Влюблён в сказку

🎵Sonya Kay - Ти Мій Всесвіт🎵 Проснулся Лев не от противного звона будильника, отголоски которого ещё некоторое время звучали бы где-то внутри черепной коробки, а от по-летнему тёплых и ярких солнечных лучей. Вообще, в последние несколько дней он был вообще без надобности - в гостинную солнце начинало светить гораздо раньше, чем в другие комнаты, и справлялось с заданием "разбудить честной народ" на ура. Зевнув, город Льва сел на своём надувном матрасе и потянулся. В квартире было очень тихо - было отчётливо слышно тиканье часов в комнате и дыхание спящего на диване рядом Харькова. Ткаченко просто не мог не повернуть головы и не посмотреть на Александра. Тот спал на боку, слегка подтянув к груди ноги - видимо, замёрз ночью, как потянуло прохладой. Лев внезапно почувствовал себя виноватым - это ведь он оставил окна открытыми. То, что ему было невыносимо душно, не значило, что так же чувствовали себя и другие. Поднявшись, львовянин укрыл Харьков одеялом, что слегка сползло с его плеч. Тот слегка сдвинулся с места и зарылся в мягкую ткань поглубже, практически по самый нос. Лев даже и не сразу понял, что широко улыбается - до того эта картина была умилительной. Кое-как оторвав взгляд от спящего Сашки и застелив свою импровизированую кровать, Львов закрыл окно и пошёл на кухню. Уже нагретый солнцем паркет приятно грел босые ступни, заставляя почти что довольно зажмуриться. Межкомнатная дверь чуть было не захлопнулась от порыва ветра, что свободно залетел через окно, потянув за собой молочного цвета занавеску, но галичанин вовремя придержал её. Не дай Бог перебудит всех в квартире. Только перед тем, как закрыть за собой, Лев ещё раз прислушался к звукам в помещении. Тихо. Очень тихо. Не слышно ни топота ног, ни шума льющейся из крана воды... стало быть, Одесса ещё тоже дремлет. Здесь, в помещении с более затемнённой стороны, было попрохладней - даже мурашки по коже пробежали. Только ненадолго это - июнь в этом году выдался весьма жарким, пусть и всё таким же дождливым, как и обычно. Ещё раз зевнув и прикрывшись тыльной стороной ладони, Лев достал из тумбочки вымытую с вечера турку для кофе и задумался. Что бы приготовить на завтрак? Ладно, сам он уже привык перебиваться бутербродами со своим напряжённым графиком-то, но у него и гости есть. А о них нужно позаботиться. В конце-концов, Ткаченко остановился на оладьях. И не шибко сложно, и достаточно быстро. Приготовив своеобразное тесто, он достал сковородку, поставил её на огонь и налил на неё масла. Через минуту первые оладки уже начали жариться, а львовянин наблюдал за ними да переворачивал регулярно. Увлёкся он этим процессом настолько, что даже вздрогнул, когда ему на плечо легла чья-то хрупкая прохладная ладонь. - О, наш жаворонок уже проснулся? - слишком знакомая ехидца в голосе. Одесса, несомненно. - Как видишь, не только проснулся, но и пою, - перекинув на большую тарелку оладьи, Лев оглянулся на девушку. Та уже оккупировала излюбленное место у окна и принялась в который раз разглядывать город с высоты. И что она только находит такого, что каждый раз так залипает? Достав из серванта небольшую белую тарелку, мужчина переложил на неё несколько уже немного остывших оладушек и полил сверху ягодным джемом. Тихо стукнул фарфор о стекло обеденного столика. Сара подняла взгляд на культурную столицу и улыбнулась: - Спасибо. - Всегда пожалуйста, - Ткаченко ярко улыбнулся в ответ и поспешил вернуться к готовке, пока оладьи не сгорели. Одесса же начала завтракать, пачкая губы малиновым джемом и откидывая назад вечно лезущие в глаза тёмные пряди волос и недовольно бормоча что-то о том, что стоило таки повязать их платком. Именно такими их и застал Харьков, когда зашёл на кухню - ещё сонный и не умытый. На ум вновь невольно пришло сравнение с этакой влюблённой парочкой, отчего скользкой змеёй внутри зашевелилась обида и ревность. И в то же время было стыдно. Стыдно от того, что он будто бы сомневается в честности Льва. Конечно, ангелов теперь днём с огнём не сыщешь, и каждый человек и воплощение врут. Но Левко не походил на того, кто врал бы относительно своих чувств... По крайней мере, внешне. Саша аж потупил взгляд и опустил голову от стыда. Лев же, держа в одной руке тарелку со второй порцией оладьев, подошёл к парню и ласково потрепал по взерошенным ото сна волосам. - Доброе утро. Терещенко вскинулся и с удивлением взглянул на старшего. Неужели он ничего не заметил?.. Или, может, как раз таки наоборот - всё заметил? С него станется - город Льва существует не один век, как и сам Харьков, и наверняка успел узнать все возможные оттенки и полутоны чувств. Галичанину не составило труда понять, о чём подумал Саша - их ночной разговор он помнил до мелочей, да и замешательство первой столицы было уж больно заметным. Только комментировать он это не стал - не стоило это делать при Рабинович. Количество подколок последней в сторону Терещенко было огромным (как и в сторону любого другого города, собственно), так что темы для новых острот подкидывать ей не стоило, а тем более болезненной. - Ты есть хочешь? Вообще-то, Харьков у себя дома обычно не завтракал - попросту не привык, да и обычно не хотелось. Но сейчас запахи сладкого теста и свежего кофе были уж слишком заманчивы. - Хочу. - Тогда садись, - Лев опять улыбнулся и отошёл к плите, положив рядом и тарелку, которую доселе держал в руке. Лёгким, иззящным движением он приподнял над синим огоньком конфорки турку с уже вскипевшим кофе, дожидаясь, пока спадёт карамельного цвета пенка. Уже и со стороны кухни в окно заглянуло утреннее солнце, отчего на слегка тронутые загаром и сокрытые под тканью рубашки плечи львовянина легла ажурная тень, что повторяла узор занавески. Харьков завороженно проследил за тем, как тёмные линии ложились на чуть смуглые шею и щеку мужчины. Он определённо должен это зарисовать - уж больно красиво это. Кажется, на время посещения Львова нужно будет завести отдельный альбом - Александр у себя дома не рисовал за месяц столько, как здесь за каких-то несколько дней. Густой, пряно пахнущий кофе был разлит в самые обыкновенные белые чашки и сверху слегка притрушен корицей. Лев частенько делал такой напиток Тернополю, и тот его очень любил. Быстро, но в то же время аккуратно Ткаченко взял чашки и перенёс их на стол. За ними вскорее перекочевали и подостывшие оладьи для Харькова. Последний успел положить ладонь на руку Льва до того, как тот отошёл, поднять взгляд и нежно улыбнуться: - Спасибо. Культурная столица на секунду накрыл своей ладонью сверху тонкие, длинные пальцы художника: - Да не за что, Саш. Одесса просто не могла не заметить прямо сквозившей во взглядах и движениях парней любви - уж очень сильно она бросалась в глаза. Довольная улыбка была быстро скрыта за чашкой с кофе. С этими двумя идиотами всё оказалось даже проще, чем она думала изначально: хватило лишь легонько подтолкнуть в нужном направлении, а дальше они самостоятельно со всем разобрались. Прямо сердце радуется, глядя на эту картину. Сара пригубила ещё слишком горячий напиток, непроизвольно поморщилась и отставила чашку на белую в чёрную полоску квадратную тарелочку. Всё же этот напиток для неё был слишком горьким, и сахар особо ничего не менял. Сладостей бы каких к нему... Поправив сползшую вниз по плечу ткань слегка растянутой любимой футболки, девушка спросила: - А может, вы ко мне на следующий год махнёте? У меня тоже фестиваль свой будет, только на пляже! - А почему бы и нет? - Харькову эта идея действительно понравилась. На море, да с музыкой, а если и с хорошей компанией... Терещенко перевёл взгляд сияющих фиалковых глаз на Львов: - А ты что скажешь? - Отличная идея! Правда, не знаю ещё, как дела будут идти в следующем году... - неожиданно в голове появился образ Александра с их прошлогодней мимолётной встречи на побережье - чуть загоревшего, расслабленого и откровенно довольного жизнью. Лев отдал бы многое, чтобы увидеть его таким ещё раз. - Но я постараюсь освободиться к нужному времени. - Замечательно! - Рабинович в мыслях ехидно потирала ручками. Понаблюдать за этими влюблёнными голубками дорогого стоит, а тут такая возможность! Уже поближе к следующему лету она точно уломает Лёвушку приехать к ней. С Сашкой проблем не будет. Кофе остыл уже до приемлемой температуры, и Одесса опять поднесла чашку к губам. - Пожалуй, буду понемногу собираться. Пора мне и честь знать. - Да ладно тебе! Так скоро меня покидаешь? - Лев в шутку скорчил жалобную мордашку. Харьков хмыкнул и подпёр щеку ладонью. - Да я бы с радостью ещё побыла, но мне с утра мэр уже трезвонит, мол, без меня они там никак не справляются, - Сара живописно развела руками и заложила за ухо мешающую прядку тёмных волос. - Что, совсем не справляются? - первая столица иронично-вопросительно выгнул светлую, почти белую бровь. - Ну никак просто! Одни вырванные годы мне с ними! - Одесса звонко захохотала, запрокинув голову. Округлые девичьи плечи подрагивали от безудержного смеха, и Львов невольно поймал себя на мысли, что завидует ей. Завидует потому, что она может смеяться в любой ситуации. Правда, он помнил жемчужину Чёрного моря и совершенно другой - в сдержанном костюме тёмно-серого, почти чёрного цвета, с неизменным каре и со строго поджатыми губами. И вроде она была такой же красивой и заметной из-за этого особой, но в то же время была какой-то... непонятно-тусклой. Сейчас же она носит наряды поярче и улыбается в разы чаще. Лев не умеет прятать за улыбкой всего, как это иногда делает Сара. Умел бы - и жить стало бы гораздо проще. Меньше бы копались в душе. Галичанин мотнул головой, прикрыв веки, отгоняя дурные мысли - не время для этого, Лёва, не время. Взволнованный взгляд Харькова остался незамеченным из-за этого. Александр закусил губу, но через секунду вновь нацепил улыбку. - Ты каким рейсом добираться будешь? - львовянин забрал опустевшую посуду, оставив лишь чашки с недопитым кофе своих гостей, и начал мыть её. Небольшая белая туча закрыла солнце, отчего в комнате немного потемнело. - Обеденным. Он для меня самый удобный, - девушка отставила в сторону наполовину опустошённую кружку и поджала ноги под себя. - Шо? - Терещенко чуть не поперхнулся кофе, - Ты же приедешь домой далеко за полночь! - И что? - одесситка аж хихикнула от малость прифигевшего выражения лица парня. - Сделай лицо попроще. Ты же сам частенько не спишь ночью. Да и я уже привыкла к этому. - Но так же нельзя! - Всё можно, дорогой, - Рабинович ярко улыбнулась, а затем вздохнула, - я точно буду скучать по этим утренним посиделкам... - Как и я, дорогая Сарочка, как и я. Саша, думаю, тоже вспоминать это дело будет, - мужчина обернулся и с еле уловимой ехидцей взглянул на Харьков. - Верно думаешь, Левко, - юноша парировал этот взгляд невинной улыбкой и сделал глоток уже подостывшего кофе. Одесса едва ли опять не засмеялась во весь голос, но кое-как сдержалась. - Ладно, пойду я завалы после себя разгребать. - Ой, не утрируй! Завалы у тебя в коммуналке, а не тут! - Ткаченко забрал опустевшую чашку девушки и ополоснул её в тёплой воде. Сара фыркнула, но весьма беззлобно, и решила таки оставить последнее слово за хозяином. Поднявшись со стула, она довольно потянулась и пошлёпала босыми ногами в спальню. Александр же, неспешно допив свой кофе, подошёл ко Льву и положил чашку в раковину, попутно обнимая мужчину со спины. Львовянин тепло улыбнулся: - Надеюсь, ты ещё со мной побудешь? - Недолго. Я тоже уезжаю сегодня, но ночным рейсом. Вернее сказать, завтра. - Харьков прижался щекой к нагретой солнцем ткани рубашки на плече Льва и умиротворённо вздохнул. Культурная столица на крохотную секунду нахмурился. - Раз такое дело... то с четырёх дня и до самого твоего отъезда я только в твоём распоряжении. - Мне подходит, - харьковчанин еле подавил порыв потереться щекой о крепкое плечо старшего и неохотно отстранился от него, - Ладно, я иду переодеваться. - Хорошо. Пойдёшь на утреннюю прогулку? - Ты ещё спрашиваешь? Конечно! - Александр очаровательно улыбнулся и вышел с кухни.

***

Луну от боя часов на Ратуше слышно далеко в вечернее время. Первая столица прикрыл веки и посчитал про себя количество ударов башенного колокола. Ровно двенадцать ночи. После недавно прошедшего дождя было весьма прохладно, и Александр зябко повёл плечами - совсем как в вечер своего приезда во Львов. Одно только отличие: в тот же миг на его плечах оказалась ветровка. Харьковчанин поднял голову и взволнованно посмотрел на Льва: - А ты не замёрзнешь? - Не замёрзну, не волнуйся, - Лев хмыкнул и опёрся плечами о стену ближайшей камяницы. Терещенко остановился рядом и продел руки в рукава нагретой кофты галичанина. Старший тем временем пошарился в карманах своих брюк и достал примятую пачку сигарет и зажигалку. - Не против, если я закурю? - Не против, если и мне прикурить найдётся, - Харьков тоже всегда при себе держал свои сигареты. Правда, осталось уже только две или три в пачке... Но вроде хватить должно. Лев привычно зажал между губами фильтр сигареты. Щёлкнуло колечко зажигалки, и крохотный огонёк ярко загорелся в полумраке улицы. Едкий дым полетел вверх, причудливо закручиваясь где-то в районе окон второго этажа старинного дома. Сделав первую затяжку, мужчина уже зажал сигарету между пальцев и протянул зажигалку Александру. Тот уже было потянулся за ней, но резко передумал. Перехватив ладонь города Льва, Терещенко слегка склонился и прикурил свою тонкую папиросу от оной в руке культурной столицы. Львовянин удивлённо наблюдал за этим, аж замерев от неожиданности. Тусклый желтоватый свет фонаря мазнул по практически не выделяющейся скуле, когда Харьков, поднеся сигарету к губам, неглубоко вдохнул, а после слегка запрокинул назад голову и выдохнул ментоловый дым, блаженно прикрыв веки. На вкус Льва, это зрелище было прямо усладой для глаз. В голове потихоньку воцарялась приятная пустота. Довольно вздохнув, Саша облокотился плечом о выкрашенную светлой пастельной краской стену в нескольких сантиметрах от самого Льва. Напоминало те минуты, когда они вместе были в одной курилке где-то в IT-комплексе или в Раде - только тогда они не стояли так близко друг к другу. Харьковчанин бросил короткий взгляд на уже немногочисленных пешеходов: - У меня никогда так тихо не бывает... Пан Ткаченко аккуратно стряхнул пепел на влажную от дождя брусчатку и будто бы призадумался. - И тем не менее, ты уже привык к ночной тишине за какую-то неделю, верно ли я тебя понял? - К хорошему привыкаешь быстро. - Для кого хорошее, а для кого не очень... - сделав очередную затяжку, Лев уставился в какую-то неопределённую точку в пространстве. Непроизвольно Александр посмотрел в ту же сторону, что и его спутник. В тени под раскидистым деревом на лавочке сидела парочка влюблённых, что очарованно заглядывали в глаза друг другу и до невозможности робко изредка целовались. Прямо как аллюзия на них с Львовом. Тихо вздохнув, выдыхая прохладный ментоловый дым, Харьков легонько оттолкнулся от сырой после дождя стены камяницы и прижался к боку старшего. От неожиданности мужчина вздрогнул и уже более осмысленно посмотрел на блондина. Через несколько мучительно-долгих для Александра секунд Лев приобнял его одной рукой и прижал к себе крепче. Юноша же шумно вздохнул и закрыл глаза. Сейчас вес имели только звуки - шум листьев деревьев на ветру, журчание воды в фонтане неподалёку, тихие звуки саксофона, долетающий через открытые в столь позднее время двери кофейни и тихое дыхание Льва где-то около уха. - Знаєш... Я не хочу нікуди їхати, хай навіть додому. - Знаю. Але ж треба*, - да, надо. Только вот... впервые не тянет домой. Хочется остаться здесь надольше, но нельзя. И от этого Харькову почему-то стало как-то по-детски обидно. Единственным утешением стали тёплые губы Львова, что прижались ко лбу парня. Через несколько минут ратушные часы пробили полпервого ночи. Лев явно неохотно разомкнул объятья: - Пора за вещами идти. Александр лишь молча кивнул и выбросил почти полностью истлевший окурок в ближайшую урну. Уже примерно через час они вместе стояли на платформе около поезда. Всё ещё было зябко и сыро, но Харьков уже потянулся к молнии ветровки - надо же вернуть её законному владельцу, пока он ещё тут. Правда, Лев сразу же покачал головой: - Оставь её себе. Она тебе нужней. И в то же мгновение он подступил ближе и крепко обнял харьковчанина. Тот поражённо замер: неужели его не волнуют все эти люди вокруг и то, что они могут наблюдать за всем этим? Хотя если подумать, разве не сам Саша прижимался к нему там, на площади? И плевать, что они стояли в более тёмном месте, поотдаль от фонарей. Потому Терещенко чуть подался вперёд и обнял Льва в ответ. - Я сумуватиму, Левку, - чуть поднявшись на носочки, шепнул первая столица на ухо Львову и уткнулся носом куда-то в изгиб его шеи. Галичанин же почти растаял от ощущения тёплого дыхания у себя на коже, но из последних сил пока держался. - Я також.* Только вот и эти обьятья пришлось вскорее разорвать. Посадка шла уже полным ходом, когда Лев провёл Сашу до нужного вагона и помог высадить сумку. Последним, что запомнил Харьков до того, как пройти уже в свой вагон, были любящий взгляд и сказанное одними губами "Я кохаю тебе". Правда, ответ Львов получил уже когда состав двинулся - кое-как устроившись со своими вещами в кресле, город-миллионник достал телефон и быстро отписал всего три коротких слова: "І я тебе".*