Клетка

Румпельштильцхен стоял в тени дерева, не желая быть замеченным, и просто наблюдал за ней. Регина. Он помнил ее только младенцем, помнил, как ее шоколадные глаза тогда с любопытством смотрели на него. Но сейчас она была другой. Да, она изменилась, стала более взрослой, еще красивее. Черные волосы были сплетены в косу, на щеках виднелся румянец, строгий, но в то же время легкий, конный костюм плавно подчеркивал ее фигуру. Он просто не мог оторвать от нее взгляд. Регина неслась на коне, преодолевая все препятствия и наслаждаясь частицей свободы, которую она только в такие моменты и могла ощутить. Улыбка освещала ее лицо, волосы немного растрепались, но в этот момент ей было совершенно все равно. Она просто наслаждалась жизнью. Быстро спрыгнув с коня, она подбежала к отцу, заключая его в объятия. - Ты видел, папа? Сегодня лучший день в жизни! Мы с Россинантом неслись так быстро, - не прекращала рассказывать Регина, детская улыбка озаряла ее лицо, а в глазах светился восторг. - Конечно, милая, сегодня же особенный день. Сегодня твой день рождения, и все будет по-особенному, - все еще довольствуясь успехами дочери, просиял отец. Генри всегда был на ее стороне, всегда старался защитить ее от любой напасти. Он ухаживал за ней, когда она простудилась, сидел с ней в дождливые ночи, потому что она боялась грома, и всегда старался защитить ее от матери. Он любил свою жену, но больше не узнавал в ней ту, в которую влюбился много лет назад. Теперь ее заменяла жестокая, коварная, готовая за любой проступок наказать его малютку, женщина. Кора уже давно потеряла себя, все чаще думал Генри, но все также старался видеть в ней настоящую. Он понимал, она хотела только счастья своей дочери, но достигала этого своими изощренными методами. И магия. Да. Он винил магию. Она изменила ее, развратила ее сознание, пуская в него тьму. Чувствуя легкий поцелуй на щеке, он внезапно поднял взгляд. - Спасибо, папа, - улыбалась Регина. Генри стало так спокойно, что он просто улыбнулся в ответ. - И чем же мы тут заняты? – послышался голос Коры, которая минуту назад появилась на поле и внимательно изучала их лица. – Регина! Тебе пора уже стать взрослой! Молодые девушки так себя не ведут! Особенно в такие дни. Ты должна показывать всем пример, а ты ездишь на лошади как какой-то простолюдин! - Это просто уроки верховой езды, мама. Ничего больше, - попыталась возразить Регина, не замечая предостерегающих взглядов отца. Но было уже поздно. Кора в одно мгновение оказалась перед дочерью, и в следующую секунду по поляне пронесся звук хлопка. Регина прижимала руку к щеке, покрасневшей от пощечины, в глазах стояли слезы. Генри стоял, не смея шелохнуться, он знал, что в такие моменты лучше не перечить Коре, хотя всем сердцем хотел защитить дочь. - Не смей пререкаться со мной! - закричала Кора, разгневанная поведением дочери. Сегодня, именно сегодня ее сделка должна была завершиться, это угнетало ее, сжирало ее изнутри все 18 лет, и сейчас она чувствовала только ненависть. К самой себе, к Румпельштильцхену, к своей дочери, ко всем. Она понимала, что это был ее собственный выбор, но не могла противиться своим чувствам. Ненависть поглощала ее. Регина только успела заметить легкое движение рук, как она уже висела в воздухе, скованная невидимыми путами. Они больно врезались в кожу, затрудняя дыхание. - Ма-ма… прошу... – выдохнула она. - Кора! Что ты делаешь? Прекрати! – вступился за дочь Генри, но был сразу же остановлен гневным взглядом жены. - Я хочу для тебя только лучшего, дорогая. Когда ты уже поймешь это? – мягко сказала Кора, все еще держа дочь в воздухе. Слезы бежали из глаз, оковы были настолько сильны, что Регина уже чувствовала, как темнота обволакивает ее, и только какая-то капля надежды на то, что мать отпустит ее, держала в сознании. Но внезапно боль прекратилась, и Регина почувствовала, что падает. Удара так и не последовало, только крепкие руки подхватили ее. Широко распахнув глаза, Регина посмотрела на своего спасителя. Ужас и страх читался в ее глазах. Еще никогда она не видела такого существа. - Что Вы? – только и смогла сказать она, все еще прикованная к его темным, всепоглощающим глазам, в которых открыто читался интерес и что-то еще, что она не могла разглядеть. - Я не Что, милочка, а Кто, - ответил незнакомец, отпуская ее на землю. Регина, совершенно не понимая, что происходит, оглядывалась по сторонам, ища в глазах матери ответ. Но все, что она увидела, было лишь смирение. Регина сделала пару шагов назад, отходя от гостя, но внезапно наткнулась на руку матери, упирающуюся ей в спину. - Мама? – непонимающе обернулась она. - Пришло твое время исполнить свой долг, - сказала она. В ее голосе не читалось сомнения. Да… 18 лет было достаточно, чтобы все обдумать и, даже в какой-то степени, смириться с участью своей дочери и привыкнуть к магии. Она точно знала, что ни за что на свете не оставит магию, даже если цена будет душа ее собственного ребенка. Но Регина уже не ребенок, убеждала она себя. - Представься ей, - хищно улыбнулась Кора. У Регины перехватило дыхание. Ее мать его знала! Она в недоумении смотрела, как мужчина, если его можно было так назвать, притворно, даже напыщенно, поклонился и поприветствовал: - Меня зовут Румпельштильцхен. - Румпель…штицх…? – не смогла выговорить Регина. - Нет, милая, РУМПЕЛЬШТИЛЬЦХЕН, - почти по буквам произнесла Кора. Вся ситуация начинала забавлять ее. Она обошла Регину и, взяв ее за руку, потянула ее к незнакомцу. Регина шагала, все еще не понимая, что происходит и опустив взгляд на ноги, которые сильно болели. Но еще больше она боялась поднять взгляд и встретиться с его холодными глазами. В них горел какой-то странный зловещий блеск, неимоверно пугающий ее. Регина почувствовала, как Кора опустила ее руку в его, немного шершавую, и подняла взгляд, стараясь не показать свой страх. - Прекрасна, - услышала она голос Темного и почувствовала его мягкие губы на своей руке. Боясь пошевелиться, она застыла, не зная, что делать. Но тут в ее разум вторгся голос матери. - Регина, это твой жених. Регина чувствовала, как бледнеет, руки начинали холодеть, а в голове мысль ударяла с такой силой, что боль отдавалась по всему телу. Жених? Нет, этого не могло быть, только не с ней. Регина отчаянно обернулась, ища поддержки отца, но столкнулась лишь с раскаянием в его глазах. Он знал! Но не уберёг ее. Боль от осознания этого обжигала. Кора, заметив изменения в дочери, взяла ее за подбородок и развернула к себе: - Это было решено еще до твоего рождения. И ты не посмеешь перечить мне, а сделаешь то, что я скажу, - строго сказала она. - Нет, - слова сами слетели с губ, шокируя ее, - Я не стану делать то, что ты хочешь! Это моя жизнь! Ты не смеешь мешать мне, мама! Злость отразилась на лице Коры, и она инстинктивно замахнулась на Регину, которая, поняв ее намерения, только закрыла глаза. Но боли не последовало. Удивленно Регина заметила, что Румпельштильцхен остановил Кору, удерживая ее от удара. - Дорогуша, ты уже не имеешь здесь прав. Она – моя, - произнес он. При последнем слове Регина вздрогнула и смерила его взглядом, полным ненависти. Как он мог защитить ее, но при этом считать своей собственностью? Она совершенно не знала, чего ждать от него, и это сильно пугало. Казалось, его слова произвели на Кору должный эффект, и, вырвав руку из его цепкой хватки, она развернулась и зашагала прочь. - Мама! – крикнула Регина, чтобы остановить ее, но тут же на ее руке оказался браслет, который, казалось, ограничивал ее движения, не позволял ей даже ступить шаг от него. Не веря в это, Регина шокировано уставилась на незнакомца. - Не смей! Отпусти меня! – приказывала она ему, вызывая на его устах лишь усмешку. – Мама! Отец! Не отдавайте меня ему! Прошу вас! Мама! – слезы бежали по щекам, а на губах чувствовался соленый привкус. Кора на секунду обернулась: - Я обещала, Регина. У тебя будет великолепное будущее. - Я не хочу этого будущего! Прошу! – ее голос переходил на шепот. Генри не мог поверить своим глазам, он сам отдал свою дочь этому монстру, не смог остановить ни его, ни Кору. Сейчас он ненавидел себя всей душой. Он так хотел побежать за ней, схватить и спрятать от всех, чтобы никто не смог причинить боль его маленькой девочке. Но он был бессилен. Он только мог стоять и смотреть, как чудовище забирало его надежду. - Папа… - ее шепот достиг его, прежде чем они испарились в облаке дыма.