Моего огня хватит и на двоих

3 месяца спустя после выступления на руинах театра…

      Телефонный звонок проз­ве­нел до тош­но­ты пред­ска­зу­емо и не­веро­ят­но­ про­тив­но. Ес­ли с чем и мож­но бы­ло срав­нить этот зву­к, так с виз­жа­ни­ем элек­три­чес­кой дре­ли, которая упорно ввин­чи­ва­лась в стенки черепа.       Че­рез незагороженную серую занавеску в комнату проникал тусклый луч света, и по ком­на­те гу­лял прохладный ве­те­рок, заставивший свинку поёжиться. Где-то на ули­це, бы­л слышен шум проснувшегося города, а за хлипкой стеной, будто из картона, соседи решили не затягивать с выяснением своих сложных отношений.       Розита пробурчала в подушку что-то невнятное и перевернулась, заставляя старую кровать под ней издать мучительный стон.       Просыпаться ужасно не хотелось. Но и на звонок кроме неё никто не ответит…       Женщина протянула руку к тумбе, что бы достать телефон и возможно поднять трубку. А скорее всего сбросить. Но источника адского звука там не оказалось. Даже странно.       С тяжёлым вздохом Розита попыталась открыть глаза. Свет сразу же попал на неё, от чего хрюшка зажмурилась. Она сладко зевнула и потянулась. Во время беглого осмотра комнаты, выяснилось, что телефон на столе. Тянуться явно придётся дальше.       Наконец Розита сонно ответила: — Да? — С добрым утром, дорогая! — очень весело раздалось на том конце провода. Понятно. Это снова Бастер Мун проверяет, всё ли у неё хорошо. Она падает на кровать, вздыхая, когда в мыслях проносятся довольно грубые ответы, которые отзываются белым шумом в голове. — Доброе, мистер Мун… — Розита тихо усмехнулась. Это утро точно не доброе. Уже как два месяца утро не бывает добрым. — Надеюсь, тебе хорошо спалось. Я вот что звоню, сегодня можешь не приходить в театр, меня не будет. — голос Бастера был наполнен жизнью и энергией. Для него явно намечалось что-то важное — Мне сообщили, что миссис Кауди, тигрица из Паферсити, готова меня принять. Если встреча пройдёт удачно, представляешь, какого спонсора мы можем заполучить? Это же просто чудесно! Нас будет ждать просто огромный провыв, наша известность распространится в более большие города! — Конечно. — слишком сухо ответила свинка, всё выслушивая и выслушивая нескончаемый поток информации. В последнее время театр стал её единственным увлечением, но вникать во все детали, что приходилось делать Бастеру, она не хотела. Она только выступает.        Да. Выступает. При чём очень часто. Иногда одна, иногда с кем-нибудь в паре. Ведь после того концерта под открытым небом дела резко пошли в гору. Билеты на представления раскупались мгновенно, словно горячие пирожки на рынке. Каждый раз театр был забит битком. Особенно было тесно, когда сама Нейна Нудлман решила напомнить о себе и выступить в последний раз.       Наконец-то закончив свой эмоциональный монолог, Мун понял, что скорее всего собеседница его даже не слушает. — Что-то ты сегодня не в духе. — в голосе проскользнули нотки лёгкой обиды — Кстати, Мина интересовалась, всё ли в порядке? — Да, в полном. Только странно, что соседи уже шумят. Я ведь обычно встаю пораньше… — Пораньше? Розита, ты наверно шутишь? Уже полдень! — директор театра явно пребывал в недоумении. Но она не в состоянии шутить. Женщина нахмурила брови и глянула на часы. Вот же! А он прав. Заспалась она сегодня.        Попрощавшись, Розита медленно поднялась с постели, ноги плохо слушались, а голова кружилась, будто она была пьяна. Ей пришлось несколько минут посидеть на краю кровати, чтобы прийти в себя. Наконец, собрав все свои силы, Розита, слегка покачиваясь, направилась в душ.

***

      Запах терпкого кофе и свежей выпечки плавно витал по помещению. То одному посетителю аппетит подразнит, то другого заставит принюхиваться, потягивая носом в сторону кухни. Даже невзрачная погода за окном прибавляла очарования этому месту. На окне образовались небольшие потёки, будто слёзы, от первых капель дождя.        Зверей в кафе было очень мало. Лишь тихая, но очень навязчивая мелодия нарушала тишину. Расположившись в углу зала у окна, Розита погрузилась в свои мысли. Мрачное настроение бродило неподалёку, не отходя дальше, чем на два метра.       Перед ней стояла кружка бодрящего напитка, а в руках — книга. Очередной сопливый роман, который она нашла в библиотеке. Свинка его даже не читала, а тупо пялилась на бумагу, изредка переворачивая страницы.       Через добрых двадцать минут глупой игры в «гляделки», её охватило странное и неприятное чувство. Голова раскалывалась на части, и в спину будто воткнулось что-то острое.       Кофе давно остыл, мокрый, сырой воздух проник в помещение. Женщина продолжала сидеть за столом, подтянув под себя ноги и подперев рукой голову, немного надавливая на щеку.       И тут до неё долетели обрывки фразы из-за соседнего столика: — Он не мог… Позвони ему, ведь он обещал… — и приглушенные всхлипы. Розита чётко ощутила жгучую боль в этих словах. Ей так это знакомо. Она ведь сама в точно таком же положении. Положении брошенного человека. Брошенного одинокого человека без капли воли к жизни после пережитого горя       От своих же мыслей, тело хрюшки задрожало, а горькие слёзы застряли где-то глубоко в горле. Она тяжело вздохнула и с шумом опустила голову на стол, накрыв её руками.       А песня из радио всё играла и играла, не замечая её. Никто не замечал. В пол уха свинке удалось уловить смысл строчек. Приятный женский голос пел о родных, о семейном счастье и любви.       Да что же это за день такой?! Розита, не сумев сдержать всхлипов, подскочила и отправилась в туалет, с твердым намерением умыться и успокоиться.       Воздух уборной встретил её спасительным холодом, который был как нельзя кстати. Розита приложила разгорячённый лоб к ледяному зеркалу. После этого стало чуть лучше. Но вновь волна эмоций и воспоминаний захлестнула свинку. В горле образовался тугой узел, провоцируя резкий кашель.       Боль. Отчаяние. Боль. Отсутствие какого-либо интереса к жизни. Снова боль. Навряд ли тот, кто не терял любимых, сможет понять. Прошло два месяца. Ровно два месяца назад ощущение жизни оборвалось. Сразу после того как легкий холодок смерти коснулся щеки Розиты. Холодок, означающий, что они ушли. Навсегда. Оставили её. Одну. А ведь она верила. Верила в то, что они всегда будут вместе, что жить они будут счастливо. Но настал конец. Самый настоящий конец.        Даже спустя такое продолжительное время воспоминания были свежи, будто это случилось только вчера…       Она задержалась.       Засиделась вместе с друзьями после очередного удачного выступления. Так как на город опустилась ночь, домой её вёз Джонни. Всю дорогу они мило беседовали, но у Розиты появилось очень нехорошее предчувствие. А интуиция подводила её крайне редко, к сожалению.       Ещё издалека женщина заметила толпу, собравшуюся на улице. Зачем они здесь собрались? Что им нужно? Столько вопросов… Но вскоре всё стало ясно.       Выскочив из машины, она наконец увидела, почему её соседи взволнованно роптали. Все они глядели на горящий яростным пламенем дом. Её дом. Свинки, что сейчас стоит, упав на колени, и захлёбывается слезами. — Норман! Дети! — звала она в отчаянии. Но их нигде не было. Розита рванула сквозь толпу, распихивая всех локтями. Ей что-то кричали вслед, кто-то пытался схватить за руку, но она уворачивалась, пиналась, отбрыкивалась, прорываясь через толщу людей к дому, ближе к пламени, пытаясь удержать в себе подступающие слезы.       Вырвавшись из толпы, женщина побежала к дому, не боясь ни огня, ни дыма, лишь желая найти и спасти родных. Не важно, что она может пострадать, о себе она думала в последнюю очередь. Сейчас она должна быть там. Вместе с ними. Внезапно чьи-то сильные руки всё-таки схватили её и потянули назад. — Нет! Не трогай меня! — истошно завопила Розита, отчаянно вырываясь из крепких объятий незнакомца. Разумеется, безрезультатно: хватка у него была стальная. — Отпусти! Там мои дети! Я… Я должна…       Слёзы не дали ей договорить фразу, застилая глаза. Оставив попытки освободиться, она просто зарыдала. Её душу наполнили горе и чувство вины. И пустота. Пожирающая, раздирающая изнутри на мелкие кусочки, словно адская мясорубка. — Успокойся, не плачь… — чей-то голос раздался прямо у Розиты над ухом. Такой до боли знакомый… Джонни. Она совсем забыла, что он ещё здесь. Теперь стоять в кольце рук стало немного приятнее. — Я рядом, всё хорошо. Поедем ко мне… — Но… — она не могла уехать! Так нельзя! Нужно попытаться найти свою семью. Кинуться в пламя, обжигаясь и крича от боли, но вытащить их оттуда! — Никаких но! — Джонни поднял совершенно опустошенную свинку на руки и, пробиваясь сквозь толпу, направился к дороге. В глазах у Розиты всё поплыло и последнее что она увидела, это полыхающий дом и подъехавшую пожарную машину…       Розита не сразу почувствовала, что снова плачет. Она сползла вниз по стене и теперь сидела на ледяном полу. Вокруг было тихо. Только одинокие капли воды, падающие из не закрытого крана, стучали по раковине. И крик. Громкий, оглушающий. Это кричала она. Но никто его не услышит. Он внутри неё.       Что-то она засиделась…       Дверь на улицу резко распахнулась. Вот и дождь начался. Даже пусть и мелкий. Плотный потолок из серых туч потемнел, а холодный поток воздуха сбивал с ног. Ну что же. Делать нечего.       Розита с усилием разжала пальцы, отлепившись от ручки двери, и на негнущихся и совершенно не слушавшихся ногах, поплелась сквозь пелену дождя…       Наверное каждый знает это чувство, когда прохладные капельки воды падают тебе на лицо и кожу, пробираются под одежду, текут вдоль тела, повторяя каждый его изгиб. Да. Сейчас был именно такой момент, когда хрюшка могла немного расслабиться. Поэтому она запела.

Every night in my dreams I see you, I feel you, That is how I know you go on Far across the distance and spaces between us You have come to show you go on

      Розита вложила в эту песню всё. Все свои чувства. Всю грусть. Всё отчаяние. Всю любовь к потерянной семье. К Норману.

Near, far, wherever you are I believe that the heart does go on Once more you open the door And you’re here in my heart And my heart will go on and on

      Казалось, что дождь и ветер запели вместе с ней, ощущая всю её боль. Женщина, уже промокшая до нитки, скинула с себя отяжелевшую кофту, оставшись в тонкой розовой рубашке.

Love can touch us one time and last for a lifetime And never let go till we’re gone Love was when I loved you One true time I hold to In my life we’ll always go on Near, far, wherever you are I believe that the heart does go on Once more you open the door And you’re here in my heart And my heart will go on and on

      Она не знала где находилась. Она просто шла вперёд. Музыка и песня охватили её с ног до головы. Редкие прохожие с неодобрением косились на поющую свинку, всё больше кутаясь в тёплые куртки и прячась под надёжными зонтами.

You’re here, there’s nothing I fear, And I know that my heart will go on We’ll stay forever this way You are safe in my heart And my heart will go on and on

      Дождь почти кончился, остались лишь мелкие капли, летящие с веток.       Она забрела в абсолютно пустой парк. Сверху на Розиту глядели пожелтевшие деревья-великаны, а мутная вода затекала в туфли, совершенно не предназначенные для такой погоды. Стало холодно, и женщина сильно пожалела о том, что в порыве чувств выбросила кофту. Как бы ей сейчас хотелось сидеть дома, закутавшись в тёплый плед и попивая чай. К ней снова вернулась печаль.       Сзади кто-то закряхтел, выводя хрюшку из задумчивости. Сегодня она слишком много думала. — Розита? Это есть ты? — раздалось удивлённо. Какой знакомый голос… И ещё этот акцент… Ну конечно! — Гюнтер! — Розита развернулась и увидела своего хорошего друга и напарника. Он улыбался. Улыбался так, как умеет только он. Со всей своей добротой и искренностью. Прямо как ребёнок, ещё не познавший горя и предательства. — Что ты здесь делать? Да ещё и без кофты! — быстрым шагом Гюнтер приблизился к ней и, игнорируя слабые протесты, накинул на женщину свою куртку. — Так гораздо лучше.       Но сама Розита так не считала. На ней куртка сидела нелепо. Огромная, с ужасными блёстками, она висела на ней, словно мешок. Но, чтобы не обидеть друга, свинка промолчала. Зато не так холодно. — Не стоило… — она смущённо улыбнулась, опустив вгляд. И всё-таки ей было приятно такое проявление заботы, хоть это и была просто куртка. Мужчина лишь махнул рукой.       Повисла напряжённая тишина. Розита снова помрачнела, погружаясь в свои мысли, а Гюнтер замялся, явно не зная, что нужно делать в такой ситуации. — Рассказывай, что случилось с тобой. — уверенно произнёс он, так и не найдя более подходящих слов.       Свинка подняла на него свой печальный взгляд. Мысли вихрем закружились в её голове. Зачем это? Ему что, действительно интересно? Разве он сможет чем-то помочь? Недоумение и неуверенность смешались на её лице.       Но она решилась высказать. Высказать всё то, что накопилось у неё на душе за два месяца после их… ухода. Наконец-то выговориться!       Он не перебивал. Не задавал вопросов. Но очень внимательно слушал. Понимал ведь, как ей тяжело, хоть она и не показывала это.       Излив Гюнтеру все свои чувства, женщина почувствовала себя легче. Будто огромная глыба чего-то мерзкого и склизкого наконец сползла с её опустошённой души. Остался лишь тугой узел в горле, из-за которого больно вновь вздохнуть полной грудью. Послышался горький всхлип. — Ну что ты? Не плачь. — мужчина попытался сочувственно погладить её по руке, но свинка отступила в сторону. — Куда же делась твоя былая страсть? — Её нет! Мой огонь потух… И кажется, навсегда. — она снова всхлипывает. И этот звук эхом отдается в груди Гюнтера.       Ему хотелось так много у неё спросить. Так много сказать. Но это должно остаться в нем. Он понял, что не спросит. Не скажет. Не в этот раз…       В какое-то мгновение он оказался возле неё. Всего в одном шаге. Настолько близко, что до него доходило её горячее дыхание. Свин понял, что сейчас она, как никогда раньше, нуждается в поддержке. Рывок. И вот она уже стоит в его объятиях.       Этот неожиданный поступок смутил Розиту. Вначале она захотела отстраниться и уйти, продолжая ронять горькие слёзы на асфальт. Но тут она почувствовала тепло. Не только исходящее от его тела, но и душевное. Ей давно не было так приятно. Уткнувшись носом в его плечо, она закрыла глаза и пробормотала: — Спасибо…       Гюнтер задержал дыхание, прижимая к себе свинку, боясь нарушить момент своим вздохом, что так сильно рвался наружу. Ему было так хорошо, что не хотелось отпускать это нежное создание из своих объятий.       Если бы она сейчас посмотрела на него, то увидела, что в его взгляде что-то изменилось. Словно на пару секунд с него наконец-то сползла маска, скрывающая его истинные чувства. В глазах мужчины на мгновение загорелся странный огонёк. Неужели это был огонёк… надежды? — Не надо так волноваться, моего огня хватать и на двоих. — он говорит тихо, почти шепчет, мягко поглаживая хрюшку по спине — И теперь ты не быть одна…       Как бы Гюнтер не старался,  Розита всё же услышала последнюю фразу, залившись краской. Хорошо что он этого не увидел.

И тут у неё мелькнула безумная мысль. А что если…?