорят о любви. С таким лицом не признаются в своих чувствах.       Джин осел на пол, его вновь замутило. Он представил, как Юнги и Тэхён дерутся во дворе универа до тех пор, пока кто-нибудь не отключится. Представил, как Джун холодно смотрит на всё это, на то, как его теперь уже не-друга метелят за его ошибки, пытается совладать с собой и не вмешиваться. Представил, что Чонгук и он сам пытается растащить парней по разным концам двора, только вот получается ли?       Дверь в магазин открылась, колокольчик звякнул. Джин лениво поднял голову и сразу же вскочил на ноги. Перед ним предстал Намджун — потерянный, со странным туманным взглядом, а ещё немного побитый.       — Какого чёрта, Джун? — Ким подлетел к нему и обхватил его лицо ладонями, пытаясь поймать взгляд. — Что стряслось? Ты вновь дрался с Тэхёном?       — Юнги знает обо всём, — прохрипел Намджун, и его взор немного прояснился. Но теперь Джину казалось, что сама тоска поселилась в этих тёмных глазах и смотрела на него из самых глубин души Джуна. Парень даже отшатнулся на мгновение. — Только не о том, что мы с тобой вместе. Я встретил его у своего дома, когда собрался к тебе. Мы… Немного повздорили.       Сокджин увидел сбитые окровавленные костяшки и похолодел.       — Зачем он полез к тебе?       — Спрашивал, где найти Тэхёна. Я назвал адрес. Он поехал разбираться.       Нет. Джин провёл рукой по лицу и вновь посмотрел на Намджуна. Он понимал, что Мина уже ничто не остановит. Быть может, им обоим не стоит в это вмешиваться?       — Пусть разберутся сами, — проговорил Джун, словно прочитав его мысли. Тоски в его взгляде стало только больше. — Я не хочу лезть к ним, потому что… Сам знаешь.       «Ты полезешь защищать Тэхёна несмотря ни на что. Конечно, я знаю это». Джин не сказал этого вслух — лишь подошёл к Намджуну ближе и поцеловал, приобнимая за плечи. Может быть, он пытался так успокоиться и успокоить Джуна заодно? Благо, паршивее на душе не стало, хотя, куда уж хуже.       Джин отстранился.       — Я готов весь этот магазин разнести, — прошептал Намджун, глядя ему прямо в глаза и будто рассказывая самый страшный свой секрет. Сокджин заметил, что зрачки у него расширены. — Ты не представляешь, как я зол.       — Да. Не представляю, — Сокджин обнял Джуна, и тот начал целовать его шею, покусывая и словно стараясь забыться. Парень судорожно выдохнул, прижимая Кима к себе ещё ближе.       — Единственное, чего я сейчас хочу — это напиться до полного неадеквата.       — Понимаю, Джун. Я всё понимаю, — шептал Сокджин, гладя Намджуна по голове и стараясь как-то успокоить. Их обоих страшно трясло — непонятно ещё, кого больше. — Тише, тише. Всё хорошо. Если хочешь — иди напейся. Может быть, тебе станет легче после этого?       — Не станет. Ещё херовее будет, я знаю, — Намджун ощутимо прикусил кожу Джина где-то на сгибе между шеей и плечом, и парень почувствовал, как мурашки бегут по всему телу. Джун отстранился, его руки поглаживали щёки Сокджина так ласково, но пальцы дрожали. «Он боится причинить мне боль».       — Тогда что будешь делать?       Джун смотрел на него долго-долго.       — Поехали ко мне, — внезапно проговорил он, и сердце Джина забилось сильнее, чем билось до этого.