Неизбежность

Трудно описать мое состояние после аварии. Сначала это была апатия. У меня не было ни слез, ни криков, я был просто безразличен ко всему: к мужу, брату, врачам, одноклассникам, которые приходили меня навещать. Ел я с неохотой, перевязки и процедуры казались бесполезным занятием. Чонин понемногу научился передвигаться на костылях, частенько заходил в гости и сидел до того момента, пока я не усну. Его мучала вина, это было видно невооруженным глазом. Честно, я не знал, что с этим делать. Не хотелось обрекать на жизнь с калекой. Поэтому я собрал все нужные документы на развод. В конце концов, брак брата главный в бизнесе отца, а нас поженили чисто за компанию, потому что мистеру Паку нужно было пристроить племянника. Одним погожим деньком я попросил медбратьев ненадолго вывести меня во двор больницы, потому что стены начинали давить и хотелось подышать воздухом. Чонин сказал, что составит компанию, и я, прихватив документы, решил объявить ему о своем решении сегодня. Нас довезли до ближайшей скамейки, где я достал спрятанные под покрывалом бумаги. Чонин лишь вопросительно посмотрел на меня. — Чонин, я решил поговорить с тобой… — решительно начал я, хотя внутри все переворачивалось просто. Дальше я продолжить не смог и просто протянул папку мужу в руки. Он долго вглядывался в документы, а потом просто разорвал их и бросил в урну рядом с собой. — Ты что делаешь? — Нет, это ты что делаешь? Что это такое? — неожиданно повысил голос Ким. — Документы на развод, — да, Кенсу, ты мистер очевидность. — Я не слепой, Кенсу. В чем дело? Почему? — Почему? Чонин, ты серьезно? Я калека, а ты молодой и здоровый парень. Я не хочу портить тебе жизнь, не хочу, чтобы ты тратил свое время на меня. Не хочу развода по причине твоей усталости. — Я не дам тебе развод, — это было сказано твердо, слишком даже. — Я понимаю, что ты чувствуешь вину… — Я не дам развод и точка, — он почти закричал на меня и прохожие начали оглядываться. Первый раз я видел его таким злым, и почему, если честно, не понимал. — Чонин… — Мы поставим тебя на ноги, это я обещаю. И только тогда, если ты захочешь, мы разведемся, а пока и думать об этом забудь. Понятно? — сейчас Ким сам на себя был не похож. Такой решительный, готовый идти напролом и бороться за свою семью. — Понятно, — потупив взгляд, сказал я. — Кенсу, твоя травма это не конец жизни. Ты жив и это главное. Не бросайся в крайности. Я лишь отвел взгляд к небу. Снежинки падали на лицо и первый раз за несколько недель мне было так легко, как никогда прежде.

POV Бекхен

С момента аварии прошло полтора месяца. Чонина выписали через две недели. Кенсу же приехал из больницы только сегодня. Все это время, впрочем как и ближайшие полгода точно, он занимался с врачами физиотерапией, массажем, пил лекарства, но, к сожалению, совсем не верил в свое выздоровление. Пальцы понемногу двигались, но сами ноги увы нет. Это все говорило о том, что нужно время. В доме Ким был оборудован специальный подъемник. Чонин нанял прислугу для помощи. Кенсу это ущемляло, но он понимал, что без этого теперь никуда. Несмотря на то, что Ким сам еще двигался при помощи костыля, он помог Кенсу вылезти из машины и даже донес некоторые его вещи. Их отношения стали какими-то другими, и эта его забота читалась в каждом действии относительно моего брата. И я не знаю, радоваться этому или плакать. Мы вернулись от них поздно вечером. Чанель, естественно, первым делом отправился к холодильнику. Будто его в гостях не кормили. Времени готовить сегодня не было, поэтому он взглянул на меня озадаченно. — Я есть хочу. — И? — Приготовь что-нибудь. — Тебя не смущает, что я устал? — Бек, — протянул Пак, — ну, Бек. — Господи, ну ты и заноза в заднице! Я буду готовить только при условии твоей помощи. И посуда тоже на тебе. Он долго думал, но в конце концов согласился. Видимо, голод перевесил лень. Готовили мы долго. Пару раз муженек чуть не остался без пальцев, но результат стоил того. В процессе готовки я активно старался выведать, что Ким говорит о Кенсу, но Чанель держал оборону, что неимоверно бесило. Словно это тайна века. На следующий день после факультатива, я решил прогуляться в парке. Но так как Кенсу еще находился дома, а у Лухана появились дела, компанию я составлял сам себе. Хотя вообщем-то ничего против этого я не имел. Купив кофе, я коротал время на лавочке, читая книгу в телефоне. Неподалеку на лавочке сидел человек, смутно напоминавший Чанеля. Но из-за сумерек, я плохо различал лица. Я долго всматривался, и он, заметив мое внимание, стал подходить ближе. И вы не поверите, это оказался мой муж. Вот только кулаки были сбиты в кровь, штаны в пыли и небольшой кровоподтек на губе. В общем наследник крупной корпорации во всей красе. Видимо, День Рождения, на которое он уехал после уроков, удалось на славу. — И чего тебе дома не сидится? -Хрипло спросил он, присаживаясь рядом. — И кто же тебя так разукрасил? — Бек, я реально такая скотина? — Ну… есть немного. Что случилось? — Новая девушка Ин Хуна, к которому я уехал, оказалась одной из тех, чье сердце я, оказывается, так сильно разбил. Уж не знаю, что именно она ему наговорила, но лица мы друг другу разукрасили знатно, и на прощание она мне сказала, что это лишь меньшее, чего я заслуживаю за свое скотское отношение, представляешь. — Но ты действительно не задумываешься о том, что чувствуют другие, и как может им быть больно. Ты привык, что тебе все легко достается. Будто само падает в руки. — Единственное, что не упало мне в руки это ты, — чувствовалось, что язык его слегка заплетается из-за выпитого алкоголя, но именно в таком состоянии я думаю его можно разговорить. — Помню, чего я только не делал. Даже проспорил Чену кругленькую сумму. — Господи, ну вы и идиоты, — закатил глаза я. — Все омеги сами плывут в мои руки, -пьяно усмехнулся он. — Кроме меня. — Кроме тебя, — подтвердил он. — Я даже немного позлорадствовал, когда отец сказал мне имя будущего супруга, — на это он получил удар в коленку. — А у меня была тихая истерика. Про Кенсу вообще молчу. — Чонину, кажется, было все равно. Он принял это как должное. Твой брат не самый плохой вариант, и похоже он действительно нравится моему брату… Блин… пьяный язык, хуже женского, — он ударил себя по лбу. Значит, я все-таки был прав, и Ким неровно дышит к моему брату. Но чем обернется для них это чувство? — Ладно, поехали домой. Обработаю твои раны и накормлю. Может еще что дельное расскажешь, — я ехидно улыбнулся, а Пак знаком показал, что его рот теперь закрыт на замок.

***

Беда пришла откуда не ждали. В воскресенье позвонил отец Чанеля и начал кричать на него. Да так громко, что было слышно даже мне. Он не давал вставить сыну ни слова. Отключившись, Чанель открыл ноутбук и начал что-то искать. Когда я заглянул через его плечо, мой рот открылся в изумлении. «Наследник корпорации Пак Интернейшнл, состоящий в браке с сыном главы строительной компании Бен, был замечен в компании незнакомого омеги вблизи одного из отелей города. — Что это, Чанель? — тихо спросил я. — Просил же быть аккуратным! — Этой фотографии как минимум несколько месяцев. У отца через неделю совет директоров. Это заказные фотографии. Не просто так эта информация всплыла так поздно. — Не важно, когда она появилась, а важно то, что на тот момент ты был женат. Представляешь, что сейчас начнется? Завтра утром тут будет куча репортеров, они заставят меня давать интервью, где я должен буду оправдать тебя. Ваши акции упадут, и нужно будет какое-то событие, перебивающее все это. Мы в заднице, — после этих слов Пак рухнул головой на стол. — А больше всего меня беспокоит то, что они начнут докучать Кенсу, который и так в себя до сих пор не пришел. Следующая неделя была похожа на ад. Репортеры постоянно караулили возле дома. О школе не могло и речи быть. У ворот пришлось поставить охрану. Докучали и брату, поэтому прогулки Чонин отменил, и они не высовывались из дома. Было решено доказать всем, что мы перебороли все недопонимания и сейчас в нашей семье идилия. Первым делом мы выбрались в ресторан, где строили из себя влюблённых голубков, после чего отправились на премьеру нового фильма, где весь вечер не отпускали руки друг друга. Я постоянно думал, зачем мне это, но потом вспоминал о безопасности своей семьи и продолжал строить из себя семьянина. В конце концов, газеты начали говорить об этом. В результате нас попросили дать интервью одному большому изданию. — Чанель, что вы можете сказать о скандале, который летает вокруг вашей пары уже больше недели? — В свое оправдание могу сказать, что все мы молоды и нам свойственно совершать ошибки. Мы с Бекхеном пришли к мирному решению этой проблемы, обсудили все наши ошибки и недопонимания. Не стоит крушить все сразу. — В последний месяц вас все чаще замечают как на светских событиях, так и на свиданиях, которые свойственны любой паре. — Мы пересмотрели отношение друг к другу, решив кардинально все поменять и уделять побольше времени отношениям. — Читатели интересуются, что именно вы находите особенным друг в друге? — Знаете, Бекхен, очень интересный. Он легко заводится, стоит только задеть его самолюбие. Может обидеться почти без повода, засыпает во время алгебры, прекрасно играет на фортепиано. Он не боится пробовать себя в чем-то новом и говорить людям все, что думает о них. От него веет теплом и есть какая-то искра, которую я не вижу в других людях. Хотелось бы, чтобы все, что он сказал, было правдой. Но я понимал, что это всего лишь для того, чтобы газета напечатала красивые слова и смыла грязь с его репутации. — Чанель… он всегда разный. Просыпаясь утром, я никогда не знаю, какое у него будет настроение и как он поведет себя. Зачастую немного ленивый, иногда вредный, а бывает настолько домашним, что я хочу запереть эти секунды на замок, чтобы они не забылись и не потерялись. Мы с ним настолько разные, что просто невозможно представить, и я постоянно узнаю его нового. — Думаю, каждый из наших читателей хотел услышать бы о себе такие теплые слова. Несмотря на ваш возраст, вы не даете усомниться в том, что между вами действительно искрит, желаю вам пронести это чувство через года. Дальше мы еще много разговаривали, но я думал только о своих словах. Ведь я не готовил речь, а просто сказал то, что пришло в голову. И меня пугал тот факт, что я начинаю думать о Паке совсем в другом ключе, нежели раньше.