Глава 24.
8 июля 2019 г., 13:45
Примечания:
Скоро маленький праздник, поэтому я планирую небольшой презент! А на сегодня: приятного чтения и хорошего дня)
Небо окрасилось тонкими рыжими полосками первых солнечных лучей. Сизой дымкой висел туман над широкой пустынной равниной. На границе с лесом стояла небольшая деревенька. Каменные дома казались покосившимися и заброшенными. Во многих из них отсутствовали двери и окна. Но люди всё ещё жили тут, боролись за своё существование. Они делали всё зависящее от них, чтобы построить своё будущее. Конечно, теперь их под крыло взяли вампиры, а значит, вскоре жизнь вернется в этот богом забытый уголок. Но они не осмеливались надеяться только на хладных, понимая, что их судьбы только в их руках.
По дороге шли двое. Хотя, определенно, ни один живущий тут не назвал бы кого-то из пришедших человеком. Внешне они были не похожи на людей. В них наблюдалось что-то не человеческое, бессмертное. Может быть, белая кожа и слишком выверенные движения. Возможно их взгляды мудрецов на лицах, преисполненных юностью и невинностью. В любом случае можно было точно сказать, что это не люди. Но лишь телесно. Духовно же, если опять же судить по взглядам этих двоих, это были самые что ни наесть настоящие люди.
Позади этих двоих следовало четверо волков. Нельзя точно сказать, оборотни ли это были или крупные обыкновенные звери. Двое из них оказались совсем маленькими буро-серыми, один чуть крупнее, рыжий и самый огромный — черный.
— Эрик, думаешь Юби уже на месте? — спросил темнокожий беловолосый мужчина. Его чистые нежно-голубые глаза с легким беспокойством скользили по черноволосому мужчине, идущему слегка впереди.
— Конечно. — спокойно кивнул Эрик .
Его тихий звучный голос был всё так же мягок и ласков, будто он говорит с ребёнком, а не с вполне взрослым альфой. Он выглядел гораздо моложе своего возраста. И это частенько играло ему на руку.
— Сэр, Вам помочь? — к черноволосому мужчине подошел изнеможенный омега. На его молодом красивом лице сиял крупный серо-голубой синяк. Следы от побоев покрывали все его тело. Как подозревал Эрик, даже то, что скрыто тряпками, которые омега носил как одежду, сплошь в синяках.
Омега с грязно-золотыми волосами помялся под пристальным взглядом. Он шёл мимо, но сразу заметил красивого мужчину. Такие тут бывают редко.
— Мы тут ищем интересные вещи. — медленно с улыбкой произнёс Эрик.
Он старался не испугать омегу. Не то чтобы он думал, что тот может ему что-то рассказать. Скорее Эрику было жаль этого мальчика. Но забрать его, спасти из этого ада, чтобы окунуть в ещё больший он точно не мог.
Омежка смущенно улыбнулся, смотря на красивого господина. Он всё никак не мог уловить запах того и посчитал, что тот бета.
— Я… А вы в порядке после того случая? — робко пробормотал человек. Он хорошо запомнил этого брюнета. Только в прошлый раз он был одет иначе и казался не таким бледным. Да и с ним в тот раз произошла неприятная история.
Эрик непонимающе наклонил голову. Судя по всему его с кем-то путали. Может с Юби? Ведь его сын был почти полной копией родителя.
— Я в порядке. — медленно кивнул Эрик, сужая темные глаза. — Но, к большому сожалению, память изменяет мне и я почти забыл, что тогда произошло. Не мог бы ты мне напомнить?
Эрик слегка наклонился к омеге, мягко улыбаясь. От этого действия тот покраснел еще сильнее и часто закивал головой, как болванчик. Его взгляд уткнулся в собственные босые ноги.
— Да… Вас тогда приняли за омегу и украли одни местные бандиты… Но сын господина, который взял нас под своё крыло… Господин Деман Цепеш… Он вас спас… Мы думали, что вы его омега… — омежка слегка заикался и очень сильно смущался.
Эрик непонимающе выгнул брови. Деман? Этого вампира он знал неплохо. Сын убийцы и его давнего друга. Он, видимо, уже вырос. Но…
Эрик задумался, сосредоточенно хмурясь. Скорее всего, этот омега говорил не о Юби, хоть и тот похож на своего родителя. Но Юби сложно перепутать с омегой. А значит…
Глаза Эрика расширились, а сердце сделало неровный кульбит и застучало чаще и быстрее. Легкая дрожь прокатилась по всему его телу. Легкие сжались, выталкивая воздух.
Значило ли это, что его второй сын, Джинг — жив? И выходит он был там…
Эрик растерянно посмотрел на далёкий замок. Сейчас там был Юби. Подослан, чтобы следить, наблюдать. Но ведь это так же и значило, что там его сын. Второй сын. Его сокровище.
В глазах отчаянно защипало. Сердце судорожно сжималось в груди, отправляя легкие пульсации по телу. От волнения на лбу выступили капельки пота. Эрик сжал кулаки, пытаясь успокоиться. Ведь если его сын был там, у вампиров, он не был в безопасности. Эрик переживал за Юби, но тот хотя бы знал, как бороться с хладными.
А что если вампиры издеваются над Джингом? Используют его как еду?
Конечно, он знал, что там в замке есть Ромул и тот гораздо более мягок в отношении к людям. А ещё, возможно, Рем… Но кто знает, хорошо ли живётся этим двум? Он помнил хозяина замка. Диона Цепеша - мужа Ромула. Даже спустя столько времени ло Эрика доходили лишь слухи о том что Дион мертв. Однако он знал почти наверняка что приготовленный им яд сделал свое дело. Ромул определенно был не против получить стороннюю помощь и должен был дать смертельную дозу.
К сожалению своими глазами увидеть труп Диона Цепеша Эрик не смог из-за личных планов. Он в спешке ушел из замка вампиров, успев лишь оставить короткое прощальное письмо Ромулу. Тогда перед Эриком предстал выбор — довести дело до конца или получить возможность увидеться со своим альфой. Разлука пары длилась много лет и Эрик решился.
Никто не знал что встретится им помешает судьба, которая бесстрастно перерезала нить жизни.
Сложить все пазлы в цельную логическую картину не хватало времени, потому Эрик послал Юби проникнуть в замок и своими глазами увидеть как там идут дела и кто стоит у власти.
Но теперь дело принимало совсем иной оборот.
Эрик тяжело вздохнул и сжал клыки. Стоило написать Юби о том, что его брат — Джинг, возможно, там.
И решить, что теперь с этим делать.
***
В один момент стало заметно светлее. Серые тучи, словно по щелчку, медленно разбредались в стороны. Солнце так и не появилось. Ветер на высоте с такой силой гнал тучи, что лучи никак не могли пробиться сквозь плотную невидимую стенку. Птицы смолкли, как будто их кто-то напугал. В ушах багрового волчонка звенела кровь, окровавленный язык свисал из раскрытой пасти. Слюна перемешивалась с кровью и пеной. Между боковым резцом застрял кусочек светлого свитера. Мышцы волчонка были напряжены до предела, будто он готовился к прыжку. Когти выпущены и глубоко воткнуты в рыхлый, мокрый снег, который так и лип к подушечкам лап. Кости на спине были вывернуты наизнанку, то есть, как бы прикрывая багровую спину, словно второй скелет. Мысли путались. Он не понимал, что делал, не контролировал свои действия. Изредка перед глазами мелькал какой-то человек, он размахивал руками и… приглашал поиграть? Почему бы и нет… Боль от Страшного Укуса прошла. Он забыл о ней, как и о вкусном завтраке, поданном слишком рано. Живот закрутило, и к горлу подступил ком, который очень хотелось выплюнуть. Голод. Игра. Голод. Игра. Волчонок играл. Из пасти рвалось утробное рычание, но подсознательно он слышал лишь тихое порыкивание, совсем не страшное. Ощущения были словно во сне. Тело было легким. Он прыгнул. Когтистые лапы разодрали в клочья какую-то теплую тряпку. Чьи-то пальцы коснулись его шеи, и Омега инстинктивно поддался вперед. Захотелось почувствовать тепло родительского языка. Игра! Мутные алые глаза уставились на теплый предмет под лапами, и крепкие клыки впились в мягкую плоть. Перед ним явно был кто-то живой, и этот кто-то радостно отвечал на рычание волчонка. А может это собрат? Правда, немного лысый. Волчонок повилял хвостом, оторвался от плоти и завыл. «Пой вместе со мной!» Под волчонком завозился человек и громко вскрикнул, когда багровая лапа встала прямо на прокушенную руку. Волчонок прервал вой и радостно рявкнул. Он так думал. Окровавленная пасть щелкала рядом с незащищенным горлом. Человек никак не мог выбраться. Багровая тушка крепко держала его, а страх только усугублял дело. Секунда молчания длилась словно вечность. Вот, казалось, что к волчонку вернулся разум. Он замер и прикусил черную губу. Дыхание вырывалось из грудной клетки со страшным хрипом, словно тот задыхался. Некрупное тело содрогалось в странных конвульсиях. Волчонка выворачивало. Со стороны казалось, что еще немного, и он будет вырыгивать внутренние органы. Шерсть стояла дыбом, глаза бездумно перебегали с одного дерева на человека, с кучки снега вновь на человека. Они были бешеные. Волчонок приблизил оскаленную морду вплотную, зрачок заполнял почти всю поверхность глаза и был бездонно черным. Игривое настроение быстро сменилось неистовой яростью. Он грозно зарычал и впился в шею. Человек в этот момент резко дернулся, тем самым избежав смерти. В зубах волчонка остался кусок светлой окровавленной кожи. Теперь мысли волчонка были заполнены одной фразой. «Это ты сделал мне больно! Ты сделал Страшный Укус! Из-за тебя мне так плохо!» Зубы опускались вновь и вновь на мягкое тело. От колючей шкуры на груди не осталось ничего, и теперь когти чувствовали приятное тепло. Неконтролируемый приступ ненависти резко перешел в страх. Волчонок трусливо начал скалить зубы и угрожающе высовывать язык. Пусть он и боялся, но постоянно клацал зубами около шеи. Бьющая жилка живого существа так и манила. Порвать. Порвать. Из горла вперемешку с рычанием вырывался скулеж. Голову пронзила тупая боль, словно череп треснул как яйцо. Волчонок чувствовал, как на глаза надвигается тьма. Он ударил меня! Ударил! Волчонок набросился на жертву с новым остервенением. Клыки вновь вошли в руку и во что-то уперлись. Кость. Приятная, терпкая жидкость опалила охрипшее горло. Это была кровь. Омега с упоением заглатывал ее, словно воду, и вгрызался все глубже и глубже. В какой-то момент он перестал лапами чувствовать землю и ужасно запаниковал. Волчонок истошно вскрикнул, махая лапами в воздухе и пытаясь найти опору. Но ничего не получалось. Неведомая сила встряхнула волчонка и пустила в полет. Его голова стукнулась о скамью, и он потерял сознание.***
— Эй, ты меня слышишь? — голову Джинга приподняли чужие руки. В нос ударил незнакомый запах альфы. Черно-серые глаза сидящего рядом уставились на омегу. — Ответь что-нибудь хотя бы. Джинг с минуту смотрел на незнакомца и будто не замечал его присутствия. Светло-серый свитер висел на омеге кровавыми клочьями. Грудина была оголена и исцарапана когтями. Метка на шее сорвана. Из той раны продолжала медленно капать кровь, делая снег багровым. Левая рука безжизненно откинута в сторону. Локоть полностью разодран, словно тушка какого зверька. Через открытую рану просвечивала кость. — Что тут… Джинг. — знакомый запах укутал омегу и его из рук черноволосого альфы буквально вырвал Деман. Вампир сглотнул, касаясь ладонью щеки своей пары, и окинул взглядом его тело. Голубые глаза потемнели до синих. Полный ярости взгляд тут же нашёл виновника — бессознательного волчонка. Деман зарычал. Желание отомстить, убить обидчика, страх за омегу смешались в тугой ком, осевший где-то в груди и мешающий дышать. Джинг все еще пребывал в трансе. От шока боли он не ощущал и никак не мог выдавить из себя хотя бы пару слов. Не покусанной рукой омега отчаянно вцепился в рубашку Демана, даже не осознавая своих действий. К этому времени в Сад вбежал Киони. Альфа окинул быстрым взглядом обстановку и ужаснулся. Он оказался прав. Киони вопреки всему подошел к бессознательному телу сына и поднял волчонка на руки. Нет, его сын не мог наброситься на человека! Да, он оболтус, но он знает законы и знает, кто такие люди и как они хрупки. Здесь что-то не так. Багровый волчонок пребывал в глубокой фазе вынужденного беспамятства. Ни один мускул его тела не шевельнулся, даже когда его поднял отец. — Уходите, пока мой сын не пошёл на разборки. — плеча Киони коснулась ладонь, и мимо прошёл Ромул, направляясь к аристократу с человеком и что-то ему говоря. Скорее всего, убеждал, что сейчас надо не разборки устраивать, а помочь человеку. И судя пусть и по свирепому, но уже более спокойному взгляду, Деман прислушался к словам отца. Киони хотел было поспорить, но передумал. Он знал, что Омега в здравом уме никого не укусит. Ему нужно немного времени, чтобы во всем разобраться и защитить честь своего сына. Киони ушел. Что случилось немного ранее. Ходить на четвереньках оказалось жутко неудобно. Голую кожу неприятно холодил снег. Омега чувствовал себя крайне незащищенным. Где его шерсть? Где когти? А хвост? Его хвост. Пропал. Все прелести болтались между ногами ничем не прикрытые. Яички быстро замерзли. То как они болтались меж голых ног вызывало противоречивые чувства. Омега остановился и провел языком по ладони. Ощущения были совсем иные, будто лизнуть кусок старой оленьей кожи. — Фу! — Омега замотал головой. Лохматые космы растрепались сильнее и постоянно лезли в глаза. «Нет, так дело не пойдет, хочу обратно в себя! — мальчик опустился попой на снег и поморщился. — Что там говорил Рома? Представиться человеком? А обратно за представится самим собой?». Омега руками убрал космы с лица и задумался. Попытка не пытка. Мальчик встал на четвереньки, зажмурился и начал крутиться по кругу и пытаться подпрыгивать. В голове никак не возникал нужный образ. Он еще не знал, что за ним пристально наблюдают. Около десяти минут силился Омега перекинуться и, когда уже решил сдаться, волчья сущность взяла вверх. Мальчика крутило и ломало с пару минут, и вот на снегу уже стоял багровый волчонок. Вернувшись в привычное тело, Омега насторожился. Ветер донес до него запах чужака. С глухим ворчанием он обернулся и в это же мгновение почувствовал болезненный укол в область шеи. Чужак ввел инъекцию и быстро ретировался. Ему не хотелось стать первым попавшимся на глаза маленькому убийце. Волчонка бросило в дрожь. Лапы подкосились, и он упал навзничь. Тело забила крупная дрожь, будто он снова собрался перекидываться, но это было не так. Страшный Укус неимоверно жгло и обдавало холодом одновременно. Омега чувствовал себя так, словно его внутри раздирали на части, кости ломали чем-то тяжелым. Осколки, которые оставались, больно вонзались в мягкие ткани, так же их травмируя. Из глотки вырвался хриплый стон боли, а на глаза навернулись слезы. Ему было больно, очень больно. Звуки обострились до предела и, казалось, Омега слышал даже то, что происходило на самых верхних этажах замка. Волчонок не помнил, сколько времени пролежал. Здравое сознание покинуло его. Снег скрипнул под чьими-то неспешными шагами и вроде его позвали по имени… Омега открыл мутные глаза и поднялся. Перед ним, кутаясь в длинный светло-серый свитер, стоял темноволосый омега, Джинг. Омегу шатнуло сперва в одну сторону, потом в другую. Он с полминуты не мог сфокусировать взгляд на объекте. При этом его постоянно звали. Перед глазами забегали картинки с осени. Вот они с отцом играют с листвой, после купаются в озере… Волчонок встал в боевую позу и угрожающе зарычал. Не успел Джинг опомниться, как его повалил на снег Омега.***
Вечер всколыхнулся криками птиц. Тяжелые ветви деревьев, стоящих в саду на мгновение опустились ниже к земле, прогнулись и тут же упруго взметнулись вверх, когда легкое черное тело вороны вспорхнуло в небо. Голубые глаза альфы внимательно проследили за движением перьев, которые со свистом рассекли холодный воздух. Деман тихо прикрыл створки окна, чтобы больше холодный воздух не поступал внутрь. Сейчас в комнате было жарко. По меркам вампира, конечно же. В углу потрескивал камин, блестя алыми угольками. Альфа прошёл вглубь комнаты и присел на кровать. Снова он тут ждёт, как какая-то собака. Взгляд аристократа наполнился горечью. Только теперь всё иначе. Не в том плане, что его вся жизнь перевернулась. Нет. Иначе ждёт. Раньше Деман лишь терпел то время, которое Джинг спокойно спал. Теперь альфа надеялся, что сон не убьёт человека. Конечно, омега не исцелится быстро. Это невозможно для смертного. Мысль об этом заставляла альфу всё чаще вслушиваться в тихий стук сердца омеги. Тот балансировал на самой грани. Вампир бы больше всего хотел забрать всю боль омеги, каждую рану, но что он мог сделать? Вампир же. Разве что причинить ещё больше боли. Деман поджал губы, хмурясь и сжимая руки. На кровати перед ним лежал человек. Не оборотень. Не вампир. Не эльф. Хрупкий человек. Его тело было покрыто бинтами и у альфы каждый раз замирало сердце от ужаса, когда он вспоминал, каким этого парня он принёс сюда. Кровь. Повсюду она. Всё тело. Горячая и липкая. Такая манящая. Она оседала на холодных пальцах. Вампир сглотнул, вспоминая это ощущение. Голод давал о себе знать. Он желал этого мальчишку, как добычу, с самого начала. Он шёл искать ребёнка с портрета в одной из книжек, сына Эрика, а в итоге напал на след добычи, а после и его пары. Перед глазами на мгновение мелькнули старые воспоминания. В эту низину он и его сопровождающие приехали одним ясным утром. Уже издалека они увидели деревню. Деман хотел напасть сразу и всё побыстрее закончить, но неожиданно взгляд тогда зацепился за него. Стройного черноволосого юношу. Бьющаяся жилка на его шее заставила все органы скрутить волной жажды. Хочу. Деман раздражённо рыкнул на самого себя. Сейчас не время и не место для подобного. Это всё теперь кажется таким бессмысленным: его чувства, его прошлое. Его омега ранен, а он опять думает только о себе. Постоянно только о себе. — Дьявол. Тихое ругательство раздалось в комнате. Деман тяжело вздохнул, закрывая глаза. Он ненавидел этот свой детский эгоизм. Это бесполезное себялюбие. Как можно вообще любить нечто подобное в самом себе? Альфа выдохнул уже спокойнее и медленнее. Он помнил: не время и не место. Потом. Его взгляд упал на Джинга. Даже сейчас такой притягательный и красивый. Жажда прикосновений — то, что преследовало его всякий раз, когда он находился рядом с омегой, — самое простое и самое главное из всех желаний. Деман наклонился и уткнулся лицом в ладонь целой руки юноши. Такой нежный и хрупкий. Такой… Цветок. Малейший холод мог разорвать, уничтожить его лепестки, убить. Я видел в тебе добычу. Очередного донора крови и только. А теперь ты для меня всё. Уставший взгляд альфы наполнился горечью. Словно незаживающая рана, чувства терзали все его внутренности, напоминали о себе гулкой болью в груди. — Буду ли я когда-нибудь значить для тебя столько же, сколько и ты значишь для меня? Я принадлежу тебе, ты же знаешь это?***
Тем временем в замке несмотря на всё произошедшее, было всё так же шумно. — Ты! Ты безмозглый альфа! Иди сюда и я надеру твой шерстяной зад. — Альтар буквально рычал. Если бы кому-то когда-то довелось увидеть омегу-вампира в гневе, то любые дьяволы ему показались зайчатами в клетке. Слепые глаза Альтара покраснели до ярко-винного цвета. Кожа местами посерела, как у трупа. Наверное, сказки про ходячих мертвецов люди писали именно с разъяренных вампиров. Альтар сжал кулаки и направился в ту сторону, где по его мнению должен был быть альфа. Шторм с невозмутимым видом стоял около большого кристально белого стола. Рядом лежал стул, на котором еще пару минут назад сидел оборотень. Омега и сам не понимал, почему этот альфа его так сильно выводил порой. Внутри будто что-то щёлкало всякий раз, стоило тому допустить малейшую оплошность. И это была вовсе не ненависть вампира к оборотню. Будь то чувство именно ненавистью, омега это бы знал точно. То, что это не любовь, для Альтара было понятно как день. Он просто не мог любить этого грубого волка! И у них все по-старому. Шторм слово, Альтар три. И опять ссора, инициатор, конечно же, Альтар, а ведь альфа просто сказал, что хочет сходить поохотиться. Нет ничего лучше теплой только что убитой добычи. Именно эта фраза и завела омегу не на шутку, жаль, не так, как бы хотелось. Тайни со вздохом наблюдал за ними с дивана, который стоял в паре метров от происходящего действия. Привычное уже зрелище. В душе омега радовался, что у них с Рюком всё иначе. — Успокойтесь, пожалуйста. — попросил Тайни, но уже заранее знал, что его ни тот ни другой не услышат. И невооруженным взглядом было заметно, что этих двоих тянуло друг к другу, как магнитом, но оба упрямились. Хотя, как подозревал Тайни, тут было дело больше в упертости Альтара. Скорее всего, именно он не хотел признавать альфу. Альтар направился уже в сторону Шторма. — Ненавижу! Как ты вообще мог! На наших землях! Омега толкнул ладонью в грудь Шторма, не сильно ударяя. Альфа пожал плечами. Он совершенно не понимал, что же сделал не так. Но омегу это разозлило лишь ещё больше. Он почти задыхался от ярости, клокотавшей внутри. — Хей, Аль, я еще никого не убил. Но, если продолжишь истерить, жертву я уже нашел. — хмыкнул Шторм. В последнее время он уже не хотел ругаться со своим женихом. Не видел смысла в подобном. Но, очевидно, Альтар думал иначе. Омега рыкнул и схватил Шторма за горло рубахи, притягивая к себе и тем самым заставляя наклониться. — Единственная жертва тут ты. Альтар это выдохнул в самые губы Шторма. Оборотень что-то пробурчал и внимательно посмотрел в глаза омеги. Он как никто иной чувствовал поднимающийся из глубины холодного тела жар, который с каждым днем становился все ближе и ближе. Вскоре после свадьбы Тайни и Рюка и его слепой партнер должен потечь. Это была не первая его течка, альфа чувствовал это. Но также ясно он понимал, что первая с меткой. Вряд ли Альтар смел подпускать к себе кого-то. Он был слишком гордый и упрямый для подобного. Шторм обещал тому, что не тронет, и главную ночь они проведут раздельно. Теперь воля альфы пошатнулась, и он засомневался, сможет ли пойти против своих инстинктов. Или не только инстинктов? Тайни устал смотреть на ссору брата и Альтара и, попрощавшись, ушел. У них точно все будет хорошо. Оборотень сразу подметил, что в помещении стало меньше глаз. Нужно заканчивать дразнить Альтара. Тот и без этого уже кипит от злости и недовольства. — Нет. Ты моя жертва. — хмыкнул Шторм и, не дав пораженному Альтару высказаться, заткнул его поцелуем. Альтар вцепился пальцами в широкие плечи, не ожидав такого. Глаза расширились. Омега замер, но спустя минуту в помещении раздался громкий звук пощёчины. Вампир набрал в грудь воздуха, но, ничего не сказав, развернулся и ушел, громко хлопнув дверью. Щёки пылали от смущения и сердце неровно колотилось в груди. Альтар закусил губу. Всё недовольство ушло, сменяясь смущением. Этот альфа его поцеловал. Чёрт. Шторм с толикой удивления посмотрел тому вслед. Щека горела. Заслужил.***
Киони рывком распахнул дверь и быстрым шагом прошел к кровати. Осторожно, словно хрупкий предмет, он опустил на покрывало багрового волчонка. Его вид был страшен, хотя никаких ран, кроме пары царапин, не наблюдалось. Окровавленная морда была приоткрыта и оттуда торчал бледный кончик языка. Снег вперемешку с кровью в тепле комнаты начал таять и вскоре светлое покрывало стало мокрым. Альфа присел на корточки перед Омегой и потеребил нос. Реакции не последовало. После он пощипал кончики ушей. Вновь ничего. — Омега! Омега, очнись! — позвал сына Киони. В этот раз кончик хвоста волчонка едва заметно дернулся. Киони погладил его по шее, а после по боку. Когда ладонь коснулась мягкого загривка, Омега по-звериному взвизгнул и скорчился. Тельце забила дрожь и через пару мгновений волчонок, не прекращая, стонал. Киони не на шутку перепугался. Ран на теле не было, и он не мог понять, от чего Омега стонет. Послышался стук в дверь и в комнату ворвался Рома. Его распахнутые испуганные глаза были в слезах. Омега замер, хватанув воздух ртом, и подлетел ураганчиком к Киони. — Это я не уследил. — просипел омега, осторожно касаясь ладонью бока малыша. — Ему больно? Я могу принести обезболивающее. Сейчас! Рома на мгновение пропал. Его не было буквально пару минут. Когда он появился, в ладонях он сжимал небольшой пакетик с каким-то порошком. Не успел Киони подняться, как волчонка подбросило вверх. Он крутанулся с боку на бок, закашлялся. Шерсть от затылка до хвоста встала дыбом и Омегу обильно стошнило. В кровавом месиве было все: мясо, которое Омега съел утром, осколки костей, какая-то трава, куски одежды и странные бежевато-синие ошметки кожи, которые не успели перевариться. Киони подтащил щенка ближе к краю и того вновь вырвало. Теперь ни сколько полупереваренным мясом, сколько желчью. — Да что это такое! — рыкнул Киони. Как только спазм рвоты прошел волчонок вновь истошно взвизгнул. Рома сглотнул. — Может он съел что-то… Его тонкие пальцы коснулись темного загривка и нащупали небольшую проплешину. — Ему что-то колют? — Рома нахмурился, слегка раздвигая шерсть малыша. Там на коже виднелся след от укола довольно толстой иглой. Оборотень резко мотнул головой. — Нет. Он не переносит только молоко в любом виде, но это не отравление. — Киони начал поглаживать шею волчонка под кадыком, помогая тому продышаться и если нужно срыгнуть. Омегу трясло, словно его бил озноб. Распахнутые алые глаза казались черными, поскольку зрачок расширился настолько, что практически полностью пожирал цвет. Он продолжал истошно визжать. — Смотри. Тут след от иглы. — Рома поднял испуганные глаза на альфу. — Извини. Я виноват в том, что это произошло. Киони посмотрел на маленькую ранку и нахмурился. — Я не буду сейчас никого винить. Омега чуть не убил того человека… Я должен разобраться в этом. Рома тяжело вздохнул. — Я помогу. Джинг мой друг и… Это я не углядел за Омегой. В этом есть доля моей вины. Если бы я был более внимательным, ничего бы этого сейчас не было. — Рома зажмурился и тыльной стороной ладони быстро стёр слёзы. Не сейчас и не здесь. Альфа коснулся ладонью плеча Ромы. Тут волчонок скатился с кровати и шатающейся походкой двинулся в угол. — Омега? Волчонок резко развернулся и забился в угол и грозно зарычал. Он не узнавал никого и просто защищал себя. Продолжалось это недолго, приступ ярости сменился острой болью и Омегу заломало как при перемене сущности. Киони только тогда поднял волчонка и положил на кровать. — Он совершенно не себе. — недовольно сказал Киони. — С ним что-то сделали, а значит, в нормальном состоянии он бы не стал трогать человека. Рома инстинктивно коснулся носа малыша. Заложенные природой инстинкты омеги говорили о том, что щенку надо помочь. Как, он точно не знал. Но решил слушаться этих самых инстинктов. Омега распахнул дикие глаза и зарычал, а после захныкал. — Папа!.. — простонал Омега и тут же зарычал. Со стороны казалось, что в нем проснулись две сущности. Глаза Ромы наполнились болью. Ласковые руки начали нежно массировать тельце малыша, успокаивая. Он осторожно массировал мышцы щенка, тем самым ослабляя боль. В это время Киони продолжал гладить шею, изредка он нажимал под кадык. — Папа, папа, папа… — продолжал хныкать Омега. — Больно! Бо…вбеее… — волчонка вновь вывернуло. На этот раз в желчи проглядывались кровавые волокна. Руки Киони похолодели. Опасения подтвердились, и он опасался за жизнь сына. Этот малыш один прошел Горы и спустился в низину за взрослыми, за отцом и дядей. Киони наклонился и по-волчьи лизнул сына в горячий, сухой нос. Рома поджал губы и шумно выдохнул. Большие голубые глаза казались стеклянными от страха. Молодой омега винил себя в том, что сейчас происходило. Если бы он только не отвернулся… Он тряхнул головой и сделал глубокий вдох. За стеной раздались быстрые тяжелые шаги и дверь слетела с одной из петель. На пороге стоял взлохмаченный Кёя. Темные волосы, словно шерсть, стояли дыбом толи ото сна толи от злости. Он услышал о случившемся от каких-то людишек, которые проходили по коридору. Людишек! — Какого черта тут происходит? — грозно зарычал Кёя. — Что с Омегой? Кто его обидел? — альфа подошел к племяннику и присел на корточки. Волчонок был вялый и постоянно скулил. На Кёю он взглянул лишь раз, а после истошно закричал и извернувшись вгрызся в запястье отца. На покрывало запала алая кровь. Киони даже не дернулся, будто не ощущая боли. — Я не знаю, как ему помочь. — хрипло сказал Киони, попутно разжимая свободной рукой челюсти Омеги. Рома вздрогнул и быстро протянул альфе бинт, принесенный ранее с пакетиком. В голубых глазах мелькнуло беспокойство за альфу. Рома осторожно положил ладони на бока малыша, слегка поглаживая. Ему было до ужаса страшно. Киони покачал головой и отложил бинт. Он ему не понадобится. Здоровой рукой он смазал кровь и укусил сам себя в открытую рану. Через мгновение кровь стала заметно светлее, в ней появились светло-фиолетовые разводы. Только после этого альфа отстранился. Отметины зубов, оставленные Омегой, покрылись корочкой и больше не кровили. Кёя задумчиво посмотрел на брата. — А что если? — альфа кивнул на волчонка, который вновь забился в судорогах. — Укуси его. — Что… это… — Рома распахнул глаза, непонимающе моргнув. — Яд. — коротко ответил Киони. — Думаешь, поможет? Кёя пожал плечами. — Хуже не будет. Если что его кровь все пересилит, а если нет сделаем пускание. — оборотень погладил Омегу по задней лапке и сделал жест пальцем, показывая как ее можно будет рассечь. Киони кивнул и начал раздвигать шерсть на загривке щенка. До шеи сейчас было не дотянуться. Волчонок лежал на животе, поджав передние лапы под себя. Пасть была приоткрыта и из нее свисал покусанный язык. Рома сглотнул и положил ладошку на спинку малыша, готовый придержать его в любой момент. Киони наклонился и, когда Омега притих, укусил его в холку. Волчонок взвизгнул и забился. Внутри него всколыхнулся темным облаком страх, который он никак не мог контролировать. Он не знал, кто его кусает, зачем, хочет ли убить. Он все еще никого не узнавал. Киони крепче прижал сына к кровати, стараясь ограничить движения к минимуму. Прокушенная рука соприкоснулась с ладонью Ромы. Кровь, не успевшая застыть, вперемешку с ядом липким пятном осела на коже омеги. Омега слегка надавил на спинку малыша, массируя кожу и тем самым успокаивая. Сейчас происходящее больше напоминало какую-то странноватую семейную сцену. Волчонок продолжал извиваться изо всех сил, но вырваться из хватки четырех рук не мог. Кёя придерживал задние лапы племянника, но в сам процесс не лез. Рома ждал, поджав губы. Киони отстранился резко, так чтобы меньше травмировать клыками холку. Волчонок дернулся и затих. Киони вытер кровь с подбородка и невольно облизнулся. По-звериному большие клыки заметно торчали из-под губ. С минуту Омега не двигался, а после резко вскочил и отряхнулся. Во все стороны полетела шерсть, кровь, грязное месиво и остатки фиолетовой жидкости. Пару капель попало на губы Ромы. Тот зажмурился и рефлекторно слизнул. Его глаза резко распахнулись. На щеках вспыхнул румянец. Черный зрачок расширился, полностью перекрывая радужку и делая глаза омеги темнее. Рома сглотнул, чувствуя как внутренний зверь весь задрожал от напряжения. Сердце сделало кульбит и быстро застучало в груди. Рома невольно скользнул подушечками пальцев по щеке, убирая лишнюю жидкость. Всё он не стёр, ближе к губам осталось пару капелек. Полукровка немного изумленно посмотрел на липкую жидкость на пальцах и пару раз моргнул, будто приходя в себя. Волчонок пару раз крутанулся и завалился на бок. Лапы больше не дрожали и, казалось, дыхание выровнялось. — Вроде помогло. — вздохнул Кёя и встал. — Пойду принесу воды. Как только остатки двери скрипнули, Киони опустился на более менее чистый на край кровати и посмотрел на Рому. Пальцами он ласково теребил шерстку на шее сына. — На тебя попало все же. Вытри. — Киони протянул омеге полотенце, которое нашел на прикроватной тумбочке. Тот кивнул и с облегчением уткнулся лицом в белый ворс полотенца. Щеки пылали и дышал он слегка прерывисто. Киони поглаживал бока сына и наблюдал за Ромой. — Все в порядке? — Да. Просто вкус странный. — пробормотал омега, всё также уткнувшись в полотенце. — Хм, — задумчиво протянул мужчина. — Вообще-то яд не стоит пить даже в малых дозах. Если закрутит сразу прочисть желудок. — Он сладкий. — Рома поднял голову от полотенца. Щеки омеги были ярко-алыми, а глаза немного влажно блестели. Киони покачал головой. Предосторожность важнее всего. — Лучше прочисть желудок на всякий случай. — Па-а-а-а… — тихо прошептал Омега и Киони тут же переключил свое внимание. В это время вернулся Кёя и братья вместе напоили волчонка водой. Рома притих и не мешался лишний раз, слегка уныло смотря в пол. Кёя спустя пару минут повернулся к омеге. — Может хоть ты расскажешь, что там произошло? Что этот человечишка сделал с Омегой?! — в голосе оборотня отчетливо слышались рычащие нотки, которые так и норовили запугать. Киони жестом осадил брата. — Джинг ничего бы не сделал. Я уверен в этом. Я не знаю, что точно произошло. Но я не углядел за Омегой и это моя вина. — Рома под конец речи поник, немного сжимаясь под взглядами альф. Он боялся боли, боялся наказания за свой проступок, но вину осознавал и принимал. Волчонок немного пришел в себя и подполз к коленям отца. Как только его бок коснулся родителя он провалился в беспамятство. Киони погладил Омегу меж ушек. Взгляд сиреневых глаз был задумчив. Кёя же не скрывал недовольства. Лицо перекосила гримаса злости, так что рваный шрам, проходивший через лоб и левый глаз, стал казаться в разы меньше. — Я не виню тебя. — наконец, сказал Киони отчего его брат опешил. — По сути, Омеги вообще не должно быть здесь. Он должен находиться в своей стае. Но даже они не доглядели за ним и вот результат. Мы виноваты не меньше. — Да. Молочного щенка не смогли удержать. — огрызнулся Кёя. — Вернее кровавого. Он молока то и не знал. Рома пробормотал слова благодарности и отодвинулся подальше от Кёи. Киони всё же внушал ему больше доверия, чем этот мрачный альфа — его брат. — Стоит осмотреть место нападения. — задумчиво сказал Киони, после продолжительной паузы. — Хочу знать, что за дрянь в него вкололи и главное кто. Кёя подорвался на месте. Одна только мысль, что он сможет своими руками разорвать обидчиком племянника, согревала гневную душу. — Я сейчас сам посмотрю. Куда идти? — Задний двор. Там все в крови, мимо не пройдешь. Ветер немного стих, так что кое-какие следы должны остаться. И да. — Киони тяжело вздохнул. — Не попадайся на глаза тому Светлому. Оборотень недовольно кивнул и покинул комнату. Рома встал. — Я тоже пойду. Проверю, как там Джинг… Киони едва заметно кивнул. — Спасибо за помощь.***
Здравствуй, Эрик.
Это письмо написано на скорую руку, впереди очередная битва.
Ты можешь не поверить мне, но тоска по тебе овладела мной полностью: безвозвратно и широко. Я тоскую по тебе, как верный пёс по своему хозяину. Ночью сон не идёт в голову, ведь та постоянно занята думами о тебе. Днём же я, как нечто неживое, тружусь во благо своих собратьев, хотя сердце моё предано тебе, а вовсе не родине и волкам.
Осень уже скалится голыми сучьями деревьев. Скоро совсем похолодает. Одевайся теплее. Я слышал, что в замке вампиров гораздо холоднее, чем тут, в низинах.
Я жду со всем возможным для моей души и моего сердца нетерпением нашей встречи.
Желание вновь увидеть тебя наполняет моё сердце безумной и безрассудной отвагой. Мне уже не страшны острые зубы вампиров, их движения, их помыслы. Я молюсь богине Ишхаар: чтобы она смиловалась и сохранила твою жизнь и жизни наших детей.
Меня уведомили, что наш сын Юби всё там же. В нём преобладает, к моему удивлению, твоя кровь. Он вырастет сильным человеком, чему я искренне рад.
Как ты сам среди хладных? Не могу ли я попросить тебя отправить хотя бы один твой портрет. Тоска по тебе съедает все мои мысли. Я жажду хотя бы увидеть тебя раз.
Не беспокойся, кормят нас тут всё так же хорошо, хотя, без сомнения, так же и отвратно. Я не умираю от голода в любом случае. Ты тоже питайся хорошо.
С любовью, Акатора.
***
Ромул сидел в большой тёмной комнате. Широкие окна были плотно задёрнуты красными бархатными тюлями. На темно-синих бархатных стенах лежали сонные отблески вечернего солнца. Весь замок уже гудел и не только от предстоящей свадьбы, но и после нападения маленького оборотня на омегу. Ромул успокоил людей-слуг и вампиров, как мог. Но разве же можно унять страх за жизнь. Сам он понимал, что малыш, скорее всего, сам не мог устроить подобного. Это было видно по его родителю. Но сделать он ничего не мог. По крайней мере сейчас. Но если не выйдет доказать невиновность малыша, Ромул сделает всё, чтобы смягчить наказание. Всё же Омега ещё ребёнок и можно будет сослаться на то, что он не знал, что так себя вести не стоит. Аристократ удобнее устроился в своём изумрудно-зеленом кресле и зевнул, получше закутываясь в плед. Ему было довольно холодно в последнее время тут в замке. Ромул подозревал, что сказывалась беременность. Ребёнок всё же является не просто вампиром, но и оборотнем. Волчата, как правило, развиваются при высоких температурах в организме омеги-оборотня. А вампиры — существа хладнокровные. Низкие температуры организма Ромула могли просто напросто не подходить для вынашивания малышей. Омега холодел при одной мысли об этом. Ведь это могло означать, что с детьми может что-нибудь случиться. Но ведь его брат Рем как-то же выносил и родил от оборотня? И Рома вполне здоровый растет. А значит, всё должно быть в порядке. Правда, ведь? Рука Ромула невольно сжала рубашку на слегка округлом животе. Аристократ прикусил губу и тряхнул головой, так что его волосы тут же стали торчать в разные стороны. Но, казалось, сейчас это мало волновало Ромула. — Пап, ему лучше. — дверь распахнулась и внутрь без стука вошёл Деман. Альфа выглядел сейчас не лучшим образом. Его уставшие голубые глаза были поддернуты дымкой грусти. Ромул тяжело вздохнул. Он ничем не мог помочь своему сыну. Тот без сомнения слишком переживал за своего партнёра. Рубашка Демана была всё ещё в пятнах крови, говоря о том, что он даже не сменил одежду, предпочитая проводить время у кровати Джинга. Альфа выглядел измученным и будто сонным, сказывался голод. Ромул даже представлять не хотел, как тяжело голодному вампиру рядом с полным крови телом. Он мог бы попробовать заставить сына подкрепиться, но тот бы его не послушался. Со стороны послышался смешок. Там уже как полчаса сидел Деймон. Альбинос удобно устроился на широком диване и лениво позевывал. Его рубиново-красные глаза сузились. Светлая рубашка слегка была расстегнута, открывая взору шею и широкий размах ключиц, белая кожа которых была услана темными пятнышками засосов. Альфа не давал и минутки покоя своей паре. Ну, разве что, сейчас. Скорее всего Йон спал и потому Деймон сидел у Ромула. В ином случае его было бы не оторвать от его пары. — Неужто наш человечишка всё же выжил. — фыркнул Деймон. — И чего ты с ним так возишься, а, Дем? В его голосе была слышна отчетливая издевка. Он слегка потянулся и задел рукой картину, висящую как раз над диваном. Там был изображён Влад Цепеш. Ромул ещё раз отметил то, как на его отца похож Деман. Особенно взглядом. Картина слегка качнулась, царапнув стену. От этого звука Деймон немного скривился. Деман зарычал, но был остановлен взмахом руки Ромула, который поморщился от того, как запахи сыновей усилились, они давили на него. Омега в целом никогда не приветствовал ссоры сыновей. А те случались довольно часто, особенно когда все трое были моложе. Даже нынче спокойный Рюк был вспыльчив и не раз ввязывался в драки с братьями. Эти трое являлись настоящим бедствием для замка. — Если бы твой оборотень пострадал, ты бы тоже зад не отсиживал тут в покоях папы. — рыкнул Деман, сужая глаза. Он не осмелился ослушаться родителя. Деймон расхохотался, откидывая голову назад. Белые прядки выбились из идеально зачесанных волос и упали на высокий лоб. — Но Йон не человек и на нём всё заживает в сотни раз быстрее. — отсмеявшись, заметил альбинос. В его красных глазах всё так же горела издевка. Деймон выгнул бровь, всем видом выражая крайнюю степень довольства. Его веселил разговор, в котором он мог открыто поиздеваться над братом. Ведь тот ему точно не сделает ничего, пока они в замке. Ну или пока они на глазах у Ромула. Деман зарычал, но остановился, когда на его плечо легла крепкая и властная рука. — Не стоит, брат. Это был Рюк. Его васильково-синие глаза смотрели на обоих альф холодно и спокойно. Деймон невольно передёрнул плечами под этим взглядом и резко отвернул голову. Деман тоже отступил. Не зря всё же Ромул выбрал именно его приемником и наследником. Обычно спокойный альфа, умел быть властным и сильным, когда ситуация того требовала. — Так, ладно, мальчики. — Ромул тяжело вздохнул. Ему явно уже надоело наблюдать за происходящим. — Идите. Скоро мне нужно поговорить с Джо. Все трое кивнули, не желая оспаривать желание Ромула, и вышли из комнаты. Вампир остался один. Он уже более спокойно выдохнул и вновь коснулся ладонью живота. Он ещё не чувствовал там никаких толчков маленьких ножек, но точно ощущал там жизнь. Горячую, пульсирующую. У Ромула нежно защемило в сердце, и он слегка прикусил губу. Стоило признаться, что сначала он сожалел о том, что не задумался о предохранении. Ведь не маленький уже и знает, к чему может привести связь с альфой. Но из головы всё напрочь вылетало, когда рядом оказывался Джо. Ромула бесила эта навязчивая слабость. Омега ненавидел быть слабым. Он признавал свою сущность и даже любил её. Но он не собирался быть слабым омежкой. С мужем всё было гораздо проще. Тот не испытывал нежных чувств к Ромулу и омега отвечал ему тем же. Их связывало лишь наличие детей. И те появились лишь с разрешения мужа. Мысль об этом заставила Ромула сжать клыки. Тройняшки и Альтар не были его первыми детьми. До них была двойня. Но их муж убил ещё новорожденными, до этого позволив выносить. Ничто не может сравниться с горем родителя, потерявшего детей. Именно тогда Ромул перестал надеяться, что у него с нелюбимым мужем что-то выйдет. Да, после Ромул родил тройняшек Деймона, Демана и Рюка, а потом и Альтара, но злости на мужа это не уняло. Аристократ так никогда и не смог простить отца своих детей за убийство. И сейчас Ромул был искренне рад тому, что его муж мертв. Он знал, что Джо не такой. Но невольный страх всё равно появлялся в нём. Даже мысль о гибели ребёнка, которого он сейчас носит под сердцем, приводила омегу в ужас. С Джо было всё иначе, нежели с мужем. Пусть омега и альфа были ничем не связаны, но оборотень был очень заботлив. Ромул знал о формах любви очень много. Достаточно много, чтобы в нее верить. Но также много, чтобы не бросаться в нее, как в омут с головой. По крайней мере так он думал сам. Он бы хотел утверждать, что всё, что происходит между ним и Джо, а что-то явно происходит, в этом он не имел ни малейшего сомнения; что всё это не является любовью. Он разделял себя и альфу на две абсолютно самостоятельные и равные части. Вот он — Ромул, а вот Джо. Они оба одиноки и им просто хорошо друг с другом. Он не хотел любить и страдать от этого. Эта детская попытка сбежать от чувств была смешна. Но так он мог защитить себя от безответной любви. Потому что, когда ты один влюблён, это действительно кажется чуть более болезненным, чем «очень». Ромул, конечно, не был дураком. Он был умён для вампира. Он был довольно дальновиден. Но в любви все равны — будь то мудрец или ребёнок, каждый дурак. Но омега был мужественен. Он знал, что заранее проиграет в этой борьбе с любовью. И по сути-то она, эта борьба, была лишь бессмысленной тратой времени и нервов. Ромул был бы не собой, если бы бросился, как недалекий омега, в объятия Джо с признаниями в любви. Но только омега понимал одно с удивительной ясностью: такого как этот оборотень уже не будет. И дело было не только в сексе или в чувствах самого Ромула. Просто с Джо было уютно даже молчать. Когда ты хочешь поговорить с кем-то и знаешь о чём говорить, то это может быть признаком хорошей дружбы. Когда вам уютно вместе молчать и не нужно слов, чтобы понимать, то не важно в каких отношениях вы будете с этим человеком, но он будет один такой для вас, а вы для него. Буквально через полчаса в темное помещение быстрым шагом зашел Джо. Оборотень сильно хромал, и равновесие помогала удержать лишь трость. Было заметно, что он шел сюда не простым шагом, а почти бегом. И на это имелись свои причины. В свободной руке оборотень держал на скорую руку завернутый сверток. Ситуация, которая произошла в Саду, не на шутку взволновала его. Он, как вожак, несет ответственность за всех оборотней, которые сейчас находятся в замке. В том, что произошло, была и его вина. Малыша Омегу он не винил, поскольку он не мог совершить такой поступок сознательно, да и доказательства были на стороне волчонка. Между вампирами и оборотнями воцарился довольно хрупкий мир. Церемонии еще не закрепили союза и даже малейшее отклонение не в ту сторону могло разрушить только начавшийся строится скелет перемирия. Джо не отрицал, что с главой вампиров у него были отношения иного уровня, нежели положено. Но эти отношения ничего не значат на фоне войны, которая могла возобновиться вновь. Не значат в общем смысле. Джо же ценил внимание хладного вампира к своей персоне и даже желал его. В тот вечер Джо так и не смог поговорить с Ромулом о неожиданной беременности последнего и о том, что им делать дальше. Теперь, зайдя в темную комнату и увидев вампира все в том же состоянии, мужчина с облегчением выдохнул. С плодами их «связи» омега ничего не сделал, это было видно по выпирающей рубахе. А значит, омеге всё же хотя бы немного важны их отношения. Или хотя бы дети. Это успокаивало альфу. — Добрый вечер, Ромул. — вежливо поздоровался Джо, прекрасно понимая, что на самом деле он совсем не добрый, даже наоборот — испорченный. Больше всего оборотню не хотелось, чтобы Ромул начал разговор именно с происшествия, но чуда не случилось. И все же Джо был готов к разговору. — Добрый. — омега даже не глянул на альфу. Его голубые глаза пристально изучали небо за большим окном. — Как Омега? Ему лучше? Что говорит Киони? — поинтересовался спокойным голосом аристократ. По его лицу было сложно угадать, о чем он на самом деле думает и что испытывает. Внешне он казался слишком спокойным, будто происходящее вовсе и не касалось его. Голос был ровным. Складывалось впечатление, что они обсуждают не нападение, а погоду за окном или какую-то скучную для обеих сторон книгу. Мужчина на пару мгновений прикрыл глаза. Он так разволновался, что понадобилось некоторое время прежде, чем сердцебиение вернулось в норму. Он старался скрыть свое самочувствие, но похоже получалось плохо. — Только что от него. — наконец, ответил альфа, неспешно подходя к свободному креслу и садясь. Больную ногу в какой-то момент пришлось вытянуть и Джо еле сдержался от ругательства. Лучше ему не становилось. — Омеге в каком-то смысле досталось даже больше чем человеку. Киони второй час не может отмыть его произведения искусства, а Тайни и вовсе весь на нервах. Но хотя бы Омега успокоился и больше не кусается, спит. — Джо положил сверток, который принес с собой, на колени и развернул его. — Вот это нашел Кёя. — альфа, не касаясь лезвия, кивком головы указал Ромулу на огромную иглу. Примерно на половину она была перепачкана кровью, а на конце трубки иглы виднелась какая-то жидкость зеленовато-бурого цвета. Омега, наконец, повернул голову. Джо заметил взъерошенные, будто со сна волосы и усталость в глазах, говорящую о том, что, несмотря на внешний вид, омега вряд ли отдыхал этой ночью. — А тебе лучше? — после длительного молчания спросил Ромул, опуская припухшие глаза на ногу альфы. В его взгляде что-то мелькнуло, но скрылось тут же под ворохом ресниц, когда вампир моргнул. Джо спокойно кивнул и завернул злополучную иглу обратно в сверток. — Лучше. — соврал альфа. — Думаю, срастется в этот раз как нужно и домой пойду на всех четырех. — Джо положил сверток на боковину кресла и наклонился вперед, кладя ладони на колено сломанной ноги. — Что ты думаешь о произошедшем? — Будем разбираться. Но не перед самой свадьбой. — Ромул явно долго думал над этим решением и, скорее всего, оно далось ему не так легко, как могло бы показаться. Всё же он подвергает многих опасности, отказываясь отложить свадьбу и разыскать чужаков. Альфа в недоумении посмотрел на Ромула. Он сам прекрасно понимал, что медлить нельзя. Если не провести церемонию, то из-за течки Тайни ее придется отложить на неделю. Но на территории вампиров рыскают чужаки. Оборотни. Одной проблемой стало больше. — Сыновья обойдут территорию. — с заметной хрипотцой в голосе произнес Джо. — Пусть прихватят Деймона и Демана. Они хороши в таких делах. — предложил Ромул, продолжая пристально смотреть на альфу. Но спустя мгновение отвлёкся, чтобы получше закутаться в плед. Джо перехватил взгляд омеги и едва заметно улыбнулся. Чувство нежности свернулось клубком в груди и согревало все внутренности альфы. — Холодно? — Да. И дом не дом. Тут слишком холодно стало. — пробормотал вампир, закидывая ноги на кресло и тоже закутывая их под плед. Он действительно мерз и его это раздражало. Тонкие брови сошлись в недовольстве на переносице. Не то, чтобы Ромул хотел пожаловаться. Слова вырвались случайно. И омега успел пожалеть о сказанном. Хотя врать о том, что ему вполне тепло, было бы бессмысленно. Покрывшаяся мурашками кожа говорила об обратном. Альфа откинулся на спинку кресла. Взгляд уставших зеленых глаза следил за малейшими движениями вампира. — Нашей расе наоборот. Жарко в замке, все законопачено. Но, — Джо сделал продолжительную паузу. — У тебя иной случай. Вскоре, если не будешь держаться у огня, не почувствуешь ног. — он хотел напрямую сказать, что ребенок внутри омеги буквально высасывает из тела родителя тепло, но так шокировать не стал. Впрочем, Джо думал, что Ромул и сам это понимал прекрасно. — Я знаю, что гм… ему нужно тепло. — Ромул нахмурился сильнее, поджимая губы. — Думаю, он больше оборотень, нежели вампир. — ладонь омеги легла на живот, скрытый под пледом и одеждой. Ромул сузил угрожающе глаза и предупредил: — Я не стану его убивать. Оборотень поддался вперед. Кресло тихо скрипнуло под тяжелым телом. — Я тебя понял и никогда не попросил бы о таком. Тем более уже поздно. У оборотней только в первую неделю можно загубить плод, поскольку он не считается полноценным. В последующее время это запрещено, да и никто за прошедший век такого не совершал умышленно. Джо исходил исключительно из своего опыта. Место лидера в стае он занимал более сорока лет, а до этого был правой рукой. — И он принадлежит вампирам. Мне. — добавил омега, хмурясь. Джо спокойно покачал головой. Он не понимал беспокойства Ромула, но хотел его успокоить. Всё же он действительно не желал омеге ничего плохого. — Не имею ничего против. Ромул наклонил слегка голову. Он волновался и не знал, что именно стоит говорить. Омега боялся реакции Джо на это. — Я не запрещу тебе к нему приближаться. Это всё же и твой ребёнок, но если не хочешь его видеть и знать, то сразу так и скажи. Я не хочу, чтобы он рос с мыслью, что его отец отказался от него, потому что он полукровый. Лучше в таком случае сразу сказать, что его отец мертв. — глаза омеги казались стеклянными. — Что? — опешил Джо. Слова вампира задели его гордость. — Я не отказываюсь ни от чего. Ни от обязанностей, ни от самого малыша. — трость с глухим звуком упала на пол и альфе пришлось с ворчанием ее поднимать. Переведя дыхание, Джо оперся на трость и на ногу одновременно и поднялся. Он медленно доковылял до омеги и наклонился. — Могу я… потрогать его? Ромул с замешательством глянул на альфу. Подумав, он аккуратно опустил плед и приподнял кофту, позволяя Джо увидеть округлившийся живот. На щеках появился еле заметный румянец. — Можно. — фыркнул омега. Во взгляде омеги было отчетливое смятение. Хорошо, что в данный момент они были одни в комнате. Джо отставил трость и, осторожно подогнув больную ногу, присел на пол. В глазах тут же заплясали черные кружки от пронзившей колено боли. Ему даже показалось, что нога хрустнула. Альфа незаметно стиснул зубы и коснулся горячей ладонью прохладной кожи Ромула. — Тебе не больно? — рука омеги задела рыжие волосы. — Всё же нога у тебя ещё не зажила до конца. Джо поднял голову и столкнулся с голубыми глазами Ромула. Во взгляде омеги было отчетливо видно беспокойство. Вампир слегка хмурился и чуть поддался вперед к мужчине. — Терпимо. — ладонью альфа скользнул к пупку и провел немного вверх. Омега судорожно выдохнул, прикусывая нижнюю губу. Он немного дернул альфу за рыжие прядки на затылке. Джо поддался назад за рукой и вновь столкнулся глазами с Ромулом. — Что такое? — Мягкие… — пробормотал омега. Ромул не знал, стоило ли оттолкнуть альфу или нет. Мужчина удивленно нахмурил брови. Он не понимал как волосы, которые, по сути, являются шерстью, могут быть мягкими. Ромул мягко потянул альфу на себя. — Я соскучился. Иди ко мне. Джо медленно привстал и наклонился к лицу вампира, касаясь разгоряченным лбом лба омеги. Внутри вновь зажегся огонь похоти, который альфа не мог подавить в который раз. А хотел ли он? — Я тоже. — хрипло ответил альфа. — Думаю о тебе с тех пор, как очнулся. Тот поддался вперед, касаясь губами губ Джо: жадно, но не совсем уверенно. Холодные руки обвились вокруг шеи оборотня. Альфа придвинулся ближе. Руками он уперся на спинку кресла. Еще чуть-чуть и оба слетят с катушек. Но омега был явно не против этого. Ромул выдохнул в самые губы альфы судорожно и прерывисто. Его язык влажно коснулся нижней губы оборотня, слегка пощекотав её. Омега прикрыл глаза, потянув Джо на себя. Ближе. Ещё. Джо облокотился здоровым коленом на боковину кресла и, приподняв пальцами подбородок омеги, углубил поцелуй. Ромул с тихим полустоном ответил это поцелуй. Его потряхивало от возбуждения и от жара, исходящего от оборотня. Джо оказался возбужден не меньше вампира, но он еще был в здравом уме и вскоре отстранился. Ромул, как слепой котенок, потянулся следом за новым поцелуем. Большим пальцем альфа провел по нижней губе омеги. — Не стоит. — сиплым от возбуждения голосом сказал Джо. Он ещё мыслил вполне здраво и понимал, что Ромулу в его положении подобное может быть вредно. — Хочу. — шикнул Ромул. — Или ты боишься не суметь доставить удовольствие с травмированной лапкой? Тебя пожалеть может? В жилетку поплачешься? — вампир нахально и гордо сузил глаза. Джо хрипло рассмеялся. Внутри всё вспыхнуло. Его заводил этот нахальный наглый вампир, как никто никогда не мог. — Нога моя не причем. Я вот об этом. — альфа вновь коснулся ладонью оголенного живота. — Я не стал беспомощным волчонком, лишь потому что беременный! — вспылил тут же Ромул. Его глаза недовольно и гневно сверкнули. С одной стороны омеге была приятна эта забота альфы о нём и ребёнке, но с другой стороны он не собирался ни от чего отказываться. Всё же он беременный, а не беспомощный больной. Джо наклонился и вновь уткнулся лбом в лоб омеги. Понятие «волчонок» по отношению к вампиру ему понравилось. — Я к тому, что это не очень, кхм, полезно. — альфа мимолетно коснулся губами щеки Ромула. — Но мы можем пойти в более подходящее место. Ромул фыркнул. Гнев сошёл на нет всего от легкого поцелуя, но это не значило, что омега сразу станет покладистым и милым. Только не Ромул. — Мой организм сам знает, что ему полезно. Омега решительно встал и медленно направился к выходу из комнаты. Даже беременность не лишила его природной грациозности. Эмоциональность, конечно, стала очень высокой, но ему это даже шло. Джо довольно хмыкнул и направился следом.***
Рома тихо шёл следом за крупным альфой. Киони попросил его и Кёю собрать какую-то странную траву: Рома знает территорию, Кёя как выглядит трава. Потому альфа и омега направлялись к выходу из здания. Буря намела столько снега, что найти клочок живой травы практически не представлялось возможным. Но Кёя решил пойти и поискать. Рома тихо брел следом и старался не отставать от мужчины. Тут оборотень резко остановился, так что Рома налетел на него. — Слушай, — Кёя повернулся к омеге. — Как тебя, хм, Роман? Омега пикнул и отскочил, как ошпаренный. Он кратко кивнул, распахивая большие голубые глаза и смотря на мужчину. Альфа беглым изучающим взглядом скользнул по полукровке и отвернулся. Очень не любил он это дело, но придется чуть переступить свою гордость. — Недавно я сорвался. Извини что ли, все же дело касалось моего племянника. — пробурчал Кёя и продолжил путь. Он сказал это и точка. Теперь он никому ничего не должен. На щеках омеги появился румянец и он слабо улыбнулся. Но спохватившись, начал догонять оборотня. — Спасибо… Вы не такой злой, каким кажетесь поначалу… Кёя обернулся и чуть не споткнулся о край ковра, которым был устлан практически весь коридор. — Оборотни все злые. У нас характер такой. — на удивление спокойным голосом пояснил альфа. Отчасти он был прав. Оборотни социальные существа. К своим соплеменникам они относятся, как к родне, на всех остальных скалятся и обходят стороной. Даже одиноких оборотней не часто принимают в стаи, поскольку те, если не поладят с большинством станут аутсайдерами и в итоге погибнут или будут вынуждены уйти. И все же оборотни считаются более открытыми нежели вампиры. Если кому-то нужна помощь они могут: милосердно добить умирающего или же спасти. — Вы не всегда выглядите злыми. Альфа махнул рукой. — Проехали. Пошли рыться в снегу. — фыркнул в ответ Кёя и недовольно добавил. — Будто я травоядное траву зимой искать. Омега тихо засмеялся, но вдруг замер, услышав голоса. Кёя вновь остановился и прислушался. В их сторону направлялся Джо и похоже розоволосый вампир. Отца он узнал по голосу, а вампир имел специфический запах, который и выделял его. Ромул фыркнул и дернул рыжего за руку. — Подожди. Не так быстро. — омега прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Джо остановился. По сути, он шел через чур медленно, поскольку трость полностью заменяла ему ногу, и все же Ромул умудрился отстать? Вампир. Отстал. — Я уже… — альфа запнулся и повернул голову в бок. Он почувствовал присутствие кого-то помимо Ромула неподалеку. Джо коснулся руки вампира и кивнул за угол, предупреждая. Ромул облегченно выдохнул, не заметив этого жеста и облокотился на бок мужчины. — Тяжело. — пробормотал Ромул, коснувшись ладонью живота. — Ромул. Кхм. — Джо привлек внимание омеги и вновь кивком указал в сторону. В этот момент Кёя решил, что пора и им выходить. — Отец? — альфа иронично изогнул брови. — Отдыхаешь? — Работаю. — на автомате ответил Джо. Кёя скользнул взглядом сначала по отцу, а после по Ромулу и хмыкнул. — Заметно. — с ухмылкой произнес Кея и обратился уже к омеге, стоящему за спиной. — Пошли, зверек, работать. Рома пробормотал что-то похожее на приветствие и первым понесся вперед. Его щеки смущенно горели. Ромул фыркнул Кёе вслед и далее гордо продолжил путь. Джо проводил сына долгим взглядом, а после нагнал омегу. — Кажется, младшему нравится общество Кёи. — заметил альфа. — Поладят, наверное. Рома всегда хотел водиться с оборотнями больше, чем с вампирами. — кивнул аристократ. Альфа тихо рассмеялся. Они прошли коридор и уткнулись в тупик. Здесь была комната Джо, любезно предоставленная главой. — Тебе нравится у нас в замке? Красиво, правда? — с гордостью поинтересовался Ромул. — Жарко. — пробурчал в ответ Джо и медленно распахнул дверь. На них тут же обрушился поток холодного ветра. Джо, когда уходил, специально оставил окно открытым. Ромул зябко поежился. Джо добрел до окна и прикрыл его, предусмотрительно задвинув шторами. После он повернулся к вампиру и обнял. — Холодный. Омега удивительно покорно поддался, утыкаясь носом в теплую ключицу и довольно жмурясь. Оборотень был горячим. И Ромулу это было приятно. — Поцелуй меня. — кратко попросил вампир, поднимая голову и пристально смотря на альфу. Джо наклонился и ласково коснулся губ Ромула. Провел языком по нижней губе и тут же ее прикусил. Из горла вырвался хриплый рык. Омега судорожно выдохнул, обхватывая альфу за шею. Губы покорно раздвинулись, впуская оборотня в теплую глубину рта. Ромул ответил медленно, аккуратно. Он будто пробовал альфу на вкус. Джо притянул Ромула еще ближе, обхватывая ладонями за талию. Омега отвечал медленно и будто лениво. Он был слегка сонным и каким-то заторможенным. Вскоре альфа отстранился и грубовато прикусил кожу на шее, оставляя кровавый след. Джо не в первый раз так близко подбирался к метке, но поставить ее не решался. С большой вероятностью какие бы у них с Ромулом не были отношения метка не принесет последнему удовлетворения и что главное пользы. Ромул ахнул, откидывая голову назад и покорно подставляя шею под зубы мужчины. — На кровать. Идем. — отрывисто просипел омега. Джо слизнул выступившие капельки крови и рыкнул. Он отступил назад и опустился на кровать. Трость соскользнула с ее края и упала на пол. От резкого звука оборотень поморщился. Омега сел на колени мужчины, прижимаясь к его телу. Губы коснулись щеки альфы. — Джо, — томно начал Ромул. — Ты ведь разрешишь мне отсосать, м? — Вперед. — хрипло ответил Джо. Ромул довольно хмыкнул и спустился с колен альфы на пол. Вампир потерся щекой о бедро мужчины, а потом накрыл губами член обтянутый тканью брюк. Та терлась сухо о язык, но омега довольно прикрыл глаза. Джо стиснул зубы и сосредоточенно свел брови. Волна возбуждения накрыла альфу, кровь прилила к разгоряченной плоти. Омега захватил зубами язычок молнии и потянул, расстегивая. Глаза возбужденно блестели. Пальцами скользнув по бедру оборотня, Ромул оттянул край боксер, освобождая крупную головку. Рот сразу наполнился слюной. Возбужденно выдохнув, омега кратко поцеловал багровую головку, втягивая в себя немного резкий запах природной смазки, которая блестела на члене. Ромул поерзал на месте и поднял глаза на мужчину. — Можно? Пожалуйста… — омега сглотнул и выразительно облизнулся. Джо удивленно цокнул. Ромул просто не представлял, насколько был горяч! Эти возбужденные вздохи, блестящие глаза… Оборотень облизнул пересохшие вмиг губы. — Наслаждайся. — альфа оттянул боксеры вниз полностью высвобождая свой орган. Омега почти застонал. Его губы влажно обхватили крупный член. Тонкие пальцы сжали крепкие бедра с сухими резко очерченными мышцами. Язык Ромула лёг на головку, давя на нее. Ромул жадно выдохнул, чмокнув губами, плотно обхватившими ствол члена. Джо хрипло и несдержанно рыкнул. Ему делали минет лишь несколько раз за всю долгую жизнь. И это было божественно, особенно теперь. Альфе определенно нравилось, как Ромул глодал его член. Аристократ крепким кольцом сжимал губы, скользя по нему. Его язык щекотал уздечку. Мутные глаза влажно блестели. Ромул выпустил член изо рта, облизнув слегка припухшие губы. — Приятного аппетита мне. — мурлыкнул вампир. Кончик носа коснулся ствола. Он поцеловал почти самое основание члена, а потом широко лизнул. Пальцы слегка нажали на головку, и следом вампир вновь взял в рот, начиная жадно сосать. Джо сипло выдохнул. Из горла вырвалось рычание вперемешку со стоном. Горячая властная ладонь легла на затылок Ромула, с силой надавливая. Омега гортанно простонал от этого чувства полного подчинения альфе. Зубы слегка царапнули ствол, и Ромул тут же лизнул поврежденный участок, будто извиняясь за это. Глотка крепко зажала головку, и Ромул слегка захрипел, тут же втягивая носом воздух. Мужчина сильнее надавил на затылок, тем самым заставляя заглотнуть по основание. По члену прошла пульсация, и Ромулу показалось, будто головка увеличилась в размерах. Джо негромко простонал и, наконец, убрал руку, давая возможность вампиру отстраниться и передохнуть. — Ромул… встань. Омега недовольно сверкнул глазами, что мужчина его прервал, но поднялся, нажав на плечи мужчины, заставив его упасть на кровать. Длинные белые пальцы очертили скулу альфы. — Сейчас все будет. — хмыкнул в ответ Джо. Руки скользнули омеге на поясницу, а после спустились под брюки и обхватили ягодицы. — Снимай штаны и садись мне на лицо. Омега тут же судорожно начал стягивать с себя одежду. Щеки слегка горели от смущения, но желание было сильнее. Джо утянул Ромула на себя и заставил перевернуться, так чтобы ягодицы омеги практически упирались ему в лицо. Омега прогнулся в пояснице и прижался губами к члену альфы. Это было то, чего и хотел оборотень. Джо положил ладони на полушария и развел их. Ногти царапнули бледную кожу. Виду предстала рьяно жаждущая внимания дырочка. Ромул сипло застонал. Он ткнулся лбом в темно-вишневую головку крупного члена. Анус слегка сжался и резко расслабился. На входе влажно блестела смазка. Ромул прикусил губу. Тело слегка подрагивало от возбуждения и от непонятного чувства открытости и незащищенности под взглядом альфы. Джо сильнее сжал пальцами ягодицы и провел языком по входу. Вкус природной смазки он ощутил сразу. Ромул всхлипнул. Его рот накрыл член оборотня, и Ромул резко насадился на него, сжимая головку в глотке. Язык щекотал узловатые переплетения вен на стволе. Оборотень на мгновение прикрыл глаза от удовольствия и лишь сильнее вжался лицом в ягодицы. Языком альфа обвел мышцы по кругу, немного надавливая, но не проникая внутрь. Это была своего рода подготовка, однако вампир в ней особо не нуждался, ведь он потек от одного поцелуя. Омега что-то просипел, из-за чего горло отдало в член альфы вибрацией. В этот момент Джо раздвинул стенки ануса и проник языком внутрь. Рукой он обхватил некрупный член вампира и стал водить по стволу. Ромул втянул в себя капельки эякулята с крупного органа, жмуря голубые глаза. Ноги слегка подрагивали от возбуждения и удовольствия. Джо утробно зарычал, так что вибрацию грудной клетки ощутил и омега. Мужчина приник к партнеру ближе и продолжил вылизывать. Он буквально трахал его языком. Чувствительное от длительного воздержания и от беременности тело омеги долго не выдержало. По мышцам прошла пульсация. Ромул крупно задрожал и обильно кончил, сжимая язык и практически давясь членом Джо в горле. Ногти слегка царапнули бедра альфы, оставляя ровные дыры на брюках. Альфа, довольный собой, отстранился, напоследок приникнув губами к влажной растянутой дырочке, и втянув ее в рот. Ромул слегка царапнул заострившимися клыками нежную кожицу ствола, дрожа в оргазме. Джо отстранился и, не давая омеге передохнуть, ввел три пальца. Ромул доверчиво прогнулся. Этот вечер обещал ещё не скоро закончится. Главное не переусердствовать и не допустить образования узла.***
Уже давно спустилась ночь, и землю окутал неяркий свет луны. Черные тонкие ветви деревьев лениво поскрипывали, кидая тени на снег. Сегодня ни одна туча не закрывала небо. Тишину ночи нарушал лишь топот множества лап. Среди деревьев во мраке мелькали тела поджарых волков. Их разноцветные шкуры сильно выделялись средь голых стволов и белоснежного покрывала снега. Они определенно куда-то спешили. Дыхание паром вырывалось из их пастей и растворялось в холодном ночном воздухе. Мрак цепко осел инеем на шкурах волков. Впереди всех, ловко петляя средь деревьев и огибая сугробы, брел огромный черный оборотень. Яркие, словно кровь, алые глаза горели ненавистью и холодом. С правого бока шел неказистый серый волк с длинными лапами, которые больше походили на сухие ветки. Со стороны левого бока Черного подгонял светло-рыжий волк. Эта троица несомненно выделялась на фоне остальных волков, которых было не менее пятнадцати. Все разные. Их объединяли лишь злоба и жестокость, которые словно тлеющие огоньки, вспыхивали в их глазах. Звуки шагов и дыхания падали в бездонную пропасть ночной темноты и растворялись в ней. Мертвый покой висел вокруг волков и преследовал каждый их шаг. Но даже он не мог усмирить ту живую, горячую ненависть, что бурлила в душах и сердцах волков. Черный оборотень возглавлял делегацию. Никто не мог сравниться с ним в росте, ведь он был просто гигантом. Но не только это было пугающе большим в его теле. Острые белые клыки слегка отсвечивали в темноте. Не одно существо уже встретило от них свою гибель. Даже товарищи черного волка содрогались от вида этих клыков. Более того, они считали своего лидера совершенно психом. Нет, конечно, он не был для них столь же пугающим, как Торн со своими тараканами. Однако, отмечали волки, их вожак несомненно сошёл с ума. Но как часто сумасшествие граничит с абсолютным отчаянием и прошлым, что тяготит всё естество? Вот стая выбралась из леса и, сбавив темп, направилась на холм. Подъем давался тяжело. Лапы оборотней с каждым шагом проваливались все глубже и глубже. Самые некрупные особи умудрялись находить «дыры» в снегу и полностью утопали в них. Но они продолжали идти вперёд, словно цепные псы, не имеющие возможности и желания вырваться. До нужного места стая добралась к рассвету. Вдали черным силуэтом виднелся замок. Неяркий рыжеватый свет восходящего солнца накрыл землю белесой дымкой тумана. Впереди их уже ждали. На утоптанной полянке сидели двое оборотней: Шквал — обращенный и Анжар — буро-рыжий волк с длинными несуразными лапами. Увидев стаю волки вскочили и прижали уши. Все пошло совсем не так как планировалось. Лидер терпеть не может какого бы то ни было расхождения, а тут почитай практически полный провал. Черный обернулся и хрипло рыкнул, приказывая остановиться. Оборотни тут же разбрелись по окрестности холма и встали полукругом. Их шерсть, словно иголки, торчала во все стороны. Концы шерстинок заметно подзамерзли и отблескивали при свете луны. В воздухе ощущался приторный запах страха, который пытались старательно скрыть. — Вы, — Черный быстрым шагом приблизился к Шквалу. — Докладывайте. — волк почти касался своим носа обращенного. Дыхание опаляло серому усы, а взгляд рубиновых глаз приковывал к земле. Что-то отражалось во взгляде черного волка, от чего даже стоящие поодаль немного отошли назад, подальше от лидера. Шквал сглотнул ком и нервно переступил с лапы на лапу. Источник страха был найден. — Мы сделали все, что сказали Вы, лидер. — Маленький багровый получил дозу и напал на первого, кто попался ему на глаза. — Анжар пусть и терпеть не мог своего напарника, но, тем не менее, поддержал. Это существенно всколыхнуло и без того неустойчивый статус оборотня в стае и стало решающей ошибкой, за которую придётся поплатиться. Зрачок в рубиновых глазах сузился до размера тонкой льдинки. Переносица дернулась, шкура сложилась маленькими складочками, а усы опасно затрепетали. — И? Сколько жертв? — нетерпеливо рыкнул Черный. Шквал невольно сжался под тяжелым взглядом лидера. — Один. — Один?! — взревел Черный. Мощные когти взрыхлили снег. Шесть от затылка и до кончика хвоста поднялась дыбом. Оборотни, стоявшие поодаль от Черного невольно отпрянули, будто их с силой боднули в бок. Их лидер в последнее время все больше походил на сумасшедшего и потому боязнь можно было оправдать. Любое неповиновение грозило перегрызенной глоткой. — Да, лидер, один. Человек. — Анжар смог подавить свой страх и выпрямился. — Думаю, для щенка эта доза оказалась слишком большой, поскольку он вел себя, кхм, необычно. То рычал, то плакал. Он мог несколько раз перегрызть горло человеку, но останавливался. К сожалению, кроме человека там никого не было. И в конце щенка просто отрубил какой-то пацан. — буро-рыжий отступил назад и тогда можно было заметить, что задние лапы Анжара подрагивают. Шквал с силой сжал челюсти, чтобы не заскулить. Ух, как он боялся этих алых глаз. Будто сама смерть смотрит тебе в душу. Черный поднял губы, вновь показывая ряды желтоватых крупных клыков. В горле заклокотало рычание. — Никчемные. — с ненавистью рявкнул он. — Вы не смогли справиться даже с такой мелочевкой! Доктор Торн дважды повторил, что та дрянь вызывает галлюцинации. Все остальное должны были сделать вы. Его надо было разозлить и дать попробовать крови. Анжар отшатнулся от Черного и чуть не упал в лапы к Шквалу. Лидер в свою очередь продолжал. — Слушайте все, — громко рявкнул он. Оборотни все как один замерли и устремили взгляды на лидера. — Гребанная свадьба щенка и сученыша состоится сегодня ночью. Осуществление плана начнем за полночь, в момент, когда луну скроют тучи. Наконец, случится возмездие и вампиры и оборотни, совершившие злодеяние, исчезнут. Не смейте забывать, что из-за вампиров исчезла южная равнина! Из-за них погибли сотни деревень. Все это они делали ради жадности, а не еды. Оборотни не лучше. Они расплодились настолько, что близкородственные связи перестали их пугать! На всех добычи не хватает, и волки сходят с ума. Они уничтожают целые города и не ведают жалости. Эти твари убивают младенцев и обращают тех, кто бы мог им пригодиться. — Черный хмуро свел брови и болезненно стиснул клыки при слове «обращают». — Помните наша цель: очищение расы оборотней и искоренение живых трупов. Черный оборотень, когда-то был человеком из некрупного города, имел семью, двух детей. Его звали Каро. Все рухнуло всего за пару недель. Оборотни, пришедшие в город, занесли заразу. Несколько особей оказались бешенными и вскоре половина города умерла. Врачеватели тогда не ведали, что делать с «безумными» людьми и просто их изолировали. Людей, которые смогли пережить эпидемию, задирали как добычу. В семье Черного эпидемия унесла жизнь жены и старых родителей. Младшую дочь разорвал подросток-оборотень на прогулке, перед этим надругавшись над детским телом. Старший сын проникся идеологией волков и пытался стать «одним из них». Отец пытался всеми силами вразумить отпрыска, но все было тщетно. В какой-то момент красавица-волчица соблазнила парня и под предлогом, что сможет обратить увела в лес. Парнишка пропал без вести. Даже костей не нашли. Каро сражался за свою жизнь до конца, хотя внутри он был мертв. Все, что было ему дорого, исчезло, но боязнь стать добычей подгоняла вперед. Да, Каро боялся смерти. Однако даже он не смог убежать от судьбы. Стая оборотней темной ночью загнала его в угол и растерзала. Когда первые лучи солнца коснулись окровавленного, едва теплого, тела к нему подошел старый волк и обратил. К полудню того же дня этого старика убили, а Каро переродился в новом, ненавистном ему теле. Так он получил новое имя Черный. В сердце поселилась глубокая ненависть и жажда мщения, которую он непременно осуществит, даже ценою собственной гребанной жизни. Оборотни сомкнули круг. В центре стояли трое: Шквал с Анжаром и лидер. Такое положение дел было удручающим. — Отбросы. — сплюнул Черный, обращаясь к тем двоим. — За то, что вы не смогли сделать даже такой простой вещи вы мне не нужны. Эти кровососы повсюду наставили своих пешек, теперь пройти незамеченными будет сложно. Неизвестно, когда они отступят. Анжар, как только лидер приблизился практически вплотную, не смог сдержать, рвущийся наружу страх, и трусливо показал клыки. Это не укрылось от внимания Черного волка, но тут вперед вышел Шквал. — Лидер, это еще можно сделать. — на удивление спокойно сказал обращенный. — С севера, — указывая грязной лапой в нужную сторону. — Стоит не много охранников, большая часть находится за замком. Когда стемнеет, думаю, они уйдут в замок чтобы помочь с подготовкой. Это будет наш шанс. Черный тихо хмыкнул и задумался. План предложенный провинившимся оказался неплох. На морде появилась устрашающая ухмылка. — Молодец, обращенный. Ты официально прощен. — уфкнул лидер, покачивая хвостом, словно маятником. Этот обманчивый жест разом разрядил обстановку. Круг оборотней заметно поредел и распался, теперь в рядах не было такой сплоченности, когда в воздухе витала злоба. Шквал просиял. — Буду идти за вами до конца, лидер! — выдохнул он и повернулся к Анжару. — Ты слышал?! Нас не накажут! Буро-рыжий волк сидел сгорбившись, но когда к нему обратился Швал, он поднял голову. Черный не двигался с места и, казалось, не собирался ничего предпринимать. — Уходим. — через пару минут рыкнул Черный. Стая мгновенно зашевелилась и собралась на гребне холма. Шквал вприпрыжку, словно щенок, подбежал к ним. — У нас еще много дел, но сначала… — лидер обернулся к Анжару, который неуверенно поднялся на лапы и стал отряхиваться от снега. — Мне не нужны слабаки, в страхе показывающие клыки! — Черный рывком подлетел к оборотню и вгрызся в незащищенное горло. По стае прокатился удивленный вздох. Все произошло слишком быстро. Анжар захрипел. Мощные клыки Черного волка с легкостью вспороли ему глотку, повредили артерии, качающие кровь. Оборотень почувствовал, что не может шевелиться. На языке осел противный вкус собственной крови, который тут же померк, ведь он начал задыхаться. Черный держал свою жертву недолго, но и этого времени хватило, чтобы лапы Анжара ослабли. Тело окутала пелена усталости, в голове от пережитого шока не было ни одной мысли. Он оказался беспомощен. Черный отпустил Анжара. Грузное тело с тихим похрустыванием снега упало на землю. — Что застыли? — рявкнул лидер. — Живо вперед, кто замешкается непременно станет холодным другом этого мусора. Оборотни послушно развернулись и стали спускаться с холма. Задержался лишь Шквал. Он настолько оказался поражен произошедшим, что застыл на месте. Вопреки своим же угрозам Черный волк прошел мимо Шквала, даже не цапнул его. Обращенный на негнущихся лапах подошел к умирающему другу. Он был из тех кто ценил тех, кто сражался с ним под боком. Его приоритет пошатнулся. Тело волка трясло от эмоций. — Анжар… Как же так? Оборотень открыл стремительно мутнеющий взор. — П-турох… К, кха-а-а, тому… шо шло… — несвязно хрипел Анжар. — Добей… О… Как же больно. — Нет! — воскликнул Шквал, невольно попятившись. — Я не могу этого сделать. Может… Может я смогу еще спасти тебя! — обращенный сгреб лапами горсть снега и приложил к ране на шее, уже заранее осознавая, что все бесполезно. Хвост Шквала дрожал. — Больно. Добей. Добей. Меня. — не унимался Анжар. Видимо из-за сильного мороза кровь заметно приостановилась и это продлило ужасную минуту надвигающейся смерти. Шквал содрогнулся всем телом, он понял, какую боль испытывает Анжар и решился. — Прощай. — сипло выдохнул обращенный и вгрызся в шею товарища. Анжар медленно закрыл глаза и одними губами прошептал «Спасибо». Это были последние слова. Шквал сжал челюсти со всей силы, которая у него была. Послышался хруст. Это сломались под натиском клыков позвонки. Тело Анжара вытянулось в последних конвульсиях и замерло. Тем временем, Черный со стаей спустились вниз с холма. Никто не заметил, что не хватает одного. Вновь начался снег. Крупные снежинки, ведомые ветром, быстро превратились в плотную стену, которая сильно ухудшила видимость. К тому времени, как стая удалилась от холма, небо сотряслось, словно ведомое раскатом грома, волчьим воем. Оборотни невольно насторожились и обернулись, но никто не решил вернуться. Сделай кто-то шаг назад и клыки Черного вновь сомкнулись бы на чьей то шее. — Вперед. — рявкнул Черный волк и оборотни продолжили путь. А Шквал так и остался сидеть над трупом товарища, пока снег полностью не скрыл того с глаз. Догонять ушедшую стаю он не стал.
