Я люблю гопника

      На следующий день Юнги пришёл довольный как объевшийся котяра, ещё и над Джином подшучивал весь день. Это его состояние продлилось и на следующий день, и на день после этого, и вообще на всю неделю подряд, если не больше. Сокджин постоянно ходил с Намджуном едва ли не под ручку и немного нервничал, чувствовал себя странно после всего, что случилось. Мин не говорил ни слова ни о Тэхёне, ни о том, что собирался его отмудохать. Быть может, это было и к лучшему?       Сам Тэхён в универе не появлялся. Джин подумывал о том, что Юнги отделал его настолько, что пришлось в больницу везти. У Джуна спрашивать было бесполезно, он о Тэхёне тоже не говорил и старался вести себя как ни в чём не бывало.       — Чонгуки сегодня странный какой-то, — протянул Джин, глядя на Чона, который буквально бегом вылетел из столовой с крайне задумчивым лицом. Намджун с невозмутимым видом поедал лапшу, словно в этом и заключался весь смысл его жизни, а сам незаметно мацал его коленку под столом.       Очень, сука, беспалевно. Юнги сидел напротив и посасывал сок из трубочки с подозрительно невинным лицом.       — Да о педиках своих думает опять, — проговорил Мин, а Джин едва не задохнулся, потому что рука Намджуна переместилась вверх, и пальцы начали поглаживать внутреннюю сторону бедра. — Кстати, о пидорах. Вы же…       Джин подавился, Намджун закашлялся и тут же убрал руку, его лицо как-то странно посинело. Юнги смотрел на них удивлённо, а у Сокджина в голове крутилась лишь одна дебильная мысль: «Он знает про нас, он про нас знает!»       — Вы чего, с ума, что ли, сошли, — всё так же удивлённо проговорил Юнги и, подождав, пока они прокашляются, продолжил свою мысль. — Есть надо аккуратнее, придурки. Так вот, о чём я. Слышали, что нашего физрука кто-то из перваков в гей-баре видел? Походу, наш обворожительный мужчина, которому строит глазки большая часть девушек, всё же девушками не интересуется.       Джин переглянулся с Намджуном и едва не засмеялся — тот выглядел так, словно его огрели мешком по голове. Сокджин и сам испугался до усрачки и сейчас испытывал неподдельное облегчение.       — Расскажи это Чонгуку, — нервно посмеялся Джин. — Его эта тема заинтересует куда больше, чем нас.       — Да ну, — Юнги прищурился, хитро улыбаясь. — Вы же у нас теперь самая голубая парочка. Думал, вам будет интересно узнать вашего собрата по несчастью.       — Вон отсюда, — почти одновременно проговорили Сокджин с Намджуном, а Юнги едва не загнулся от хохота. Сердце Джина всё ещё немного пошаливало, а кашель так и рвался из горла.       — Ладно, пойду покурю, пока время есть, — Мин встал из-за стола и потянулся. — Кто со мной?       — Я ещё не доел, — и Намджун вновь принялся за свою дебильную лапшу. Джин лишь молча указал на свою тарелку, пустую лишь наполовину, и Юнги, пожав плечами, удалился, напоследок вновь отпуская какую-то охуительную шуточку.       Как только он скрылся из столовой, Джин в гневе ударил Джуна палочками.       — С ума сошёл? А если бы он увидел, как ты меня наглаживаешь? — прошипел он как можно тише, потому что за соседними столиками начали на них оглядываться. Джун приподнял брови и пожевал немного прежде, чем ответить.       — Ну не увидел же, верно?       Замечательный ответ.       — Дурак, — Джин пихнул своего парня в плечо. — Больше при нём так не делай, понял меня?       — И как долго мне скрывать свои высокие чувства к тебе, дорогой?       Сокджин помрачнел и отодвинул от себя тарелку. Как странно, даже аппетит весь пропал.       — Просто мне кажется, что он догадывается, что мы вместе, — проговорил Намджун куда серьёзнее, чем до этого, а Джин воззрился на него почти в ужасе. — Что? Это всего лишь моё предположение. Это же Юнги — он знает про тебя такое, чего ты сам про себя не знаешь.       И то верно.       — И всё же, давай так не палиться, хорошо?       Намджун смотрел на него как на самое милое существо на этой планете, а потом вдруг протянул руку и погладил его по волосам.       — Как скажешь, — и улыбнулся, боги, улыбнулся так, что в другой ситуации и в другом месте Джин бы его поцеловал и затискал, но он лишь отвернулся с глупой улыбкой и продолжил уплетать свой обед. *       Тэхён открыл дверь, не глядя, кто пришёл, и тут же пожалел об этом.       — Ты заебал, знаешь? — устало проговорил он, на что Чонгук лишь пожал плечами. Губы его тронула лёгкая странная улыбка. — Говори, зачем пришёл, и проваливай.       — Тебя неделю не было в универе. Я решил проведать, как ты.       Нет уж. Достаточно, что он видел слёзы Тэхёна в тот день, теперь ещё жалеть его будет? Парень ощутил уже знакомое раздражение и злость.       — В заботливые мамочки податься решил? Я приду в универ, когда захочу. Если мне вздумается — вообще не приду. Тебе какое дело?       — Это из-за Намджуна? — в лоб спросил Чонгук, а у Тэхёна словно воздух выбило из лёгких.       Да. Из-за него. Из-за этой поганой любви.       — Пошёл на хуй.       — Тэхён, — парень хотел закрыть дверь, но Чон удержал её ногой и втиснулся в квартиру почти наполовину. — Хватит жрать себя этим. Он раньше не любил тебя, и теперь не полюбит, как бы ты ни убивался. Ему тоже хуёво, поверь мне, но он же держится.       Он со своим сахарным мальчиком, ему нормально. Тэхён почувствовал, как слёзы скапливаются в уголках глаз. Нет, только не снова!       — Уходи, — проговорил он, разделяя каждый чёртов слог. Почему этот придурок не уходит, почему не слушает его? — Лучше уходи, иначе я тебе ебало раскрашу.       — Лучше приди в универ завтра и убедись, что жизнь продолжается, — отчеканил Чонгук, глядя на него серьёзным взглядом. — Если ты запрёшься в четырёх стенах и в себе, станет лишь хуже. Так что проветри мозги и перестань себя жалеть.       Тэхёну всё-таки удалось закрыть чёртову дверь. Парень щёлкнул щеколдой и, запустив руки в волосы, опустился на колени. Чонгук по ту сторону двери всё ещё стоял, не собираясь уходить.       Пусть он уйдёт поскорее, пусть отстанет…       Спустя вечность в подъезде раздался звук чужих шагов. Чон ушёл, и Тэхён взглянул в глазок, чтобы проверить. Ему вдруг захотелось остановить засранца и извиниться за грубые слова, но он одёрнул себя и пошёл обратно на диван.       «Перестань себя жалеть». Ничего этот Чонгук не понимает. Тэхён уже давно привык не жалеть себя — он привык себя ненавидеть. Ненавидеть свои чувства, которые хочется вырвать из груди и растоптать жестоко и безжалостно, потому что они не нужны. Лишние, ненужные, неважные, как и он сам.       Даже дружбу с Намджуном проебал. Действовал на одной лишь ненависти, на порыве эмоций, и к чему это привело?       «Жизнь продолжается».       Тэхёну казалось, что его жизнь уже давно должна была закончиться. Ещё в старшей школе, когда в ответ на отчаянный поцелуй его оттолкнули с каким-то потрясённым ужасом в глазах.       Утром он проснулся часов в шесть и ещё немного тупил, глядя в потолок. «Я не послушаю этого придурка, — подумал он, когда стрелка часов показала без пяти семь. — Я не пойду в универ. Никогда больше туда не приду».       И всё же, когда часы показывали почти восемь, он уже мчался на своём мотоцикле, подрагивая от непривычно холодного ветра.       Ожидаемо — Джун не обращал на него внимания. Может быть, это было и к лучшему. Тэхён прошмыгнул на заднюю парту ближе к окну и сидел там всю пару, пока преподаватель нудно читал свою лекцию.       Парень старался всеми силами не смотреть на Намджуна, и пока у него неплохо получалось. Вид за окном немного заебал, конечно, но отвлекал от ненужных мыслей. Монотонный голос препода навеял скуку, и Тэ едва не уснул — проснулся лишь когда кто-то из однокурсников толкнул его в плечо.       Какие все, блять, заботливые.       День пролетал на удивление быстро. Тэхён и оглянуться не успел, как наступила большая перемена. Желудок радостно завыл, напоминая, что его хозяин ничего не ел дня этак три, выживая за счёт сначала пива, а потом минералки, попеременно обнимаясь с белым другом в туалете.       Конечно же, первым делом, когда он зашёл в столовку, в глаза бросился Намджун со своим Сокджином. И Юнги здесь, и Чонгук — все в сборе. Тэхён скрипнул зубами, отворачиваясь, набрал еды побольше и наткнулся взглядом на Хосока и Чимина, рядом с которыми место было свободно. Недолго думая, парень подлетел к ним и уселся напротив друга.       Чон с Паком не стали изменять себе — всегда и везде были вместе и словно бы не надоедали друг другу. До тех пор, пока Тэхён не подсел к ним, они о чём-то увлечённо болтали и смеялись, как обычно, а потом Хосок вдруг помрачнел и откинулся на спинку стула, глядя на друга недовольным взглядом.       «Он знает всё», — мрачно подумал Тэхён и заметил, что Чон держит своего ненаглядного за руку.       — Вам ещё не надоело друг с другом постоянно быть? — слишком резко спросил он, глядя на их сцепленные пальцы.       — Тебе ещё не надоело страдать по Джуну? — бросил в ответ Хосок, и Тэ уже хотел было шикнуть на него, но запоздало вспомнил, что Чимин уже лет пять не посторонний. Между ними не было какой-то там офигенной дружбы, но Пак знал всё о них и не раз помогал в трудных ситуациях, так что его можно было считать полноправным членом их ебанутой «семьи».       — Уделал, — признал Тэхён с якобы непринуждённым смешком. — Кто рассказал тебе обо всей этой херне?       — Намджун, в отличие от некоторых, свои чувства и опасения не замалчивает.       — Ты мне сейчас нотации читать будешь?       — Я тебе не мамочка, чтобы нотации читать. Но впредь, будь добр, прежде чем совершать глупость, лучше подумай головой, а не жопой, и приди хотя бы ко мне, чтобы спросить совета.       Тэхён разозлился.       — Тоже мне, блять, советчик нашёлся.       — Хватит, парни, — бросил Чимин, когда Хо было открыл рот, чтобы сказать что-то явно неприятное. Но Тэхёна уже было не остановить.       — Прежде, чем советы раздавать, надо хотя бы знать мои ощущения от всего этого. Побывать в моей шкуре хотя бы некоторое время. Ты никогда такого не испытывал, Хоби. Тебе не понять, что я чувствую сейчас.       Только через секунду, когда лицо Хосока помрачнело, а кулаки сжались, Тэхён понял, что за хуйню он сейчас сказал.       Конечно, Хосок знал. «Какой же я дурак, — с какой-то потаённой паникой подумал Тэ, глядя на Чона, ярость которого напугала даже Чимина, привыкшего к его заскокам. — Сейчас ещё и его потеряю из-за своей глупости. Ким Тэхён, хуже тебя в этом универе ещё никого не придумали».       — Я знаю, что это такое — страдать по тому, кого любишь, — Хосок вновь взял побледневшего Чимина за руку. — Помнишь, я влюбился в него, когда он с кем-то встречался? Тот парень был частью нашей старой компании, и я каждый чёртов день видел, как он обнимал Чимина, целовал его. Я каждый день видел это, видел эти ебучие синяки и засосы, которые тот ублюдок оставлял на нём, словно собственность свою помечая. Я знаю, каково это, когда твоего любимого везут, блять, в больницу из-за перелома руки, знаю, каково это, когда он с синяками на лице плачет из-за уёбка, который своей «любовью» портит ему жизнь. Я терпел лишь до того дня, ты же это помнишь, Тэ. А потом мы всей компанией пошли к этому уроду. Это же был первый человек, которого я отпиздил, верно?       — Хоби, перестань, — Чимин поцеловал его в щёку и успокаивающе гладил его дрожащие от ярости руки. — Этого человека сейчас нет, я с тобой. Успокойся.       Тэхён смотрел на них и вспоминал. Сейчас Пак ходит весь свежий, сияющий улыбкой и радостный, когда как раньше по нему было видно, что он от своего бывшего был готов на другой континент сбежать. Хосок боролся за свою любовь и победил. Тэхён боролся и проиграл, потому что боролся неправильно.       Нужно ли вообще было делать всю эту херню? Нужно ли было добиваться любви Джуна вообще?       Дурак. Какой же он дурак, блять…       — Так что прежде, чем тыкать мне тем, что я ничего не понимаю, лучше заткнись и перестань выделываться, — Хосок поднялся из-за стола и смотрел на Тэхёна ледяным взглядом. Ким чувствовал, что теряет его. Этого нельзя допустить. Если он скажет что-то не то, если он вообще промолчит, у него больше не останется друзей. Он вновь будет один. — Знаешь, что я думаю по этому поводу? Ты любил его раньше, не спорю. Но сейчас это не так. Ты просто хватаешься за прошлое, потому что тебе кажется, что кроме Намджуна у тебя никого не будет больше. Но… Посмотри назад. Всю неделю ко мне и Чимину подходил Чонгук и спрашивал, здоров ли ты. Вчера он сбежал с пар и, держу пари, пошёл к тебе. И прямо сейчас он смотрит на тебя, беспокоится за тебя и бегает за тобой. Может быть, не стоит отвергать его внимание к тебе и постараться принять его? Он же не хочет тебе зла. Одумайся уже, Тэ. Хватит жить прошлым и страдать из-за этого. Намджун счастлив, я счастлив, и ты будь. Я не хочу видеть тебя вечно разбитым и страдающим по тому, чего ты не чувствуешь.       Хосок хотел было уйти, но Тэ схватил его за край рубашки, не давая уйти. Сердце билось оглушительно, а в голове была полнейшая каша.       Он должен сказать это, должен хотя бы раз в жизни послушать мозг, а не другое то место, которым он думал всю свою никчёмную жизнь.       — Прости, Хо, — выдавил он, не поднимая головы. Перед другом было ужасно стыдно. — Прости меня. Я ебучий эгоист, всегда только о себе и думаю. Не злись на меня… и не уходи, пожалуйста.       Чимин застыл напротив, Хосок некоторое время молчал. Тэхён чувствовал на себе его взгляд и боялся, что его не простят. Чон выдернул рубашку из его руки и уселся обратно на своё место, приподнимая уголки губ в доброй улыбке.       — Я, конечно, зол на тебя, потому что ты тот ещё мудила, Тэ. Но я же твой друг. Я не брошу тебя никогда, понял меня? Даже несмотря на то, что ты натворил. И ещё… Просто, когда переболит… Поговори с Джуном. Я думаю, если вы решите всё и расставите все точки над «i», он тебя простит.       Тэхён вздохнул сначала с облегчением, а потом ему стало грустно.       — Не простит, Хо. Я, блин, покушался на его парня несколько раз. Такое простить невозможно.       — Увидим, — глубокомысленно произнёс Хосок, а Чимин вдруг улыбнулся.       — Может быть, в знак чудесного примирения, пойдём после пар и по пивку пропустим?       — Не-е-ет, — рассмеялся Тэхён, в кои-то веки искренне. — Я его столько выпил за эту неделю, что тошнит уже просто.       — Окей, для нашего болезненного закажем минералочки и будем дразнить его алкоголем, — Чон увернулся от полетевшей в него трубочки из сока и заржал. — Что ты как барышня, Тэ. Лучше ешь давай… Только постарайся потом до туалета добежать.       — Да иди ты, — Тэхён оглянулся и увидел, что Джун с Сокджином выходят из столовой. Тэхён не хотел на них смотреть, но взгляд сам собой упал на это — пока никто не видел, Джун взъерошил волосы Джина и взял его за руку. Парень едва проглотил пищу, почти не прожевав, и встретился взглядом с Чонгуком. Тот долго-долго смотрел на него странным взором, и Тэхён отвернулся, возвращаясь к разговору с Хосоком и Чимином. Сейчас он очень странно себя чувствовал.       Пожалуй, ему просто нужно переварить всю эту херню как следует.