так близки к разрыву

Вокруг беды мы чертим оградительные линии, а сами сидим на своих островах, и ни одна беда не в силах нас задеть. Беды покрыты сплошным, гладким слоем перламутра и скатываются с нас, точно жемчужины, не причиняя настоящей боли.

Нил Гейман. Американские боги.

Иногда эмоции съедают изнутри. И тебе до жути хочется плакать и кричать. Это ли было с Чихо? Его глаза покраснели от слёз, взъерошенные волосы пахли клубникой с шоколадом. Если вчера единственное, о чём он мог думать – комментарии к его альбому, то сейчас ему просто хотелось кинуть телефон в мусорное ведро и больше не заходить в социальные сети. Но какой дурак выбросит пятьдесят тысяч в урну? Первым из таких дураков будет Чихо. Дурак. С утра до ночи он пытался делать вид, что ему на всё по барабану и что ему крайне важно сегодня выступить везде, где это только возможно. А в голове нервные клетки делали бланш, словно в цирке. В такие моменты он особенно похож на наркомана своими огромными зрачками и мешками под глазами. В его комнате стоял запах сигарет и алкоголя. Обычная ситуация, когда Чихо садится за работу. В холодильнике была только вода и несколько пачек рамена. Ел он редко. Вечная диета – судьба айдола, которому необходимо оставаться в топе. Из коридора послышался звонок в дверь. Это был Хёк. - Может, пойдём и выпьем где-нибудь? Я видел кафе недалеко отсюда. - А может, ты уйдёшь лучше? Чихо был не в себе. Знаете, когда внутри всё сгорает, превращаясь в пепел, из которого его душа не сможет возродиться, ведь он не феникс. - У тебя пубертат, менопауза или ты просто отбитый? - Что-то ещё хочешь сказать? После этих слов Чихо захлопнул входную дверь прямо перед носом друга. Хёк ничего не понимал. Он чувствовал горечь предательства и приторный вкус ненависти. «Как только он может так себя вести? Он уже давно не ребёнок, но взбудораживается из-за жалких комментариев незнакомых ему людей», - думал Хёк. Больше ни о чём думать не хотелось. В наше время люди уже привыкли страдать в одиночестве. Они отталкивают от себя любимых и близких, закрываясь от всего мира в своей раковине, словно улитки. Но есть ли в этом хоть какой-нибудь смысл? Зачем они живут в боли, из которой нет выхода? А разве в нашей жизни вообще есть смысл? Чихо заливал в себя уже пятую банку пива. На столе лежал синтезатор, рядом – телефон. В голове никаких мыслей, осталась только боль. Чихо зажег очередную сигарету. Пепельница была заполнена окурками, напоминающими его душу, которую кто-то, видимо, потушил, так и не дав ей догореть.