Про имена
12 июля 2022 г., 12:01
— Отец Андерсон, — навевает воспоминания о былых временах, когда они ещё находились по разные стороны баррикад. Чаще всего это звучит насмешливо и с издевкой, не давая забыть ни на секунду: «Отец Андерсон, помните, вы ведь пытались меня убить?» Он прекрасно помнит, наглядное напоминание каждый день мелькает перед ним, раня злой правдой: она все ещё враг человеческий.
— Дон Александр, — звучит красиво и тяжеловесно. Он чувствует себя главой мафиозного клана и каждый раз еле сдерживается, чтобы не ответить: «Но ты не просишь с уважением». С «доном Александром» можно обсуждать тактику боя или классическую литературу под бутылку хорошего вина; она с превеликим удовольствием делает и то, и другое.
— Алекс! — раздраженно и зло, быстро и нервно, никогда испуганно, но зачастую с опаской. Резко, как лязгает винтовочный затвор. Следующий за этим выстрел аккуратный и точный, и неважно, каков контекст: со спины подкрался враг или кот перевернул кружку воды.
— Алекс… — Ему нравится, как она, забывшись, стонет его имя. Рубины-глаза горят в темноте страстью и похотью, и он не может сопротивляться этому зову. Ее белое тело прекрасно, словно скульптура Гужона, а холод кожи ничуть не умаляет его желания. Тонкое нежное горло вибрирует под его руками, когда он сжимает кулак с силой, способной погнуть стальной прут. Раны, которые они наносят друг другу в эти минуты, лишь подстегивают их быть ближе, брать и брать и в той же мере отдавать взамен. Очередной ее стон тонет в поцелуе, его спину обжигает болью глубоких царапин. Ночь только начинается.
— А-алекс! — Он снова задумался и не заметил, как она зовёт его. Они все ещё в постели, но теперь ее обнаженное тело выглядит не соблазнительно и маняще, а нежно и уютно. Им обоим все ещё нужно в душ, а он пропустил уже не одну утреннюю службу, но тишина спальни так умиротворяюща, что он старается об этом не думать. Даже развалившийся между ними кверху пузом кот спокойно даёт себя гладить и совсем не походит сейчас на медвежий капкан, полный кинжалов и бритв. — Детка, реагируй на меня, пожалуйста.
— Да, прости. — Свободной рукой он нежно проводит по ее волосам, она довольно жмурится под этой лаской. Вставать и нарушать эту тишину им обоим совершенно не хочется.
— Ты так долго меня игнорировал, что я уже думала заняться Никколо.
— Кем? — непонимающе хмурится он. Навряд ли она говорит о другом мужчине, но слышать чужое имя в собственной постели оказывается неприятно. Вместо ответа она взмахивает рукой с зажатым в ней томиком Макиавелли. Он не сдерживает смешка. — Отличная книга, самое то для постели.
— Да, я тоже так думаю.
Он уверен, что это была просто шутка, ее итальянский сильно далёк до того, чтобы читать «Государя» в оригинале; говорят, конечно, что постель неплохо помогает в изучении языка, но в их случае она быстрее выучит латынь.
— Нам надо будет куда-нибудь выбраться на выходных. Хочу посмотреть на раскопки.
— Выбери, что хочешь, а я попробую договориться, — кивает он.
Удивительно, сколько дверей не только в Риме, но и во всей Италии может открыть удостоверение члена ордена. Он надеется, что их однажды не привлекут за злоупотребление полномочиями.
Она широко зевает и, с тоской взглянув в сторону коридора, встаёт с кровати. Следы прошлой ночи уже почти сошли с ее тела, а все, с чем не помогла регенерация, смоет вода. Она наклоняется, быстро целует его и успевает ускользнуть, прежде чем он успевает ее поймать.
— Не забывайте, вам все еще нужно на утреннюю службу, отец Андерсон.
