Подкидыш

      Людвиг всегда был не против участия в массовых мероприятиях и даже соглашался самостоятельно их организовывать. Однако он был благодарен, что на этот раз сия участь обошла его стороной.              Школа Грей Хиллз организовывала ежегодную ярмарку, проводившуюся в конце октября в честь Дня всех святых. Обычно на эту ярмарку съезжались торговцы из ближайших посёлков, однако в этом году из-за некоторых финансовых трудностей мероприятие пришлось сократить и обходиться в основном только силам школы. По правде говоря, Байльшмидту даже начало казаться, что эта какая-то средневековая ярмарка, на которой все пытаются заработать, чтобы потом не голодать. Однако юноша лишь тихонько усмехался себе под нос собственным мыслям и готовил свой прошлогодний костюм, так как элемент переодевания был обязательным условием ежегодной ярмарки.              — Я зашил тебе ту дыру в подкладке и отстирал пятна на рубашке, — Гилберт суетился вокруг брата, помогая тому одеваться, чтобы не ударить в грязь лицом.              Нужно заметить, что роль родителя Гилберт исполнял добросовестно, так как на все школьные конкурсы и мероприятия он ходил исправно. Когда в детском саду Людвигу нужно было срочно нарисовать несколько рисунков к конкурсу, Гилберт ночами их рисовал, чтобы брат был на высоте. Когда нужно было нарядиться на Хэллоуин, у Людвига всегда был новенький костюм, ну или в новой школе этого костюма просто ещё не видели. Гилберт с завидной частотой участвовал практически во всех школьных спектаклях в начальной школе, отчего заслужил любовь большей части женской половины родителей и даже некоторой части мужской.              Вот и сейчас Байльшмидт старался сделать так, чтобы костюм его брата был идеален во всем. Немецкий перфекционизм был приведён в действие и практически все изъяны, образовавшиеся после прошлогоднего Хэллоуина, были изничтожены, а сам костюм выглядел так, будто его только что привезли из магазина.              — Ну как? Не слишком… — Людвиг крутился перед зеркалом, пытаясь подобрать нужные слова и рассмотреть себя со всех сторон.              — Великолепно. Будешь лучшим Дракулой всех времён, — ухмыльнулся Гилберт, помогая младшему брату застегнуть фрак.              Людвиг уже и не помнил, кому первому из них пришла идея нарядить Людвига в костюм Графа Дракулы пару лет назад, но с того момента, как Людвиг перестал расти, в целях экономии средств он носил этот костюм. Разве что Гилберт добавлял какие-то изменения или покупал новые детали, так как пиджаки и рубашки довольно быстро пачкались и рвались на подростковых вечеринках, ботинки, бывало, расклеивались под дождём, да и хотя Людвиг перестал расти мышечная масса у него продолжала прибавляться. Особенно в последний год, так что Гилберта пришлось покорпеть, чтобы подогнать под своего брата наряд.              В предстоящем празднике Людвига не смущало практически ничего, кроме того, что он снова увидится с Феличиано. Последние полтора месяца Байльшмидт старательно избегал настырного итальянца, что ему довольно успешно удавалось, и его жизни текла более-менее спокойным чередом. Хотя иногда Варгас все же умудрялся выловить Людвига в коридоре во время ланча и начинал рассказывать ему последние сплетни города. Байльшмидт мужественно терпел, впрочем, и его терпение не железное. Поэтому недели три назад Людвиг ясно выразил Феличиано своё недовольство и было уже надеялся, что тот обидится и отстанет, однако итальянец лишь с удвоенной силой начал докапываться до Байльшмидта и выводить его из себя. Затем Людвиг записался в клуб журналистики, чтобы больше времени быть занятым, но даже там он встретил Феличиано, который будто бы преследовал его по пятам, мешая нормально жить. А ему и так было не сладко.              Все же жизнь в этом городе была серее некуда. Здесь даже было всего несколько радиостанций, на которых транслировались одни и те же песни полувековой давности, что вероятно слушали ещё дедушки и бабушки Людвига. Что ещё больше вгоняло Людвига в тоску. Он и так плохо себя чувствовал, а ощущение застрявшего во времени городка ничуть не улучшало его настроения.              Двигатель с подозрительным пыхтением выключился, и Людвиг устало откинулся на спинку кресла, запрокинув голову и закрыв глаза. Он мог позволить себе всего пару минут спокойствия, прежде чем в его личное пространство снова ворвётся ураган по имени Феличиано. Головные боли только усилились. Не помогал даже мятный чай Гилберта, а врачи лишь снова разводили руками, так как не могли сказать ничего вразумительного о состоянии Людвига. В школе его пытались затянуть в футбольную команду, однако постоянные прогулы из-за больницы и не самое лучшее в данный момент состояние здоровья исключили возможность Людвига участвовать в хоть каких-нибудь спортивных мероприятиях. Впрочем, капитан команды Хенрик, с которым Людвиг познакомился ещё в начале обучения, как-то понимающе закивал головой на отговорки Байльшмидта, и сказал, что тот может прийти, когда ему станет лучше. Они будут его ждать.              Сквозь плотно сомкнутые веки Людвиг видел яркие мерцающие огни, отражающиеся в его сознании красно-оранжевыми пятнами. Он слышал музыку, что играла на ярмарке, однако до самой ярмарки нужно было идти ещё метров пятьсот, так как парковку сделали специально подальше от зоны досягаемости пьяных подростков (хотя для них это не было бы особой помехой). Людвиг решил, что их музыка просто слишком громкая — вот он ее и слышит.              Внезапно его блаженную тишину прервали резким стуком по стеклу.              — Людвиг! Людвиг! — крик Феличиано раздавался с такой громкостью, будто не было плотно закрытого окна, и подросток кричал прямо ему в ухо.              Байльшмидт поморщился и нехотя открыл глаза. Повернув голову, он тут же наткнулся на улыбающееся в окне лицо Феличиано и отвернулся в другую сторону, тяжело и обречённо вздохнув. Перед глазами все ещё плясали круги, хотя он не смотрел на огни ярмарки, а в ушах стоял шум от ударившей в голову крови. Хотелось лечь где-нибудь и просто тихонько полежать. А не вот это вот все сейчас выносить.              — Людвиг! — Феличиано снова настойчиво постучал в дверь.              Лениво все же пришлось выбраться из машины, чтобы тут же оказаться в крепких объятиях Варгаса, который только с виду казался слабым и беспомощным. Последний раз, пожимая руку, этот итальянец чуть не сломал Людвигу пальцы, поэтому на сей раз Байльшмидт ничуть не удивился услышав, как подозрительно хрустнуло что-то в области рёбер.              — Ты чуть все не пропустил!              Людвиг едва успел что-то сообразить, как его тут же потащили в сторону тех самых мигающих огней, что все ещё плясали слабыми вспышкам боли в его сознании. К счастью, он успел поставить машину на сигнализацию, а иначе Гилберт бы его потом убил: все же машина была брата, и взял ее Людвиг только чтобы «не смотреться лохом на фоне остальных», как выразился его брат. Людвиг пытался объяснить Гилберту, что тут даже стоянки у школы нет, однако тот даже не стал его слушать и просто вручил ключи от машины, а затем выпихнул младшего за дверь.              Людвигу было все равно, что он чуть было не пропустил и где он это чуть было не пропустил, так как ему просто хотелось, чтобы его отпустили и не тянули за руку с такой силой, будто пытаюсь перетянуть канат или четвертовать. Поэтому для того, чтобы остаться с большей частью своих конечностей, Людвиг постарался побыстрее и пошире передвигать ногами.              Хотя ярмарка в этом году и была событием более маленького масштаба, чем в прошлом году, павильонов с самыми разнообразными товарами тут хватало. Однако носили они все на этот раз более развлекательный подростковый характер. Ещё на входе Людвиг успел заметить тир, несколько палаток со всевозможными сладостями, павильон для забав с приспособлениями для розыгрыша друзей. Ещё Людвиг успел заметить комнату смеха и пару аттракционов, на которые он уже лет пять не мог попасть из-за своего роста.              Феличиано ловко лавировал среди веселящихся людей и тащил за собой за руку Байльшмидта, который и не особого и сопротивлялся в данный момент. Парень лишь изредка смотрел на экран на ключах от машины, чтобы точно убедиться в том, что он не забыл закрыть ее на сигнализацию. Людвиг быстро улыбнулся, наконец заметив костюм Феличиано. Маленькому итальянцу очень шли эти милые волчьи ушки и хвост. Однако костюм был слишком легким для такого времени года и состоял из легкой серой рубашки, в тон ушам и хвосту и не менее тонких штанов. Благо еще он надел обувь, а то бы Людвигу в своем «костюме-капусте» было бы неловко находиться рядом с ним.              На другом конце ярмарки расположилось несколько палаток с чем-то приятно пахнущим для Людвига, и вскоре юноша понял, что это мятный чай, который он так любил. Рядом с палатками стояло несколько столиков, за которыми расположились ученики школы, многих из которых Людвиг уже успел за два месяца учебы узнать. Не слишком близко, но достаточно, чтобы внести их в список лиц, с которыми он бы поздоровался при случае встречи где-то помимо школьного класса.              Один из сидящих активно замахал Феличиано, и тот дёрнул Людвига за руку привлекая к себе внимание. Людвиг и не заметил, когда он остановился и начал осматриваться по сторонам в поисках чего-нибудь, что можно было использовать для незаметного исчезновения. Однако, увы, маленький, но настырный и не слишком слабый итальянец, уже снова тащил его к самому дальнему столику, за которым начиналась ещё одна парковка. Сидящая за столом девушка приветливо улыбнулась Феличиано и коротко кивнула Людвигу. Байльшмидт сразу узнал её. Это была одна из старшеклассниц, с которой он иногда пересекался на волейболе.              — Ciao, Лаура! — Варгас обнял, приподнявшуюся на стуле девушку, и повернулся вполоборота к Людвигу. — Познакомься. Это Кику Хонда. Он приехал к нам по обмену из Японии, — последнее слово Феличиано так выделил, как будто придавал ему какое-то особое тайное значение, о смысле которого Людвиг непременно должен был знать.              Впрочем, Людвиг особо не пытался понять, какой такой смысл вкладывал Феличиано в свою фразу, так как юноша только сейчас заметил второго человека за столиком. И то, когда тот наконец встал и отвесил Байльшмидту поклон. Юноша был вероятно чуть старше самого Людвига (Байльшмидт никогда не пытался судить о возрасте собеседника, так как внешность бывает обманчива), с короткими чёрными волосами и карими глазами. Ну, в общем, он подтвердил все представления Людвига о жителях островного государства, коих у Байльшмидта и так было немного. Он не особо часто сталкивался с иностранцами даже в Нью-Йорке и Чарльстоне, но среди тех немногих, кого он встречал японцев точно не было.              — Очень приятно. Мне о вас много рассказывал господин Варгас и госпожа де Вард.              Хонда изучал Людвига каким-то странным взглядом, от которого юноше стало не по себе. Варгас о чём-то шушукался с Лаурой, которая то и дело прикрывала рот маленькой ладошкой и тихонько хихикала, однако Людвигу все равно было слышно так, будто она смеялась прямо ему в ухо.              Байльшмидт повёл плечами, распрямляя спину и огляделся вокруг.              Кику уже перестал обращать на Людвига внимание и завис в своём телефоне, печатая что-то на японском (что было чертовски логично), так что Байльшмидт бросил свои попытки прочесть что-то на экране через плечо человека ниже его.              Минут через пять, когда Людвиг начал понимать, что скоро окончательно заснёт от царившей на этом празднестве скуки, Феличиано как будто поучаствовал это и, громко хлопнув в ладоши, радостно предложил:              — А давайте прогуляемся! Я знаю тут недалеко есть очень уютное кафе.              Людвигу показалось, что Варгас даже начал светиться изнутри. Впрочем, юноша был не против подобного рода прогулки. Это было всяко гораздо лучше давившей на него на ярмарке скуки, которой был пропитан буквально каждый уголок в этом городке.              Хонде и Лауре, кажется, эта идея вполне пришлась по душе, потому как девушка тут же засобиралась, быстрыми движениями запихивая все, что было на столе в свою сумочку, а Кику даже оторвался от экрана своего телефона (хотя Людвиг не мог его осуждать, потому как там явно было намного интереснее, чем на этом веселье провинциальной жизни).              Выбраться из толпы уже мало что соображающих подростков было не такой уж и сложной задачей, потому как столики импровизированного кафе находились не так далеко от второй парковки, а, следовательно, и края территории, на которой проводили ярмарку. Так что уже спустя две минуты вся компания уверенно шагала в сторону так расхваленного Феличиано кафе. Итальянец трещал без умолку, чем начал вызывать у Людвига очередной приступ головной боли, но юноша мужественно терпел.              Погрузившись в свои мысли о бренности бытия, Людвиг даже не заметил, как к нему переместился идущий до этого рядом с Лаурой японец и начал что-то говорить. Увы, большую часть Людвиг все равно не понял из-за сильного акцента Кику. Когда Байльшмидту все же удалось вычленить отдельные фразы в речи второго подростка, его глаза округлились, и он еще раз переспросил, правильно ли он понял адресованный ему вопрос Хонды.              Японец коротко закивал головой:              — Да. Вы все правильно поняли. Мне было интересно, как вы справляетесь… с этими днями. — Последние слова Кику смазал, как будто бы ему было стыдно за то, что он говорит.              А вот Людвиг посчитал, что тому вполне должно быть стыдно за такие вопросы. По крайней мере, если он спрашивал о том, о чем в итоге подумал Людвиг, так как для ответа на этот вопрос Байльшмидту нужно было быть по меньшей мере девушкой. Хотя кто знает, что в этой Японии происходит.              — Знаете, — Людвиг многозначительно кашлянул. — Вам лучше с этим вопросом обратиться к Лауре. — Байльшмидт покраснел и отвёл взгляд.              Хонда тут же поднял руки и отрицательно замотал головой.              — О нет, сомневаюсь, что она может мне в этом помочь, — как можно более вежливо протянул Кику. — И приношу свои глубочайшие извинения, если я вдруг нечаянно обидел вас.              Байльшмидт лишь отмахнулся и перевел взгляд на Варгаса, что-то упорно вещающего Лауре, на лице которой застыло выражение вселенской муки и желание убиться о ближайшую стену, лишь бы больше не слышать итальянца. Хотя, Людвигу это померещилось, потому как девушка, напротив, широко и ярко улыбнулась и начал что-то говорить ему в ответ.              Где-то неподалеку снова залаяла собака, и Людвиг обернулся, цепким взглядом обводя небольшой парк, через который они шли, на наличие источника звука, однако он увидел лишь какую-то влюбленную парочку в кустах, мистера Грейвза, местного жителя парка, что храпел на скамейке, и промелькнувшую белку.              Кто-то дернул его за рукав, и тогда подросток понял, что он уже какое-то время стоит на месте и высматривает что-то, чего здесь нет. Людвиг повернул голову, встретившись взглядом с золотистыми глазами Варгаса, лицо которого находилось в паре сантиметров от лица Байльшмидта.              — Ты в порядке? — в голосе Феличиано сквозило не притворное беспокойство, а сам юноша тянул Людвига к ушедшим вперёд Лауре и Кику.              Байльшмидт заморгал, потёр глаза руками и кивнул в ответ. Да, он был совершенно в абсолютном порядке. И уж он точно не собирался отчитываться этому наглому, хотя и в чем-то обаятельному итальянцу о своем самочувствии.              Варгас как-то странно посмотрел на Людвига, но отпустил руку и пошел вперед. Байльшмидт, ещё раз окинув взглядом парк, поспешил за остальными, поплотнее запахнув плащ, в котором он был похож на жертву малобюджетного фильма ужасов. Впрочем, это не слишком спасало его от холодного ветерка, что каким-то образом умудрялся проникать под одежду. По правде говоря, Людвиг был в сильном удивлении от того, как Феличиано в своём лёгком костюме умудряется не мерзнуть на таком холоде. К тому же Варгас был из южной страны, так что для него такая погода должна была быть не слишком привычна. Хотя Байльшмидт не знал, как долго Феличиано уже живёт здесь, потому как он вполне мог привыкнуть и спокойно себя чувствовать даже в легкой одежде.              А вот Людвигу не было так тепло даже несмотря на несколько слоев одежды на нем.