Стальная дева

*** Транспортник они получили довольно легко — там оказался только один иллирианец-охранник рядом, может, его не заметили рабы Таны, а может, он пришел уже позже, но с ним справились без Эйна. Одна группа герианцев обошла посадочный причал по дуге и напала сверху и отвлекла, вторая во главе с Эйном сняли илирианца с безопасного расстояния. Больше Эйн никого рядом не чувствовал. Они выбрали два маневренных транспортника, в один все бы не влезли, и внутри стало и легче и тяжелее сразу. Легче, потому что Эйну ничего не нужно было больше делать. Он сел — скорее уж рухнул — в кресло рядом с пилотом, рядом расположился Нагара, и пришла странная мысль, что больше от Эйна ничего не зависит. Он помнил, как легко, играючи Ойлер расправлялся с полетниками, рвал обшивку голыми руками, словно игрушки ломал. И Эйн знал, что если кто-то вроде Ойлера нападет на их полетник, изнутри просто не успеет ничего сделать. Нагара запустил приборы, бросил на него короткий вопросительный взгляд. Эйн в который раз подумал: какими спокойными они все оставались даже в такой ситуации. А ведь им было страшно, он это точно знал. Просто их приучили никогда этого не показывать. И никто не говорил им, что иногда быть слабым — нормально. — Как нам проложить курс? — спросил его Нагара. — Тана… — он заметил, как расширились у того глаза и исправился, — Императрица направляется к старому кораблю. Там где она, безопасно. Надо добраться как можно скорее, чем дольше будем тянуть, тем быстрее подойдут илирианцы. Нагара кивнул сосредоточенно, вывел схему города на виртуальный экран и отметил ключевые точки. — Быстро доберемся? — уточнил Эйн, оглянулся на остальных герианцев. Заметил то, на что раньше не обращал внимания. Да, они казались спокойными, но те, у кого было оружие, цеплялись за него, сжимали крепко. — Около пятнадцати минут тридцати секунд, — отозвался Нагара. Эйн не сразу сообразил, что переводчик перевел то, как герианцы измеряли время на земные мерки. — Продержимся? — спросил Эйн, устало потер лицо. Человек на месте Нагары, наверное бы, соврал. Герианец ответил честно: — Я не знаю. — Да уж, — Эйн усмехнулся. Представил, как разочаровалась бы Тана, если бы он умер во время полета. Просто из-за невезения, или наткнулся бы на кого-нибудь не того. И для Мары это значило бы смертный приговор. И Герия, скорее всего, отказалась бы помогать Земле. — Должны успеть, — сказал он. И самому себе добавил. — Должны. Только когда снова накатила тошнота, понял, что вложил в эти слова крохотный эмпатический импульс. Нагара напрягся, бросил на него злой взгляд. Эйну стало не по себе — и от того, как легко теперь эмпатия просачивалась в его слова и мысли. И от того, что сделал это зря. — Прости, — сказал он. И Нагара склонил голову, нахмурился, как будто не совсем понимал слова. Хотя кто знал, что и как ему переводил переводчик. — Я зря это сейчас, в смысле полез тебе в голову. Это случайно. Нагара помолчал: — Девы не спрашивают разрешения. Эйн невольно фыркнул от смеха. Получилось нервно и совсем не весело: — Ага, вот только я не дева. У меня от них только эмпатия. Так что извини. Нагара плавно поднял полетник вверх, и рванул вперед — Эйн почти физически ощутил, как включились компенсаторы перегрузок. Транспортник был хорошим, разгонялся моментально, и маневрировал неплохо. Но Нагара летал хуже Мары, и это заставляло Эйна невольно напрягаться. Ее мастерству было проще доверять. Внизу мелькали улицы герианского города, высокие здания приходилось избегать, но слишком высоко подниматься тоже было нельзя — можно было зацепиться за свод пещеры, в которой раскинулся город. — Ты делаешь, что должен, — через какое-то время произнес Нагара. — Я это понимаю. Эйн недоверчиво фыркнул: — Ты «понимаешь», только потому, что я промыл тебе мозги, — может, и не стоило так говорить, и Нагара недовольно поджал губы. Странно человечный получился жест. — Брось, — добавил Эйн. — Если бы не эмпатия, тебе было бы все равно, зачем я это все делаю. Ты просто убил бы меня. Даже слушать бы не стал. И это правильно. А то, что я сделал — нет. Так что извини. Нагара помолчал: — Человек, ты всегда такой болтливый? — Ну, если мы и помереть можем, я, хотя бы успею перед тобой извиниться, — Эйн устало пожал плечами. — Извинения не принимаются, — холодно отозвался Нагара. И добавил. — Но на твоем месте я действовал бы так же. *** Если бы не ошибка Эйна, они бы добрались без проблем. Но он заметил рабов Таны впереди, которые зачищали улицы, и поторопился. Велел изменить курс. Нагара не стал спорить, повел полетник ниже, и это едва не стоило им всем жизней. Два илирианских транспортника метнулись с боковых улиц, рванулись к ним, Нагара в последний момент вывернул полетник из-под удара — он почти успел… отвратительный скрежет раздался в кабине, Эйн увидел, как прямо на глазах пропороло обшивку. Двое герианцев не успели вовремя отстегнуться от страховочных ремней, были располовинены, будто гигантским лезвием. Эйн снова почувствовал — то омерзительное ощущение, которое никогда не хотел больше испытывать. Как рвалась связь, как они умирали. Нагара направил транспортник вниз, напряженно скомандовал: — Забирай остальных, я возьму ближе к земле. Выскакивайте. Эйн поколебался: — А ты? Нагара не отрывал взгляда от экрана управления: — Постараюсь сбить хотя бы одного. Кого он там собирался сбивать на подбитом полетнике? Он хоть понимал? И тут Эйн почувствовал себя таким идиотом. Да, конечно, Нагара понимал. Но даже подбитый полетник он мог использовать как прикрытие для остальных, отвлекающий маневр. — Отставить, — велел ему Эйн, и в этот раз добавил эмпатии сам, осознанно. — Ты идешь с нами. Он не думал, что у Нагары могли еще остаться силы сопротивляться. Снова его недооценил. — Я нужен здесь. Эйн едва не сдался, это было бы проще. И он так задолбался уже от всего. Кто ему был этот герианец? Чужак с промытыми мозгами. Вот только не имело не какого значения, кем был Нагара. Только кем был сам Эйн. А Эйн был командиром, который не бросает своих. Давно, еще во времена «Коршуна», и, похоже, не плен, ни Сопротивление так и не смогли его от этого вылечить. От нового эмпатического импульса голова снова взорвалась болью: — Идешь с нами. Я сказал. Нагара вскочил, подхватил его, когда Эйн стал сползать по креслу. Показалось, что выругался — наверное, и правда, показалось, герианцы же не ругались. И рванулся к выходу, волоча Эйна за собой. Полетник снижался, натужно хрипели двигатели, трясло неимоверно, и только система стабилизации на последнем издыхании снижала аппарат, чтобы предотвратить падение. Распахнулась боковая дверь, в лицо ударил порыв воздуха, и Эйн увидел, насколько высоко они все еще были от земли. Разобьемся. Вот так, разобьемся, и все будет зря. — Держись, человек, — рявкнул ему Нагара и прыгнул. Несколько мгновений Эйн ощущал только невесомое чувство полета, а потом они влетели в ближайшее здание, сквозь осколки стекла. Эйн едва успел сгруппироваться, перекатился, гася инерцию, краем глаза увидел Нагару. Тот упал неудачно, перекатился, как отброшенная ребенком кукла и застыл. Поднимайся, — велел себе Эйн, хотя все мышцы, каждая клеточка тела выли от боли. — Давай, блястов сын! Давай, надо двигаться, поднимайся. Он кое-как добрался до Нагары, закинул его руку себе на плечо. Проклятый герианец был без сознания, черная кровь заливала лицо — обильно кровоточил порез на лбу. К Эйну кто-то подскочил, попытался подхватить, помочь — он шарахнулся прочь, прежде чем понял, что все в порядке. Еще несколько герианцев выжили. Все из его полетника, второго вообще не было видно. — Надо уходить, — прохрипел Эйн. — По улицам, Тана близко, если повезет, сможем добраться. У него забрали Нагару, кто-то помог идти, подхватил самого Эйна. Голова болела все сильнее, и он судорожно нащупал контейнер с герианским препаратом. Сделал последний глоток. Сразу стало легче. — Я… сам, сам могу идти, — выдавил он, но, конечно, никто не стал его слушать. И хорошо, он бы всех только задержал. И кому было нужно его геройство? Точно не герианцам. Он больше не чувствовал никого из них, кроме тех, кто вокруг. Может, они были далеко. Может, погибли. Дальнейший путь он запомнил урывками. Улицы герианского города, вспышки зарядов впереди, там, где сражались рабы Таны. Как умирали оставшиеся герианцы. Один, два. Третий. Помнил, как потребовал себе оружие, и как стрелял. И помнил, как они, наконец, оказались в безопасности. Их осталось семеро с самим Эйном, один из герианцев зажимал рану в боку, еще один держал Нагару. Остальные — в крови и копоти, вроде, были целыми. Вокруг были илирианцы Таны. Они повернулись к нему синхронно, а потом словно по команде отступили, создав коридор. В конце спокойная и изящная, словно недосягаемая в своем простом белом платье ждала Императрица. Эйн, прихрамывая, пошел к ней, и герианцы последовали за ним. — Хорошо, человеческий мальчик, — с улыбкой сказала ему Тана. — Ты снова превосходишь мои ожидания. Она стояла у распахнутого трапа, а исполинский старинный корабль возвышался над ней. — Идем. И возьми с собой своих герианцев. Они еще понадобятся. Он слишком устал. Слишком сильно хотел просто заползти куда-нибудь, отрубиться и проспать пару лет. Он даже не подумал, зачем Тана звала герианцев с ними. А потом, когда она объяснила, уже стало поздно. *** Она привела его в просторный зал — здесь все было человеческим. Как на фото в исторических материалах, и никак не вязался этот старый корабль с Герией и ее жутковатой архитектурой. А тут в зале были удобные кресла. Столик — низкий и круглый. Тана опустилась в одно из кресел, закинула ногу на ногу, и кивнула Эйну сесть напротив. Он откинулся на спинку, медленно выдохнул. Мысли путались. Его герианцы расположились вокруг, застыли изваяниями. Нагара пришел в себя, стоял сгорбленный, но живой. И Эйн от чего-то чувствовал себя так, словно выиграл сражение. Их выжило мало. Но они выжили. Слова Таны разбили это чувство вдребезги. — Для Императриц проводят особое Испытание, — сказала она. — Последний тест перед вступлением в должность. Нам выдают отряд бойцов, и заставляют проходить лабиринт. Довольно опасный, но он похож на тот, который проходят все остальные, прежде чем стать полноценными герианцами. Конечно, его переживают не все, но многие. И среди этих многих, будущая Императрица. Потом начинается настоящее Испытание. Эйн почувствовал холодок дурного предчувствия. И подумал: «Нет. Нет, ты не можешь об этом просить». Но она могла, и хорошо, что хотя бы не улыбалась в тот момент. Если бы ей было весело, Эйн бы ее убил. — Не проси, — тихо сказал ей Эйн. — Тана, пожалуйста. Не проси. Она будто не услышала его. И сказала то, чего он и боялся: — Человеческий мальчик, убей их всех. И даю тебе слово, Герия поддержит Землю.