Огонь из прошлого

Но сердце ёкает, как безумное, Мешая сделать глубокий вдох. Дождусь я, может быть, полнолуния, Смешаю в ступке болотный мох С полынной горечью и рябиною, И выпью залпом, и всё пройдёт... Дарёна Хэйл - «Ёкает»

Следующим утром Дин просматривал фотографии с места убийства Брайана Ферри. Он надеялся найти что-нибудь новое, какую-нибудь деталь, даже самую неприметную мелочь, которую могли пропустить вчера. Дин терял терпение оттого что дело затянулось и с каждым новым убийством всё отчаянней искал хоть какую-то новую зацепку. Из общего у семи полусгоревших трупов были только время смерти — полночь и недвусмысленная фраза «Увидимся в Аду, Винчестеры», выложенная из сухой галеги вергинской. Похоже, этот кто-то не в курсе, что Ад для них давно не актуален. Дин допил кофе и, глянув на часы, крикнул в сторону комнаты Сэма: — Сэмми, хорош валяться. Нужно поговорить с подружкой Брайана, у неё дневная смена сегодня. Сэм наконец-то вышел из комнаты и присел на диван. — Ну и видок у тебя, старик. Давно тебя таким не видел. — Я не спал. Не смог уснуть, — объяснил Сэм и отпил кофе. — Этот уже остыл. Я закажу горячий — тебе бы взбодриться, а то правда паршиво выглядишь. — Не надо. И так нормально, — бросил Сэм и подошёл к окну. Дин удивился и, выдержав паузу в пару минут, спросил: — Дай-ка угадаю, из-за Шерри не спал? Ты со вчера будто при смерти. Дин особо не надеялся на откровенность, но Сэм ответил: — Я, мягко говоря, в растерянности, Дин. Шерри солгала про возраст Генри. — Вот как? Значит, Генри твой таки. — Мой, Дин. Мой. — И что теперь? — Даже не знаю. Она так изменилась, Дин: от прежней Шерри осталась только внешность. Похоже, шесть лет и правда большой срок для таких как мы. — Сэмми, — Дин подошёл к нему и положил руку на плечо, — я в таких делах далеко не советчик. Ты сам знаешь, как лучше. Главное, не наломай дров. — Постараюсь, — выдохнул Сэм. И это «постараюсь» прозвучало слишком уж неуверенно. Все эти годы Дин конечно же замечал тоску Сэма. Несмотря на вроде бы счастливый брак с завязавшей Мирандой, тот тосковал по Шарлин; из года в год приезжал в Портсмут, следил за выставками в Нью-Йорке и даже летал в Кордову. Сэм тенью бродил по городам и местам, где они с Шерри когда-то были счастливы. И от этого бесконечного ворошения прошлого мрачнел и на недели замыкался в себе, стараясь не подавать виду. Но Дину слов и не нужно. Ни словами, ни фальшивыми улыбками Сэму никогда не удавалось скрыть свою разбитую душу. И Дину тысячу раз хотелось рассказать брату о том, что случилось на болотах шесть лет назад, объяснить, почему, вероятней всего, Шерри так углубилась в эту свою странную веру и почему позволила Сэму сделать самую нелепую вещь за всю жизнь — жениться на Миранде так быстро. И тысячу раз он решал, что от правды тому легче не станет. Да и Шерри вряд ли бы тогда что-либо поменяла. Ведь если бы могла, не было бы этих шести лет. «Вернись ко мне» в исполнении Лоутона (1) вывела Дина из размышлений. Взглянув на Сэма, он одобрительно хмыкнул и едва ли удержался от едкого комментария. — Дин, это уже на манию походит, — возмутился Сэм, сбросив звонок. — Зачем рингтон мне поменял? — Я-то? Сэмми, взбодриться тебе точно не помешает. — Брось, Дин, — раздражённо продолжил Сэм. — Вчера утром в машине, ночью под окном, теперь это. Хочешь сказать, не твоё веселье? — В машине я только раз включил, а потом каждая волна будто флэшмоб устроила, — оправдывался Дин. — Остальное точно не я. — А кто? Гавриил мёртв. Кто ещё страдал бы такой ерундой. Совершенно неуместной идиотской ерундой. На последних словах Сэма в номере включился телевизор, и молодой Джо Тёрнер будто продолжил якобы неслучайную песенную цепочку:

И я не могу отпустить тебя, Даже если всё кончено. Я не могу отпустить тебя, Я знаю, что твоя любовь остывает... (2)

— И правда не ты, — растерянно произнёс Сэм, потирая шею. — Не нравится мне всё это. Может, с делом связано? — Не думаю. Тут что-то другое, — протянул Дин, указав на подоконник, на котором лежали пурпурные розы. — Вильям, — выдохнул Сэм, зажав бутоны в руках. — Что за Вильям? Но Сэм лишь озадачено потёр шею и вышел из номера.

***

Нужный дом на центральной улице города Сэм нашёл без проблем. Он нашёл бы его, даже не имея точного адреса: любовь Шарлин к английскому стилю вечна. Двухэтажный коттедж с добротным дымоходом был окружён невысоким кирпичным забором, за которым виднелась аккуратная лужайка и открытая летняя площадка с деревянным столом и высокими стульями. Каменные дорожки сопровождались садовыми фонарями и узкими рабатками с разноцветными фрезиями и нарциссами. Сэм подошёл к арочной, увитой диким виноградом, калитке, но войти во двор так и не решился. — Красивый, правда? Сэм обернулся и увидел высокую рыжую женщину в полупрозрачном сарафане. — Красивый. — Моя самая успешная сделка за последние семь лет. Я Карэн Миллер, риелтор. Живу напротив. — Сэм Хагар, федеральный агент. — Он показал документы и отошёл от калитки. — Бог мой, — перестав улыбаться, испуганно произнесла Карэн, — что-то с Бенсонами? — Бенсонами? — Ну да, это же их дом. — Нет-нет. С ними всё нормально. Выдохнув, Карэн уселась на скамейку, и вопрошающе уставилась на Сэма. — Вы сказали «Бенсоны». — Я их не разделяю. В смысле, они не женаты пока, но я их считаю одним целым. Такая пара, — мечтательно протянула Карэн. — Изящная женщина и импозантный мужчина. Что может быть идеальней? Восхищённо-приторный тон Карэн начал раздражать Сэма, но он терпеливо продолжил расспрос. — Давно вы их знаете? — Я живу здесь уже лет пятнадцать. Шарлин приехала шесть лет назад. Осенью, кажется. Да-да, это точно была осень. Конец сентября. Вся такая загадочная, необщительная, мрачная, я бы даже сказала. Опустит голову и мимо проходит, даже приветственного кивка не бросит. У нас тут вроде как Вистерия-лейн (3): соседи не просто соседи. Понимаете? Но в канун Рождества, когда она раздавала подарки в сиротском приюте, её нелюдимость как рукой сняло. Вот тогда мы и узнали. — Что узнали? — Отец ребёнка, вроде как, живой, только что-то там у них не сложилось, — полушёпотом объяснила Карэн. — Воспитывать ребёнка одной — тяжёлый труд. Вот она и мрачная ходила. Ей бы ребёнку радоваться, а тут такое дело. Но после рождения Генри Шарлин будто подменили. С тех пор я ни разу не видела её хотя бы грустной. Вот такие вот дела, агент Хагар. Сэм глубоко вдохнул и выдохнул. Он столько лет считал, что у Шерри всё в порядке. Если бы он только знал о Генри. — Кхм-кхм. Это хорошо, что всё у мисс Бартон наладилось. Но меня интересует мистер Бенсон. — А что Кэл? — сдвинув плечами, удивилась она. — Переехал к ним около года назад. До этого примерно полгода приезжал почти каждый уикенд и на все крупные праздники. Галантный, харизматичный мужчина. Отзывчивый. Манией величия не страдает, хоть и успешный нью-йоркский архитектор. Ничего плохого не могу сказать, агент. Абсолютно. — Уверены? Может, всё-таки есть что-то? Может, что-то незначительное на первый взгляд? — Агент Хагар, — встав со скамейки, Карэн с вызовом посмотрела на Сэма, — не знаю зачем Вы копаете под Кэла, но я Вам определённо не лопата. Всего доброго. — И Вам, мэм, — бросил ей вслед и отправился в соседний квартал к местному охотнику Полу Янгу.

***

В кофейне было людно, как и всегда по утрам: местные настраивались на рабочий день, а туристы либо заряжались в очередные походы, либо отходили от хмельной ночи. Шарлин тоскливо смотрела на орошённые ночным дождём деревья за окном и боролась с дрёмой. Уже вторую ночь она ощущала жар как при лихорадке, но выяснить причину и понять к чему всё это пока никак не получалось. Вернувшись за стойку, она сделала латте и набрала Кэла, который должен был прилететь из Нью-Йорка. — Доброе утро, — сухо поздоровался он. — Что с голосом, мистер Бенсон? — наиграно-серьёзно спросила Шарлин, предположив, что он просто устал с дороги. — Ты уже дома? — Подъезжаю только. — Пообедаем вместе? Заодно и выберем наконец-то вариант оранжереи. — Возможно. Нужно срочно уладить кое-какую ситуацию, — монотонно объяснился Кэл. — Мне стоит волноваться? — Нет. Увидимся позже, — сухо ответил Кэл и бросил трубку. — А по-моему, очень даже стоит, — сама себе протянула она. Кэл всегда отличался поразительной терпеливостью и сдержанностью. Она крайне редко видела его в откровенно паскудном настроении. Даже когда возникали проблемы, будь то бытовая неурядица или сорвавшаяся сделка с заказчиком, максимум, что можно было от него ожидать — порядком больше выкуренных сигарет и весь Роберт Джонсон на повторе. Тон Кэла, конечно, был весьма неприятным, но, уняв внутреннее возмущение, Шарлин всё же решила дождаться объяснений. Отложив телефон, она вернулась к столику и вновь уставилась в окно. — Привет, красотка! — громкий голос раздался прямо над ухом. — И тебе привет, голосистая Триш. Шарлин оторвалась от окна и, подперев голову рукой, безучастно посмотрела на хозяйку антикварной лавки напротив. Та плюхнулась рядом и, выхватив чашку из рук Шарлин, почти залпом выпила весь латте. — Что нового? — Да особо ничего. Шарлин не хотелось завязывать разговор, зная, что неугомонная Триш наверняка прибежала обсудить очередную сплетню. — Совсем ничего? — выпучив глаза, заулыбалась та. — Ладно, спрашивай уже, что хотела, — сдалась Шарлин. Все в округе знали: если Триш Дэвис переспрашивает о ваших делах — ей точно известно о вас что-то «острое». — Я не спросить, а рассказать заскочила. Тут один федерал залётный, — затараторила Триш, — Карэн Миллер о Кэле расспрашивал вчера. И к Полу Янгу домой приходил. И ещё у кое-кого выспрашивал. Высокий, идеальные волосы, густая щетина, а какой от него дурманящий аромат... — мечтательно протянула Триш, от чего Шарлин только поморщила нос. — Агент Хагар? — Да-а. Мне бы хоть разочек пощупать его... руки. Руки пожать, в смысле. Красивый такой мужик. — Красивый, — вздохнула Шарлин. Эти шесть лет придали Сэму ещё большего шарма. — Чересчур красивый. И несвободный, между прочим. — Вот как? А ты откуда знаешь? — быстро сменив сладостный тон на подозрительный, спросила Триш. — У него кольцо на безымянном. — Ну да, точно же. А с чего это вдруг федералу расспрашивать у охотника об архитекторе? Шарлин начинала раздражаться от излишней активности собеседницы, но если послать её к чертям, она обязательно додумает что-нибудь вкрай дурное. — Триш, успокойся. Этот агент — Сэм Винчестер. Они с братом здесь из-за смерти Брайана. — Ах вот оно что, — удивлённо вскрикнула та. — Так они же, вроде бы, в завязке... А я уж подумала, что Кэл... — Ты слишком много думаешь, — ухмыльнулась Шарлин. — Погоди-ка... Сэм... Сэм... — массируя виски, соображала Триш. — Сэм Винчестер. Да ладно! Тот самый же! — взвизгнув от непонятного восторга, она застучала пальцами по столику. — О вашем романе же столько всего поговаривают. Ну, вы же такие себе Бэкхэмы охотничьего мира. — Триш, тише, будь добра. — Погоди-ка... Шарлин дрогнула в ожидании очередного умозаключения своей совершенно бестактной собеседницы. — Генри Джеймс, получается, его сын, — выпучив и без того большие глаза, ещё громче выкрикнула Триш. — Да тише же, — шикнула Шарлин, подавляя растущее желание стукнуть её головой о столик. — Да это же прямо судьба. Сэм — отец... — Три-и-иш, да успокойся ты, в конце концов, — рявкнула Шарлин. — Прости, — Триш мгновенно снизила тон до шёпота. — И что теперь? Что с Кэлом? — Давай потом как-нибудь. Шарлин вышла на улицу и облегчённо вздохнула. Разговоры с Триш всегда высасывали довольно много энергии, несмотря на лёгкость, с которой та вещала о последних, почти всегда пикантных, городских новостях. Немного покружив по центру, Шарлин всё же решилась поговорить с Сэмом.

***

Сэм сверлил экран ноутбука, пытаясь скорректировать летний график профессора Кроуна. В этом году, похоже, придётся поднапрячься, чтобы совместить четыре конференции в разных штатах и юбилейный выпуск «Нэшнл Трэвелс». Но это сущая ерунда по сравнению с началом нового курса лечения Миранды и осознанием того, что единственная важная для него женщина навсегда закрыла свою жизнь. Набросав расписание на следующую неделю, он открыл папку с материалами для журнала. — Всё с датами возишься? Увлёкшись весьма складной статьёй о Долине Смерти, Сэм и не заметил как Дин вышел из ванной. — Всё никак не закончу. Решил вот отвлечься немного. — А что там твой Кэл? — присев напротив Сэма, Дин принялся за вчерашнюю лазанью. — Да чисто всё. — Прям чисто-чисто или чисто-ничегосверхъестественного? — По-человечески чисто, Дин. Родился и вырос тут. Учился в Нью-Йорке на Лонг-Айленде. Там же и жил до переезда сюда. Вся его семья — родители, сестра, жена и дочь — погибли в авиакатастрофе десять лет назад. Возвращались из Норфолка со свадьбы кузины Кэла. Они похоронены на городском кладбище. — А сам-то он где был? — подозрительно уточнил Дин. — На стажировке в «Шульц Архитект». Серьёзное бюро, кстати. Десятое место из пятидесяти лучших архитектурных бюро страны. Да и зарабатывают там нехило, — зачем-то добавил Сэм, вспомнив количество нулей в налоговой декларации Кэла. — Короче, придраться не к чему. Но меня всё равно что-то беспокоит. — Ревность, наверное, — усмехнулся Дин. — Это не ревность вовсе, — солгал Сэм. — Он живёт под одной крышей с моим сыном. А это весомая причина знать о нём всё. Абсолютно всё. — А может, ты просто пытаешься притянуть за уши? Выискивая понапрасну, надеешься вернуть Шерри? — А может, тебе внештатным психологом устроиться к нам в центр? — бросил Сэм, не желая и дальше копаться в мотивах предвзятого отношения к Кэлу. — Да не кипятись ты. Я просто переживаю, чтоб ты дров не наломал. — Не наломаю, Дин. — А что с Генри? Как дальше-то с ним будешь видеться? — Не знаю ещё. Будь Шерри не так категорична ко мне, было бы гораздо проще. Что ты узнал в «Талуле»? — Брайан Ферри и правда там стажировался за неделю до смерти. Сьюзан, его соседка, работает там официанткой и накануне его гибели видела, как тот поздно вечером возле дома общался с незнакомой ей женщиной. — И что? — Эту же женщину она видела несколько раз на прошлой неделе и в «Талуле». Каждый раз та обедала с каким-то пижоном и очень бурно обсуждала какой-то контракт. Сьюзан не обслуживала их, только издалека видела, так что описала смутно. Зато одну деталь всё же заметила: этот мужик курил «Трежерер Блэк» (4). Но здесь не зацепишься особо: в Вудстоке эта марка нигде не продаётся. Даже при отелях. — Наверняка турист, с собой привёз. Или, быть может, из соседних городов. Нужно попробовать и там проверить — вдруг что и выйдет, — отметил Сэм, прислушиваясь к голосам за окном. — Кажется, там что-то происходит. — Я сейчас. Дин взял пистолет и подошёл к окну. Немного отодвинув плотные занавески, он опустил пистолет и тихонько приоткрыл дверь. — Я всё понимаю, Шерри, — донёсся уже знакомый мужской голос, — но посылать запрос от ФБР ко мне на работу — это свинство. — Кэл, успокойся. Прошу тебя. Я всё улажу. Дай мне разобраться, — следом послышался взволнованный голос Шарлин. А минуту спустя она буквально влетела в номер, попутно оттолкнув Дина. Тот даже пошатнулся — похоже, Шерри очень зла. — Какого чёрта, Сэм? — Эй! Здороваться тебя не учили? — возмутился Дин. — Не лезь, — рявкнула она и снова перевела взгляд на Сэма. — Я закрыла глаза на допрос соседей, учителей Генри, охотника Янга и даже пастора Роузвела. Но официальный запрос в Нью-Йорк, Сэм? — брезгливо поморщив нос, она развела руками и, не дав Сэму и слова вставить, продолжила: — Чем ты вообще думал, а? У Кэла хорошая должность и отличная репутация. Он целых десять лет строил свою карьеру. Десять лет, Сэм! У него нет проблем ни с законом, ни с магией. Или ты и правда думаешь, что я не проверила? Проклятье небесам, да что же с тобой не так, Сэм Винчестер? — Я просто беспокоился. И всё. Прости. Сэм много чего хотел сказать, но не решился, понимая, что сейчас все его доводы будут выглядеть как банальная ревность. Хотя, и без неё не обошлось. — Не надо так беспокоиться. Не надо. — Она наконец-то перешла на спокойный тон. — И пойми уже наконец: то, что ты отец Генри Джеймса не даёт тебе никакого права вмешиваться в мою личную жизнь. Развернувшись, она шагнула за порог и тут же обернулась. — Если ты хоть каплю меня уважаешь, Сэм, не поступай больше так. Дин закрыл за ней дверь, расплываясь в улыбке. — Здорово она тебя отчитала? Ну и выдал ты. Сэм молча подошёл к окну, но Шарлин уже и след простыл. — Всё равно с этим Кэлом что-то не так. Я своему чутью доверяю, — сам себе подытожил он.

***

Сэм гулял по городу до четырёх вечера, наслаждаясь красивой архитектурой, и обдумывая будущую статью об этом городке. Размышления так его увлекли, что он и не заметил как оказался в центре. На детской площадке возле кофейни Шарлин, Сэм увидел Генри. Немного понаблюдав за тем, как тот гоняется за бабочками, он подошёл к нему. — Генри, привет, — тихо, чтобы не напугать, поздоровался Сэм. Мальчишка всё же немного дрогнул и обернулся. — Здравствуйте, сэр. То есть, агент Хагар. — Можно просто Сэм. Я же сейчас не при исполнении. — Хорошо, Сэм, — запрыгнув на качели, улыбнулся Генри. — Так зовут моего папу, — болтая ногами, радостно сообщил он. — Я думал его имя Кэл, — тут же подхватил тему Сэм, зная как быстро дети умеют переключаться. — Кэл — мой ненастоящий папа. Но я его всё равно люблю. И мама тоже. — Генри снова улыбнулся и помахал кому-то рукой. Сэм обернулся, но никого не заметил. — Там же никого нет. — Есть. Просто ты не можешь его видеть. Мы часто с ним играем. Только сегодня я забыл мячик. Сэм насторожился. Он ещё раз осмотрелся, и, не заметив ничего подозрительного, списал всё на детскую фантазию. В конце концов, если у Генри и есть дар, то сейчас о нём расспрашивать не время. — Генри, а ты видишься со своим настоящим... с Сэмом? Генри ловко спрыгнул с качели и, скрестив руки, прищурился. — Вообще-то, — поморщив нос точно как Шерри, деловито начал он, — мама запрещает мне рассказывать о себе незнакомцам. — Но, — приложив указательный палец к виску, он зашагал туда-обратно, — мы ведь уже знакомы. Я видел твой жетон. И ты настоящий агент. Сэм едва сдерживал улыбку от рассуждений этого милого малыша. Его малыша. — Настоящий. — Думаю, проблем не будет, — остановившись возле Сэма, он ещё немного поразмышлял и серьёзно продолжил: — Если выдашь мою тайну или расскажешь маме, что я рассказал тебе, я скажу ей, что ты меня вынудил. И тогда тебе не поздоровиться. — Клянусь своим жетоном, — как можно серьёзней пообещал Сэм. Генри указал на скамейку. Когда они присели, он снова помахал в сторону парка, и заговорщицким полушёпотом спросил: — Ты веришь в чудовищ? — Чудовищ? Сэм искренне удивился: вспоминая рассказ соседки Шарлин, он ожидал начало истории о погибшем отце-военном или что-то в таком духе. — Ну перевёртыши там, вампиры, рэйфы всякие и прочие монстры. — Генри так легко перечислял нечисть, будто речь шла о сортах мороженого. — Кхм-кхм. Ну, в моей работе многое встречается. — Так вот, мой папа — настоящий папа — охотится на этих чудовищ. Только поэтому я сплю спокойно. И даже не боюсь темноты. Ведь Сэм всегда меня защищает. Поэтому мы не можем жить вместе. Сэм такой сильный и смелый, что даже победил Дьявола. — Кхм-кхм. Это тебе мама рассказала? — Да. И ещё кое-кто. Но о нём пока не могу рассказать. Хочешь, я тебе кое-что покажу? — Давай. Генри достал из рюкзачка сложенный вчетверо альбомный лист и отдал Сэму. Это был его портрет карандашом. — Вы с ним чем-то похожи, — подметил Генри. — Правда, у тебя щетина гуще. И волосы немного короче. — Это мама рисовала? — Да. У неё ещё много таких: папиных портретов. Целый альбом. Она прячет его. Но я знаю где. Хочешь, как-нибудь покажу? — Я бы с удовольствием посмотрел этот альбом, Генри. Твоя мама очень красиво рисует. — Договорились. — Генри аккуратно сложил портрет и, спрятав его обратно в рюкзачок, слез со скамейки. — Мне пора уже, Сэм. Я оставлю мамин альбом в клумбе прямо у калитки. Заберёшь сегодня вечером. Только верни к воскресенью: мама любит смотреть его, почему-то, именно утром в воскресенье. Наверное, чтобы папа Кэл не расстроился. — Я заберу его сегодня. Обязательно заберу и верну утром. — Хорошо. Только напарнику не показывай: это же секрет. — Обещаю смотреть в одиночку. Генри в который раз махнул кому-то воображаемому и, размахивая рюкзачком, побежал в кофейню. А Сэм остался наедине со всем услышанным. Он никак не ожидал, что Шерри рассказала сыну правду. Пусть и не всю. И от этого немного полегчало, стало как-то теплее. И даже безразличие и категоричность Шарлин уже не так волновали. Главное — что его сын считает отца героем. А остальное не так и важно. С остальным можно мириться. Пока что.

***

Шарлин сидела на полу чердака-мастерской и пялилась на вполне удачную копию «Девочки с маской смерти», которую ей недавно удалось выкупить у одного очень несговорчивого японского художника. Привычка «разгадывать» подобные шедевры, чтобы расслабиться и отвлечься от дурных путаных мыслей, с годами только окрепла. Сделав глоток имбирного чая, она перевела взгляд на роскошную танцовщицу фламенко Пола ван Гинкеля: чёрно-бурые тона и белые рюши на подоле платья играли невероятный дуэт. Поставив чашку, Шарлин подошла к стеллажу под этой картиной и, немного сдвинув его, открыла сейф. Выложив на пол ценные бумаги и документы, она смутилась, не обнаружив главного — альбома, в котором она за первый год жизни без Сэма похоронила их несбывшееся. Закинув бумаги обратно, она закрыла сейф и попыталась почувствовать куда же делся альбом: она точно помнила, что в последний раз прятала его именно сюда. Объяснение ждать не заставило: Шарлин увидела, как Генри Джеймс забирает альбом и относит его в клумбу у самой калитки. — Это ещё что за новости? — удивилась она и направилась на детскую площадку в саду. Генри Джеймс, как и всегда в такое время, играл с призраком Мишеля. По началу, конечно, Шарлин это смущало, но потом свыклась. К тому же, призрачный пёс — довольно мощная охрана для ребёнка. Несмотря на ложь Сэма, Шерри прекрасно знала, что это Миранда отравила бедного пса. И не будь ультиматума Смерти, Шарлин давно бы за это её наказала. — Мама? — Генри Джеймс удивился и вновь бросил мячик призрачному Мишелю. — Сынок, Кэл скоро вернётся: заканчивайте тут. — Ты же обещала всё ему объяснить. — Обещала — значит объясню. В подходящий момент. А ты обещал не обманывать. — Обещал. И не обманываю, — хлопая густыми ресницами, искренне ответил он. Шарлин присела рядом, и Мишель тут же увалился возле них. — Сынок, ты недавно брал что-то моё? Что-то, что я давно прячу? — Нет. — Генри, — протянула Шарлин, — я не буду тебя ругать, если скажешь правду. — Брал, — виновато опустив голову, признался Генри. — Прости. Я показал его агенту Сэму. — Зачем? — Он сказал, что ты красиво рисуешь. А ещё он очень похож на папу Сэма. И он же настоящий агент, — тараторил Генри. — И он спрашивал про папу Сэма. — Генри, дорогой, — Шарлин подвинулась ближе и взяла сына за руку, — я же просила никому не рассказывать нашу тайну, потому что... — Папа — охотник на нечисть, а люди такого не поймут, — закончил за неё Генри и жалостливо добавил: — Но агент Сэм показался мне таким добрым. — Что ещё ты ему рассказал? — Больше ничего такого. — Хорошо, — облегчённо вздохнула Шарлин. Она прижала сына к себе и поцеловала его в макушку. Мишель вдруг радостно завилял хвостом и уставился на беседку. Увидев там призрака Генри Винчестера, указывающего на наручные часы, Шарлин махнула ему рукой. — Похоже, всё-таки пора, — прошептала она сама себе. Шарлин прекрасно понимала на что намекает призрак, учитывая скорую гибель Сэма. — Генри, сынок, дело в том, что взрослые очень часто не могут быть вместе, потому что есть Судьба и всё происходит по её плану. — Шарлин начала издалека, но дальше вырвалось короткое и ёмкое: — В общем, агент Сэм и есть твой папа Сэм. — Ух ты! — вскочив на ноги, вскрикнул Генри Джеймс. — Ты слышал, Мишель? Мой папа приехал наконец-то! Мама, пойдём к нему прямо сейчас! Он же не знает, что это я его сын! — запутавшись что к чему, радостно кричал Генри. Шарлин вытерла выступившие слёзы и поднялась с травы. — Хорошо, малыш. Только Кэлу позвоню.

***

Сэм всё крепче сжимал пустой стакан, вглядываясь в акварельное пустынное побережье и лиловое небо над ним. Такое живое лазурное море мягкими волнами омывало босые ноги Шарлин. Её флёровое платье с разрезом на бедре, оголенные кукольные плечи и цветок белой магнолии в волосах рисовали ту воздушную, нежную донельзя Шерри — женщину, которая вдохнула в него жизнь, вытащила из пресных охотничьих будней и показала самые яркие грани такой безнадёжно унылой, как когда-то казалось, жизни. У каменных развалин её ждали Сэм и священник. «Я хочу повенчаться в Антибе» робким голосом зазвучало в ушах, а следом в памяти всплыло то снежное декабрьское утро и ощущение безграничной надежды на счастливое будущее, теплотой разошедшееся по телу вместе с прикосновением рук тогда ещё его милой Шерри. Жаль, что всё рухнуло от недосказанности и утонуло в мутной вере гнилых болот. — Не сложилось, — налив очередную порцию густого хереса, прошептал Сэм. — Я думал, Миранда сожгла к чертям этот альбом. Сэм снова не заметил, когда Дин вернулся из магазина. — Сожгла, — захлопнув альбом, подтвердил Сэм. — Это другой. Несбывшееся, так сказать. Не желая развивать эту тему, Сэм сделал музыку громче и подошёл к окну. — Ясно, — поставив упаковку пива и какие-то закуски на столик, Дин осмотрелся и продолжил: — Херес, Даниэль Кастро, рисунки. Что дальше, Сэмми? Уединение в Зелёных горах? — Это просто ностальгия, Дин. Мы с Шерри много через что прошли. Я не могу вот так просто не реагировать на подобные вещи. — Это меня и пугает, — налив себе хереса, Дин подошёл к Сэму и сделал пару глотков. — Хм, неплохой. — Неплохой, — подтвердил Сэм, в надежде, что брат перейдёт на тему алкоголя. — Твоя последняя ностальгия, Сэмми, привела тебя в эту вашу Кордову. А потом ты как одержимый две недели таскался по выставкам Шарлин. — Порядок, Дин, — хлопнув брата по плечу, солгал Сэм. — На этот раз всё под контролем. Справляюсь. — Нет, Сэмми. Порядок — это когда тебе плохо, а ты за пару дней подчистую вырезаешь гнёзда вампиров во всём округе. А потом несёшься через всю страну, чтобы отлупить какого-нибудь охреневшего чернокнижника, возомнившего себя чёрт знает чьим посланником. А потом пьёшь столько виски, что утром даже твоя травка с паровым омлетом вызывает желчный фонтан. — Дин присел на диван и открыл ноутбук. — Это наш порядок, старик. А это всё, — он указал на альбом и диски с блюзом, — нет. Сэм промолчал. Отпираться было бессмысленно: Дин слишком хорошо его знает. — Ладно, Сэмми, не дрейфь. Я тебе не дам сопли попусту разводить. Тащи свой зад сюда, и давай-ка снова поразмыслим кто та бабёнка, встречавшаяся с Брайаном перед его смертью. — Сейчас подойду. Отодвинув занавеску, Сэм по привычке проверил веранду. Не обнаружив ничего подозрительного, он собрался задёрнуть занавеску, но передумал, заметив уже знакомую машину на парковке.

***

Шерри вышла из машины только спустя четверть часа. Поднявшись на крыльцо, она несколько раз заносила руку, чтобы постучать. Так и не решившись, она и вовсе развернулась и собралась уходить, но Сэм успел её остановить, открыв дверь. — Здравствуй, — тихо поздоровалась она. — Здравствуй. Что случилось? — Оу... Всё нормально. Просто... Просто... — явно не решаясь сказать что-то важное, Шерри потирала правое запястье. — Папа! Сэм дёрнулся, словно от разряда электрошокера. — Папа! Он всмотрелся в полумрак улицы и увидел несущегося на него Генри Джеймса. — Я так тебя ждал! — буквально взлетев по ступенькам, малыш врезался в Сэма и, подняв голову, продолжил: — Это так здорово! Я столько всего теперь тебе расскажу! Теперь ведь можно? — получив одобрительный кивок от Шерри, он снова затараторил: — Всё-всё расскажу. И даже про своего друга. Всё-всё! Сэм смотрел на сына и пытался ответить хоть что-нибудь, но слова будто застряли. Он подхватил Генри Джеймса на руки и прижал к себе. — Ну привет, мой маленький умник, — тихо произнёс Сэм. — Эй, что тут у вас? — в дверном проёме показался Дин с бургером в руках. — Привет, — поздоровалась с ним Шерри. — Мы тут немного... немного... — Да понял я. Понял. Рад за вас, — искренне улыбнувшись, тепло ответил Дин. — Генри Джеймс, пойди поиграй с Дином. Нам с Сэмом нужно поговорить наедине. — Но мы же семья, мама! — нахмурившись, возмутился Генри Джеймс. — Какие у вас от меня секреты? — Генри, — Сэм поставил его обратно на пол и присел на корточки, — мы просто поговорим. Никаких секретов. Обещаю. Побудь с Дином: он же всё-таки твой дядя. — Точно! — вскрикнул Генри Джеймс и понёсся к Дину. — Ты тоже настоящий охотник? — Ага, — дожёвывая бургер, ответил Дин. — Пойдём, мелкий, угощу тебя пончиками. Кода дверь закрылась, Сэм откашлялся и подошёл к Шарлин. — Не ожидал, что ты созреешь так быстро. А после вчерашнего и вовсе подумал, что и в сторону мою больше не посмотришь. — Обстоятельства вынудили поспешить, — наконец-то взглянув на него, объяснила Шерри. — Обстоятельства? Какие такие обстоятельства? — Бытовые, Сэм, не волнуйся. — И как быть дальше? — Пускай Генри привыкнет немного, — после недолгой паузы ответила Шерри. — Познакомитесь ближе, а там будет видно. — Она говорила так тихо, что за шумом снующих туда-сюда постояльцев отеля Сэм буквально читал по губам. — В любом случае, я не буду больше вам мешать. Не имею права. Итак украла целых пять лет. — Ты сделала, как считала правильным. Я сейчас. Сэм зашёл в номер и вернулся с альбомом в руках. — Держи. И не ругай особо Генри Джеймса, ладно? — Хорошо, — улыбнулась Шарлин. Она взяла альбом и тяжело вздохнула. Сэм выждал пару минут и, не желая вот так просто отпускать её, попытался обсудить рисунки. — Сказал бы, что это очень красиво... — сунув руки в задние карманы джинсов, он старался не смотреть на Шерри. — То есть это и правда красиво. Но... слишком... — Трагично? Так и есть. Будто тот альбом. Только с несбывшимся. Очевидно, эта тема всё ещё задевала Шерри: она то и дело потирала запястья и одёргивала подол непривычно короткого платья. — Ты до сих пор его хранишь? — Да, — солгал Сэм и быстро перевёл тему. — Знаешь, после «Истории одного города», я думал больше ничего такого не будет. Шерри подняла глаза и мягко улыбнулась. И тут же до Сэма дошло, что он выдал себя. — Я не собиралась её продавать. Но когда узнала, что потенциальный покупатель — ты, не смогла отказать. «История» немного облегчила мой первый год без тебя. Немного. Самую малость... Ну да ладно. Она открыла дверь номера и позвала сына: — Генри Джеймс, нам пора. — Ну ма-ам... — Генри Джеймс неохотно притопал к порогу. — Дин ещё не успел показать мне писто... — Генри, дружочек, — она смерила Дина укоризненным взглядом, — ты ещё мал для оружия. — Я уже взрослый: засыпаю ведь сам и без света. — Генри, тебе всего лишь пять. Ты взрослый, но недостаточно. Пойдём, — протянув ему руку, твёрдо ответила Шарлин. — Ну хорошо, — опустив голову, обиженно согласился Генри Джеймс. Он махнул Дину рукой и поплёлся на улицу. — Я проведу вас. Уже на парковке Сэм крепко обнял сына и пожелал сладких снов. В ответ тот начал упрашивать его поехать с ними, но Шерри быстро пресекла всё и посадила Генри Джеймса в машину. — Кхм-кхм, как нам теперь с ним видеться? — Главное — звони заранее: мы можем быть не в городе. Особенно на выходных. — Хорошо. Спокойной ночи. — Спокойной, — почти невесомо коснувшись его плеча, как-то совсем по-родному, ответила она. — И... знаешь... оставь его себе. Если хочешь, конечно. — Хочу. Забрав альбом, Сэм ещё немного постоял и развернулся к отелю. Но минуту спустя, когда Шарлин завела машину, его осенило. — Шерри... — через опущенное стекло, обратился к ней Сэм. — Что? — Куда звонить-то? — С последнего твоего звонка номер не поменялся. Доброй ночи, Сэм Винчестер. Эта ночь и правда будет доброй: впервые за эти дни Шерри посмотрела на него тепло, искренне улыбнулась, а в её голосе не было и крупинки льда. Это была его Шерри. Определённо. Возможно, не всё и потеряно.

***

— Красивый сад, — наконец-то произнёс Сэм, зайдя в беседку. — Даже красивее, чем в Портсмуте. Он осторожно прислонился к деревянному трельяжу, увитому плетями роскошной Индиголетты и сунул руки в карманы джинсов. — Здесь и места гораздо больше, чем в Портсмуте: грех было не воспользоваться. Вот ещё оранжерею строим. — И аромат сумасшедший. — Сэм произнёс это с такой ностальгией, что от него мгновенно повеяло увядшей листвой. — Но твой им не заглушить. Ничему не заглушить. Я шесть лет ощущал его где бы ни был. — Я твой тоже, — посмотрев на него, едва слышно ответила Шарлин. Чёрная футболка обтягивала его по-прежнему подтянутый торс, а непривычно густая щетина добавляла ещё большего шарма. Шарлин вглядывалась в освещённое тусклым фонарём лицо Сэма и вспоминала каким он был при первой встрече. Таким же. Ни седины, ни морщин — время к нему снисходительно. Впрочем, как и всегда. Он несколько раз откашлялся и провёл рукой по слегка взъерошенным волосам. — Ты столько нарисовала... То, чего и не было. — Это всё мои сны, — Шарлин вышла из полумрака, встала рядом с Сэмом и всё также тихо продолжила: — Ты снился мне из ночи в ночь. Первый год. А потом всё реже. Он был так близко. И ей совершенно не хотелось обсуждать ни рисунки, ни ту боль, выплеснувшуюся в них, ни даже благоухающий сад. Ей лишь хотелось прижаться к Сэму Винчестеру, такому сильному и родному, услышать как от мальчишеского волнения колотится его сердце, ощутить тепло его рук, поддаться дурманящему аромату сандала и в который раз послать к чертям Судьбу, Билли и даже Смерть. Ей хотелось утонуть в этой душной, пусть и совсем не испанской, ночи и утолить остервенелую жажду — жажду по нему. Ту, которую кроме него никто никогда не сможет утолить. Никто и никогда. Только он. Только её дорогой Сэм Винчестер. И что бы там ни было суждено — она всегда будет только его Шерри. — Я соскучился, — неожиданно притянув Шарлин к себе, прошептал ей на ухо Сэм. — Я так сильно по тебе соскучился, Шерри. — Я тоже соскучилась, Сэм. До одури соскучилась по тебе. Я скучала — нет — тосковала по твоим поцелуям, твоему смущению, твоему голосу и робкому «Шерри». Мне так хотелось вернуть тебя, Сэм. Как же мне хотелось тебя вернуть. Приехать в Батл-Крик и упасть к твоим ногам, признаться во всём, исповедаться, раскаяться... Дыхание сбивалось от волнения, наваждением хлынувшего на неё. Ещё немного — и она заревёт навзрыд. — Мой дорогой Сэм Винчестер. Моя жизнь, моя душа, моё сердце... — Шарлин прижалась к нему, и он обнял её в ответ так, будто эти объятия всё исправят, повернут время вспять. — Я так перед тобой виновата. — Шерри... Шерри... — Эй! Шерри! — Кэл? — открыв глаза, Шарлин буквально вскочила с дивана. — Я, — почему-то засмеялся он. — А ты кого ожидала? — Оу... Да никого. — Я минут десять тебя будил. Испугаться, конечно, не успел, но заволновался очень. — Кошмар снился, — отведя взгляд, солгала она. — Жуткий такой. И слишком уж реалистичный. Не приведи Господь, как говорят. — Ну, я примерно так и подумал. — Опять жар? — Кэл указал на распахнутое настежь окно, и Шарлин только сейчас ощутила гуляющий по библиотеке сквозняк. — Есть немного, — она поцеловала Кэла, но перед глазами до сих пор было лицо Сэма. — Пыталась над Фридой (5) поработать: который день никак не закончу, — переведя тему, она немного отошла от Кэла. — Оно и понятно. — Если ты о Сэме, то он тут ни при чём, — уловив интонацию и приторный запах ревности, вновь солгала Шарлин. — Даже если и при чём, то я не осуждаю. Думаю, на моём месте ты бы поступила так же. — На твоём месте? Если бы кто-нибудь из твоего прошлого неожиданно вернулся бы спустя столько лет? — Гипотетически, конечно. Но возвращаться-то и некому, Шерри. Некому. — Прости. — Всё нормально. Я в душ. Присоединишься? — Возможно, — кокетливо ответила Шарлин, но этот чёртов сон настолько выбил почву из-под ног, что её тело сейчас предательски хотело только Сэма Винчестера. Впервые за эти годы. — Я проверю как Генри Джеймс и приду. — Хорошо, дорогая. Я буду ждать наверху. Поцеловав её в щёку, Кэл вышел из библиотеки, а Шарлин тут же набрала Тару. — Привет. Тара, мне срочно нужны чёрный корень и бенинская почва. — Зачем тебе, божье наказание? — протяжно зевнув, спросила та. — Сэм в Вудстоке. У них тут дело. — Ну так избавься от него и всё пройдёт. Вернее не успеет возродиться, — с привычной небрежностью посоветовала Тара. — Ты в своём уме? — Да я не об этом. Помоги им распутать дело — и он уедет. — Не выйдет так просто. — Ты рассказала о Генри? — Да, — виновато ответила Шарлин. — Солгать, что ли, не могла? Или язык бы отвалился? — Не начинай, Тара. Сэм в Вудстоке всего несколько дней, а я уже срываюсь. — Во второй раз могут быть последствия. Необратимые. — Знаю. Но иначе последствия будут куда хуже. Я медленно схожу с ума, если ты понимаешь о чём я. — Отчего же не понимаю? Был в моей истории такой Сэм Винчестер. Но я не такая размазня, как ты — обошлась без колдовства. — Да, я слабая. Сэм — моя самая сильная слабость. До конца времён. Но сейчас речь не об этом. Так ты поможешь мне? — Тоже мне, жрица Вуду. Помогу, куда ж тебя девать. Но за последствия не ручаюсь. — Я разберусь. — А как же, — ехидно бросила Тара. — Лиди это не понравится. — Не понравится. Но если я сорвусь, беды будет больше. — Знаю. Ладно, дня через два жди посылку. А пока игнорируй его насколько возможно, иначе беда таки постучит. Как обычно не дослушав поучений Тары, Шарлин сбросила звонок и отправилась в комнату Генри Джеймса.

***

Шарлин тихонько вошла в комнату сына. Он сидел в кресле у окна и что-то рассказывал призраку Мишеля. — Генри, почему не спишь? Полночь уже. Шарлин включила ночник и присела на подлокотник кресла. Генри забрался к ней на руки и как-то совсем обречённо произнёс: — Я знаю как и когда умрёт Сэм. — Я тоже, сынок, — тяжело вздохнула Шарлин. — К сожалению, я тоже. — Ты можешь изменить это? — хлопая густыми ресницами, с надеждой спросил он. — Больше не могу, малыш. Она могла солгать, но в этом не было смысла: соврёт она или нет — Сэм всё равно скоро умрёт. Да и ложная надежда, особенно для пятилетнего ребёнка, — штука вкрай бедовая. — А кто может? — Никто. Такова его судьба. Таков чёртов рок. Так ему предначертано. — Ненавижу эту Судьбу, — спрыгнув с рук, зло выкрикнул Генри. — А я как ненавижу, — прошептала Шарлин сама себе. — Ложись спать — я посижу с тобой. — Расскажи о болотах, — наконец умостившись, попросил Генри. Она присела на край кровати и взяла сына за руку. — Хорошо. Только совсем немножко: поздно уже.

***

Сумерки наконец-то изгнали закатное солнце, и молодая луна туманным свечением рассеивалась сквозь «испанские бороды». В мутной смоляной воде ещё были различимы коряги и редкие аллигаторы, выдающие себя только красными огоньками глаз. Шарлин готовилась к ритуалу в самой глуши Манчак, под добротным кипарисом на небольшом островке упругой приболотной почвы. Вода здесь была сильно застоявшейся: ни самые отчаянные туристы, ни тем более ближайшие местные — никто в здравом рассудке не совался сюда. А на убывающую луну из этих мест «сбегала» даже противная мошкара. — Прости, Сэм, — зажигая одну за другой красные свечи, прошептала Шарлин, — но иначе мы оба сгорим. Где-то вдали что-то ухнуло. Оглядевшись, Шарлин глотнула жгучего рома и тихо произнесла: — Пора начинать. Надеюсь, последствий не будет.