В поисках нефритового скипетра

Ночную тишину разрезал дикий вой. Царица тьмы Луна с интересом внимала посвященной ей песне. Яркие звезды мерцали на небе и казались с этой высоты близкими — протяни руку, и коснешься их холодной красоты. Темные горы хранили таинственное молчание. Стоящая на небольшом уступе фигура, завернутая с ног до головы в черный балахон, окинула цепким взглядом окрестности, прислушалась к волчьему вою и скрылась в пещере.

*****

— Ты все подготовил, Хангён? — обратился Хичоль к своему помощнику. — Да, Хиро получил конверт и указания, комната для гостя готова. Но, — Хангён замялся. — Что тебя беспокоит? — насторожился Хичоль. — Говори. — Ты уверен, что рыбка клюнет? — с беспокойством в голосе спросил помощник. — Уверен. Хиро справится с задачей, ему ничего не стоит очаровать, заинтересовать и убедить любого. А что, какие-то проблемы? — Хичоль заинтересованно посмотрел на Хангёна. — Нет, пока проблем нет, но неспокойно что-то на душе. Еще и Хёкки как снег на голову свалился. — Да прекрати, это дитя ни о чем не догадывается, — перебил его Хи. — Да и куда ему еще приезжать, как не домой? — подмигнул он помощнику. Сквозь плотно задернутые тяжелые занавески не пробивался ни один солнечный луч. В комнате царил полумрак. Мерно тикали дорогие, выполненные в форме старинного фрегата настольные часы на прикроватной тумбочке. Очертания огромной кровати, скрытой за тончайшим пологом; старинный добротный шкаф, сделанный из того же красного дерева, что и столик с кроватью; камин, на выступах которого по краям расположились позолоченные канделябры, а между ними, украшая стену, висел старинный меч — всё это придавало комнате некий средневековый шарм в пику современному креслу, стоящему по другую сторону столика, на котором была аккуратно сложена одежда, и небрежно лежащему рядом с часами закрытому ноутбуку. Хозяин ноутбука, светловолосый молодой человек, закутавшись по самую макушку в одеяло, бессовестно спал в этот обеденный час. Впрочем, он заслужил свой отдых, успешно защитив дипломную работу. И теперь подающий надежды молодой историк приехал к двоюродному брату, живущему в своем особняке на небольшом островке в Южно-корейском море, чтобы отдохнуть, загореть, набраться сил и определиться с дальнейшим выбором. Университет предлагал грант своему лучшему студенту с кафедры истории, чтобы тот мог продолжить обучение в магистратуре, также молодому уже специалисту поступили несколько заманчивых предложений из музеев, нуждающихся в хороших историках, но самому бывшему студенту по душе был поиск различных исторических ценностей. Однажды, попав по распределению на археологические раскопки в Непал во время практики, он влюбился в это дело и хотел бы посвятить поиску исторических сокровищ свою жизнь. Его не пугали незнакомые страны, люди, лишения лагерной жизни, пыль, грязь, жара и другие прелести раскопок, ведь найденная старинная чаша или горшок, да даже просто черепок давали простор фантазии, пробуждали азарт и делали жизнь намного интересней. А в это время за обеденным столом Хангён получил смс-сообщение и выдохнул с облегчением, кивая Хичолю. Хозяин особняка закрыл глаза, откидываясь на высокую спинку стула. Наконец-то он приблизился к своей цели почти вплотную. Хи открыл глаза и посмотрел на помощника, тот поежился: на губах Хичоля играла мечтательная улыбка, а в глазах стоял хищный блеск.

*****

Еще в детстве душой Кима завладела идея властвования над миром. Он потратил годы для ее осуществления, терпеливо, шаг за шагом, идя к намеченной цели, и сейчас тем более не собирался отступать. Как-то раз десятилетний Хичоль нашел в отцовской библиотеке странный фолиант. Книга была написана от руки какими-то непонятными иероглифами: не то китайскими, не то японскими. Но больше всего привлекли его взор изображения. Нарисованные искусным художником, они словно играли всеми своими цветами, оживали под взглядом и хотели о чем-то рассказать мальчику. «Алмазное сердце», казалось Хи, сейчас забьется под детскими пальчиками, он даже чувствовал его тепло. Рисунок словно дышал и пульсировал, пропуская через себя кровь, отчего у маленького Хичоля сердце забилось быстрее. «Золотой глаз» слепил благородной желтизной, и казалось, что если он сейчас откроется, то в нем можно будет увидеть все тайны мира. С замершей душой подросток смотрел на рисунок, запоминая каждую деталь. Но «Нефритовый скипетр» навсегда похитил сердце Ким Хичоля. Как зачарованный смотрел мальчик на полупрозрачный изумрудный символ власти. И сколько бы раз потом и до сих пор Хи не рассматривал этот удивительный рисунок, ему всегда казалось, что внутри длинного основания пробегали настоящие искры, притягивая взор, зарождая запретные мысли. Заканчивался скипетр человеческим торсом, держащим руками на своей голове сердце, а оно, в свою очередь, увенчивалось короной, в центре которой находился глаз. Жезл был настолько прекрасен, что сводил с ума ювелирной отточенностью линий и будоражил ум, зарождая всепоглощающее желание — взять скипетр в руку, чтобы ощутить его тяжесть, прикоснуться к его холодной красоте и стать его рабом. Когда, несколько лет спустя, Хичоль узнал от смертельно больного отца, что их род относится к избранным, он был несказанно удивлен, а слова отца навсегда врезались в его память, явившись предпосылкой к мечте. Лежащий на смертном одре отец поведал отпрыску любопытную историю. В давние времена, когда человечество только начинало свои первые шаги к цивилизации, Творец этого мира отправил своего сына на помощь людям, дав ему три вещи: алмазное сердце, чтобы не быть равнодушным, золотой глаз, чтобы не быть слепым, и нефритовый скипетр, чтобы помнить о том, чей он сын, и быть справедливым. Бескорыстно помогая людям, преодолевая с ними лишения, болезни, голод, даря им веру, надежду и любовь, он вызывал уважение и поклонение людей. Однако злые силы не желали, чтобы на Земле царили мир и любовь. Втираясь в людское доверие, они сеяли сомнение и смуту в души несовершенных людишек, алчных, жадных и неискренних. И в какой-то миг все эти подлые творения поднялись, чтобы уничтожить того, кто нес им свет. Понимая, что часы его сочтены, сын Творца отдал трем своим верным ученикам подарки отца и книгу, написанную им от руки, попросив спрятать их и охранять от злых сил, чтобы уберечь мир от хаоса и тьмы. Он отпустил их, благословляя, и в ту же ночь был схвачен, замучен и убит теми, кому дарил свое сердце и знания. Его ученики скрылись высоко в горах, там, куда не всякая птица смогла бы долететь, где воздух был настолько разрежен, что дыхание замедлялось, и где еще никогда не ступала нога человека. Скорбя и оплакивая своего учителя, они по указанию, найденному в книге, разделили сокровища, взяв каждый себе по одной вещи. Расставшись под покровом ночи, закутавшись в черные сутаны, под которыми были спрятаны вещи сына Творца, его ученики отправились навстречу судьбе, приступая к возложенной на них миссии избранных хранителей. Род Хичоля охранял «Нефритовый скипетр». В своей книге сын Всевышнего Творца дал четкие указания, где спрятать каждое сокровище, чтобы они не попали все вместе в руки злых людишек, ибо по отдельности они не имели силы, а вот тот, кто сумеет собрать их вместе, станет обладателем огромной власти. Если у завладевшего всей троицей магических предметов не будет чистых помыслов, то человечество ждет хаос, люди погрязнут в алчности, разврате и болезнях, уничтожая сами себя. Книга оказалась у третьего рода, рода Хичоля, возлагая на всех его потомков двойную ответственность. А чтобы не вводить наследников в искушение, самый первый хранитель, один из трех учеников, под покровом ночи спрятал скипетр в той же самой пещере, где они скрывались, дождавшись, когда двое остальных удалятся в своих направлениях, тем самым изменяя место, указанное в книге. Много позже, уже будучи в преклонном возрасте, он возвратится на это место со своим сыном. Удостоверившись, что никто за эти годы не проникал в пещеру, они соорудят ловушки и хитрые механизмы защиты, потратив на это больше месяца. Когда отец отойдет в мир иной, сын по памяти сделает чертеж места, где был спрятан скипетр, и спрячет его в одной из книг, но никому не скажет об этом, даже своему наследнику. Ким Хвеман, умирая, поведал четырнадцатилетнему сыну тайну книги. В сердце Хичоля, который теперь становился ее наследником и избранным хранителем, зародилась надежда, что теперь он сможет собрать все три раритета, ощутить их тяжесть в своих руках, восхититься красотой воочию, а не на картинке. С тех самых пор подросток отдал все свои силы учебе, отдавая предпочтение истории, особенно средневековой, различным артефактам и зашифрованным посланиям к потомкам и научным трудам по их расшифровке, чтобы найти ключ к тексту книги, скрывавшему местонахождение интересующих его сокровищ. Его считали странным, однако никто не пытался насмехаться над заучкой, но и в друзья не спешили записываться. Таким образом Хи рос одиночкой, отдавая всю свою любовь истории и маленькому Хёкдже, сыну маминой сестры, который по трагическому стечению обстоятельств стал жить с ними. Когда Хи закончил школу, вопрос, куда поступать, даже не стоял. Только исторический факультет. Своей одержимостью историей Хичоль заразил и Хёкдже. Братья подружились, несмотря на восьмилетнюю разницу в возрасте, им было интересно в своем мире древних городов и исторических событий. Но даже горячо любимый Хёкки не был посвящен в тайну избранности рода Хи и особенно в его планы. Хичоль окончил университет, стал дипломированным специалистом и приблизился к своей мечте еще ближе. Оставалось расшифровать текст, над которым он бился все эти годы, и найти человека, который бы нашел эти артефакты и принес Хичолю. Разгадка текста нашлась неожиданно. Листая какой-то научный журнал, профессор исторических наук Ким случайно наткнулся на упоминание о рукописной «Книге времен», которую якобы написал сын Бога. Автор высказывал свою гипотезу, что текст в ней зашифрован смешанными иероглифами. Хичоль заинтересовался автором, неким Чвеканом Чанмином, но, обратившись в редакцию журнала, был с извинениями оповещен о том, что они тоже не могут найти автора статьи, чтобы вручить гонорар, так как тот пропал. Около трех месяцев ушло у Хичоля на расшифровку текста книги, когда, внимательно рассмотрев все иероглифы, он заметил некую закономерность: первый слог слова всегда писался китайскими иероглифами, а последующие слоги японскими. Даже цифры были написаны иероглифически, а не символами. И в этой расшифровке Киму очень помог Хангён. Китаец появился в жизни Хичоля неожиданно, выполняя роль переводчика на конференции в Шанхае, куда молодой профессор Ким прибыл с докладом. Симпатия переросла в нежные чувства, и Ким сам не заметил, что этот человек стал его вторым я. Хангён лишь поверхностно был посвящен в тайну наследного хранителя, считая, что Хи просто хочет приобрести эти раритеты для своей коллекции. Его напрягало другое, то, что поиски и приобретение двух экспонатов этой коллекции были похожи скорее на воровство, но китаец молчал до поры. Хичолю оставалось найти только человека, достаточно опытного, с авантюрным складом характера. Таким образом он вышел на Донхэ. «Алмазное сердце» из самого сердца Африки и «Золотой глаз» из дебрей Амазонки, добытые любителем приключений без особого труда, показали, что Ким не ошибся в выборе. Оставалось найти только скипетр, но тут была загвоздка. Отец обмолвился, что в указанном в книге месте скипетра нет. Один из потомков первого хранителя расшифровал текст и совершил экспедицию (видимо решив удовлетворить свое любопытство, а может действовал с дурными мыслями, теперь об этом никто не знает наверняка), но его там ждало большое разочарование, и наследный хранитель вернулся не солоно хлебавши. Уничтожив все свои расшифровки, он хотел сжечь книгу, но странным образом, когда он взял ее в руки, чтобы поднести к огню, книга обожгла его, и бедолага вспыхнул изнутри, превращаясь в горстку пепла, а книга осталась цела. Хичоль пригласил Донхэ, чтобы он, как опытный охотник за сокровищами, возглавил долгую экспедицию, став во главе его людей, ведь предстояло прошерстить большую территорию, если только сгоревший родственничек правда ничего не нашел, как расшифровал Хичоль в горах Тибета. — Что написал Хиро? — сидя в кресле с бокалом вина на веранде, нависающей над морем, спросил Хи у Хангёна. — Они прибудут завтра. Ли Донхэ согласился, — едва ответил Гён, как раздался восторженный крик появившегося на веранде Хёкдже.