Стальная дева

*** Герианка не закричала. Повернулась к ним всем телом, разглядывая с равнодушной усталостью. Взгляд у нее был слишком взрослый. Эйн вдохнул, выдохнул — хотелось зарядить по замку из игольника и выпустить ее, и накатывала волнами злоба на то, что ребенка держат в клетке, как безмозглую зверушку. Даже одежды не дали, суки. Но он не был идиотом и не собирался действовать, не разобравшись. Он ничего не знал: ни кто это в клетке. Ни почему она в клетке. — Приятель Эйн, — Ойлер рассмеялся, одобрительно и счастливо, — ты приятно удивляешь. — Всегда, — угрюмо отозвался Эйн, повернулся к нему, потянулся к игольнику, с намеком, но убрал руку в последний момент. Ублюдок даже не напрягся, похоже, чувствовал себя в полной безопасности. А может, просто верил, что все равно успеет отреагировать первым. Справедливо, в общем-то. — Никаких криков, никаких обвинений, — продолжил Ойлер, улыбнулся и помахал герианке в клетке. — Перед тобой несчастный ребенок взаперти, а тебе наплевать, — и добавил, смакуя каждую букву. — Хо-ро-шо. — Я понятия не имею, кто она, — заставляя себя говорить спокойно, ответил Эйн. Сдерживаться было нелегко. Злило, что ему рассказал Ойлер, а не Мара, что никто не упомянул раньше про ребенка в клетке, и отравой растекались сомнения: если герианцы молчали об этом, что еще могли скрывать? — Верно, — согласился Ойлер. — Но ведь не это важно. Намного важнее, что все эти милые герианские девы, с которыми так близок — все они промолчали. Не сказали такую важную вещь. И только я открыл тебе правду. Эйн усмехнулся ему в ответ — криво и паскудно: — Ага, ты настоящий герой. Вот только одна проблема, Ойлер. Я думаю не только о том, что мне рассказывают. Но и зачем мне рассказывают. Ты притащил меня сюда, раскрыл секрет герианок. И больше всего мне интересно: чего ты добиваешься? Ойлер улыбался в ответ, снисходительно и ласково, и хотелось выбить ему его идеальные белые зубы: — Я уже говорил, приятель Эйн. Мне нравится смотреть как ты меняешься. Как понемногу перестаешь быть человеком, потому что быть как мы, — он кивнул на его ларрал, — намного лучше. Он как-то умел так смотреть, вроде бы по-доброму, но все равно продирало холодком по спине, и Эйн внутренне подбирался, в ожидании нападения: — Если быть как ты намного лучше, — сказал он, — почему же ты сейчас на нашей стороне? Почему выбрал пойти против своих? Но он ведь и так знал ответ, мог произнести вслух одновременно с Ойлером: — Разве я не говорил, приятель Эйн? Лучше, чем быть как я — только быть как я среди таких как вы. *** Мара пришла в их жилой бокс поздно ночью, хотя Эйн уже и не следил особо за временем дня: спал, когда удавалось урвать несколько свободных часов — удавалось редко. Силы Сопротивления росли — к ним примыкали солдаты, которых распустила Рьярра, и те, кого приводил Картер — а еще те, кто был должен его сестре. Но всего этого было мало, ничтожно мало, и слишком медленно: заброшенные во время герианского управления военные базы понемногу снова начинали действовать. И продолжались поиски будущих илирианских Врат — пока безуспешные. У Эйна хватало забот, и у Мары тоже — и он не пошел спрашивать про мелкую герианку в клетке. Не хотел разговаривать, пока злился, и выжидал: что она скажет и скажет ли все сама. Не сказала, и пришла в их общий жилой бокс поздно. Мысленно она держала дистанцию, и ее прохладные, серые мысли текли где-то за пеленой. Эйн едва улавливал отголоски. Мара намеренно закрывалась. С момента, как она вплотную взялась за Леннера, она закрывалась все чаще. Эйн даже не понимал, насколько привык быть к ней ближе, пока не наткнулся на стену в чужой голове. — Габриэль, — она замерла в дверях, напряглась, и в ее мыслях скользнуло смутное беспокойство: что он скажет и сделает, после того, как она разговаривала с Леннером. — Мара, — в тон отозвался он, усмехнулся. — Поздно ты. Проблемы с поставкой? Похлопал по кровати рядом с собой: — Можешь доложить лежа. Это мой любимый вид докладов, если что. Она едва заметно расслабилась, дернулись уголки губ, словно Мара не могла сдержать улыбку. — Ты не боишься, что я воспользуюсь твоей беспомощностью, Габриэль? — Я надеюсь, что ты воспользуешься, — фыркнул он. — И мной, и беспомощностью. Она подошла, села на край кровати, и Эйн взял Мару за руку, потянул на себя: — Но сначала о деле. Будешь хорошо себя вести, займусь с тобой сексом. До смешного легко было — и скрывать от нее мысли, и делать вид, что все как обычно. Эйн всегда считал, что паршиво умеет врать, Меррик всегда читал его как открытую книгу. Бляста, даже Ойлер это делал. Но Мара — то ли так сильно устала, то ли просто хотела ему верить. Мара ничего не замечала, легла рядом с ним, прижалась лбом к его плечу — коротким, усталым жестом, будто черпала силы и пообещала спокойно и уверенно: — Я постараюсь вести себя идеально. Эйн не удержался, провел ладонью по ее волосам, а потом скользнул пальцами вниз — вдоль края маски. А у мелкой герианки на месте маски были уродливые свежие шрамы. — Для начала расскажи, какие подарки прислали с Герии, — предложил он, сдавил ее шею сзади, заставляя зажатые в напряжении мышцы расслабиться, и Мара протяжно выдохнула: — Я думала, Рьярра уже отчиталась. — Рьярре я не слишком верю, — легко отозвался он. — Наверняка, пару секретов она приберегла на будущее. Он не убирал ладонь, чувствовал мельчайшие оттенки напряжения — и Мара замерла, мышцы остались расслабленными, будто она тщательно следила, как бы не выдать себя. — Хорошо, я расскажу, — спокойно отозвалась Мара. — Но ты не услышишь от меня ничего нового. Льенна прислала нам подкрепления: новых бойцов, и с ними прибыли те, кто был должен Рьярре и кто согласился ей помочь. Но у нас мало герианского оружия. Особенно того, которое пробивает броню илирианских машин. Оно заряжаемое, но… — Но на земле нет подходящего оборудования для зарядки, — спокойно предположил Эйн. — Есть, но слишком мало, — поправила Мара. — И это мобильные пункты, они не справятся с полноценной зарядкой. Мы адаптируем генераторы людей — те, которые сможем. Но это все равно не заменит герианскую технику. Во время войны у Рьярры была возможность в любой момент возвращаться на Герию — перезаряжать оружие, получать новые боевые флаеры и солдат. Теперь все стало иначе. — Звучит паршиво, — признал Эйн. Было проще — сосредоточиться на этих проблемах, отложить мелкую герианку на потом, а лучше и вовсе оставить разбираться с ней Рьярре и Маре. Отличное, если задуматься решение: подумаешь, ребенок в клетке — это же не был ребенок людей. Проблема Эйна была в том, что для него не существовало просто детей и не умел он забывать о таких вещах. — Что насчет бойцов? — спросил он. — Кого прислали? Есть что-то необычное. Мара повернула к нему голову, посмотрела прямо — зрачки в обрамлении неоновой радужки казались двумя дырами: — В каком смысле «необычное», Габриэль? Он фыркнул: — Да в любом. Тебе виднее — я буду рад любым хорошим новостям. — На базу прибыло еще девятнадцать дев среднего уровня излучающей эмпатии, и двести пятнадцать бойцов-мужчин. Многие из них работали с Рьяррой раньше, — Мара перечислила бесстрастно, а потом добавила. — Все девы — стальные. Девы любви… реже покидают Герию. Эйн кивнул, принимая ее слова, усмехнулся: — Логично. Кто же захочет рисковать «любовью». — Никто, — тихо и жестко отозвалась она. И показалось, что говорит она совсем не про герианских дев любви. Эйну было почти стыдно: за то, что он собирался сделать. За то, что она доверилась — и за то, что он не мог иначе. Он схватил его металлической рукой за горло, дернул грубо, подминая под себя, и ударил мысленно — проламывая защиту в ее сознании. Полыхнуло болью — ее болью, общей на двоих, Мара стала обжигающе близко: ее мысли, чувства, страхи — спутанные, и отравой в них пульсировал страх: инстинктивный страх живого существа, которое оказалось в ловушке. — А мелкая герианка в клетке, ее ты посчитала в своих дев? — спросил Эйн, проникая в ее сознание глубже, пытаясь докопаться до правды. Он успел увидеть обрывками: как грузят прозрачный бокс с девчонкой, тихий голос Рьярры: «Как ты и просила, Телура». Уверенный ответ: «Она подойдет». И одно слово на герианском языке. Эйн был в голове Мары. Знал точно, что оно значит. Выбраковка. Мара закричала, в голове взорвалась плазмо-бомба, разрывая мысли в клочья, Эйн захлебнулся воздухом, а потом почувствовал удар спиной — Мара сбросила его с себя, отпихнула изо всех сил. Она была слабее обычного мужика, но когда била, не сдерживаясь: никто в здравом уме не назвал бы ее слабой. Когда Эйн поднял на нее взгляд, она тяжело дышала, каждый вдох и выдох хрипел. И сквозь ее восстановленные ментальные барьеры накатывала раскаленная, алая ярость. В руках Мара держала кнут, горели знаки на рукояти. И на мгновение Эйн перестал видеть перед собой ее. Снова очутился в плену, вспомнил себя беспомощным, воющим куском мяса под бесконечными ударами. Вспомнил, как хотел умереть. — Ты… — прошипела Мара. Голос был чужой, совершенно нечеловеческий. — Ты… напал на меня?! Я сниму с тебя шкуру! Эйн не успел подумать, не успел осознать. Он выхватил игольник и выстрелил. ------------------------------------ Я пишу этот текст по правилу 50 рублей: суть его в том, что, если хотя бы один человек пришлет мне хотя бы 50 рублей на Яндекс. Деньги: money.yandex.ru/to/410016407141638 я выложу новую главу «Стальной девы» (04.10.2020) Но даже если никто ничего не пришлет, я продолжу выкладываться, просто реже.