Огонь из прошлого

Мы должны брать из прошлого огонь, а не пепел. Жан Жорес

— Я Вас понял, профессор Мэйн. У меня неотложное дело в Вермонте, но я свяжусь с её родителями. Да-да. Знаю, что моё присутствие гораздо полезней, но это очень важное дело. Хорошо. Простите, связь пропадает. Алло, — отодвинув телефон в сторону, Сэм имитировал пропажу сигнала. — Алло. Профессор Мэйн, я Вас не слышу. Алло. Пару минут спустя, поймав недовольный взгляд Дина, Сэм наконец сбросил звонок и отвернулся к окну. — Что на этот раз? — Ничего. Всё в порядке. — Сэмми, лучше выговорись, а то и тебя придётся лечить. Сэм промолчал. В тысячный раз. Он делает так вот уже тринадцать месяцев кряду, с тех пор как признался Миранде об охоте и оголил всю свою историю от рождения. Как оказалось, зря. И теперь пять лет размеренной жизни сменились хмельным угаром и бесконечными скандалами и истериками. Он не должен был обрушивать на её и без того хрупкую психику свои тайны. Но Сэм по-прежнему не оставлял надежды на выздоровление Миранды и продолжал играть в счастливую семью. Даже когда в очередной раз сгребал осколки, выбрасывал пустые бутылки и проветривал спальню от едкого, как в замызганном кабаке, сигаретного дыма. Надев наушники, он включил Эрика Клэптона и закрыл глаза. Из дрёмы его вывел Дин, громко подпевающий радио:

Я не могу перестать любить тебя, И не имеет значения, что я говорю или делаю, Знаешь, сердце моё не лжёт, Я не могу перестать тебя любить! (1)

— Ты издеваешься? — выдохнул Сэм, убавляя громкость. — Шестой раз за три часа. — А-а-а, ты о песне, — улыбался Дин, постукивая по рулю. — Брось, Сэмми, отпадная песня. А главное, в тему. — Нет никакой темы, Дин. Я же просил... — Ладно-ладно. Проехали. В прошлом так в прошлом. Только вот, отголоски этого прошлого всё чаще бередят душу.

***

Прислонившись к капоту, Сэм наблюдал за снующими по площади зазывалами, с энтузиазмом размахивающими брошюрами и флаерами. Кто-то приглашал на цветочную ярмарку, кто-то предлагал пеший тур по ближайшим к Вудстоку сопкам, кто-то нагло совал прохожим рекламу какого-то отеля. Благодаря последнему Сэм и узнал о «Рэд Рустер» с четырьмя звёздами и успел в телефонном режиме забронировать номер. Пригревшись на тёплом июньском солнце, Сэм невольно закрыл глаза. Но толчок в плечо не дал ему расслабиться. — Ну наконец-то. Что узнал? — Ничего нового. Шериф рассказал то же, что и копы в Ханаане. Так что начнём с места его работы: кофейни «Лили». Шериф сказал, там лучший кофе во всём округе и шикарное медовое печенье. И пироги на любой вкус, — блаженно заулыбался Дин. — Пироги, старик. — Медовое печенье, говоришь? Ну поехали. Тут, вроде бы, недалеко, — указывая на маршрут навигатора, согласился Сэм. — Посмотрим, так ли хорошо их медовое печенье. Но он прекрасно знал, что лучшим для него навсегда останется то самое медовое печенье, много лет назад съеденное на завтрак под знойным кордовским небом.

***

Четверть часа спустя они суматошно оглядывались по сторонам в поисках нужной кофейни. — Уверен, что правильно запомнил адрес? — Сэмми, как только услышал слово «пирог», я все другие адреса напрочь забыл. — И навигатор не ошибся. Что за чертовщина тогда? — Может, знак? — Не думаю. — Ладно. Я припаркуюсь, а ты пойди спроси вон у тех пацанов на площадке. Трое мальчишек деловито о чём-то спорили. Сэм остановился в нескольких шагах и улыбнулся этой неподдельной детской серьёзности. — Я в последний раз предупреждаю тебя, Томас, — раздувая маленькие ноздри, спокойно, но очень уверенно говорил темноволосый мальчик. — Если не отдашь Джорджу его краски, моя мама превратит тебя в огромного червя. — Твоя мама ведьма, что ли? — кривлялся пухлый, чем-то похожий на задиру Дирка МакГрегора из школы в Фэйрфаксе, мальчишка. — А ты, значит, кто? Ведьмин сынок-сосунок? — Ну всё, ты доигрался, Томас Джуд Маккински. Сейчас схлопочешь. Темноволосый мальчик медленно подошёл ближе к Томасу и со всей силы врезал ему кулаком в нос. — Эй! — вмешался Сэм. — Что тут у вас? — А Вы кто? — подозрительно протянул врезавший Томасу мальчик. — Я федеральный агент. Сэм Хагар, — представился Сэм. Протянув Томасу платок, он показал документы. — Как Красный Рокер? (2) — прикрывая нос платком, прохныкал Томас. — Ага, — довольно ответил подошедший Дин. — Я агент Хален. Дин Хален. Мы ищем кофейню «Лили». — Зачем? — не спуская глаз с Дина, спросил, очевидно, тот самый Джордж, из-за которого и случился конфликт. — Это служебная тайна, — едва сдерживая улыбку, ответил Сэм. Пару минут спустя, к ним подбежала невысокая женщина и склонилась над зачинщиком драки. Не глядя на остальных, она принялась вкрадчиво отчитывать его. — Сколько можно? Так не подобает себя вести. — Он отобрал у Джорджа краски и назвал меня дурным прозвищем. — Джордж, Томас, марш в мою машину. Мальчишки скривились, но к машине поплелись. — А с Вами поговорим позже, Генри Джеймс. — Генри? — удивлённо переспросил Сэм. — Оу, простите, я совсем Вас не замети...ла. Неожиданно. Очень. — Шерри? — недоумение Дина было ещё большим. — Здравствуй, — тихо поздоровался Сэм. Повисло неловкое молчание, которое, к удивлению, даже Дин не посмел прервать какой-нибудь шуточкой. И поскольку уместных слов Сэм так и не нашёл, просто стал рассматривать Шарлин. Она не изменилась. Совсем не изменилась. Всё те же длинные волосы, завитые в крупные локоны, курносый нос, раскосые глаза и пышные ресницы. Всё тот же аромат магнолии и пионов. Всё тот же изящный фасон платья. Всё тот же кукольный силуэт. Сэму так захотелось её обнять. Обнять крепко-крепко и удерживать в своих объятиях до тех пор, пока боль прошлого не сотрётся в пыль. Он так соскучился. — Они ищут кофейню «Лили», — молчание прервал Генри. — Кхм-кхм. С полчаса уже ищем. — Вам через дорогу и направо за угол. Мы обновляем вывеску: в предыдущую на прошлой неделе попала молния, — спокойно объяснила Шарлин, зажав в руке кулон на шее. — Мы? — переспросил Сэм, но на языке уже крутились совсем другие вопросы. — Мы. В смысле я и моя команда. Пекари, баристы, официанты. Это моя кофейня. — Чудненько. С этим разобрались, — радостно выпалил Дин и, тут же глянув на маленького Генри, внимательно изучающего липовые документы Сэма, снизил тон. — Брайан Ферри работал у тебя. Его нехило так обгоревший труп вчера утром нашли привязанным к столбу в лесу Ханаана. Следов никаких, кроме галеги виргинской. Таких бедолаг у нас уже семь в разных штатах. И везде эта трава. — Я слышала. Без подробностей, конечно. Но слышала. Нам пора уже. Нужно Томаса отвезти в больницу, Джорджа домой. Через пару часов, думаю, буду в кофейне. Там и поговорим. Генри Джеймс, попрощайся с агентами и марш за мной. — Постой, — Сэм неожиданно для себя схватил Шерри за руку, но придумать повод, что бы задержать её, не смог. Похоже, он снова превращается в робкого двадцатилетнего Сэмми. — Я отвезу парней, а вы поговорите, — объяснился за него Дин. — Шесть лет всё-таки не виделись. Шарлин бросила непонимающий взгляд и как-то неестественно улыбнулась.

***

Пасмурное небо, затянувшееся тяжёлыми тучами, вторило внутренней борьбе здравого рассудка, призывающего даже не начинать разговор, и сердца, молящего задержать эту женщину как можно дольше. Шарлин же спокойно делала какие-то заметки в ежедневнике, напевая «Каприз» (3) Мирей Матье. Молчание, похоже, её никак не смущало. А спустя ещё четверть часа Сэм вообще засомневался, что Шарлин помнит о его присутствии. — Кхм-кхм. Знаешь, когда я услышал название кофейни, первое, что всплыло в памяти — медовое печенье и апельсиновый сок на завтрак в Кордове. — А я вот, каждый раз глядя на вывеску, — захлопнув ежедневник, Шарлин посмотрела на Сэма и широко улыбнулась, — вспоминаю покойную тётушку Гертруду. Каждый мой день рождения она твердила, что Лили — имя для какой-нибудь блудницы. — Да ладно, — засмеялся Сэм, немного расслабившись. — Серьёзно. Так и говорила, земля ей пухом. Но это ерунда. — У тебя теперь другой ритм жизни, наверное? Размеренный, семейный? — Не совсем. Генри подрос, и я вполне справляюсь как и раньше. Вполне успешно совмещаю материнство и работу. Генри в восторге от Нью-Йорка. Особенно от огней Уильямсбурга. Да и три часа в самолёте для него не проблема. А вот с Прагой пока не знакомлю: далековато. — А галерея в Портсмуте? — Я продала помещение риэлтерскому агентству и открыла здесь художественную школу для детей из малоимущих семей и пансионат при ней. Две сотни одарённых детей и толковая команда преподавателей со всей страны. — Ого. Здорово как. — Это не только моя заслуга: без меценатов и волонтёров не обходимся, конечно. Благо, городок туристический. Ну а ты как? — после недолгой паузы, спросила Шарлин. — Почему до сих пор охотишься? — Хороший вопрос. Я почти не охотился пять лет. А потом попалось дело со штригой, и я не удержался, не смог пройти мимо. Но я и об обычной жизни не забываю. Теперь я редактор в мичиганском «Нэшнл Трэвелс» и старший ассистент профессора Кроуна. — Рада за тебя. — Шарлин тепло улыбнулась и легонько хлопнула его по плечу. — А Мишель? Всё также будит тебя ровно в шесть? — Мишель погиб. — Что случилось? — вмиг погрустнев, тихо спросила Шарлин. — Отравился крысиным ядом полгода назад. Все эти годы пёс был единственным живым напоминанием об их с Шарлин совместном прошлом. И это никак не давало покоя вновь запившей Миранде. — Жаль. Мне правда очень жаль. — Да уж. Шарлин, отец Генри... — Сэм не выдержал и всё-таки задал вопрос, терзавший второй час кряду. — Кто он? Шарлин встала со скамейки и, указав на сверкающие молнии вдали, отрешённо ответила: — Пойдём в кофейню: гроза начинается.

***

— Брайан работал у нас полгода. Сначала официантом, потом управляющим. — Поставив на стойку сахарницу и две подставки, Шарлин отвернулась к кофемашине. — Поначалу ездил каждый день из Ханаана, а месяц спустя я предложила ему ещё и работу садовника по выходным. Тогда он переехал сюда. Кстати, в последнюю неделю он, вроде как, стажировался в ресторане «Талула». — Садовника? — уточнил Сэм. Ему вдруг стало любопытно, какой же теперь у Шарлин сад. — Ну чтобы за садом ухаживать, Сэм, — не оборачиваясь, с насмешкой ответила она. Ещё несколько минут покрутившись у кофемашины, Шарлин наконец-то вернулась к стойке. — Борджиа — для водителя, — расставляя чашки, приговаривала она, — по-венски — для пассажира и ледяной мокко с мятой для умирающего от жажды баристы. Ах да, блинчики с кленовым сиропом и медовое печенье будут через семь минут. — Чудненько, — воодушевился Дин, ведь последний раз они ели часов в восемь утра, а сейчас стрелки уже доходили до часа. — Славный парень. — Дин кивнул в сторону Генри Джеймса, уплетающего чизкейк за столиком напротив. — Но иногда прям слишком уж серьёзный. — В этом возрасте дети как никогда подражают взрослым, — тепло улыбнувшись, Шарлин задержала взгляд на сыне. — Сколько ему? — Что, прости? — Сколько ему лет? — переспросил Дин. — Пять. В декабре будет пять. У Брайана есть маленькая дочь Лилит, прекрасная белокурая принцесса. Жена умерла пару лет назад. Вот он и брался за любую подработку. Хороший был мужчина. Жаль Лилит. — Семнадцать лет назад меня бы от такой фразы здорово бы покорёжило. — С чего вдруг? А-а... Лилит. Ну, что тут скажешь, обычные люди в большинстве случаев не предают значения мистике имён. Уже второй раз за день Шарлин будто забывала о присутствии Сэма, и он решил напомнить о себе: — Кхм-кхм. Но она продолжила беседовать с Дином, даже искоса не глянув на Сэма. — Где остановились, кстати? — В «Рэд Рустер». — Оу, от кофейни минут пятнадцать пешком. Так что приходите на завтраки или просто перекусить. Тео, — Шарлин остановила проходящего мимо паренька, — все заказы агентов за счёт заведения. — Как пожелаете, мэм. — Мэ-эм, — скривилась Шарлин. — Всего лишь четыре десятка за спиной, а это «мэм» из уст таких вот парнишек уже звучит как приговор. Вежливостью тут и не пахнет. Ну да ладно. — Для таких как мы прожить почти полвека — что-то совершенно запредельное, — вновь напомнил о себе Сэм. — Кстати об этом: ты, может, что-то видела? — В смысле? — Шарлин недоумённо уставилась на Сэма. — Ну, может, что-то тебе привиделось или приснилось о смерти Брайана? — Я давно уже ничего подобного не вижу: дар исчез после рождения Генри. — Вот как, значит. — Да, Сэм. Теперь у меня абсолютно нормальная жизнь, — вглядываясь в пустую чашку, тихо добавила она. — Что ж, в таком случае я рад за тебя.

***

Сэм разглядывал мелькающие за окном улочки и пытался понять, почему встреча с Шарлин оставила неприятный осадок. За шесть лет он часто представлял этот день, вопреки неумолимо тающей вероятности. Тёплые объятия, дружественные улыбки, робость как в самые первые встречи, душевный разговор до рассвета... Но, видимо, все эти годы Сэм жил иллюзией, фантомом той отчаянной любви, которую так и не смог отпустить. А Шарлин, кажется, смогла. — Смогла, потому что счастлива, — вырвалось у него, когда он вспомнил прошлогодний разговор с Эмми Тайлер. — Эй! Ты о чём это? — Дин мельком глянул на Сэма и убавил радио. — Да так, ни о чём. — Я так и подумал. Генри Джеймс... — Думаю, он не мой, Дин. Шерри бы сообщила. Обязательно сообщила бы. К тому же, ты слышал, что он в декабре родился. А мы с Шерри... Неважно, в общем. — Мне кажется, он похож на тебя, — не унимался Дин. — Бэн тоже похож на тебя, Дин. Я не хочу ложно надеяться, — солгал Сэм, пытаясь закончить разговор. — Дрейфишь? — с каким-то неуместным азартом, спросил Дин. — Нет. Просто я уверен, Шерри бы сказала мне. Обязательно бы сказала.

***

Шарлин проверила индикатор сигнализации и отправилась к машине. День выдался слишком сумбурным. Увидеть Сэма спустя шесть лет — точно издёвка Судьбы. Худшее, что могла от неё ожидать. Особенно сейчас, когда жизнь не просто наладилась, а будто бы и правда началась с нуля. Мысли роились в голове и никак не давали сосредоточиться на статье о недавней ретроспективе Магритта в Вене. — Хорошо, что соврала о даре. Не то пришлось бы видеться чаще, — рассуждала Шарлин, лавируя между луж. — Просто так не отстали бы. А так... — Врать не хорошо, — знакомый голос раздался за спиной. — О-о-о-нет. — Тяжело вздохнув, Шарлин обернулась: посреди пустой парковки стоял призрак Генри Винчестера. — Опять ты. — Здравствуй. — Проклятье Небесам. У тебя что, ностальгия? Или в календарь давно заглядывал? У Генри Джеймса день рождения в марте. А сейчас июнь: рановато для следующего. — Сэм в городе, — как всегда невозмутимо ответил он. — Спасибо, несведущая Кассандра. — Он знает правду? — О Генри Джеймсе? Нет. И не узнает. — Умышленно протянув последнюю фразу, Шарлин скрестила руки на груди. — Он должен знать. Они оба должны знать. Генри Джеймс... — Генри Джеймс знает, что его отец — охотник на нечисть. Этого ему вполне достаточно. По крайней мере, пока что. — Я так не считаю, — продолжал упрямствовать призрак Генри, попутно вызывая мигание фонарей. — А я не считаю, что призраки, тем более такие древние, должны вмешиваться в чью-либо жизнь. «Жизнь», «живой» — улавливаешь? — Я просто хочу помочь. — Генри, послушай, у Сэма всё хорошо. Престижная работа, охота, жена и чудесный дом. Наверное. У него есть всё. — Всё, кроме счастья. — Понеслась. Махнув рукой на доставучего призрачного родственника, Шарлин развернулась и пошла дальше. — Эй! Мы же не договорили! — возмущенный Генри Винчестер материализовался прямо перед ней. — Да что ты? А по-моему, всё и так ясно. Тебе здесь делать нечего. Быстро проговорив двухстрочный заговор на креольском, Шарлин прогнала призрака и села в машину.

***

Ресторан «Талула» находился в центре и заметно выбивался из колониальной архитектуры маленького Вудстока. Зелёное кирпичное здание с открытой террасой на втором этаже напоминало нью-йоркский «Смит и Валенски». Внутри было красиво и уютно: просторное фойе, большие витражные окна, мрамор и дерево в отделке, приглушённый свет, фиалки и свечи на небольших столиках. Свободных мест почти не было, и даже за барной стойкой у просторной сцены был аншлаг. Официанты в идеально выглаженной форме неспешно лавировали по залу, с лёгкой улыбкой принимая и доставляя заказы. — Ну, эстет, попроще местечко выбрать нельзя было? В Нью-Йорке своём не напижонился? — сетовал Дин, послабляя галстук. — Я итак из костюмов второй месяц не вылажу. Хочу нормальной одежды, пиццу и пиво, а не вот это всё. — Дин, это лучший ресторан города. Здесь интернациональная кухня: ты сможешь выбрать то, что можно есть только с помощью вилки и ножа. Уверен, и пиво у них найдётся, — пригладив волосы, Сэм уставился в зал. — К тому же, здесь каждый вечер тематический в плане живой музыки и танцев. Сегодня латино. Должно быть интересно. — Добрый вечер, господа. Меня зовут Жером. Желаете столик или вас уже ожидают? — учтиво обратился к ним немолодой метрдотель. — Столик, — ответил Сэм. — Тогда пройдёмте. Метрдотель повёл их в сторону сцены, что обрадовало Сэма. Этот ресторан он выбрал в большей степени из-за обещанной программы, которая, надеялся, хоть как-то снимет тяжесть сегодняшнего дня. С интересом слушая короткую историю заведения, Сэм поглядывал на брата, заметно повеселевшего при виде барной стойки. — Прошу, господа. Этот вас устроит? — Вполне. — Предложить что-нибудь на аперитив? — Я бы не отказался от Олоросо, а мой напарник от виски. — Хорошо. Располагайтесь. Ваш официант подойдёт через пару минут. Дин уселся поближе к барной стойке, а Сэм — к сцене. — Говорят, здесь всегда так людно. Нам повезло, — отметил Сэм, просматривая карту вин, уже лежащую на столике. — Ага. Только пара минут у них что-то затянулась. Пойду-ка я к бару. — Ди-и-ин, десять минут при таком аншлаге — ерунда. В Нью-Йорке порой приходится ждать до получаса. Даже в более-менее приличных заведениях. — Опять про Нью-Йорк. Историй, что ли, других нет? — возмутился Дин и махнул кому-то рукой. — Кого увидел? — удивился Сэм. — Да так, офицера местного. Ерунда. Так что там, говоришь, в Нью-Йорке? Сэм всмотрелся в полумрак зала и увидел того самого «офицера». И душа снова затрепетала. — Ничего удивительного: она всегда любила подобные заведения, — отметил Сэм и кивнул Шарлин, сидящей через два столика. — Ей под стать. — Как и тот мужик рядом с ней. — Я заметил, Дин. Заметил. Официант наконец-то принёс алкоголь. Дин выбрал что-то из мексиканской кухни, а Сэм наспех заказал какую-то рыбу, салат и красное вино. Аппетит уже пропал, ровно как и желание находиться здесь. — Старик, мы можем уйти. Сэм не ответил. Он смотрел на тягучий херес в бокале, вспоминая Кордову и ту прощальную ночь. Прошло шесть лет. И все эти шесть лет он тихо проклинал андалузское небо и стены того номера, ставшие безмолвными и единственными свидетелями безудержного счастья и безутешной едкой горечи, исступления одичавших тел и отчаянных исповедей двух истерзанных душ. Осушив бокал, Сэм засучил рукава белоснежной рубашки и встал. — Далеко собрался? — В туалет, — солгал Сэм. — Он в другом конце зала. — Ну ладно. Только глупостей по пути не наделай. — О чём ты? — Ты знаешь, Сэмми. Конечно Сэм понимал, что Дин имеет в виду Шарлин. Но желание узнать, кто же её спутник распирало всё сильнее, и Сэм таки поддался. Подойдя к столику, он откашлялся и выдавил из себя улыбку вежливости. — Добрый вечер. Хорошее место. Наверное, лучшее в городе? — Лучшее в округе, — расслаблено ответила Шарлин, даже не глянув на него. — Старик, — подошедший следом Дин хлопнул Сэма по плечу, — Нэйт, наш официант, спрашивает о вине. Ты бы вернулся за столик. — Да-да, я сейчас. Сэм перевёл взгляд с Шарлин на её спутника, в надежде услышать кто он. — Добрый вечер, агенты, — глядя на Дина, поздоровалась Шарлин. — Ты не упоминала, что знакома с федералами. — Они расследуют убийство Брайана. — Шарлин, в непривычной для неё манере, вальяжно откинулась на массивную спинку стула и отпила коктейль. — Думаю, долго не задержатся. — Я Кэл Бенсон, — встав из-за стола, спутник Шарлин протянул руку сначала Дину, потом Сэму. — Дин Хален. — Сэм. — Сэм? — переспросил Кэл, бросив взгляд на Шарлин. — Сэм Хагар. — Сэм. Ну конечно. Я просто не расслышал. Извините. — Агенты, музыканты уже готовы, — кивнув в сторону сцены, Шарлин убрала роскошные локоны на левое плечо, будто нарочно оголив шею. Глаза её заблестели, и что-то едкое, чужое и нахальное проскользнуло в голосе. — Вы бы заняли свои места. — Уже идём. Если вдруг что вспомните по поводу Брайана, сообщите. — Обязательно, — продолжая смотреть на сцену, бросила Шарлин. Дин незаметно пнул Сэма ногой, но он уходить не собирался. Он смотрел на Шарлин и ловил себя на мысли, что рядом с этим Кэлом она совсем другая. Такая же надменная, как и в их первую встречу в Рочестере. И этот снисходительный тон в дуэте с дерзким взглядом... Чужая. Она совершенно чужая. Заиграла «Ещё одна ночь» (4), и Шарлин встрепенулась. — Потанцуем? — протянув руку, неожиданно для себя предложил Сэм. — Сэм, может, в другой раз, а? — тон Дина просто кричал: «остановись, старик». Но Сэм и не собирался: Шарлин замешкалась и только вопрошающе посмотрела на Кэла. Он уловил этот немой вопрос в её глазах и, покосившись на Дина, ответил: — Почему бы и не поменяться партнёрами. Если ты, конечно, не против, дорогая. — Чего? — рявкнул Дин, немного подавшись вперёд. — Да я пошутил, агент, — тут же засмеялся Кэл. — Надеюсь, не сочтёте за неуважение к власти. — На первый раз только предупреждение. Но со мной лучше не шутить, танцор. А ты не затягивай, старик, — повернувшись к Сэму, произнёс Дин. — Ужин остынет. И у нас ещё куча дел. — Я помню, Дин. Всего один танец. Дин вернулся за столик, а Сэм ждал ответа Шарлин. Встав из-за стола, она одёрнула струящееся чёрное платье с блёклыми, будто акварельными, примулами на подоле и, поцеловав Кэла в щёку, направилась к сцене. Сэм, невольно улыбнувшись, последовал за ней. — С каких пор ты танцуешь? — наконец-то заговорила Шарлин, вложив правую руку в его руку, а левую, положив ему на плечо. — Да ещё и танго-вальс? Нежные руки и сладковатый аромат духов давно уже не его Шерри будто разбудили, выхватили из кошмара последних полутора лет. — Сам не знаю, — только и ответил Сэм, пытаясь скрыть то самое мальчишеское волнение, которое испытывал много лет назад. Благо, Шарлин без своего дара вряд ли что-то и заметит. — А Кэл, похоже, вовсе не волнуется? — С чего бы ему волноваться? Он отлично танцует. У нас даже награда с городского паркета есть: «За настоящую страсть». Непринуждённость, с которой Шарлин говорила о Кэле, загоняла Сэма в ступор. Но он всё же надеялся, что это лишь маска. Шерри не могла просто забыть. То, что было между ними — та любовь, та драма, то единение — нельзя просто забыть. Он ведь не забыл. — Здорово. Фламенко? — Румба, — прижавшись неприлично близко, она замедлила ритм, и резко отдалилась, продолжив грациозно прокручиваться на высоких шпильках. — А Дин? По-прежнему косолапит? — Ещё как. Было у нас одно дело в пригороде Батл-Крик. Пришлось под прикрытием работать и целую неделю брать уроки самбы. — Дин и самба? Та ещё комедия, верно была. — Да уж. У меня даже видео есть. — Подаришь ему на пятидесятилетие. Подумать только, мы прожили почти полвека, — вновь прильнув к Сэму, с ностальгией отметила Шарлин. — Ну, до полувека нам далековато. — Определённо дольше, чем Дину. Шарлин закрыла глаза, а тело её словно стало невесомым. Она растворялась в музыке, предавалась тягучему ритму, грациозно, будто сама была этой мелодией, уверенно рисовала шаги, прогулки, пивоты и очо (5). Она была так близко, словно никогда и не отдалялась. Словно не было этих чёртовых иллюзорных пустых шести лет. Шести лет обгладывающей душу тоски. Будто бы не было блёклых рассветов, тусклых огней Нью-Йорка, отвратительного кофе и пресных ночей в непустой постели. Будто бы сердце и не было растоптано тишиной того утра, в котором навсегда растворилось такое вечное, как тогда казалось, «мы». На последних аккордах Шарлин, прогнувшись назад, замерла на руке Сэма. — Кхм-кхм. Ты великолепно танцуешь. Спасибо, что согласилась. Выпрямившись, она поправила немного растрепавшиеся локоны и впервые за весь день — и целых шесть лет — посмотрела Сэму в глаза. — Ты тоже неплох. Но больше так не делай. — Танцы не моё. Ты же знаешь, — улыбнулся Сэм, вспомнив то дело в школе самбы. — Я не о танцах. — Тогда я не понял. — Всё ты понял, Сэм. Конечно понял. Понял и то, что эта холодная женщина с чужим пронзительным взглядом, ещё несколько минут назад так неприлично прижимавшаяся к нему, и правда Шерри. Она развернулась и медленно направилась к своему столику, где её ждал Кэл с охапкой белоснежных фрезий.

***

Близилась полночь. Дин всё это время пытался вывести Сэма на откровенный разговор, но даже после бутылки добротного хереса ничего, кроме «всё в прошлом», так и не дождался. Да и говорить-то действительно было нечего. Просто танец. А он — просто идиот, надеявшийся на что-то спустя шесть лет. — Пойду подышу, — бросил Сэм, заметив Шарлин, поднимающуюся наверх. — Вместе и пойдём. Поели, выпили — и хватит. Сэмми, у нас серийный сверхъестественный — или нет — психопат. Ты же помнишь? — Дин, я помню. Но мне нужно с ней нормально поговорить — иначе я не смогу работать. — Ладно. Тогда я в отель: пройдусь ещё раз по жертвам. Но ты не затягивай тут. И помни, что Шарлин больше не твоя. Как бы тебе этого не хотелось, старик. — Умеешь ты поддержать. — За ужин, кстати, платишь ты: я сюда не просился. — Хорошо. Дин ушёл, а Сэм расплатился и поднялся на террасу, захватив очередную порцию хереса. Утро, похоже, будет не очень бодрым. На террасе было не очень людно: две пожилые пары, играющие в бридж под ледяной мартини и Шарлин, в дальнем углу прислонившаяся к перилам. — По-прежнему пьёшь ром? — Да. С чего вдруг не пить? — не оборачиваясь, ответила она и, будто в подтверждение, сделала пару глотков. — И вино, бывает, и кофе. — Почему Вермонт? — Здесь очень красивые осени. До одури красивые осени. К тому же, здесь родина Кэла. — Кэла? — Ну да. Кэла, моего мужчины. Вы познакомились же. — Ах да, точно. — С тобой всё в порядке? — Шарлин обернулась и подозрительно прищурилась. — Я в норме. Не ожидал просто тебя встретить. — Согласна. Ещё та неожиданность. — Она вновь отвернулась и продолжила: — Здесь вдохновение меня никогда не покидает. Впрочем, как и во всей Новой Англии. — До сих пор рисуешь, значит. Здорово, — искренне порадовался Сэм. — Карандаш? — Не только. Два года назад начала работать с акварелью. До этого освоила тушь. — Я видел несколько твоих работ. — Правда? — оживилась Шарлин, повернув голову. — И где же? — Было одно дело в Бостоне. Случайно попал на выставку, — в очередной раз солгал Сэм. Ей вовсе ни к чему знать, что он до сих посещает все её выставки в Нью-Йорке, Бостоне и Чикаго, а в бункере хранится «История одного города» — цикл работ карандашом, написанных полгода спустя после их разрыва. Боль и отчаянье, пронизывающую каждый штрих тех работ Сэм влачит уже который год. — Очень реалистично и необычно. — Да уж. Магический реализм тушью ещё тот дуэт. Но и у него есть поклонники. — Сколько у тебя их? — Картин? — Да. — Больше сотни, в общей сложности. Это те, что не для широкой публики. — В библиотеке хранишь? — И там тоже. Дом так и выбирала: с просторной библиотекой и эркером. Ну а ты как? Всё ещё с Мирандой? Сэм замешкался. Размеренный, участливый тон Шарлин располагал к душевной беседе, но о Миранде говорить совсем не хотелось. Брак с ней — самая большая глупость, за которую он расплачивается до сих пор. — Мы вместе, — натянуто ответил Сэм. — Надеюсь, она исправилась. — Почти. Разговор оборвался так же резко, как и завязался. Шарлин заказала ещё один стакан рома и просто смотрела на пустеющие улочки Вудстока. Сэм постоял рядом ещё с четверть часа и собрался уходить. Но херес в который раз ударил в голову, и он продолжил разговор, подводя к главному вопросу. — Я звонил тебе полгода назад. — Звонил. Зачем — спрашивать не стану. — Когда у Генри Джеймса день рождения? — уверено спросил Сэм. — На самом деле. — Сэм, не пойми меня неправильно... — Просто ответь. — В марте, — выдохнула Шарлин. — Двадцать седьмого. В этом году ему уже исполнилось пять. Я солгала. — В марте... — отсчитав девять месяцев, Сэм получил ответ на главный вопрос. — Ты скрывала от меня сына целых пять лет. Поверить не могу. Пять лет я жил, даже не подозревая о нём. — Пытаясь сдержать злость, Сэм зашагал вдоль перил туда-обратно. — Почему не сказала? — Я пыталась, — следуя за ним, словно нитка за иголкой, едва слышно ответила Шарлин. — В тот день я приехала не книги отдать. Но Миранда уже выбрала подвенечный наряд, а на твоём безымянном было кольцо. Сэм тогда был так зол на неё. Злился за то, что она беспощадно растоптала их отношения своим уходом, причину которого он не знает до сих пор. Растоптала и просто исчезла. — Если бы я знал... — растеряно произнёс Сэм, встав напротив Шарлин. — Ничего бы не изменилось. Не вини себя. Нам изначально было не по пути. — Моего деда звали Генри. — Сэм перевёл тему, зная, что Шарлин всё равно ничего не объяснит. — Знаю.— Шарлин вдруг улыбнулась, и Сэм невольно улыбнулся в ответ. — А ещё его призрак до самых-самых родов торчал в палате, радуясь продолжению вашего рода. Сэм засмеялся, представив эту картину. — Но он же в раю? Так разве можно? — Оказывается, да. Просвещённый призрак порой весьма изобретателен. Так что пришлось пообещать ему, что назову сына в честь него — и он исчез. — Шерри.... — Шарлин, — искренняя улыбка исчезла с её лица, а тон снова стал уверенным и холодным. — Что, прости? — «Шерри» — как-то по-родному, что ли, слишком ласково. Не люблю, когда чужие называют меня так. — Чужие? Сэм опешил. Потерев затылок, он поставил пустой бокал на ближайший столик и присел на подлокотник массивного кожаного кресла. — Видимо, и правда чужие. Ты изменилась. Очень изменилась. — Не обижайся, — встав у него за спиной, тихо произнесла Шарлин. — Сэм, не пойми меня неправильно... Прошло шесть лет, а для таких как мы это непомерно много. Столько всего изменилось. Понимаешь? У меня чудесная жизнь, Сэм. И тебе в ней места нет. Допив ром, она поставила стакан к пустому бокалу Сэма и направилась к лестнице. Ровный стук каблуков стих через пару минут, но едкое ледяное «и тебе в ней места нет» не замолкало до самого рассвета.

***

Шарлин проснулась без четверти четыре утра от невыносимой духоты и прищурилась в сторону балкона: двери были распахнуты. Да и по спальне гулял лёгкий ветерок, поэтому испарина по всему телу и дикая жажда вызвала недоумение. — Ты чего? — заспанный Кэл включил ночник и приподнялся на локтях. — Душно очень. Задыхаюсь просто. — Душно? — он перевёл взгляд на электронный термометр и удивился. — Плюс шестьдесят три (6) почти. Может, заболела? — он притронулся губами к её лбу и хмыкнул. — В норме. — Сама не пойму. Сегодня только началось. — Или это одно из твоих предчувствий? — после недолгой паузы, спросил Кэл и подал ей воды. — Не пойму пока. Пойду подышу. — Провести тебя? — Не стоит. Отдыхай, дорогой. Тебе нужно хорошенько выспаться перед утренней встречей. За меня не беспокойся. Люблю тебя. — Я тебя сильнее. Накинув халат, Шарлин спустилась на кухню. Налив стакан охлаждённого мятного чая, она вышла на веранду и умостилась в кресло. День был насыщенным, а вечер — и вовсе как гранитная плита. Так что эта духота и жажда, похоже, ничто иное как беспокойство после встречи с Сэмом. Вернее, после разговора на крыше ресторана. — Если так и дальше пойдёт, точно сгорю заживо. — Это и правда предчувствие. Шарлин дёрнулась от неожиданности и выпустила стакан из рук. — Генри, чёрт тебя подери, — вскрикнула Шарлин и тут же снизила тон: — Проклятье небесам. Дважды за день. Ты что, подглядываешь за нами даже ночью? — брезгливо скривилась Шарлин, собирая осколки. — Возмутительно. — Я присматриваю, — на миг смутился призрак Генри Винчестера и продолжил уже обеспокоенно: — Что-то происходит вокруг Сэма и Дина. Думаю, они в опасности. Что-то происходит, но я толком пока не пойму что именно. — Не очередной апокалипсис точно, — небрежно бросила Шарлин. — Разберутся. — Сэм расстроен. Ваш разговор... твои слова его очень сильно огорчили. — Началось, — протянула Шарлин, зная наизусть какая речь последует дальше. — Генри, сейчас четыре утра. У меня был тяжёлый день, меня душит жар, и я просто хочу посидеть в тишине и привести мысли в порядок. Не вынуждай прогонять тебя силой. — Я ещё вернусь, — бросил призрак Генри и исчез. — Надо же, — сморщив нос, удивилась Шарлин, — даже спорить не стал. К добру ли? Она убрала осколки и вернулась в спальню. Захватив стакан воды, Шарлин вышла к Кэлу, курившему на балконе. — Что-то не так? — сбив пепел, он посмотрел на неё и затянулся. — С чего ты взял? — Я проснулся от звона стекла. Вышел посмотреть и услышал твой — как бы это правильно назвать? — разговор на веранде. — Ты слишком чутко спишь, — усмехнулась она. Кэл затушил сигарету и прижал Шарлин к себе. — Это связано с Сэмом? Я уловил твоё напряжение в ресторане. Шарлин не удивилась такому вопросу: Кэл с самого начала, будто сам был эмпатом, очень тонко чувствовал её, а за год совместной жизни и вовсе стал улавливать даже малейшие колебания. — Поэтому ты позволил нам станцевать? Кэл выпустил Шарлин из объятий и прикурил очередную сигарету. — Сначала были созданы мужчина и женщина. И в тот же миг... — Появилось танго, чтобы они могли понять друг друга в танце, песне или тишине, — положив руку ему на плечо, Шарлин закончила цитату Сесара Тиемпо. — Язык тела в танце — самый верный рассказчик. И поверь, этот Сэм тебя не забыл. И вряд ли когда-нибудь забудет. И я его понимаю. Шарлин стало интересно, что же Кэл увидел в её движениях, но копаться в его сознании не стала. — Кэл, дорогой... Видишь ли, у нас с Сэмом и правда насыщенное прошлое. Непростое прошлое. — И настоящее, — как-то резко уточнил Кэл. — Он ведь отец Генри? — Да, — выдохнула Шарлин, прислонившись к перилам. — Но это не меняет — никак не меняет — наши с тобой отношения. Просто я не ожидала этой встречи. И да, я немного растеряна. Но тебе не о чем волноваться, поверь. Наша с Сэмом история кончилась шесть лет назад. По-настоящему кончилась. — Но вопрос с Генри остаётся открытым. — Просто дай мне время. — Хоть целую вечность, Шерри. Но я не позволю Сэму вмешиваться в наши отношения. Вы — моя семья.